Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 46 страниц)

Уильям С. Гилберт

В каждой коммуникации есть три аспекта, три составляющие. Информация. Команда. Отношения. Эти три функции возникают одновременно и лить частично передаются содержимым слов. На все эти три функции очень сильно влияют невербальные аспекты коммуникации и контекст.

ИнЛормаиия

Наиболее явной функцией коммуникации является передача информации от одного человека к другому. Если я скажу вам: «Я только что съел манго», то это расскажет вам о предполагаемом событии, свидетелем которого вы не были и о котором не знали ранее. Информация в первую очередь представляется содержанием слов, поэтому она легко может быть воспринята в письменном виде, что убирает большую часть невербальной составляющей общения. Поскольку эта функция очень понятна, то я не буду больше тратить на нее время.

Команда

Если я прикажу вам сделать что-то – «слушай меня», то функция команды будет очевидной. Менее очевидна фраза «я только что съел манго», которая приказывает собеседнику создать внутреннюю репрезентацию значения предложения. Собеседник должен создать внутреннее представление любого предложения, чтобы понять его, и многие люди не осознают подобного влияния речи. Более того, внутреннее представление, которое создает собеседник в ответ на услышанное, скорее всего, изменит его эмоциональное состояние, что очень заметно в эмоционально нагруженных сообщениях. Если я опишу ужасную автокатастрофу в красочных деталях, это приведет моего собеседника в совсем другое эмоциональное состояние, нежели я бы рассказывал о детской вечеринке. Таки образом, функция команды оказывает влияние и на сознательном и на подсознательном уровне. Когда командная функция в большинстве неосознаваемая, мы называем эту коммуникацию гипнозом.

Отношения

Когда кто-то приказывает кому-то сделать что-то, это также определяет отношения между говорящими, в которых один приказывает, а другой подчиняется. Поскольку любая коммуникация носит командную функцию, то всегда будет и функция отношения. Коммуникация может указывать на отношение равных при обмене информацией или на другие отношения между равными собеседниками – это называется симметричными отношениями между равными. Также коммуникация может указывать на отношения между людьми в комплементарных (дополнительных) ролях – родитель и ребенок, учитель и ученик, кто-то значимый и не значимый, и т.д. Это называется комплементарными отношениями между неравными.

Невербальная коммуникаиия

Хотя все эти функции проявляются одновременно в любой коммуникации, мы обычно обращаем больше внимания только на одну или, в крайнем случае, на две, а остальные функции остаются вне нашего осознания. Мы намного более осознаем слова, которые произносим, чем невербальные сообщения, которые мы передаем собеседнику и получаем от него.

Т.к. невербальные аспекты коммуникации очень заметно влияют на выражение функций команды и отношения, мы часто не очень осознаем эти аспекты. Аудиальное маркирование – это наиболее явный элемент невербальной коммуникации. Повторите предложение «я только что съел манго» несколько раз, каждый раз маркируя разное слово, и заметьте, как каждый раз меняется значение этого предложения...

Когда слово маркируется, мы имеем тенденцию к поиску альтернатив этого слова и это изменяет значение предложения с помощью подтекстов, о чем мы говорили в главе 1. Например, когда маркируется «я», это может заставить нас подумать «кто еще мог съесть манго?» Когда маркируется «только что», мы думаем «что еще было съедено до этого?»

В обычной коммуникации все эти сообщения – вербальные и невербальные – комбинируются, чтобы поддержать одно сообщение иди даже несколько сообщений. Когда функции информации, команды и отношения согласованы, мы называем коммуникацию конгруэнтной. Даже если это неприятно, конгруэнтная коммуникация понятна и однозначна и не приводит к непониманию. Но если любой из этих компонентов неоднозначен или противоречив, мы сталкиваемся с задачей ответить (среагировать) на разные сообщения, которые не согласованы друг с другом и часто приводят к замешательству или непониманию.

Противоречие

Слово «противоречие» происходит из латыни и дословно означает «говорить против» или «не соглашаться со сказанным». Два человека, которые спорят, противоречат друг другу. В обычном разговоре, если я скажу одно, а вы скажете противоположное, то вы будете мне противоречить, потому что то, что вы сказали «против» того, что сказал я.

Противоречия могут быть или последовательными, или одновременными (параллельными). Если у нас возникло несогласие, мы можем вежливо по очереди изложить наши противоположные взгляды, но если спор будет нарастать, то мы можем прийти к тому, что начнем выражать наши мнения одновременно, что приведет к «соревнованию, кто громче крикнет». Даже, если мы оба молчим, наши невербальные противоречия все время передаются.

Одновременные противоречия часто возникают между вербальным и невербальным аспектом сообщения. Например, если кто-то скажет: «Ты мне нравишься», одновременно отворачиваясь, то это будет примером одновременного противоречия. Два невербальных сообщения могут посылать противоположные сообщения, когда, например, одна часть тела наклоняется вперед, а другая часть откидывается назад. Однако когда вербальное сообщение противоречит себе, то это всегда последовательно из-за последовательной природы речи и письма.

Обычно противоречия возникают на одном логическом уровне – я говорю, что что-то верно, а вы говорите, что не верно или предлагаете другое объяснение. Однако я могу сказать: «X верно», а вы можете сказать: «Ты веришь в разную ерунду». Это утверждение находится на более высоком логическом уровне, потому что оно категоризирует группу моих утверждений, а не мое утверждение по поводу «X». Скорее всего, я последую вашей смене логического уровня, противореча вашей категоризации меня, сказав: «это не правда». Сейчас наши противоречия снова находятся на одном логическом уровне, хотя и на более высоком.

Если я могу следить за логическими уровнями во время спора, я могу отвечать так, чтобы удерживать спор на том уровне, на котором он начался: «Возможно, я и верю во всякую ерунду, но это не имеет к нашему спору никакого отношения, потому что сейчас у меня есть доказательства того, что X – это верно». Часто человек может сменить логический уровень, когда его доказательство на другом уровне слабое или у него закончились аргументы. Поэтому очень полезно удерживать спор на одном логическом уровне, чтобы, по крайней мере, понять мнение противоположной стороны.

Внутренние противоречия (противоречия себе)

Когда утверждение противоречит себе, противоречие может возникнуть в одной (или во всех) функциях – информация, команда, отношение. Т.к. все три функции проявляются одновременно, противоречие обычно возникает более чем в одной из функций, поэтому иногда трудно решить, как можно описать частичное противоречие. Имея это в виду, обратите внимание на несколько примеров ниже, которые могут быть отнесены к разным функциям.

Информаиия. Цитата в начале этой главы выражает противоречие в передаваемой информации. Часть предложения говорит, что человек «плохо о себе думает», за которой следует «мало заслуживаю», что говорит о хорошем мнении.

Несколько лет назад, я прочитал статью об исследовании, в которой говорилось, что людям трудно воспринимать предложение, в котором больше 17-ти слов, поэтому в статьях предложения должны быть короче. В предложении выше содержится 28 слов. У вас возникли сложности с его пониманием? Однако в этой статье каждое предложение содержало больше 17-ти слов, поэтому статья противоречила сама себе. В этой статье делалось то, что в ней же рекомендовалось не делать.

Команда. «Не читайте это предложение» говорит читателю, что нужно сделать в контексте, в котором невозможно следовать этой команде. Это пример противоречия в функции команды. Чтобы сделать то, что приказывает сделать это предложение, вы должны сделать то, что оно приказывает вам не делать. Если вы просто не прочитаете это предложение, то вы все равно не сможете выполнить команду, потому что выполнить команду, вы можете, только проявив на нее некую реакцию. Это может показаться симпатичным, но бесполезным примером, но я сам не раз в самолетах видел следующее объявление: «Если вы не можете прочитать, что делать в чрезвычайной ситуации, обратитесь за разъяснением к стюардессе».

Еще одной вариацией подобного противоречия является – «не будь таким покорным». Это еще одна команда, которую нельзя выполнить без невыполнения. Как любой другой паттерн коммуникации, это можно использовать на пользу в определенном контексте. Если вы общаетесь с кем-то, кто постоянно ждет от вас подсказки, вы можете приказать этому человеку не обращать внимание на то, что вы говорите.

У Ричарда Бэндлера был клиент, который был одержим чтением текстовых сообщений на номерах машин и выполнением того, что написано. Бэндлер просто заплатил за «элитный» номерной знак с надписью «ПРЕКРАТИ ЭТО» и поставил машину под окном своего офиса, так чтобы клиент во время сессии мог бы видеть в окно номерной знак.

Отношение. «Я настаиваю на том, чтобы наши отношения строились на равных» – это противоречие в функции отношения, потому что это предложение указывает на отношения неравных, в то время как предложение определяет отношения как отношение равных.

Подобные типы противоречий очень распространены, и могут служить причиной для немалых проблем. Их часто называют парадоксами – более широкий термин в значении «неожиданный» или «противоречивый». Однако я предпочитаю использовать термин «внутреннее противоречие».

Мы также можем испытывать противоречия между тремя разными функциями – информация, команда, отношение. Так как противоречие, выраженное словами достаточно очевидно, то обычно противоречие возникает между вербальным сообщением и неосознанным невербальным.

Например, когда-то кто-то собирается с кем-то познакомиться для создания определенных отношений, то невербальное выражение уверенности в том, что вы вряд ли захотите завести с этим человеком отношение, не поможет ему. Если человек не осознает своих невербальных сообщений, то эти сообщения будут все равно восприняты собеседником и будут расценены как противоречия. Когда другие отвечают на невербальные сообщения, не проявляя к человеку интереса, то это только усилит убеждения самого человека.

Если кто-то скажет «я хочу вам помочь» жалобным голосом, то вербальное утверждение об отношениях противоречит невербальной функции команды в интонации голоса, что может быть расценено как «пожалуйста, позаботьтесь обо мне».

Если вы зададите кому-то вопрос, то он может ответить «я не знаю» резким тоном, говорящим «заткнись» или «не дергай меня вопросами». «Я не знаю» – это ответ не запрос о предоставлении информации, но невербальная команда отменяет этот запрос. Часто бывает, что человек на самом деле знает ответ, но ответ «я не знаю» – это быстрый способ прекращения коммуникации.

Эти невербальные противоречивые сообщения буквально «не утверждаются», поэтому часто бывают неоднозначными. Как следствие, они обычно обрабатываются подсознанием, и кто-то может всего лишь осознавать в конце неприятные ощущения. При

попытке людей улучшить свою коммуникацию, изучение этих невербальных сообщений может помочь восстановить пропущенные элементы головоломки.

Часто сообщения бывают невербальными и неоднозначными, потому что кто-то не хочет выразить это напрямую или имеет смешанные чувства о том, чтобы сказать прямо. Поэтому если вы хотите прояснить коммуникацию, например, вопросом: «Ты хочешь, чтобы я заткнулся?» другой человек может косвенно ответить: «Я не понимаю о чем ты» или обвинительным предложением: «Конечно, это очевидно. Ты что, не понимаешь?» или «Как ты мог об этом подумать?». В этих примерах невербальное сообщение об отношении таково – «я умней, тебя», что обычно прекращает диалог.

Многие годы тысячи психиатров и психологов пытались помочь шизофреникам с помощью терапии, будучи в то же самое время убеждены, что шизофрения не лечится с помощью терапии. Какое право они имели брать деньги, если они были уверены, что не смогут помочь людям. Я до сих пор пока не получил конкретного и удовлетворительного ответа на этот вопрос ни от одного из таких «специалистов». И это убеждение «терапевтов» невербально передавалось шизофреникам, в то время как отсутствие реакции от шизофреников только подтверждало убеждение «терапевтов».

Когда внутреннее противоречие возникает в одном предло– жении, то обычно бывает не сложно опознать «тупик». Но два предложения ■и более, могут создать большую петлю, которую, будет труднее заметить и понять.

Например, много лет назад я знал одну женщину, у которой были проблемы во взаимоотношениях. Она хотел быть с мужчиной, который хорошо оценивал людей, а у самой у нее была крайне низкая самооценка. Когда мужчина проявил к ней интерес, она подумала: «Я ему нравлюсь, значит, он плохо разбирается в людях и мне с ним будет плохо». Она готова была встречаться только с теми мужчинами, которые не проявляли к пей интереса или теми, кто плохо о ней думал, что не раз приводило к очень неприятным для нее последствиям. Если же кто-то проявлял к ней интерес, то она сразу теряла интерес к этому мужчине.

Она оказалось в такой же ловушке, о которой говорил Гручо Маркс: «Я даже не подумаю вступить в клуб, который захочет

меня принять». Достаточно любопытный способ сказать, что он не хочет быть членом никакого клуба. Но, это женщина хотела завести отношения, но она не понимала, как два ее убеждения связались в петлю и окончились логическим противоречием, что полностью уничтожало возможность хороших взаимоотношений.

Причинность– предопределенность

Особенно сложно заметить внутреннее противоречие, когда скрытая предпосылка является частью петли противоречия. 20 лет назад в Сан-Франциско на «первой международной конференции по образу мысли, Лари Досси объяснял 300-м слушателям различие между «причинным мышлением» (традиционное западное логическое мышление) и «непричинным мышлением» (насколько я помню конкретного определения не было). Он сказал, что причинное мышление явилось причиной множества проблем, а непричинное мышление, поможет понять и решить эти проблемы.

Я с удивлением осмотрелся, как 300 человек одобрительно кивали, не понимая, что им говорят, что «непричинное» мышление послужит причиной умения думать лучше – полное противоречие. В обычном общении большинство людей с трудом могут уследить за двумя логическими уровнями. Еще меньше замечают петлю внутреннего противоречия между двумя уровнями, которая дает почву для подобных противоречий. Грегори Бэйтсон заметил много лет назад, что такая неспособность людей ведет к сложностям (18, стр. 309 – 337).      ■

Как я указывал в предыдущей главе, любая дискуссия о причинности или предопределенности является ссылкой на себя, потому что причинность предполагается при использовании языка – наши слова, грамматика, синтаксис определяют соответствующее значение и т.д. Поэтому, если кто-то использует язык, чтобы доказать предопределенность не существует, это является противоре– чисм скрытой предпосылке, неотъемлемой от использования языка.

«Быть» и «делать»

Много загадочных ловушек подстерегают нас из-за замеша– тсльства с категориями «быть» и «делать». Например, когда я был знаком с женщиной, которой не нравились некоторые мои действия и отношения, и она хотела, чтобы я изменился. Однажды

после долгого спора, опа сказала: «У тебя просто нет основных человеческих понятий», после чего наши отношения быстро закончились.

Описывая сложность наших отношений друг к другу, как «отсутствие у меня человеческих понятий», она описала сложность взаимоотношений как целиком зависящие от меня, в маленьком диапазоне, который не включал се саму и наше взаимодействие. Даже если допустить, что все ее требования были разумными, сложность оставалась в том, как мы относились друг к другу.

Только много лет спустя, я понял, как она ненамеренно загнала нас обоих в ловушку своей категоризацией наших отношений. Описывая мою проблему, как «отсутствие у меня основных человеческих понятий», она категоризировала мое поведение, как нечто касательно меня самого, что я изменить не могу. При такой категоризации, я никак не мог бы ее удовлетворить, поскольку у меня «отсутствовали» понятия.

Я могу изменить то, что я делаю, думаю, как реагирую, потому что это конкретные действия, над которыми у меня есть некоторый контроль, но я не могу изменить того, кем я являюсь. Если бы она сказала: «Мне не нравится твое отношение и твои действия, я бы хотела, чтобы ты изменил свои действия», то тогда я бы подумал, хочу ли я соглашаться на это или нет, потому что и действия и отношение можно изменить. Но она просила меня изменить что-то, в то же самое время категоризируя ситуацию как таковую, в которой мне просто невозможно было что-то изменить – типичное проявление внутреннего противоречия.

Например, родители часто говорят ребенку, что он глупый, а затем критикуют его за плохие оценки в школе. Люди часто сталкиваются с такими проблемами, когда они хотят, чтобы кто-то изменил свое поведение. Но, они категоризируют не поведение, а самого человека. «Он необязательный», «она легкомысленная». Многие люди согласятся с подобной категоризацией, как это сделал я, не понимая, что попадают в ловушку и становятся бессильными. Даже, если они восстанут против категоризации «я не легкомысленная», они все равно категоризируют себя как легкомысленных, а затем отрицают это, как мы рассмотрели в главе 2 об отрицаниях.

Противоречие «будь спонтанным»

Есть еще одна очень распространенная ситуация внутреннего противоречия, которая была названа парадоксом и которая была тщательно описана Вацлавиком (55, стр. 19 – 21).

Предположим у меня есть друг, который с увлечением планирует и обдумывает свои последующие шаги, что приводит к набору поведений, которые можно назвать механическими, напряженными. Исходя из самых лучший намерений, чтобы он был более расслабленным и спокойным, не планируя так много всего, я мог бы ему сказать: «Будь спонтанным». Эта команда или директива говорит ему, что делать (информация) и устанавливает между нами комплементарные отношения – он должен делать то, что я прошу.

Однако «спонтанное поведение» – это поведение, которое выбирается намеренно, – импровизация, реакция на происходящее в данный момент, что полностью противоречит указанию, что делать. Т.к. «будь спонтанным» является командой, то выполнение того, что не сможет быть приказано является внутренним противоречием. «Я хочу, чтобы ты сделал то, что не может быть сделано».

Например, жена хочет, чтобы муж подарил ей цветы как спон– тайное проявление любви к ней, и она говорит ему, что он хочет, чтобы он это сделал. И если он выполнит ее просьбу и купит цветы, то это произойдет, потому что она его попросила, что уже не является спонтанным. Попросив кого-то сделать что-то, что удовлетворит вас только, если вы не будете просить об этом, вы загоняете обоих человек в ловушку. В повседневной жизни много подобных противоречий, когда кто-то требует реакции, которая может быть проявлена только спонтанно. «Ты должен любить меня». «Ты должен получать удовольствие, выполняя домашнюю работу».

Противоречие «не будь спонтанным»

В противоречии «будь спонтанным», кто-то приказывает кому-то проявлять спонтанность, которую они не могут проявить в этом случае. Еще более часто встречается сложность, когда это отрицается. Когда кто-то приказывает кому-то не быть спонтанным, каковым является человек. «Не будь спонтанным». «Тебе не

следует злиться». «Не расстраивайся». «Хватит быть смешным». «Ты всегда все принимаешь близко к сердцу».

В дополнение к проявлению неуважения к настоящим переживаниям человека, оба противоречия «будь спонтанным» и «не будь спонтанным» говорят одно и то же – «не будь тем, кто ты есть, будь другим». Многие дети, которые сталкиваются с подобными фразами родителей могут прийти к выводу, что «если я буду самим собой, то и другие люди меня не примут и не полюбят», «я должен быть таким, каким меня хотят видеть другие» или к вариациям «я не могу быть самим собой», «я плохой» и даже «для меня здесь нет места».

Животные и противоречия

В 30-х и 40-х годах было проведено много экспериментов над животными, чтобы оценить их способность отличать разные стимулы (раздражители). Например, собаку учили различать круг и эллипс, сопровождая реакцию на круг едой, а реакцию на эллипс ударом тока. Когда собака выучила это различие, экспериментатор делал эллипс все более похожим на круг и собака училась более мелким различиям.

В конце концов, эллипс стал настолько близок к кругу, что собака не смогла отличить один от другого. Поскольку собака больше не могла решить проблему различия, то ее награждали и наказывали случайным образом. В этот момент собака начинала вести себя очень странно – лаяла, скулила, бегала по комнате и вела себя непредсказуемо. Из-за этого «безумного» поведения, экспериментатор описывал животных как «невротичных» или «психотичных», хотя параллель между душевной болезнью человека здесь лишь частичка.

Однако когда экспериментатор помещал недрессированных собак в эти условия, когда собака не может решить проблему, новые собакам даже не пытались решить проблему, потому что их не научили ранее это делать. Они попробовали выбраться из помещения после удара тока, но потом просто лежали и ничего не делали. Они ели, когда их кормили и вздрагивали от удара током, но они не вели себя странно. Почему?

Первых собак невербально научили категоризировать ситуацию как проблему, которая может быть решена, а затем прийти

к выводу, что решить проблему невозможно. Это противоречие и было причиной их странного поведения. Они не могли провести рекатегоризацию проблемы как той, которую нельзя решить, а только терпеть.

Пол Вацлавик (54, стр. 39 – 39) рассмотрел важные и полезные различия между двумя важными категориями – категорией проблем и категорией сложностей. Проблемы – это неприятные ситуации, которые могут быть решены, в то время как сложности – это неприятные ситуации, которые не могут быть решены (по крайней мере, с существующими ресурсами, знаниями, технологиями и способностями), поэтому их остается лишь принять и терпеть. Категоризация определенного переживания как проблема или сложность может иметь очень важные последствия.

Например, создание убежище и поиск пищи для человека – это проблема, которая может быть решена с настоящим уровнем технологии и знаний, даже, несмотря на то, что некоторые общества ничего для этого не делают. Некоторые болезни, такие как оспа или полиомиелит, когда-то были сложностями, которые приходилось терпеть, но стали со временем проблемами, которые мы решили. Смерть и множество других болезней все еще остаются сложностями, которые мы вынуждены принимать, потому что мы пока еще не смогли найти решения.

Когда люди неверно категоризируют ситуацию как сложность, которая не может быть решена, вместо проблемы, которая может быть решена, они не предпринимают никаких действий для решения и проблема остается. Угнетение женщин или меньшинств в разных странах не рассматривается ими как проблема, поэтому ничего не предпринимается, несмотря на распространение конфликтов, отчаяние и потерю человеческого таланта и достоинства, как следствие не решения проблем.

Когда же люди ошибочно категоризируют ситуацию как проблему, которая может быть решена, вместо сложности, которая не может быть решена, они предпринимают бесполезные действия и часто просто ухудшают ситуацию из-за неотделимого противоречия. Например, в приступе злости, сексуальность или другие эмоции могут быть категоризировано как проблемы и люди пытаются решить их подавлением или уничтожением, не понимая,

что они не отделимы от человека и имеют важное значение для него. Часто подобное «решение» хуже, чем сама сложность, которую оно должно решить.

Принуждение против стимулирования

Принуждение — если кого-то заставить что-то сделать или приказать ему это сделать, может привести к тому, что человек будет вынужден это делать. Стимулирование к чему-то приводит к тому, что человек хочет это сделать. Как мы обсуждали в главе 4, это совершенно разные способы действий. Многие люди вое– принимают «вынужден» и «хочу» как противоположные или противоречивые категории. Если кто-то вынужден, то часто он не хочет. Если же человек хочет что-то сделать, то он редко рассматривает эту активность как вынужденную.

Различие между принуждением и стимулированием можно проиллюстрировать одной историей. Много лет назад Лесли Камерой Бэндлер проходила обучение на социального работника. Как часть обучения, она должна была вести групповую терапию для заключенных в тюрьме строгого режима. Когда заключенные сели в круг во время первой встречи, один из них посмотрел Лесли в глаза и сказал: «Я могу заставить тебя...». Затем он перечислил длинный список того, что он мог бы заставить ее делать, в основном в сексуальном плане. Лесли спокойно дождалась, когда он закончит перечисление, и тихо сказала: «Я не сомневаюсь, что тьг можешь меня заставить это сделать». После небольшой паузы, она продолжила: «А ты можешь заставить меня захотеть это?»

Заключенного можно похвалить за то, что он догадался, что Лесли изменила контекст с «вынужден» на «хочет», от принуждения к стимулированию. Он стал ее преданным союзником, который всегда принимал ее сторону, когда кто-то в группе не хотел работать или начинал скандалить.

Когда родитель хочет, чтобы ребенок занимался (разумное желание родителя, которые полагает, что занятие помогут ребенку научиться, что пригодиться ему в будущем) у него есть две основных противоположных опции, которые для него доступны – принуждение и стимулирование. Принуждение – это простейший и наиболее часто используемый способ, когда ребенку приказывают и

заставляют заниматься, часто с угрозой словесного и даже физичс– ского наказания. Поскольку занятие – это поведение, то, по крайней мере, можно приказать проявление занятий – взгляд в книгу и т.д. Однако если ребенок не хочет заниматься (спонтанная реакция, которой нельзя командовать), то попытки заставить его это делать, могут привести к совсем другому результату, нежели тот, который желают родители – обучение посредством занятий.

Попытки заставить ребенка заниматься могут привести к другим нежелательным последствиям. Это устанавливает отношения соперничества между неравными, когда родитель приказывает ребенку. Принуждение всегда создает иерархию, которая мешает гибкости и динамичному развитию здоровых взаимоотношений. Это может окончиться бунтарством и негативными чувствами ребенка и «желание сделать наоборот» может распространиться не только на занятия, но и на другие контексты.

Более того, это создает ситуацию, в которой возможно ребенок будет заниматься только под присмотром. Подобные полицейские функции для родителей опять же ничего полезного не принесут. Поэтому все участники этой ситуации будут несчастливы, и будут относиться к ней с неприязнью.

Родители, которые используют много принуждения, редко замечают, что ребенок растет и достигает определенного возраста и что появляется много того, что родители просто не могут контролировать. Родители не всегда присутствуют рядом и даже находясь рядом далеко не всегда могут заставить ребенка что-то сделать, потому что он уже вырос и неуязвим к угрозам. Другая проблема в том, что если ребенка научат всегда подчиняться, то, покинув дом, ребенок может подчиняться любой другой власти безоговорочно, что вряд ли хотят родители, которые желают ребенку добра. Расширение диапазона и во времени и в пространстве может существенно помочь убедить родителей попробовать стимулирование вместо принуждения.

Некоторые виды реакций человека не могут быть проявлены при принуждении, они могут быть проявлены только по доброй воле, и многие люди этого не понимают. Как объяснил мужчина, которого арестовали за избиение жены: «Я бил ее, чтобы она сильнее меня любила». Любовь – это не обязанность. «Тебе следует меня любить за все то, что я для тебя сделал».

Другая возможность – это стимулирование, т. е. поведение, за которое вас скорее полюбят, и ребенок, скорее всего, сам захочет заниматься. Это труднее сделать (ведь намного проще просто указать, кому и что делать), но результаты будут более плодотворными и полезными, продолжительными. Вы не можете гарантировать, что стимулирование «сработает», но вы можете гарантировать, что принуждение «не сработает».

Есть не мало способов как можно стимулировать у ребенка желание учиться. Вы сами сможете проявлять возбуждение от обучения и думать о заданиях, как о возможностях узнать что-то новое и научиться еще лучше решать проблемы. Когда ребенок что-то открывает или понимает самостоятельно, вы можете выразить ему дружеское удовольствие от этого – «надо же, как здорово у тебя получилось», «разве это не удивительно?», «интересно, я этого не знал». Дети любят ситуации, в которых они знают что-то больше, чем взрослые.

Нужное и скучное задание может стать вызовом вашей креативности. Что вы может сделать, чтобы оно стало интересным и значимым? Как вы может изучить «как работает система», видоизменив неприятное задание на то, от выполнения которого вы сможете получить удовольствие и сможете научиться новому, оставаясь в рамках задания. В худшем случае, как вы можете найти путь выполнить задание, затратив минимум времени и сил, чтобы можно было с радостью перейти к другой более интересной задаче?

Когда вьТ используете стимулирование, вы должны быть очень внимательны к реакциям, которые к вам поступают в процессе других ваших активностей. Если что-то из того, что вы делаете «не работает», вам надо попробовать делать это по-другому или заняться чем-нибудь другим. Так как стимулирование – это отношения между равными, то вам надо проявлять осторожность и избегать того, что предполагает неравенство отношений.

В мире есть множество позитивных и полезных стимулов. Достаточно просто отойти в сторону и заметить их. Когда я был в четвертом классе, я решил, что не хочу принимать ванну. Моя мама пыталась со мной поговорить, но я был упрям. Поэтому она решила, что дальнейшие споры бесполезны и разрешила мне не принимать ванну. Через неделю я прибежал домой из школы в слезах и закричал: «Ребята говорят, что от меня плохо пахнет», после