Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 33 страниц)
52
Ромка сидит на капоте своего роскошного динозавра, и смотрит на меня так… Нет-нет, всё не так!..
Сначала я, взволнованно-деревянная, выхожу из кофейни… Мне бы в зеркало на себя посмотреть, но я и так понимаю, что моему продуманному очаровательному образу не хватает уверенности. Расправляю плечи, поднимаю подбородок выше. Ромка сейчас увлечённо тычет в свой навороченный гаджет. Кстати, очень дорогая игрушка для парня, живущего в такой забытой богом дыре. Надеюсь, в его планах на будущее значится переезд из общаги? В Ромке вообще много противоречивого. Шмотки на нём простые и недорогие, но вся обувь люксовая. Наверное, у него пунктик насчёт обуви… и техники. Я бы тоже очень хотела стать его пунктиком… Его бзиком! Любимым коньком!
В этот момент Ромка переводит на меня взгляд…
«Чё-о-орт, что мне с ней делать?» – написано в этом взгляде. Или того хуже – «А я-то что здесь делаю?!»
Не то чтобы я была таким уж экспертом… Но у моего страха глаза велики… А Ромкины глаза сейчас прищурены и там может таиться что угодно…
Я останавливаюсь в паре шагов от парня, способного разогнать мой пульс до ста пятидесяти ударов в минуту. В паре шагов от пропасти… А в голове картинки сегодняшнего сна. Это волнительно, немного страшно, но ни капельки не стыдно. Я люблю его! Эта мысль самая яркая и, наверное, выдаёт меня с головой. И пусть. Я хочу, чтобы он увидел это и почувствовал.
– Привет, – произношу бодро, хотя и немного сипло.
– Готова? – Ромка улыбается открыто, а вопрос звучит просто, без подвоха.
И чтобы он сейчас не имел в виду, мой ответ совершенно бесхитростный и безрассудный:
– На всё готова, – и улыбаю-у-усь…
Уголки Ромкиных губ заметно дрогнули, а сам он отлипает от капота, делает шаг навстречу и, протянув руку, легонько подталкивает меня к себе. Наши лица очень близко и я, не удержавшись, трусь щекой о его подбородок. Ромка шумно вдыхает и прикасается губами к моему виску. Рука на моей талии сжимается, а второй он ловит мою ладонь и, поднеся к губам, целует подушечку большого пальца. По моему телу мгновенно рассыпаются полчища мурашек.
– Ну, тогда погнали, моя бесстрашная пионерка.
Моя… И-и-и-и!
Минут пять мы едем в молчании. Слишком мало, чтобы паниковать – «Караул! Ему со мной неинтересно!», но вполне достаточно, чтобы ощутить дискомфорт. Мне необходимо отвлечься, и самое время объясниться с папой. Пишу, что у меня судьбоносное свидание, и если он не передумал видеть меня счастливой, то пусть даже не думает вмешиваться. И много… очень много восклицательных знаков.
Сегодня меня забирать с работы должен был Ян, но он очень удачно опоздал и теперь ему непременно влетит. Я обязательно подумаю об этом позднее, а сейчас глушу звук в мобильнике, потому что папину первую реакцию лучше переждать. И вторую. Я в домике.
– Ты сегодня очень тихая, – Ромка первый разрывает напряжённую пятиминутку… или уже десяти…
– Задумалась, – быстро роняю ответ.
Так это что, я должна его развлекать?! А, впрочем, так когда-то уже было. Давно, ещё в нашей прошлой жизни. Я и правда стала тихая – вон, даже Ромка это заметил. Мне кажется, что в упрямой гонке за своей мечтой я начинаю терять себя. Куда-то подевалась моя уверенность… Вряд ли всё дело в Ромке, хотя… Он мог бы сделать мне комплимент, ведь я так старалась, чтобы выглядеть красивой. Но вместо этого заметил, что я тихая, и продолжает бросать на меня вопросительные взгляды. Ну что – поведать ему, о чём задумалась?..
– У тебя классная машина, – говорю, чтобы хоть что-то сказать, тем более, машина действительно классная.
И тут мой Ромка расплывается в счастливейшей улыбке и с готовностью кивает.
– Это Франкенштейн! – произносит он с особым значением. – И да – он лучший!
И столько любви и гордости в его словах!.. Похоже, мне следовало штурмовать эту тёмную крепость через его обожаемого… м-м… Франкенштейна – во! Да я вроде хвалила эту тачку… Или нет?.. Зато на меня вдруг снизошло озарение, что не быть мне Ромкиным бзиком. За место в сердце любимого мужчины придётся бороться с бездушным железным монстром.
А Роман, похоже, вскочил на своего конька – вот он где! И теперь я знаю, сколько кобыл под капотом у этого чудовища, какая у него подвеска… А движок! А катки! А ещё «сумасшедший крутящий!» Это, наверное, крутящий момент… Вот только где он крутится? Оно мне надо?..
Но я смотрю, как улыбается Ромка, как блестят его глаза, и понимаю – надо! Улыбаюсь в ответ, вся обращаюсь в слух и начинаю тихо ненавидеть Франкенштейна.
К счастью, Ромка не зацикливается на одной теме и мне удаётся выяснить о нём ещё некоторые подробности. Оказывается, его работа в автосервисе – это призвание (тут как раз ничего нового и удивительного) и оно не подкреплено специальным образованием. Однако это ничуть не смущает его клиентов. Надо сказать, совсем небедных клиентов.
– Ром, ты же такой умный!.. Как ты мог не поступить? Ты ведь всё знаешь!
– ЕГЭ, – спокойно отвечает, равнодушно передёрнув плечами.
А я вспоминаю, в каких условиях он готовился к этому ЕГЭ. И просто чудо, что вообще сдал. Лишь бы он сам не начал об этом вспоминать.
– К тому же, Лялька, не так уж много я знаю по сравнению с тем, чего не знаю.
– Ты ещё и скромный, Ромочка, – я кладу ладонь ему на плечо и одобрительно поглаживаю, словно подкрепляя свои слова.
Ага-а! Вот оно – случайное поглаживание, о котором говорила Котя. Но добраться случайно до паха – для меня уже перебор. Ромка ловит мою ладонь и снова целует. От его дыхания и ласковых прикосновений у меня аж под коленями щекочет. И в животе… Мне кажется, что я готова никуда больше не ехать, но вряд ли осмелюсь такое сказать.
А едем мы уже почти час, но вопрос «Куда?» я так и не озвучила. А не всё ли равно?! Сейчас имеет значение лишь – с кем. Конечно, мы могли бы устроить свидание в лучших традициях современного романтизма – кино, кафе, прогулка по набережной… Ля-ля, тополя… Но мы уже давно за пределами МКАД, и я по-прежнему готова к любой программе. Сейчас особенно готова.
Мой телефон раскалился от беззвучных звонков – папа, Ян, Котя, Гриша… И снова, и снова папа. Я отвечаю только ему. И только письменно. Я написала целое сочинение на тему «Как же трудно поймать птицу счастья, когда по ней безжалостно палят со всех мобильников!» Папа молчал минут десять, и обстрел возобновился.
– Ты популярна, – Ромка кивает на мой без конца мигающий и почти разряженный телефон.
– Папа волнуется, – я всё же рискнула объясниться.
Предупреждён – вооружён. Будет гораздо хуже, если папочка внезапно нарисуется. А он может! И всё же я очень надеюсь на его человеческое и дружеское понимание. И доверие, конечно. Я ведь не обманываю… И я совершеннолетняя! И, в конце концов, он легко может отследить мои координаты… Если батарея не сдохнет.
– Ясно, – Ромка понимающе кивнул и улыбнулся в сторону каким-то своим мыслям.
«Он же не мстит?» – шевельнулась в дурной голове совершенно нелепая глупая мысль. От её бредовости я даже головой встряхнула. Нет! Не-э-эт!
Телефон завибрировал снова и понеслось по новому кругу. Бедный мой папочка!
«Папочка, родненький! Я очень тебя люблю! Но, ПОЖАЛУЙСТА!!! Дай мне вздохнуть!»
Мобильник затих, а я перевела взгляд в окно… Ах!
Наверное, мой «Ах!» получился вслух, потому что Ромка сразу сбросил газ.
– Ром, а можно здесь выйти?
– Конечно.
Франкенштейн послушно остановился, и я тут же покинула салон. Не оглядываясь, я устремилась туда, где раскинулась зеркальная гладь лесного озера. Пронзительно чистый воздух пьянит и кружит голову. Или всё это творит со мной любовь?
Я оглянулась. Ромка стоит у машины, широко расставив ноги и сунув руки в карманы джинсов, и улыбается.
Сегодня ты реабилитировался за все предыдущие вечера, мой любимый мальчишка.
Едва подумала, как изящные шпильки увязли во влажной почве. Опять я не угадала с формой одежды.
Вода в озере оказалась очень холодной – ключи, наверное. И чистой – обязательно искупаюсь.
Ромка так и ждал меня, не отходя от своего монстра. А когда я вернулась, радостная и возбуждённая, он достал из багажника пакет, вынул резиновые шлёпанцы и, оторвав этикетку, поставил их передо мной.
– Переобувайся, куда ты на таких каблуках. У тебя вроде маленький размер…
Ага – это сверху он маленький! А ножки… они хоть совсем и не лыжи, но Ромка подумал о них на размер лучше. Но я втиснулась. И сразу стала очень маленькой рядом с Ромкой. Он это тоже сразу заметил и, усмехнувшись, потрепал мои волосы. Мою роскошную укладку… Пусть треплет – ему всё можно. Всё!..
53
Небольшое бунгало, скрытое за деревьями, выглядит одиноким и очень напоминает избушку Бабы-яги, правда, без курьих ножек. Оригинально и немного жутковато. На просторной террасе высится аккуратная поленница удивительно ровных дровишек, а из центра широкого пня торчит топорище грозного орудия лесорубов. Я оглянулась на Ромку, но на мой недоумённый взгляд он лишь хмыкнул и слегка подтолкнул меня к входу в избушку.
Внутри оказалось ещё живописнее. Бревенчатые стены и потолок, деревянная резная мебель, пол устилают яркие плетёные ковры, на массивном столе расставлена расписная глиняная посуда. И главный атрибут этого пёстрого великолепия – высокая печь, украшенная изразцами под гжель.
Я никогда не являлась поклонницей русского кантри, но вряд ли этот интерьер успеет намозолить глаза за время короткого отдыха. Мы ведь здесь ненадолго? Я снова взглянула на Ромку. Честно говоря, с ним я готова и в шалаше поселиться, а здесь – отличные условия для отдыха и, кажется, имеется всё необходимое.
– Ну, чего ты испугалась? Располагайся. Здесь, кстати, и второй этаж имеется, – он кивнул куда-то за печь, в угол комнаты, где я разглядела широкую деревянную лестницу, уводящую на второй уровень.
Такой маленький домишко… Какой тут второй этаж? Может, чердак? Но посмотреть любопытно.
– А ты здесь уже был? – спрашиваю беззаботно, но в голове зреет следующий, куда более важный вопрос «С кем?»
– Был пару раз, но в других домиках. Их здесь много, и они недалеко друг от друга, но очень удачно скрыты листвой, поэтому кажется, что мы здесь одни. Так что, ничего не бойся.
– Да я и не собиралась бояться! – получается резче, чем хотелось, и я добавляю: – Я ведь с тобой, Рома…
Сейчас Ромкина улыбка так похожа на ту, которую я так любила и столько лет бережно хранила в памяти. Я ждала, надеялась, мечтала… И вот теперь ОН рядом, а я так боюсь спугнуть своё зыбкое счастье.
– Ты очень смелая, Ева, – Ромка делает ко мне шаг и забирает из моих рук сумочку. Вовремя, а то её ручки грозят вскоре рассыпаться кожаной стружкой под моими нервными пальцами.
Почему он назвал меня Евой?..
Я не замечаю, куда подевалась моя сумочка, и слежу лишь за Ромкиным взглядом… Мой невероятный шторм!
– И очень красивая, – Ромка кладёт ладони мне на плечи и осторожно гладит большими пальцами мои ключицы. – Ева… Ева… У тебя необыкновенное имя… Самое лучшее.
– Правда? – спрашиваю шёпотом, потому что голос сел. Ромка кивает, а в его глазах непроглядная тьма. – Я тоже очень люблю твоё имя, Рома.
– Я хочу, чтобы ты повторяла его часто, – он проводит губами по моей щеке, – и громко…
– Сейчас повторить? – громко у меня совсем не получается. Я ошеломлена нашей близостью и уединением и слегка дезориентирована. Пальцами я вцепилась в его футболку, чтобы не позволять рукам слишком разгуляться.
– Сейчас?.. – Ромка улыбается, а потом начинает смеяться, треплет меня по волосам и прижимает мою голову к своей груди. – Ну, можно и сейчас. Всегда повторяй, Лялька… Ох, какая же ты ещё маленькая.
– Что? Почему? – пыхтя, я стараюсь высвободиться из его подозрительно дружеских объятий.
Кажется, я что-то не то сказала… Понимаю это, но в голове такой сумбур… И в этом лабиринте мыслей звучит особенно громко – «Какая же ты ещё маленькая… Лялька…»
– Не обижайся, малыш, это ведь хорошо, – Ромка берет мое лицо в ладони и целует… В ЛОБ! Здрасьте, приехали! – Ты такая юная, чистая… И очень сладкая.
И на том спасибо!
Ромка быстро от меня отстраняется и всовывает мне в руки невесть откуда взявшуюся мою сумочку. Зачем? Я растерянно пялюсь на неё и очень хочу лупануть этой ношей Ромке по лбу. Но он уже отвернулся и активно роется в своём дорожном рюкзаке.
– Кушать хочешь? – спрашивает куда-то в рюкзак.
А как же! Где моя еда?
– Ты потерпи немного, сейчас я организую тебе такой шашлык, – он прикладывает три пальца к губам и смачно чмокает, – пальчики обглодаешь!
Какой шашлык? Он совсем дурачок? Он что, не видит, что я уже готова на всё? И это ВСЁ не подразумевает никакой шашлык!..
– О! Нашёл! Держи, – Ромка протягивает мне беленький рулончик. – Это футболка, Ляль. Прости, немного помялась, но тебе лучше переодеться, жалко такое красивое платье.
Надо же – заметил! И я тебе больше не Ляль!
– Спасибо, – я разворачиваю футболку. – Ты специально для меня её взял?
«Позаботился обо мне», – разливается бальзамом на сердце. Спокойно – всё в моих руках! А навернуть его сумочкой я всегда успею.
– Конечно, для тебя, – Ромка протягивает руку и легонько гладит меня по щеке, – иди обустраивайся, а я займусь ужином, пока не стемнело.
– Так я помогу, – с готовностью встрепенулась…
– Ещё чего! Руки прочь от мяса! Нужна будет помощь – свистну.
И сбежал из дома.
На улице хлопнула крышка багажника, затем захлопали дверцы и вдруг зарычала «Гражданская оборона». Как же я раньше ненавидела, не понимала эту группу. Пока не потеряла Ромку. А потом четыре года только «Гражданку» и слушала. И своих американцев подсадила.
Я разулыбалась своим мыслям и, пританцовывая, отправилась на второй этаж. Ева… Ему нравится как звучит Ева… А Лялька – просто милая малышка… Так пусть глупая Лялька остаётся в прошлом, а сегодня… Сегодня, Ромка, ты узнаешь настоящую Еву.
Русское народное творчество встретило меня на втором этаже жизнерадостным лоскутным покрывалом на широченной кровати. Единственной кровати в этом доме. Бравада моя слегка увяла, а к щекам прилил жар. «Если твоё имя Ева – ты по жизни королева!» – вспомнились слова весельчака Яна. Вот-вот! Королева я или где?!
Спустя час я, облачённая в Ромкину просторную футболку, покинула ванную комнату. Не знаю, свистел ли мне Ромка, призывая на помощь, но если и свистел, то мне было не до этого. Суровое письмо-ультиматум папочке отправлено и батарея в телефоне сдохла. Оно и к лучшему.
Придирчиво осматриваю себя в зеркале – мне нравится. Правда, макияж делал меня визуально взрослее, но в моём идеальном плане он только помеха. Футболка до середины бёдер демонстрирует мои ноги лучше, чем с этим справлялось короткое платье. Широкая горловина съехала на одно плечо – и это тоже исправлять не стоит. Без спасительного пуш-апа грудь потерялась, но… чем богаты, как говорится. А вот с трусиками я не рискнула расстаться. Они сейчас как последний барьер перед новой жизнью.
Тело дышит чистотой и свежестью… Мозг порабощен коварством и похотью. Душа в пятках, сердце в конвульсиях… Я слегка взлохматила пальцами распущенные волосы и…
– Лялька, ну где ты там? Зову тебя, зову… – Ромкины шаги уже на лестнице. Мамочка-а…
Сжимаю в кулаки подрагивающие руки.
– Тебя даже запах мяса не выкурил. Всё уже гото…во… – Ромка замер на лестнице и уставился на меня.
– Ром, я Ева…
– Я уже понял, – он преодолел две крайние ступеньки. – Тебе очень идёт… Ева. Ты пока вниз спускайся, а я быстро приму душ и подойду.
Ромка обогнул меня по широкой дуге и скрылся в ванной. Сбежал, гад! Шальная мысль последовать за ним перегорела на втором шаге. Я услышала, как зашумела вода, и поняла, что не готова увидеть Ромку без трусов прямо сейчас. Здесь подожду. Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Быстрее бы уже стемнело, что ли.
Ромочка не заставил себя долго ждать. В другой момент меня, наверное, позабавило бы выражение его лица. Своё, испуганно-решительное – именно такое! – видеть не хотелось. Я так и осталась стоять посреди маленькой спальни, сжимая ладони в кулаки.
– А ты… Ты почему не внизу? – задал идиотский вопрос Ромка, прикрытый лишь одним коротким полотенцем в области бёдер.
– Потому что я не хочу быть внизу, – я нервно передёрнула плечами и, резко стянув футболку через голову, отбросила её в сторону. – Я с тобой хочу быть, Рома.
– Ты сумасшедшая, Ева… и фантастическая, – выдохнул он и в два шага преодолел расстояние между нами.
– Я сумасшедшая, Ромка, – шепчу, задыхаясь, когда его ладони касаются моей чувствительной кожи. И выдыхаю ему в губы: – Я безумно тебя люблю.
54
Ромка увлекает меня за собой, а я совершенно забываю о том, что хотела сказать… Зачем говорить… Собиралась быть смелой, напористой, соблазнительной… И сдаюсь мгновенно. Я ведомая, послушная и открытая… Обвиваю руками за шею, глажу по обнажённой спине, опускаю ладони ниже… Я ощущаю кожей, сердцем, разумом – этот мужчина мой. Остановить бы мгновенье, пока его прикосновения неспешные и осторожные… Зависнуть в этой восхитительной неге, чтобы сделать глубокий вдох и нырнуть с головой в ослепляющую страсть.
Я люблю его так отчаянно, так сильно, что больно дышать. Люблю… И растворяюсь… теряюсь в его немигающем жадном взгляде. Тёмный взгляд обещает так много… запретного, порочного, неизведанного и прекрасного… Заставляет бурлить мою кровь и совершенно лишает воли. Его пальцы запутываются в моих волосах, губы скользят по разгорячённой коже…
– Как же я люблю тебя, Ромка! – мой жаркий шёпот прерывают его поцелуи.
Головокружительные, дразнящие… глубокие и влажные… Яростные и настойчивые поцелуи-укусы… Трепетные и нежные поцелуи-признания…
Его губы настойчивые, бесстыдно-жадные обрушивают на меня шквал наслаждения. Его губы и руки заставляют моё тело пылать и дрожать. Мой мир раскачивается… закручивается в стремительный вихрь, в котором я теряюсь… пропадаю и взрываюсь, пронзённая множеством острых, ошеломительно-вкусных молний. И это хмельное безрассудное счастье стоит всех ранее пережитых разочарований.
Короткая резкая боль так неожиданно вторгается в мою восторженную эйфорию…
– Чш-ш-ш, – шепчут ласковые губы… И успокаивают, утешают, и снова обжигают, заставляя мои страхи рассыпаться в пыль.
– Люблю тебя, Ромка! Как я люблю тебя! – эмоций так много, что они выплёскиваются со слезами.
Никто во всём мире не сможет любить сильнее – взахлёб, без оглядки…
– Прости… – Ромка собирает губами мои слёзы и снова меня целует.
У меня не получается не плакать и возразить я не могу – совсем нет слов, и так много чувств!..
– Прости меня, Ева, я пытался быть осторожным…
Я не хочу слышать раскаянье, я снова хочу в это безумство! Мне недостаточно наших сплетённых тел – я хочу ещё ближе. Мне мало боли… Я хочу острее, быстрее, жарче… Моя любовь – стихия!.. Пламя! Ураган! Цунами!
– Не останавливайся, Ромка!.. Никогда!
Прохладный рассеянный свет бледной луны едва озаряет нашу спальню серебристым сиянием. Здесь по-прежнему витает терпкий и волнующий запах нашей страсти, мысленно возвращая меня в тот невероятный и дикий водоворот безумия.
Я люблю тебя, мой порывистый, ласковый, красивый и шальной мальчишка. Мой Ромка…
Я не произношу это вслух, не желая его разбудить. Минуту назад он говорил, что очень скоро мы поедем с ним… Куда? Об этом знает лишь спящий Ромка – так и заснул на полуслове, обхватив руками мои бёдра и положив голову мне на живот. Мне не очень удобно в таком положении, но я даже не шевелюсь – боюсь, что он выпустит меня из своих рук. Не отпускай, Ромка…
И боюсь закрывать глаза… Страшно проснуться вдруг в своей постели и осознать, что это всего лишь чудесный сон. Глупая… Какая же я глупая! И счастливая! Снова и снова прокручиваю в голове каждый миг нашей волшебной ночи. Мы всё же дорвались до остывшего мяса. Голодные и счастливые, мы с жадностью рвали его зубами, запивали вредной и очень вкусной пепси-колой, целовались, дурачились, измазались в золе. А потом, стоя под душем, купали друг друга. Смывали чёрные следы золы, оставляя на их месте поцелуи… И снова возвращались в постель…
От этих воспоминаний начинает сладко ныть внизу живота, прямо под Ромкиной щекой. Я очень осторожно глажу его по тёмным волосам, греясь в своём тихом счастье, и люблю ещё сильнее. Любым буду любить – добрым и злым, внимательным и равнодушным, насмешливым и серьёзным. Просто за то, что он есть… Вот такая она, моя любовь – безоговорочная и безбрежная.
И уже погружаясь в вязкое состояние дремоты, я всё ещё продолжаю мысленно просить: «Никогда не отпускай меня, Ромка!..»
***
Аромат свежесваренного кофе щекочет ноздри. Не открывая глаз, я поёрзала на месте и перекатилась на вторую половину кровати. Постель рядом со мной уже остыла, но на подушке сохранился Ромкин запах – будоражащий, вкусный, заставляющий меня мурчать от удовольствия. Теперь я знаю, как одуряюще пахнет счастье.
Меня нисколько не настораживает, что я проснулась в одиночестве. Ромка рядом, я уже слышу его приближающиеся шаги и сгущающийся кофейный аромат. Это кофе в постель? Совершенно негигиенично, но так романтично!..
Я чувствую, что Ромка совсем близко, и хочу притвориться спящей, но в актёрском мастерстве я так и не преуспела – предательская довольная улыбка уже растягивает мои губы. Я приоткрыла один глаз. Ромка стоит прямо надо мной – голый по пояс, в джинсах, низко сидящих на узких бёдрах, взъерошенный и улыбающийся. Самый красивый! Мой мужчина!..
Я слегка потянулась, ровно настолько, чтобы укрывавшая меня простыня немного сползла, обнажая грудь. А чего стесняться? Мой скромный размерчик Ромка уже видел и оценил с пылким рвением жлоба, дорвавшегося до вожделенного десерта. Понятно, что за ночь ничего не выросло и, благо, хоть не усохло.
Подглядываю. У Ромки даже кадык дёрнулся и чашка кофе в руке, а улыбка мгновенно сползла. Зато моя улыбка расцвела – торжествующая и счастливая. Ага! Работает! И чего, спрашивается, штаны напялил?
– Это ведь мне? – киваю на кофе в его руке и, приподнявшись на локте, забираю чашку.
Это вместо утренней чистки зубов. Делаю пару глотков и отставляю чашку на прикроватную тумбочку.
– Привет-ет, мой Ромка, – протягиваю руки и расстегиваю пуговицу на его джинсах.
– Ты что творишь, хулиганка? – он смеётся и перехватывает мои запястья. – Кажется, кому-то на работу… Уже забыла?
– А мы сейчас без труда это выясним, – я освобождаюсь от захвата и продолжаю раздевать Ромку. – Тебе, любимый, сейчас на работу не надо?
– Мне нет, – он ерошит мои волосы и потемневшим взглядом ласкает моё тело. – А тебе?
– А я успею, ещё и семи нет.
– У тебя же ни часов, ни телефона, – удивляется Ромка, но с удовольствием сдаётся моим рукам.
– А я по солнцу ориентируюсь.
Он восторженно присвистнул. И я тоже в восторге!.. От своей смелости и Ромкиной капитуляции.
– Лялька, тебе подождать бы несколько дней, – звучит последний неуверенный хлипкий довод.
– Я – Ева, любимый. И разве можно ждать, когда мной ещё не изучено столько способов сделать тебя сытым и счастливым.
– О, да! – Ромка отбрасывает ногой упавшие на пол джинсы. – Ты настоящая Ева-искусительница.
– Ага – искусаю допьяна, изомну, как цвет… – хохочу, придавленная тяжёлым телом и ловлю губами его рычание:
– И моим фантазиям ты не скажешь «нет»!
