Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

Оценочные чувства говорят нам о том, что важно человеку, и что он хочет изменить. И мы можем использовать это изменение оценки как сигнал очень важной обратной связи, указывающий на то, когда наше вмешательство было частично или полностью успешно. Но интенсивность реакции не имеет отношения к тому, какой ресурс выбрать для решения проблемы. Обращение внимания на интенсивность оценочной реакции – частый пример попыток совершить изменение на неправильном логическом уровне.

Другой пример смешения логических уровней – это разница между я-концепцией и самооценкой. Многие люди используют эти два понятия, заменяя друг друга, но они достаточно сильно отличаются. Ваша я-концепция – это совокупность взглядов, которые у вас есть по отношению к себе, к каким категориям вы себя относите. Самооценка – это позитивное или негативное чувство оценки я-концепции, которая находится на более высоком логическом уровне. Если вы цените свою я-концепцию, у вас автоматически «высокая» самооценка, а если вы се не цените, у вас «низкая» самооценка. Когда у кого-то низкая самооценка, бесполезно пытаться почувствовать позитивные чувства самооценки напрямую.

Оценочные чувства самооценки человека увеличатся автоматически, если произойдет одно из двух:

ценности изменятся настолько, что человек сможет оценить по достоинству то, кто он есть

он выучит новое поведение и реакции так, что то, кто он есть, становится связанным с его ценностями.

Подходы, которые были эффективны в повышении самооценки в действительности меняют или я-концепцию, или ценности так, чтобы они соответствовали друг другу.

В арифметической теории состояний также заложено другое очень неверное допущение, идея, что ресурс всегда является ресурсом, вне зависимости от задачи, проблемы или контекста. Например, быть бдительным и внимательным очень полезно при обучении новому навыку, или в ситуации опасности, но не тогда, когда ваша цель – поспать и отдохнуть. Важно, чтобы ресурс подходил тому, что вам недостает в проблемной ситуации; необходимый навык в одной ситуации будет серьезной помехой в другом контексте.

Например, диссоциация – это мощный ресурс для лечения фобии, которая обычно возникает из-за ассоциации в очень неприятные воспоминания. Но если человек скорбит о смерти близкого, диссоциация от приятных воспоминаний об умершем человеке – ядро проблемы, а необходимый ресурс – это полная противоположность диссоциации, ассоциация в позитивные воспоминания об опыте с умершим человеком. (6, 2)

Человек, которому трудно поддерживать сексуальное возбуждение, часто оценивает свое «поведение» так, словно оп судья на соревновании по дайвингу. С этой диссоциированной перспективы он теряет доступ к своим физическим ощущениям возбуждения. Как и со скорбью, диссоциация является проблемой, а ассоциация – решением. И диссоциация, и ассоциация могут быть замечательными ресурсами или ужасными помехами, в зависимости от контекста, и это верно для всех наших навыков и способностей.

Проверка и корректировка ценностей

Ценности являются подкатегориями более общей категории, которая может называться «то, что важно». Разные люди ценят «свободу», «удовольствие», «деньги», «честность», «знаменитость», «новизну», «стабильность», «здоровье» и т.д. Обычно, вы цените опыт, который дает вам почувствовать себя хорошо, или это как-то выгодно для вас, а также негативно оценивать тот опыт, в котором вы себя чувствовали плохо, или который имел неприятные последствия. Как и все другие категории, у ценностей есть критерии, которые определяют, какие сенсорно-очевидные диапазоны включены в эту категорию. Например, критерии «новизны» отличаются от критериев «свободы» или «знаний». Как и с другими категориями, мы обычно используем какой-то прототип, чтобы представить всю ценность категории.

Поскольку многие вещи и события важны для вас, и очень по-разному, у вас множество различных ценностей. Очень большое множество различных событий может удовлетворить одну и ту же ценность. Например, если вы цените статус, вы можете получить его при помощи дорогой машины, большого кольца, важной должности или обширных знаний в какой-то области и т.д.

Одна и та же вещь или событие также могут удовлетворять несколько очень разных ценностей, поскольку это важно для вас несколькими разными способами. Большой дом, может быть комфортным убежищем, увеличивать статус, позволять устраивать вечеринки для друзей, быть надежным денежным вложением и т.д. Если вы цените близкие отношения, секс, детей и уютный дом, для вас лучше, если вы удовлетворите все эти ценности с одним и тем же человеком.

В то время как некоторые ценности хорошо интегрированы и организованы по степени важности, другие могут быть более отделенными и независимыми, и это может привести к многим конфликтам ценностей. Изучая ценности и изменяя их или их относительную важность, можно выявить множество разочарований и сомнений, которые происходят из-за небольшой осведомленности о своих ценностях. Изменения в ценностях всегда происходят по сравнению с другими ценностями, которые более или менее важны. Получающиеся изменения будут влиять на принятие решений и реакции по всему диапазону контекстов, в которых задействована ценность, эффективный способ работать на более высоком логическом уровне, чем определенный контекст затруднения. Первый шаг – выяснить, каковы ваши ценности.

Ценности. Какие вещи, деятельность, события ценны для вас? Чего вам будет сильно не хватать, если у вас больше не будет к ним доступа? Подумайте о многих аспектах своей жизни – разных людях, местах, деятельности, информации и вещах, Которые для вас важны. ...

Теперь пересмотрите конкретные примеры каждого из этого и заметьте, что важно для вас в каждом из них. Например, вы можете ценить закадычного друга за его естественное расположение, скандальное чувство юмора, способность слушать вас, когда вам плохо, или предлагать новое направление событий и т.д. Когда вы пересматриваете различные события, заметьте, какие ценности приходят часто в разных контекстах, потому что они именно они, возможно, и есть те, которые в общем более важны для вас во всем множестве контекстов. ...

После того, как вы написали список своих более важных ценностей, заметьте прототипный опыт, который вы используете, чтобы представить каждую из них. ...

Пересмотр ценностей. Может быть очень полезным пересмотреть ваше прошлое поведение в разных контекстах, чтобы выяснить, какие ценности в действительности управляли вашими решениями, каковы были их дальнейшие последствия, и насколько вы удовлетворены результатами. Прояснение того, что вы в действительности цените, может иногда отрезвлять, поскольку иногда была значительная разница между ценностями, которые вы сознательно считаете важными, и тем, как вы по-настоящему ведете себя и реагируете. Кто-то может сказать, что он верит в честность, а затем обнаружить, что лжет или молчит в ситуациях, в которых, как он говорит, честность важна для него.

Пересмотр событий может быть особенно полезным в ситуации, в которой вы столкнулись с конфликтом ценностей. Например, я прекрасно помню, что, когда я был в колледже, примерно пятьдесят лет назад, я пригласил девушку на вечеринку. Затем у меня появилась возможность пригласить другую девушку, которая мне нравилась больше. Я ломал голову над тем, что сказать первой, не желая задеть ее чувства, и не хотел менять нашу договоренность. Наконец, я решил быть честным, объяснить ей ситуацию, и сказать, что я предпочел пойти с другой. Когда я пришел на вечеринку, первая девушка тоже там была, и я подумал о том, сколько неприятностей я избежал, решив быть честным.

Также очень полезно может быть пересмотреть прошлые события, когда вы делали что-то, чем были не довольны, или чем был недоволен другой человек. Какие ценности были выражены этим событием, и какие другие вы игнорировали, отложили или не рассматривали до последнего времени? Например, был ли тот телефонный звонок, о котором забыла сказать вам жена, из-за чего вы вышли из себя, действительно более важен, чем ваши любящие взаимоотношения с ней? Если бы эта ситуация произошла еще раз, вы снова хотите, чтобы вы рассердились, или вы лучше сделаете что-то другое, что было бы лучшим выражением важных для вас вещей, когда вы рассматриваете больший диапазон ваших отношений в течение времени? Используя другой диапазон таким образом, или меняя то, как вы его относите по категориям, вы можете изменить то, как действуют ваши ценности, когда вы реагируете на ситуацию.

Конфликтующие ценности. Даже в очень простой ситуации, такой как выбор блюда в ресторане, задействуются разные ценности, и вам нужно выбрать, какие ценности важны для вас больше всего. Вы можете быть голодны, так что вы бы съели большое блюдо, но вы хотите после этого заняться спортом, так что лучше будет меньшая порция. Тот десерт выглядит очень соблазнительно, но вы хотите сбросить вес. Возможно, это дорогой ресторан, так что вы решаете взять простое блюдо, чтобы сэкономить деньги, даже если вы довольно-таки голодны. Это примеры выбора, с которым мы сталкиваемся каждый день, мы выбираем между чем-то, что ценим в настоящий момент, и чем-то, что ценим в будущем времени или месте, это пример полезности более долгого диапазона времени.

Когда вы принимаете какое-либо решение, вам нужно выбрать, какие качества более важны для вас, и не рассматривать менее важные. Например, покупая машину, вы можете ценить безопасность, мощность двигателя, стиль, цвет, пространство, комфорт, новизну, скорость разгона, и низкую стоимость. Но мощность двигателя, скорее всего, уменьшает скорость разгона, комфорт может быть в ущерб безопасности, определенный стиль сократит пространство, и все это может увеличивать стоимость машины. Если вы не знаете, что из этого более важно для вас, будет очень сложно принять правильное решение.

Расстановка приоритетов в иерархии. Многие важные жизненные решения гораздо сложнее, чем выбор блюда или покупка машины. Чтобы принять эти сложные решения о том, что более важно, полезно расставить приоритеты в ваших ценностях в виде чего-то вроде иерархии. Когда человек не знает приоритетов своих ценностей, он может даже не рассматривать другие ценности, когда принимает решение. Он может видеть вкусный десерт или красивую красную машину и купить ее, даже не думая, сколько он за нее заплатит, или на что еще можно было потратить деньги в другом месте и в другое время.

Он может даже не рассматривать все возможные варианты выбора, который может удовлетворять другие ценности, которые могут быть более важны для него – как говорят люди, «в большем диапазоне», или «в долгосрочной перспективе». Долгие проблематичные последствия или импульсивные решения часто обременяют

людей чрезмерным весом, долгом, детьми и другими долгосрочными обязательствами, которые они не рассматривают, поскольку учитывают небольшой диапазон при принятии решений.

Упражнение совокупного диапазона категории в предыдущей главе может быть в особенности полезным для того, чтобы помочь обратить внимание на все значительные элементы в принятии важного решения одновременно, так что можно будет оценить их относительную важность.

Социальные ценности. Конфликты между различными ценностями – это то, с чем сталкивается большинство из нас, даже когда все наши ценности основаны полностью на нашем собственном опыте. Однако, мы также заимствуем многие ценности от родителей, других людей или общества, в котором мы выросли, не имея личной базы опыта и примеров их. Преимущество этого в том, что ребенок может научиться тому, как важно быть внимательным при пересечении улицы, чтобы его не сбил грузовик, и при этом он не должен стремиться получить этот опыт лично. Все же, даже когда ценности общества важны для нас, мы можем столкнуться с конфликтом. Я бы действительно хотел машину, но не хотел бы платить за нее, но учитывая долгосрочную перепективу, для меня лучше, если я устою перед этим желанием.

Мы приобретаем некоторые ценности только потому, что они являются в общем принимаемой частью нашей культуры или субкультуры, даже если они не подходят для нас. Поскольку разные культуры сильно отличаются по своим ценностям, то, мягко говоря, они часто не согласуются. Поскольку разные культуры во многом расходятся в том, что является важным, то, как минимум, некоторые из этих убеждений могут быть деспотическими, а некоторые – совершенно точно разрушительными; любое общество имеет такие ценности, которые не очень хорошо подходят для любого человеческого существа.

. Когда человек принимает социальную ценность, которая ему не подходит, он вынужден подавлять свои естественные реакции, когда они начинают конфликтовать с теми ценностями. Он может даже избегать или игнорировать свои естественные реакции, сокращая диапазон, чтобы избежать столкновения с конфликтом. Другой человек может даже чувствовать себя хорошо, так как проявляет силу воли, сопротивляясь запрещенным импульсам.

Анорексия – это крайний пример того, как выученная потребность быть стройным может совершенно подавить естественные психологические потребности в питании и здоровье.

В любой культуре есть ценности, которые напрямую конфликтуют друг с другом. Одна из десяти заповедей гласит: «Не убий», и наше общество устанавливает законы против убийства. В то же время другие законы говорят, что убийство в целях самозащиты допускается, что казнь осужденного убийцы – это правильно, что убивать во время войны – это долг перед родиной и т.д. Если вы принимаете все эти ценности, и серьезно их воспринимаете, то принятие решений станет очень сложной проблемой.

В результате всех этих причин наши ценности часто конфликтуют в определенных ситуациях, и неважно, что мы решаем делать, мы должны нарушить одну или даже несколько наших ценностей. Это часто вызывает неуверенность, сомнения, или бездействие, если только у нас нет четкого способа расставлять приоритеты – решать какие ценности более важны для нас, а какие можно игнорировать, если они начинают конфликтовать с более важными ценностями.

Когда вы попадаете в критическую ситуацию, обычно становится сразу понятно, что нужно делать, и это может очень отрезвить того, кто боролся со многими конфликтующими ценностями, и ему было сложно выделять из них главные и решать.

С другой стороны, выбор, который делает человек в экстремальной ситуации, такой как на поле боя, может совершенно не соответствовать ценностям, которые у него были прежде. Контраст между тем, что он в действительности делал и тем, как он думал о себе, добавляет дополнительный конфликт между противоположными ценностями. Этот контраст может не полностью быть очевиден для солдата в контексте войны, окруженному другими солдатами, столкнувшимися с похожим опытом. Это может быть особенно верным для человека, который склонен «идти за толпой», принимать ее ценности и делать то, что делают все, кто его окружает.

Но когда он возвращается к гражданской жизни, окруженный другими людьми, которые не прошли через этот опыт, то контраст между мирной жизнью и тем, что он делал на поле боя, может стать слишком очевидным. И поскольку люди вокруг него не

имели опыта войны, они не могут дать ему какое-то понимание и поддержку, поэтому, скорее всего, он будет чувствовать себя очень одиноко – что особенно тяжело для тех, кто «идет за толпой» – и должен будет попытаться уладить свою проблему самостоятельно.

Часто это основной аспект «пост-травматического стрессового расстройства», которым страдают многие солдаты. Они обнаруживают себя в экстремальной ситуации на грани жизни и смерти, что вынуждает их выбирать между конфликтующими ценностями, или даже нарушать несколько из них одновременно. То, что могло быть «интеллектуальной» беседой об «этике по принципу “спасайся кто может”» в чьей-то гостиной, стало реальностью на поле сражения, и чем-то, с чем очень трудно справиться после. Такие мучительные вопросы как: «Как я мог это сделать?», «Что же я за человек?» требуют самореализации, понимания и прощения себя.

Прояснение ценностей. Неважно, насколько полезна иерархия ценностей в качестве общего путеводителя, ни одна иерархия не может точно соответствовать необъятной сложности человеческого существа в большем диапазоне даже еще более сложного физического и социального мира, которые постоянно меняются.

Некоторые люди стараются вывести свои ценности «объективно» или пытаются вывести их логически из определенного набора иерархических правил, принципов или описаний, но это обычно не соответствует действительному опыту, поскольку есть так много факторов, которые влияют на ценности в определенных ситуациях.

Если вы не знаете, каковы ваши ценности, и вы бы хотели их прояснить, лучший способ – это поместить себя в определенный опыт в реальности или в воображении. Если вы сделаете это как следует, у вас есть шанс отреагировать на это со всеми своими ценностями и предпочтениями, и выяснить, что вы решите делать и нравится ли вам результат или нет.

Важно делать это в большом диапазоне и пространства, и времени, поскольку какой-то опыт может казаться хорошим в ограниченном диапазоне в пространстве, но не в более широком и богатом контексте, и наоборот. Другой опыт может быть неприятным в какой-то момент, хотя приводить к хорошим послед

ствиям позже. Умное решение принимает все эти факторы во внимание, чтобы найти баланс, который работает хорошо для вас в целом.

Когда вы это делаете, вы можете открыть то, какими являются ваши ценности, и насколько хорошо они работают в действительности для вас, по сравнению с ригидным следованием тому, чему вас научили. Вы можете выяснить, действительно ли ваши ценности важны именно вам, или это просто те ценности, которые вы приняли от других людей или общества в целом, не думая о них или не проверяя, подходят они вам или нет.

«Объективные ценности». Некоторые люди говорят об объективных ценностях, но слово «объективный» – это всегда ложь, потому что всегда есть наблюдатель, спрятанный где-то, даже в самых внимательно изученных и строго проверенных научных знаниях. Это всегда звучит так: «Следовательно, используя следующие допущения, изучив это и то, со следующими методами и инструментами, под следующими условиями используя условные измерения и математические правила, было обнаружено, что ... ». Хайнц фон Форстер очень лаконично прокомментировал заблуждение «объективного» знания:

Синтаксически и семантически правильно сказать, что субъективные утверждения делаются субъектами. Следовательно, соответственно, мы можем сказать, что объективные утверждения делаются объектами. Плохо только то, что эти чертовы объекты не делают никаких утверждений.

Логические и математические системы стараются быть объективными и абсолютными, но они могут быть такими, только если не берутся во внимание определенные контексты, множество важных деталей, и эти системы будут работать хорошо, только если и мы, и мир были бы очень просты и никогда бы не менялись. Даже в необыкновенно упрощенном искусственном мире логики и математики было доказано, что объективность невозможна:

Первая теорема Геделя говорит о том, что любая логическая система, которая не является слишком простой (в

частности, та, в которой, по крайней мере, есть формальная арифметика), может содержать правдивые утверждения, которые, тем не менее, не могут быть логически выведены из аксиом этой теории. А вторая гласит, что аксиомы в такой системе, содержащей или нет дополнительные истины, не могут быть доказаны прежде чем в них не будет скрытых противоречий. Вкратце, логическая система, в которой есть определенное богатство, никогда не может быть полной и гарантировано непротиворечивой....

А. М. Тьюринг в Англии и Алонзо Чёрч в Америке показали, что невозможно изобрести такую механическую процедуру, которая может проверить любое утверждение в логической системе, и за определенное количество шагов показать, является ли она верной или ложной.... Альфред Тарски в Польше доказал даже более глубокое ограничение логики. Тареки показал, что не существует точного языка, который является универсальным; любой формальный язык, по крайней мере, столь же богатый, как и арифметика, содержит многозначительные утверждения, о которых нельзя сказать, правдивы они или ложны. ...

Такая система аксиом всегда считалась идеальной моделью, к которой стремится вся наука. Действительно, можно сказать, что теоретическая наука – это попытка обнаружить окончательный и всесторонний набор аксиом (включая математические правила), из которого можно показать, что за всеми феноменами мира следуют дедуктивные шаги. Но результаты, которые я процитировал, и в особенности теоремы Геделя и Тарски, делают очевидным тот факт, что этот идеал безнадежен. Ведь они показывают, что в любой системе аксиом любой степени математического богатства есть сильные ограничения, последствия которых невозможно предвидеть и обойти. Во-первых, не все разумные утверждения в языке системы могут быть выведены логически (или опровергнуты) из аксиом: ни один набор аксиом не может быть полным. А во-вторых, система аксиом никогда не может быть гарантировано непротиворечивой: в любой день в ней может появиться какое-то сильное и противоречивое опровержение. Система аксиом не может создать такое

описание мира, которое бы полностью, пунктик за пунктиком, ему соответствовало; в каких-то моментах будут пробелы, которые нельзя заполнить логическими выводами, где-то могут возникнуть два противоположных друг другу вывода.

Я придерживаюсь того мнения, что логические теоремы окончательно переходят в систематизацию эмпирической науки. С моей точки зрения, отсюда следует, что ненаписанная цель, которую поставила себе физика, начиная с Исаака Ньютона, не может быть достигнута. Законы природы нельзя сформулировать и записать в выведенной логически, формальной, недвусмысленной и непротиворечивой системе аксиом. И если на любом этапе в научном открытии законы природы, как нам казалось, представляли собой непротиворечивую систему, нам нужно сделать вывод, что мы восприняли их неправильно (19, стр. 14).

Если нет надежды на полную объективность в математике, то, скорее всего, ее нет и в человеческих ценностях и поведении, т.е. в гораздо более сложном диапазоне. Все же, мы считаем математику необыкновенно полезной; когда человек использует сотовый телефон, он полагается на очень сложную математику, не осознавая этого, и это работает очень надежно.

Объективность – это цель, к которой можно приблизиться, но которую невозможно достигнуть; всегда будет небольшая доля субъективности. Я пишу это не для того, чтобы оклеветать науку; многие широко известные успехи науки и технологии основываются на том, что ученые были объективны настолько, насколько это было возможно, для того, чтобы избежать самообмана. Законы физики кажутся далекими от субъективности; материя и энергия следуют правилам, которые не зависят от чьих-то ожиданий, убеждений или религии.

Однако, те, кто предполагают, что существуют неизменные объективные ценности, основываются не на науке, а на идеях пророков, которые странствовали, любили и боролись в пустынях Среднего Востока или в других местах сотни тысяч лет назад. Неважно, насколько мудры были эти пророки для своего времени и контекста, у них не было доступа к богатству знаний, которые раз

вило человечество за прошедшие годы – большая часть которых была развита только в течение последних 50-100 лет! База знаний человечества увеличилась более чем в два раза за то время, пока я живу, а скорее всего в действительности даже намного больше – и ход ускоряется!

Любопытно что, даже те, кто следует набору ценностей, заложенных в религиозных текстах, не используют эти тексты как путеводитель для производства телевизора или штурмовой винтовки. Те, кто воюют в религиозных войнах хотят использовать науку в реактивных самолетах, радарах и в другом оружии, чтобы одержать победу над своими «неверными» врагами, хотя они не хотят использовать научные методы, чтобы проверить основы своих собственных убеждений и ценностей. Если методы науки применялись бы к изучению человеческих ценностей, мы могли бы надеяться в один прекрасный день обнаружить ценности, которые были бы, по крайней мере, обоснованы, пусть даже и никогда не были бы полностью «объективны».

Общие ценности. У нас есть много основных ценностей, общих для всех человеческих существ из-за наших общих физиологических, социальных и психологических потребностей. На этой общности должен бы основываться разделяемый всеми набор ценностей и благодаря этому мы бы все могли жить в гармонии. Однако, несмотря на эту общую основу для ценностей, люди растут в разных культурах и часто имеют довольно-таки разные ценности, что может стать основой для конфликта между людьми как по отдельности, так и как членов групп. Даже совершенно базовая потребность, такая как голод, может быть удовлетворена множеством способов, и кухня одной культуры может совсем не привлекать человека, выросшего в другой культуре.

Всякий раз, когда люди расходятся в своих ценностях, в этом заложен потенциальный конфликт. На самом простом уровне, если я хочу блюдо китайской кухни, а моя жена – итальянской, мы или должны найти ресторан, который подойдет нам обоим, или искать альтернативный вариант, который понравится и ей, и мне. Когда разные ценности больше отличаются, или более важны, потенциал для решения сильно снижается, а потенциал для конфликта возрастает в той же мере. Например, если я хочу иметь несколько жен, укрепленную резиденцию, защищенную

слугами, а моя жена хочет моногамную семью и дом в пригороде, нам будет очень сложно найти приемлемое для обоих решение! Это может казаться невозможным примером, но если женщина из пригорода выходит замуж за арабского принца, то такая ситуация становится очень даже реальной.

Большая часть обществ традиционно пыталась решить проблему конфликтующих ценностей при помощи какого-то авторитарного решения о том, какие ценности должны быть у всех людей, обычно описывая их как «правильные и надлежащие», «очевидно верные» или «предписанные божественной силой». Этот единообразный набор ценностей наполняет все аспекты традиционных культур, определяя то, как должен быть сделан каждый шаг в соответствии с этими установленными ценностями. Если культура изолирована, каждый человек обычно принимает эти ценности, даже не думая о них, поскольку у них нет других вариантов для рассмотрения. Когда неизбежно некоторые члены группы начинают считать традиционные ценности обузой, их наказывают или казнят для поддержания стабильности.

Когда какая-то культура, такая как эта, контактирует с соседствующей, у которой совершенно другие ценности, они обычно рассматривают друг друга как «неверующих язычников», которых нужно либо превратить в верующих, либо в трупы, поскольку любой, кто верит во что-то другое, является угрозой для ценностей данной культуры. Традиционное общество во многом похоже на «монокультуру» поля пшеницы или фруктового сада. Допускаются только пшеница или яблони; другие растения – это сорняки, которые необходимо вытеснить.

Естественная экосистема очень отличается. Даже если у всех растений есть общая потребность в воздухе, воде и нутриентах для почвы, разные растения лучше чувствуют себя в разных местах. Некоторым лучше всего живется при ярком солнце и глубокой влажной почве вдоль рек и ручьев, в то время как другие растут в глубокой тени тропических джунглей или на сухих каменистых горных хребтах в пустыне и т.д. Эта параллель предполагает возможные альтернативы для всеобщего единообразия, обществу, в котором люди со многими разными ценностями могут жить друг с другом по-разному, но при этом комфортно, несмотря на разницу.

Современное западное общество находится где-то между этими двумя возможностями. Появившись из более единообраз_ных традиционных обществ, многие тоталитарные силы все еще пытаются поддержать или заново внедрить полное единство в убеждениях и ценностях – даже в таких совершенно произвольных привычках, как одежда или музыка. С другой стороны, есть гораздо больше терпимости по отношению к разным образам жизни, есть, по крайней мере, какое-то пространство для людей, которые хотят следовать разным культурным нормам, или даже пытаться изобретать новые. Веками традиционные критики предсказывали, что любое изменение приводит к анархии и дезорганизации, но они редко или вообще никогда не были правы.

В западном обществе многие разные люди ценят совершенно разные вещи и деятельность, и при этом необязательно приходят к конфликту. Подумайте о том, насколько отличается то, что цените вы и другой человек, даже внутри вашей культуры или субкультуры. Когда я изучаю вещи и деятельность, которые ценят другие люди, то понимаю, что многое не имеет ко мне никакого отношения! Человек должен платить мне очень много денег, чтобы я делал то, на что другие жадно тратят время и деньги. Конечно, обратное тоже верно; многие вещи, которые важны для меня, безразличны другим. Хотя и по большей части мы можем каждый делать то, что предпочитаем делать, не напрягая друг друга. Конечно, все еще будут конфликты между путешественниками, которые хотят сохранить природу, и шахтерами, которые добывают уголь или золото. Что может предотвратить анархию, о которой беспокоятся некоторые?

Один из ответов – что есть ценности, которые могут удовлетворить всех, при этом уважая и другие ценности, которые есть у людей. Если общество согласится на небольшое количество этих ценностей, этого должно быть достаточно, чтобы объединить людей и не допустить анархию. Например, честность выгодна всем кроме тех, кто обманывает. Подумайте, насколько богаче мы бы все были, если бы мы забрали все деньги, потраченные на замки, ключи и безопасность наших детей, и использовали эти деньги так, чтобы они приносили выгоду еще более напрямую.

Подобным образом, идея свободы, на которую опирается США, позволяет людям следовать своим ценностям, они ограни

чены только правом других людей следовать их собственным ценностям. Правило закона, часто тяжелого и несправедливого, устанавливает способы разрешать споры между людьми, это – альтернатива насилию. Бывает даже, что раз закон такой ошибочный и предвзятый, люди часто предпочитают ему дуэли, междоусобицы или войны. К счастью, закон все же честнее в том, что защищает свободу каждого, а не преимущественно богатых и влиятельных.