Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)
10
В лучах закатного солнца мужчина, выходящий из воды, великолепен, как бог… Сильное тело, покрытое бронзовым загаром, кажется идеальным. С мокрых волос по лицу стекает вода, и широкой пятернёй красавчик небрежным жестом зачесывает потемневшие от воды пряди назад. Я невольно любуюсь этим зрелищем, напрочь позабыв, что передо мной противный Марик.
Это настолько эстетически красиво, что, наверное, я бы даже захотела отмотать пару минут назад, чтобы заново пересмотреть этот эпизод. Без какой-либо сексуальной подоплёки, просто из любви к искусству. Вот только следующие действия совершенно не вписываются в идеальную картину…
Маркуша по-лягушачьи раскорячивает свои мускулистые ноги и обеими ладонями обхватывает и сжимает выпирающий в мокрых плавках бугор. Вода сквозь его пальцы стекает на плитку, а Марк поднимает правую ногу, как кобель у дерева, и зачем-то дрыгает ею, не выпуская свой агрегат. Выглядит это настолько смешно и нелепо, что образ рокового мачо тут же стекает с красавчика вместе с каплями воды, обнаружив под шкурой прекрасного принца раскоряченного гоблина.
Не сдержавшись, я издаю смешок, а встретив растерянный взгляд Марка, который явно не ждал свидетелей, начинаю заливисто хохотать.
– Фонарный столб чуть правее, Лев Маргаритович, – пробиваются сквозь смех мои слова и заводят меня ещё сильнее.
Но мой комментарий распаляет и самого Марка. Выражение его лица мгновенно меняется – становится злым, а глаза мечут молнии. Ай-ай, рядом с водой это грозит замыканием. Но меня такое преображение не пугает, а лишь веселит ещё больше, и я передразниваю недавнюю позу мужчины, заставляя его сорваться с места. Опустив подбородок и не сводя с меня наполненных яростью глаз, Марк начинает двигаться в мою сторону, а я замечаю краем глаза встрепенувшуюся женскую фигуру в шезлонге.
– Марик, – встревоженно окликает Ангелина.
Но Маркуша не реагирует, он видит перед собой лишь цель и никакие препятствия его не остановят. Он приближается ко мне неумолимо и стремительно. Кажется, не уйди я с его пути – растопчет и не заметит. Однако я продолжаю стоять на месте, не переставая потешаться и подрыгивать ножкой. Мне реально не страшно, не могу даже представить, что в собственном доме кто-то осмелится нанести мне физический вред.
Я не пугаюсь даже, когда Марк, приблизившись вплотную, протягивает ко мне свои руки, и пищу:
– Изыди, противный гоблин, я другому отдана!
И когда, больно стиснутая мужскими ладонями, взлетаю вверх и оказываюсь перекинутой через плечо, я по-прежнему продолжаю смеяться и крепче сжимаю телефон, едва не выскользнувший из моей руки.
– Маргаритович, это непозволительно тесный контакт, Вы меня компрометируете! – ору дурным голосом, стремительно пролетая мимо зонтиков и шезлонгов. – Осторожно, здесь скользко! Только не дрыгайте копытом, на вашей туше ценный груз!
– Марк, не смей! – пронзительный визг Ангелины – это последнее, что я слышу, перед тем как мой полёт становится бесконтактным и неуправляемым.
Но даже сейчас вместо страха проносится досадная мысль: «Телефон же!», прежде чем я больно соприкасаюсь с поверхностью воды, и от удара гаджет выскальзывает из моих рук. Я отбила правую щёку и ухо, но, к счастью, не потеряла ориентир и быстро выныриваю на поверхность, чтобы вдохнуть побольше воздуха, и тут же устремляюсь на дно.
Мне повезло – телефон на дне бассейна я обнаруживаю с первого раза, но лишь потому, что в этот момент он ярко сигнализирует мне входящим звонком. Буду надеяться на заявленную производителем водонепроницаемость. Однако дольше задерживать дыхание я не могу и, вынырнув, жадно глотаю ртом воздух и не сразу обращаю внимание, что в бассейне я не одна. Со скоростью торпеды и перекошенной рожей ко мне гребёт наш охранник Ярик в полном обмундировании. Если бы я не знала, насколько он предан папе, решила бы, что добить торопится.
– Ярик, всё путём! – хриплю я, когда парень пытается меня спасти, схватив за волосы. Я даже пробую улыбнуться. – Ты забыл, что я отлично плаваю?
– Что это было, Евка? – зубы Ярика отбивают дробь, а в глазах смертельная паника.
Представляю, как он испугался, бедняга. Утони я сегодня – и завтра на нашей территории появится кладбище домашних охранников.
– Прости, это мы немного заигрались с Мариком, согласна – дурацкие шутки. А ты за монитором, что ли, был?
– Шутки? Ах-х-хренеть! – негодует Ярик и быстро гребёт к бортику. – За монитором Рус был, и он, между прочим, сейчас вашего гостя убивает.
Слегка оглушённая, лишь в этот момент я обращаю внимание на шум около бассейна и вижу, что Марка убивает не Рус, а Вася. Она нещадно молотит его ногами и какой-то палкой, пока огромный Руслан, удерживая дорогого гостя за шею, внимательно следит за нашим заплывом.
Ух, отличный денёк! А я-то ещё переживала, что мне будет скучно.
Когда Ярик, выбравшись первым, выдёргивает мою подмокшую тушку из воды, на берегу меня встречают, как моряка после долгого плавания. Ничего себе – толпища собралась! Я быстро оцениваю обстановку и понимаю, чем сие грозит моему обидчику, если папа узнает правду. Понимает это и Ангелина, лицо которой похоже на восковую маску.
Кажется, только сейчас это дошло и до Маркуши. Обычно наши служащие не имеют привычки мозолить глаза своим присутствием без необходимости, и уверена, что ни Марк, ни даже Ангелина не могли ожидать целую армию моих защитников. Теперь они оба с ужасом ждут от меня команду «фас». Но зачем же?
В моих руках снова оживает мобильный утопленник и я принимаю вызов:
– Да, папуль.
Папа обещает вернуться только завтра и интересуется, всё ли у меня в порядке. «Настроение бодрое, идём ко дну» – это как раз про меня, но я боюсь, что папулечка может не оценить шутку.
Вокруг меня даже птицы чирикать перестали. Все замерли, а Ангелина в предобморочном состоянии вцепилась в братишку так, словно провожает его в последний путь. Пока я бодро уверяю папу в том, что у нас всё отлично, народ почти не дышит, и лишь когда завершаю разговор, в окружающем пространстве вновь нарастает гул голосов. Видок у меня, конечно, ещё тот – намокший сарафанчик задрался, перекрутился и тяжёлым жгутом опоясывал тело, сабо потерялись ещё в полёте, но в них я сейчас выглядела бы ещё более нелепо.
Тем не менее я весело улыбаюсь и призываю народ продолжать заниматься своими делами. Я объясняю людям, что мы шутили и прошу прощения за то, что им пришлось так всполошиться. По большей части никто не удивлён, вряд ли после моего возвращения они надеялись на тишь и благодать. Шамиль подозрительно щурится, но тоже возвращается к себе. И только Васю не проведёшь – она знает, что я лгу и очень злится. Василиса собирает обломки длинной деревянной ложки для обуви, которую обломала о спину Маркуши, и громко грозится обо всём сообщить отцу. Не без труда мне удаётся её успокоить и спровадить.
– Слава богу, Ева! – выдыхает Ангелина и обессиленно падает в шезлонг. – Марик иногда заигрывается, но, к счастью, ты адекватная девочка и способна понимать шутки.
– Шутки? Вы это серьёзно, Ангелина Львовна? – я специально перехожу на официальный тон. – А разве у Вашего брата были основания для шуток со мной? Он с первой минуты вёл себя так, словно это я гостья в его доме. Подумайте о том, как нам всем повезло, что я умею плавать.
Ангелина грустнеет, а Марк пытается что-то возразить и даже включает гонор…
– С раскрытым ртом Вам к стоматологу, Маргаритович, – прерываю я готовую вырваться гневную тираду, – или к моему папочке. Но тогда, боюсь, услуги первого Вам больше не понадобятся.
Я уже скрываюсь в доме, когда до моего слуха долетает гневное шипение Львовны: «Какой же ты придурок! Ненавижу!». А моё настроение взмывает вверх – как же дома хорошо!
11
После душа я переодеваюсь в джинсовые шорты и открытый топ и радуюсь, что больше не надо корчить из себя благовоспитанную леди. Я в родном доме, среди близких и по большей части любящих меня людей, и собираюсь вести себя привычным образом, с поправкой на возраст, конечно. К чёртовой бабушке этих Львовичей!
Мобильник – к счастью, живой! – разразился тревожным воем сирены. Катюха! Именно с сиреной она у меня и ассоциируется.
– Ев, что за дела?! – оглушает меня злая Котя. – Это так ты встречаешь любимую подругу? Совсем охамели, буржуи недорезанные! Отобрали пол-леса у бедных животных, да ещё и дорогих гостей не пускаете!
Если бы! Самые дорогие уже прорвались.
– Коть, не бузи, я тебя сейчас встречу, – пытаюсь усмирить подругу.
– А самой мне проехать не вариант?
– Нет, – выдыхаю, не желая вдаваться в объяснения, и вклинившись в поток отборной ругани, обещаю, – через десять минут буду.
В назначенное время Ян подвозит меня к воротам, и я выбегаю за территорию навстречу хмурой блондинке, подпирающей капот красного Peugeot.
– Котька! – я радостно раскидываю руки, но прежде чем успеваю заключить девушку в объятия, мой взгляд спотыкается о её круглый выпирающий животик. – Коть, ты что, беременная?
– Нет, обожралась с утра! Не видно, что ли? – ворчит она и, так и не дождавшись моих объятий, вешается на меня сама. – Бабайка моя!
– Коть, погоди, но как?!. – я слегка отстраняюсь, оглядывая фигуру подруги.
– Оу! А я расскажу тебе как это бывает, – хихикает она и пошло, совсем не по-женски, двигает бёдрами.
– Ты замуж, что ли, вышла? И почему я не в теме?
– Баева, ты совсем дурная? Ты точно из Чикаго вернулась, а не из монастыря? – язвит Катюха, но я отмахиваюсь.
– Но кто-то же это натворил… – я аккуратно тычу пальцем в её живот.
– А вот это нам с тобой ещё предстоит выяснить!
Со мной?! Даже так…
По дороге к дому Катюха трещит без умолку и выражает беспокойство по поводу брошенного автомобиля.
– Коть, не волнуйся, ребята сами её загонят внутрь.
– Ой, какие у вас тут сложные сложности! Да я, может, только и жду, когда её угонят, а батя, наконец, на новую разорится.
– Зачем? Отличная у тебя тачка и тебе очень подходит, – искренне уверяю я.
– Корыто, а не машина – каждый месяц ломается! Я задолбалась с ремонтом, меня уже в каждом сервисе знают. А папаша забил на мои проблемы. Знаешь, сколько я бабла в ремонт вбухала? Уже могла бы новую тачку купить.
– И ещё больше влупишь, – встревает в разговор Ян. – Найди одного нормального чела, который будет заниматься твоим корытом. Тебя же на… э-э… разводят, как лохушку.
– Слышь, самый умный, да? – кипятится Катюха.
– Ну, не дурак, это уж точно, – Ян улыбается и примирительно добавляет: – Ладно, мелкая, не обижайся. Ну хочешь, я тебе адресок подкину? Пацан молодой совсем, но руки золотые. Правда, и очередь у него огромная, но, возможно, для такой красивой девушки он найдёт окошко. На крайняк, пустишь слезу и пузико вперёд выставишь.
– Это я могу, – обрадовалась Катька. – А он симпатичный?
– Пф-ф! А я что его, разглядывал? Он же не баба… Ой, пардон – не девушка. Пацан как пацан, да и не видел я его уже давно.
– Так, может, он там больше и не работает, – разочарованно тянет Котя, а меня начинает уже напрягать этот разговор. Сервис, тачки… Она вообще к кому приехала?
– Не, точняк работает. Босс периодически ему денежных клиентов подгоняет, правда, сам не суётся и протекцию свою не афиширует. Так что, имей в виду, ты тоже не говори, откуда инфа прилетела.
Неожиданно что-то в этом разговоре цепляет мое внимание. Я ещё не вполне понимаю, что именно, потому что не слишком внимательно слушала, но какая-то фраза не даёт мне покоя.
– Так, может, Тимур Альбертович с его помощью устраняет своих конкурентов, а? – выдвигает гениальную версию Катюха. – Потому и сам не суётся.
За подобное, пусть даже шутливое предположение, мне хочется двинуть подругу по лбу, но я, обратившись в слух, не отвлекаюсь и даже не поворачиваюсь в её сторону.
– У босса нет таких конкурентов, девочка. И подобные шутки советую тебе держать за зубами, – непривычно строго произносит Ян, но тут же смягчается: – Думаю, босс просто хочет помочь пацану.
Нервный озноб проносится по моему телу и впитывается в мозг, наводя там полный шухер.
– А как его зовут? – неожиданно громко выпаливаю я, прерывая очередной Катюхин комментарий.
– Кого? – спрашивают отчего-то сразу оба.
– Деда мово! Автомеханика как зовут?
– Да я что с ним, знакомился, что ли?! – нервирует меня Ян, но под моим злым взглядом его память просветляется. – Ну, Роман, вроде…
«Ну, Роман, вроде…»… «…Роман, вроде…»… «…Роман…» Только так, и никаких вводных паразитов.
Это точно он! Не бывает таких совпадений… Я это чувствую по тому, как заходится в груди моё сердце. Оно всегда очень чутко реагирует на звук его имени. Только его имени…
– Так это что, твой Ромка? – быстро и совершенно некстати ориентируется моя умница Котя, а я беспощадно расстреливаю языкастую подругу взглядом.
– Какой твой? – ошарашенно спрашивает Ян, и пока он не начал выявлять причинно-следственную связь, я «напоминаю» забывчивой подруге:
– Коть, ты снова всё попутала с именами…
– Да? А, ну да… Что-то с памятью моей стало… – пытается она реабилитироваться. – Всё, что было не со мной, помню. А вот, к примеру, откуда у меня живот взялся, хоть убей, не помню. Нет, ну а что вы хотите!..
Судя по выражению лица Яна, от Катюхи он уже ничего не хочет, но хочет она:
– Так, Янчик, ты только что грозился адресок мне подкинуть. Гони давай, я уже записываю.
– Не так быстро, дамы, – Ян одаривает нас смущённой улыбкой, – я так с ходу и не вспомню.
– А ты вспомни, милый, а то ведь я с тебя не слезу, – грозит Котя и, как ни странно, это срабатывает.
Улицу Ян действительно не помнит, но зато доходчиво обозначает территориальный ориентир.
– Охренеть! – впечатляется Котя. – Так туда три дня на оленях! А поближе ты не мог найти мастера?
Я удавлю эту идиотку!
– Так я не настаиваю, – оправдывается Ян.
– Разворачивайся, – командую я, когда до дома остаётся метров двести.
– Зачем? – Ян сбрасывает газ, но разворачиваться и не думает.
– Мы с Котей едем в сервис ремонтировать её машину.
– Бли-ин, ну я так-то в гости приехала, – разочарованно ноет Котя. – И моя «Пусечка» ещё побегает.
– Не побегает! – отрезаю я. – Разворачивай, Ян.
Парню совсем не нравится мой настрой, он резко тормозит и вонзает в меня подозрительный взгляд.
– Ева, а что происходит?
– Ян, ты папе только не говори, пожалуйста, куда мы с Котей поедем.
– Расскажу, конечно, – он ни минуты не сомневается, а я пожимаю плечами и покладисто соглашаюсь:
– Ну, ладно. Надеюсь, надолго ты без работы не останешься.
– Во что ты меня втянула? – теперь Ян разглядывает меня, как ядовитую змею.
К слову, такой я себя и ощущаю. Да ещё и Катюха сверлит меня обиженным и осуждающим взглядом. Вот уж кто бы совсем зажмурился! У самой совести ни в одном глазу, а туда же.
– Ян, прости, но я здесь совсем ни при чём, – выставляю ладони вперёд. – Это ты нечаянно растрепал секретную инфу, которую папочка от меня зачем-то скрывает.
Бедный парень так побледнел, что с его лица даже редкие веснушки исчезли, а я поспешила его успокоить.
– Ян, да я ни за что не скажу, что узнала адрес от тебя! Потому и предупреждаю, чтобы ты себя не сдал. Мне-то ничего не будет, а ты пострадаешь ни за что. Скажу, что Котька на хвосте принесла, – я киваю на подругу, которая уже готова выдрать себе этот хвост и связать из него надёжный кляп, лишь бы никуда не ехать.
– Ну ты и… – парень не может подобрать для меня подходящий эпитет и выдыхает: – Договорились. Но я еду с вами и это не обсуждается. Да и звякнуть бы сперва надо.
– А может, я вас здесь подожду? – хнычет Катюха.
– Коть, мозги подбери, мы вообще-то едем твою тачку ремонтировать.
– Ох!..
12
Боже, куда я еду?! Что я ему скажу? Я думала об этом тысячу раз, готовилась к этой встрече несколько лет, но сейчас понимаю, что совершенно не готова.
– Ромка, привет!
– Лялька?! Ничего себе, какая ты стала!
– Какая?
Вот же бред!
– Роман, это ты?
– Евлалия?
О-о-о!
– Молодой человек, Вы Роман?
– Нет – Ферапонт!
А-а-а! Черт!
– Простите, Ваше лицо кажется мне знакомым…
– А мне Ваше нет. А хотя постойте, не Вы ли четыре года назад убили мою мать?
М-м-м… Не-ет!
– Рома, здравствуй…
– Куда ты прёшь, овцебык?! – верещит Котя, нажимая на клаксон, и отчаянно подрезает новенький Porsche.
– Вообще-то у него главная, – осторожно замечаю я.
– Кто это сказал? – рявкает подруга, а я в ответ пожимаю плечами и с трудом удерживаюсь от комментария, что её отец прав, не покупая дочке новую машину. Ей бы трактор, да в чисто поле.
Несмотря на то, что мощный Range Rover впереди прокладывает нам путь, с Котей ехать реально опасно. Она злится и ведёт автомобиль очень дерзко, создавая аварийную ситуацию едва ли не на каждой стометровке.
– Коть, мне страшно, – признаюсь подруге.
– Даже не знаю, чем тебя утешить, – ехидничает Катюха. – Этот твой Ян-обезьян прёт, как реактивный танк, я и так еле успеваю за ним.
– Да я не об этом, я с Ромкой встречаться боюсь.
– А-а! А чего мы тогда прёмся туда? – психует Катюха, но тут же исправляется. – Успокойся и доверься мне. Это же у меня с тачкой беда случилась, а ты просто типа случайно вместе со мной оказалась.
Я подавляю тяжёлый вздох и прикрываю глаза. Что я творю? Надо было одной к нему ехать. А с какой тогда целью? Хотя папа обещал купить мне машину, как только я вернусь. Но ведь она будет новая… Что же мне в ней ремонтировать?
– Коть, а какая у тебя беда с тачкой?
– В смысле?
– Ну, что мы ремонтировать будем?
– А-а, так нам ещё целый час ехать, пока доберёмся – найдётся, что отремонтировать, – Котя нервно хохотнула и ласково погладила оплётку руля, словно извиняясь перед… «Пусечкой». – И потом, Ев, не хочу тебя расстраивать, но, может, это вовсе и не твой Ромео…
– Обалдела? Ян ведь при тебе позвонил. Как думаешь, какова вероятность того, что мой отец инкогнито решил опекать какого-то другого Романа Темнова?
– Как раз это и стало решающим фактором для моей лояльности, а то бы хрена лысого я в эту Тмутаракань потащилась. Эх, и почему бы Тимуру Альбертовичу не взяться, к примеру, меня опекать?
– А твой папашка что – совсем соскочил? Он к вам не вернулся, кстати?
Неприятности в Катюхиной семье начались ещё до моего отъезда. Случилась очень противная и банальная вещь – Котин папа ушёл к молодой любовнице, а мама очень тяжело переживала разрыв. Ну и Котька, конечно, тоже переживала. И я вместе с ней.
– Шутишь? Мой батя теперь отец-героин! Они со своей Ниночкой уже второго заделали, ей рожать скоро. А старшей вот-вот четыре будет. Блин, всё время забываю, как зовут эту мелкую пигалицу… э-э… имечко такое долбанутое… А, Кассандра! Прикинь, да? Я оборжалась. А сначала хотели Харизмой назвать.
– Да ладно?
– Да говорю тебе! Отец еле уболтал эту придурочную передумать. А мальчика стопудово Эросом назовут. А чо?.. Эрос Дмитриевич Стёпкин – это звучит гордо. Теперь вся отцовская любовь и материальные блага принадлежат карапузам. А Катюхе – балалайка! Ни возрастом, ни имечком не вышла. Я удивляюсь, как он ещё мне тачку к совершеннолетию подогнал, да и то не новую. Ты-то сама с колёсами?
– Наверное, – я пожала плечами, неожиданно смутившись. – Я папу ещё не видела, но он обещал…
– Ну да – твой батя не такой жмот. Хорошо, что мой хоть учёбу оплачивает. Ты, кстати, поступать-то будешь? А то ты и так со своей заграницей целый год потеряла. Кто ты у нас там – физик-ядерщик?
– С ума сбрендила? – смеюсь я. – Не, я на языки налегала.
– На иняз рванёшь?
– Ой, Коть, это вообще больная тема…
Внезапно моё внимание привлекает световое табло с надписью «Город, в котором ты», и в голове словно тумблер щёлкает.
– Коть, а ты про Ромку говорила, что он точно в Москве… Ты его видела?
– Ой, да не видела, перепутала я. Но теперь-то ты, слава богу, и сама знаешь, что он здесь, а не там, где я думала.
Что-то Котя темнит, а это совсем не в её характере. Против воли мне в голову лезут нелицеприятные картинки, перелистывать которые не хватает моих нервов и терпения.
– Коть, а может, хватит этих тайн? Здесь, там… Что за фигня? Говори, а я уж сама решу, там он или здесь.
– Ой, да бред! Ты только не ржи, – хихикает подруга.
Час от часу не легче.
– Коть, не буди во мне злого бабая!
– Да как скажешь, но я предупредила. Короче, я зимой на крестинах была, ну а в церкви, сама знаешь, не слишком весело. Вот я и таращилась по сторонам, ожидая, когда они уже покончат с этим великим таинством, прости господи. Ну, и что ты думаешь? Разглядываю я попа и размышляю… А, неважно, короче, но в храме лучше об этом не думать. А он, прикинь, поворачивается – и я по уши в шоке! Твой Ромео! Ну, в смысле, один в один! Тогда-то я решила, что это он, разулыбалась, как идиотка, и даже кивнула ему – здрассьте, мол, давно не виделись. А он мне тоже кивнул, между прочим. Я, конечно, прифигела неслабо, но решила подойти поближе поздороваться.
– Во время крестин?
– А что такого? Не он же крестил, и не меня. А почему бы двум скучающим знакомым людям не пообщаться? Ты только ничего не подумай, я же не для себя, а для пользы дела.
– И как – пообщались?
– Не, он прихватил какую-то атрибутику и свалил. Не бежать же было за ним. Ну вот – как-то так…
– Коть, ты серьёзно? Ты в церковном батюшке увидела моего Ромку?
– А что мне было думать, когда он – вылитый Ромео? И чего это сразу батюшка! Там такой жеребец!.. – Котя внезапно осеклась. – Это я так подумала, пока его не узнала. Но, как видно, обозналась. Зато теперь с чистой душой могу туда наведаться. Мне, кстати, не мешало бы исповедаться. А там – как пойдёт…
– Ужас, Коть, ты о служителях божьих говоришь!
– И что? Они не люди, что ли? Им тоже не чужды земные слабости. Там они на работе, а дома у них жёны, дети, телеки, компьютеры… А дети, думаешь, у них откуда? Так что не надо притеснять русских попов!
Я не выдержала и рассмеялась. В чём-то Котя, несомненно, права…
– Теперь ясно, – выдыхаю я с облегчением. – Только, думаю, что на попа учиться надо очень долго, и даже если предположить, что ты не обозналась, то у Ромки всё равно было максимум года два после армии. Этого точно недостаточно для любого сана. Так что я склоняюсь к автосервису. Мой папа говорил, что Ромке в этом деле не будет равных.
– Да кто же спорит? Я так даже рада! Такой самец освободился! М-м-м… Попов у меня ещё не было.
– Коть, заткнись, не греши, – я даже перекрестилась. – Иначе, боюсь, твоя «Пусечка» не доедет до места.
– Думаешь, нас поразит молния? – басит Катюха, картинно хмуря брови.
– Надеюсь, только тебя. Я на святых отцов не претендую.
Ох, мамочки, какая же она отбитая! А, впрочем, почти, как и я. Неудивительно, что наша дружба не умерла – где бы ей было ещё найти соратницу по авантюрным проектам. Я изучаю Катюхин милый профиль – слегка вздернутый носик, сосредоточенно поджатые губки, достойная внимания грудь (не будем о грустном), и животик…
– Коть, так чей у тебя ребёнок-то?
– Ну-у, тут вариантов несколько…
Хорошенькое начало!
– А, точнее, всего два, – смеётся подруга.
Хм – всего! Уже легче.
– Ток в обморок не падай.
Она с ума меня сведёт своими загадками!
– Ну! – я почти рычу.
– Одного ты не знаешь, он из нашего универа. А второй… Короче, это Серый.
– Серый? – меня затопило облегчение, потому что ни один Серый на ум не пришёл.
– Так-то он не везде серый… – Котя поглядывает за моей реакцией и, наконец, разочарованно тянет: – Совсем заучилась, мать?
Я по-прежнему не понимаю, о ком речь, и злюсь, а ещё замечаю, как Ян прибивается к обочине и паркует свой танк.
– А чего он здесь встал? – задаю риторический вопрос, но у Коти есть ответ:
– Так ты же сама ему сказала не отсвечивать. Вон он, наш автосервис, – она тычет пальцем в лобовое стекло. – Ух, ты только погляди, какая тачка! А-а-а!
На парковку перед автосервисом въезжает… Нет – вплывает роскошный раритетный корабль чёрного матового цвета. Впечатляет. Очень.
– Это Cadillac? – интересуюсь я у Коти, которая по странной случайности в автомобилях куда продвинутей меня.
– Сама ты Cadillac, деревня! Это же Impala! Карбон! Мать честная! Я хочу в него!
До меня, наконец, доходит, какое перед нами чудо, но прямо сейчас я не готова разделить Котин восторг. Ведь где-то здесь мой Ромка…
Прямо сейчас я это точно знаю и каждой наэлектризованной клеточкой ощущаю его присутствие. Оно меня оглушает, а вокруг исчезают все звуки и краски, потому что в этот миг я вижу его…
Я покидаю салон авто и на неверных ногах иду навстречу своему наваждению. Меня не удивляет, что Ромка выходит из раритетного Сhevrolet… Кому же, как не ему быть капитаном этого корабля…
И совершенно не имеет значения, что этот парень в промасленной распахнутой спецовке, а в его руках пакет молока и городская булка… Он взъерошенный, как всегда, и красивый, как в моих снах… Меня лихорадит так, что приходится сцепить дрожащие руки в замок. Я хочу окликнуть Ромку, но голос неожиданно пропадает.
И я пропадаю тоже… когда его штормовой взгляд останавливается на мне… И задыхаюсь… когда Ромка отводит глаза…
Смотрю на его удаляющуюся фигуру и… бегу за ним… и кричу…
Ромка!
Какая-то девушка, выпорхнувшая из маленького авто, преграждает ему путь. Она очень близко к Ромке, почти вплотную. Улыбается, гладит его по щеке… дышит с ним одним воздухом…
А я совсем не дышу… Мне не догнать его… и не дозваться…
Ведь я, бездыханная, по-прежнему стою на том же месте и, как выброшенная на берег рыба, раскрываю губы в немом крике… глядя как ОН улыбается ей. И снова умираю… по-настоящему…
