Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

93

– Тёмный, ты придурок! – в очередной раз напомнил преподобный Анатолий и отсалютовал мне стопкой. – За тебя, дружище!

Он поморщился, похрустел солёным огурцом и продолжил:

– Всё это круто, конечно, но только на первый взгляд. Ты ведь понимаешь, что мало владеть такой территорией. Хоть представляешь, какое в неё надо перекачать бабло? Ты сколько лет кубышку наполнял? Три? А теперь тебе даже не на что колышки вбить, чтобы обозначить свои владения.

– Москва не сразу строилась, – пожимаю плечами. – Какие мои годы, батюшка? Пока и скромного шалашика хватит…

– Очнись, сынок! – Завопил Толян, глядя на меня с откровенной жалостью. – Тебе жить негде, а ты романтическое гнездо в лесу вьёшь.

– Квартиру пока и снять можно, а земля уйдёт. К тому же общагу снесут со дня на день, ну или через год-два. Дадут хату…

– Вот именно, что хату. А свою землю ты до пенсии будешь облагораживать! А, кстати, как ты урвал этот смачный кусок?

– С божьей помощью, преподобный, – я улыбаюсь. – Но, если честно, Бочкин помог. Я ещё год назад об этом местечке разнюхал.

– Ё-о-о! Гляньте-ка, он ещё и радуется! Отбить бы тебе нюхальник! Слушай, так ты, может, займёшь на шалаш у нашего святейшего монаха?

– Не вариант, он мне академию никак простить не может. Да ладно, ты не парься, Толян, мне кузовщины столько подогнали, что и на шалаш, и на колышки, и на капкан для волков хватит. Меня даже старые клиенты здесь нашли.

– Ну-у, брат, это слава! Погоди, ты же говорил, что не занимаешься кузовными работами, – Толян прищурился.

– Я врал, Анатолий. Просто я «кардиохирург» по призванию, а не «ортопед», и в Москве мог выбирать занятие только для души, а сейчас, как понимаешь, не до выбора. Так что, кузовщик я тоже лучший.

– За твою скромность, Тёмный!

***

Мышцы болят, как после марш-броска. Я выскользнул через заднюю дверь ремонтного бокса и устроился на спиленном дереве, глядя, как закатное солнце ложится на простирающийся передо мной огромный пустырь. Продать, что ли, комнату в общаге? Утром приезжал Пила, чтобы заранее поздравить меня с днём рождения и порадовать счастливым событием. Событие он тоже привёз с собой. Ангелина, а со вчерашнего дня ещё и законная супруга Пилы, оказалась редкостной красоткой. Я даже не могу представить такую королеву в своей скромной общаге.

Оказалось, представлять и не надо – молодожёны сняли себе уютное гнёздышко и вернули мне ключ от комнаты. Оба улыбались, как блаженные, и строили грандиозные планы. Ну, а что? Богдану теперь можно и в ипотеку нырнуть, и тачку обновить, и в романтическое путешествие рвануть. К слову, именно туда парочка и собралась завтра утром. Поэтому они торжественно вручили мне преждевременный подарок.

– Считаете, что я немного бледен и мне не хватает витаминов? – поинтересовался у молодых супругов, сжимая в руках огромную корзину с фруктами, соками и сладостями.

– Там внутри ещё сертификат, Роман. Мы надеемся, что Вам понравится. И огромное спасибо за Богдана, – под хмурым взглядом Пилы его красавица потянулась ко мне и чмокнула в щёку.

– Кому – мне спасибо?

– Да тебе, тебе спасибо! За Васю!

Юморист из Пилы – так себе, но всё же приятно видеть его счастливым. Их обоих.

Я наблюдал, как Ангелина усаживается в старенькую развалюху, улыбаясь своему мужу, и думал, что этим двоим идёт быть вместе. Радовался за них и, кажется, даже завидовал. Необычное чувство…

Мне нравится то, чем я занимаюсь, но почему-то только сейчас я понимаю, что последние четыре года жил неправильно. Еда для энергии, сон для отдыха, секс для разрядки. Правда, работа и Франкенштейн дарили удовольствие, а значит, я не настолько безнадёжен.

И сейчас, прижимая плечом телефон к уху, я слушаю, как Лялька взахлёб рассказывает о последних парижских новостях, и мне хочется послать всё к чёрту и рвануть в этот Париж. Сидеть вместе с ней в открытой кофейне, слушать весёлый щебет моей солнечной девочки, ловить кайф от французских десертов…

Я взглянул на пакет кефира и городскую булку, зажатые в моих руках. Живу, как пёс бездомный и питаюсь так же. Вряд ли моей Ляльке понравится, что я похудел.

– Ром, а ты меня совсем не ревнуешь? – вопрос звучит неожиданно, и булку я так и не доношу до рта.

– А должен? – спрашиваю с наигранной весёлостью.

– А разве нет? Ты так хотел, чтобы я осталась в Париже, – Потому что я идиот! – А ведь в этом чудесном романтическом городе нельзя быть одинокой…

Я очень живо представляю себе пахучего облизанного французишку, тянущего свои лягушачьи лапы к моей изящной девочке…

– Ромка, неужели ты совсем не боишься, что я… могу кем-то увлечься?..

– Это вряд ли, – мой голос звучит уверенно, хотя я понимаю, что могу лишь надеяться. – Разве не ты вчера сказала, что не можешь жить без меня? Ты ведь зависимая, Ева.

– Не думала, что моё чистосердечное признание будет использовано против меня.

– Конечно, думала, малышка! Даже меня заставила думать… Меня ведь никто не будет любить так, как это умеешь ты. Разве теперь я могу довольствоваться меньшим?..

Я думаю об этом весь день. Не хочу довольствоваться меньшим. Это стоило произнести вслух, чтобы осознать, что и того, к чему я стремлюсь, мне тоже катастрофически мало. Я никогда ещё столько не думал о будущем, как за эти два дня. Идеи рождались в голове – одна безумнее другой. К сожалению, многие спотыкались о слово, данное Баеву – исчезнуть из столицы. Спотыкались, но не останавливались. Страна большая… А мир – ещё больше. Идея продать свою конуру в общаге теперь становится навязчивой.

Мысленно я уже где-то между Привольском и Парижем, когда моё внимание привлекает подъехавший эксклюзивный Brabus. А наш городишко полон сюрпризов! Но когда распахнулась водительская дверь, мой мыслительный процесс застопорился.

– Тёмный, – неожиданно прохрипел над ухом Саня, – если вот эта… эта бомба тоже к тебе, то я не знаю, что и думать. До твоего появления мы таких баб сроду не видали, а тут косяком пошли. Это тянет на премию…

– Оскар – не меньше! – бормочу я, не сводя глаз с убийственно красивой метиски.

А поскольку её внимание сосредоточено на Франкенштейне, я никак не могу оставаться в стороне.

Моё приветствие звучит почти безэмоционально, и я собой горжусь.

– Добрый вечер. Это Ваша машина? – её голос мягким бархатом прошёлся по нервам. – Это ведь не оригинал?! Потрясающе!

Но куда больше потрясает то, что вопрос звучит от девушки. Даже не вопрос – она уверена.

– Вы правы – это Франкенштейн. Нравится?

– Не то слово! И имя – прямо в яблочко! А кто его собрал? – и столько восторга в голосе, что меня едва не разорвало от гордости, и мне требуется несколько секунд, чтобы ответить ровным голосом.

– Я собрал.

Теперь девушка смотрит на меня, как на ожившую легенду, и неожиданно выдаёт:

– А можно мне за руль?

– Желаете совершить обмен? – киваю на её Brabus.

– Легко! Если Вы не против.

– К сожалению, я против. Но за руль… – я оценивающим взглядом рассматриваю необычную гостью и, к собственному удивлению, соглашаюсь: – За руль можно.

Я жалею об этом уже спустя пару минут. Кажется, даже я не позволял Франкенштейну так резвиться. В какой-то момент прилетает мысль, что моей Ляльке без меня будет очень больно…

– Девушка, Вы решили испытать мою машину на прочность или желаете проверить скорость в момент взлёта?

– Меня зовут Диана, – бросив на меня быстрый взгляд, она протягивает руку, – и у меня к Вам деловое предложение.

94. Евлалия

Август

Бордо – старинный порт на реке Гаронне, очаровательный город на Атлантическом побережье и одна из лучших виноделен мира. Что я потеряла в столице французских вин, когда все мои мысли направлены в маленький подмосковный город Привольск – туда, где живёт моя любовь?

Здесь, в Бордо, я нашла индивидуальные экстерн курсы «Сомелье». Специалистом за неделю, конечно, не стала, но попыталась окунуться в атмосферу изысканности и престижа самого популярного в мире винного региона. Я честно пыталась…

Вслушиваясь в описания вкусовых характеристик премиальных вин, я вспоминала опьяняющий вкус Ромкиного поцелуя. Посещая элитные винодельческие хозяйства, где проводились дегустации, я думала о небольшом домике у озера, в котором продегустировала самое чувственное таинство, что может происходить между любящими мужчиной и женщиной. Вот где великолепная мозаика вкуса! И вдыхая цветочные, фруктовые, свежие и терпкие ароматы изысканных вин, я мечтала уткнуться носом в Ромкину шею, дурея от возбуждающего, с древесными нотками, запаха его парфюма и неповторимого крышесносного запаха моего Ромки.

Экскурсия оказалась увлекательной!

И вот я снова в Париже!

Настроение отвратительное! Чувствую себя подлой предательницей из-за того, что пропустила Ромкин день рождения. Ну, как пропустила… Он так боялся, что я помешаю его работе, и я оправдала его опасения! Устроила бомбардировку подарками! Каждые два часа ему в автосервис доставляли цветы с очередным аксессуаром для Франкенштейна. Я закупила целую кучу этих штучек, а Диана, прилетев в Москву, переправила вместе с ценными указаниями в службу доставки цветов. Улыбалась, закатывая глаза, но сделала ведь!

Она только сегодня вернулась из России, и хотя мне всё уже было известно от Ромки, я устроила Ди очередной допрос. После её предложения остаться учиться в Париже идея заманить сюда Ромку мне показалась замечательной. Для таких специалистов, как он, в любом уголке мира найдётся работа. Что его держит в этой Москве, а вернее, даже под Москвой?

Диана к моей грандиозной идее отнеслась со скепсисом, но я совершенно не прониклась. Она же не думала, что ради учёбы в Париже я готова к долгой разлуке с Ромкой? Я и сейчас не нахожу себе места. Разве это отдых? Зато Ромка ничего – бодрячком. После дня рождения он ещё целую неделю получал от меня поздравительные посылки, правда, уже раз в день. И потешался надо мной, но я-то слышала, как он растроган. Значит, я всё сделала правильно.

А на душе всё равно паршиво…

– Диан, но… я так надеялась, что он согласится. Неужели Ромка не видит, что здесь перспективы?! Почему он отказался?

– А разве он сам тебе не объяснил? – она удивлённо выгибает идеальную бровь.

И что сказать? Что в ответ на его объяснения я в очередной раз повела себя, как психованная дура? Я обиделась, что он не оценил моё предложение. И, как обычно, лишь потом осознала, что в действительности мне совершенно нечего ему предложить, кроме меня самой. А от папиных подачек он даже из Москвы слинял. Но ведь папочка хотел как лучше. Вот и я… тоже хотела…

Как же мне со мной сложно! А Ромке каково? И как мне остаться собой, не достигнув границ его терпения?

Так и не ответив на вопрос Дианы, я понурила дурную голову.

– Ева, а почему, по-твоему, Роман уехал из Москвы? – вторит она моим мыслям. – Наверное, хотел проверить, чего стоит сам, без протекции. И сейчас он видит, что востребован. А в Париже без моей помощи ему никак не обойтись. Во-первых, Роман намерен учиться по специальности, а здесь ему сначала придётся учить язык. Без знания языка ему и работать будет очень сложно. А во-вторых, арендовать жильё в Париже очень дорого. Конечно, я могла бы предоставить вам одну из квартир, но тогда давай вернёмся к первоначальной причине его отказа. Ева, твой мальчик хочет всего добиться сам. Разве это не заслуживает уважения?

– Но тогда почему он согласился на Питер? Разве это не протекция?

– О чём ты, детка? В отличие от твоего папы, я не занимаюсь благотворительностью, а преследую собственные корыстные цели. В Санкт Петербурге мы с компаньоном открываем новую точку, а такие специалисты, как твой Роман, – это счастливая находка. Там он сможет реализовать себя. Я же лишь работодатель, но хорошие кадры всегда оцениваю дорого. Это взаимная выгода. А остальное – учёба, съёмное жильё – это уже его забота и ответственность.

– А ведь папа смог бы купить нам квартиру, но Ромка же не согласится, – констатирую я со вздохом.

– Не дави на него, Ева, парню и так нелегко. А ты должна определиться – либо ты с ним в горе и в радости, богатстве и бедности, либо выбираешь себе пару в другом водоёме.

– Да никто мне больше не нужен! – меня возмущает даже подобное предположение. – О каком водоёме ты говоришь?

– О твоём, Евлалия, о том, где обитает золотая молодёжь.

– Знаю я это мутное болото. И все его обитатели – либо тупые бездельники, либо фанатичные ботаники, – я взглянула на Диану и поспешила исправиться: – Твоего Реми я не имею в виду, это совершенно отдельная категория. Ему, с таким грузом ответственности, вообще не позавидуешь. Так что я остаюсь в Ромкином ручье и погребу вместе с ним, куда скажет. Хоть в Сибирь! А уж Питер – это вообще сказка! Но, Диан, я о другом… Разве это плохо, когда родители хотят помочь своим детям? Папа ведь ради меня старается…

– Ева, это замечательно, когда у родителей есть возможность помочь своим чадам на старте и поддерживать их в дальнейшем. И ты не волнуйся, Роман тоже со временем научится принимать помощь. Но, думаю, это случится лишь тогда, когда он сам что-то сможет дать взамен. Тебе следует набраться терпения.

– Уж этого добра у меня навалом! – решительно и агрессивно выпаливаю я под насмешливым взглядом проницательной француженки. – Да я просто сплошной комок… терпения. Осталось только обрадовать папу.

– Ох, Ева, мне бы самой теперь безболезненно разобраться с твоим папой, – вздыхает Диана. – И, пожалуй, мне первой стоит с ним поговорить.

Ничего не имею против!

***

Я катаю по поверхности стола маленькую копию Франкенштейна и пытаюсь рассуждать объективно. Это непросто, потому что в моих размышлениях всё равно превалируют чувства. Однозначно мой Ромка – лучший представитель человеков! Он, как уникальный неограненный алмаз, который я постоянно пытаюсь шлифовать своими кривыми руками. Мне бы стоило обращаться бережнее с моим самородком. НО… когда-нибудь я непременно освою ювелирное дело, а пока, следуя доброму совету, наберусь терпения.

95. Роман

Август

Ну вот вроде бы и всё…

Я окинул прощальным взглядом маленькую комнатку, совсем недолго служившую мне пристанищем. Сейчас она напоминает цветочную оранжерею, и мне даже немного жаль опадающие лепестки. Раньше никому не приходило в голову одаривать меня цветами, и в свой день рождения мне пришлось набраться терпения, чтобы невозмутимо выслушивать беззлобный стёб своих коллег, когда каждые два часа в автосервисе появлялся курьер с очередным букетом. А уж сколько полезных подарков получил Франкенштейн! Лялька была в своём репертуаре и превратила напряжённый рабочий процесс в праздничный балаган. Но вместо злости я испытывал радость и неведомое мне ранее смущение. Рука так и не поднялась избавиться от увядающих цветов. Пусть вместо меня это сделает хозяйка квартиры в счёт переплаты за аренду. Сюда я больше не вернусь.

Не скажу однозначно, что именно в тот день заставило меня принять предложение француженки…

Её невероятный гипнотический голос в совокупности с обескураживающей наглостью или кошачьи рыжие глаза, видящие меня насквозь… А возможно, то, как лихо и со знанием дела она укротила моего Франкенштейна.

Её первое предложение оказалось более чем неожиданным.

– В Париж?! – я даже переспросил на всякий случай.

Ну вот и здравствуй, паранойя! Или теория о материальности мыслей – вовсе не бред? Но цепкий мозг уже начал складывать кусочки мозаики – Диана, Париж… Ева.

– Роман, а что Вас так удивляет? Или считаете, что отсталые французы по сей день используют гужевой транспорт?

– Ну нет, судя по Вашей манере езды, они не отстают от прогресса, – я не сдержал смешок. – Но мелькнуло подозрение, что некоему господину Баеву уже в одной стране со мной стало тесно.

– О, да! И он решил закинуть Вас поближе к своей дочери, – Диана даже не пыталась опровергнуть мои догадки об их знакомстве. – Поверьте, Роман, господин Баев понятия не имеет о планах Евы и моём дружеском визите к Вам. Пока не имеет.

– А, то есть я должен поверить, что Ева обладает полномочиями осветить мне карьерный путь в Париже?

– Конечно, нет! Путеводитель у меня, юноша, – Диана щёлкнула пальцами и обезоруживающе улыбнулась. Ведьма!

– Клянусь, прекрасная леди, что это самое ценное предложение из всех, что мне поступали, – я подавляю раздражение в голосе и тщательно подбираю слова для деликатного отказа, не желая оскорбить столь очаровательное создание. – Но, боюсь, что вынужден…

– Ой, ну и слава богу! – ошарашила меня эта непредсказуемая бестия. – Потому что в Питере Вы мне гораздо нужнее. Но помните, Роман, что я честно попыталась заманить Вас в Париж. Вы сами отказались!

– М-м… может, перейдём на «ты»? – единственное, что я смог произнести, отчаявшись понять взбалмошную иностранку.

– Как скажешь, – бросает она мимоходом, уже сосредоточив своё внимание на извлечённом из сумочки планшете. – Не хочу предлагать тебе кота в мешке.

– Богиня! – восторженно пробасил с экрана рыжий мужик. – Как знал, что солнце сегодня не зря озарило питерское небо!

Похоже, этот бедняга давно пропал под прессом её сокрушительного обаяния.

– Да, Юрочка, это был знак! – ласково подыграла ему Диана. – Я нашла золотые руки и светлейшую голову! Знакомься, это Роман, уровень его полезности я уже оценила. А теперь давай-ка в цех, дорогой, и покажи нам все прелести производства.

И я, как восторженный первоклассник на своей первой линейке, таращился на экран, где Юрий с большим энтузиазмом проводил для меня обзорную экскурсию.

– Новейшее оборудование, все виды кузовных работ, автотюнинг, реанимация движков… – бодро рекламировал рыжий экскурсовод.

– Широчайший спектр услуг любого уровня сложности, – суфлировала над ухом Диана. – Мы способны реализовать самые смелые и креативные фантазии наших клиентов.

Одной этой фразы, произнесённой её голосом для рекламы, будет достаточно, чтобы очередь из автовладельцев и не только их, выстроилась от Москвы до Питера.

– Звучит интригующе, – бормочу я, вглядываясь в экран, и уже знаю, каков мой положительный ответ. Надеюсь, в питерском универе найдётся место для иногороднего заочника.

– Тогда по рукам? – самоуверенная красотка протянула мне свою смуглую ладошку. – Может, будут какие-то пожелания?

Я подумал о своей зависимой ранимой девочке и, осторожно прикоснувшись губами к Дианиной руке, осмелился попросить:

– Небольшое содействие, если это в Ваших силах…

***

Чтобы закрыть все долги в Привольске, мне понадобилось почти две недели. И в мой последний рабочий день в автосервисе нарисовался Баев.

– Тимур Альбертович, неужели я так плохо спрятался? Ну, позвольте хотя бы этот день доработать и, клянусь, что здесь Вы меня больше не увидите.

– Заглохни, паяц, – рявкнул Бай. – В общем так, я не стану препятствовать твоему возвращению в Москву.

– Фух, прямо от сердца отлегло!

Баев скрипнул зубами и продолжил:

– На твоей прежней работе тебя ждут на твоих условиях.

– Знаю, уже звонили. Представляете, даже часы пропавшие нашли. Не Вы, случайно, поиск организовали?

– Ты за кого меня принимаешь, сынок? – Баев опасно прищурился.

– Я не настаиваю, батя, – вскидываю вверх ладони. – Просто предположил, что Вы решили помочь будущему родственнику восстановить доброе имя.

На лице «родственника» ни один мускул не дрогнул, но кадык выдал его неравнодушие.

– Ты уверен, что тебе нужна именно Лали?

– Не уверен… что хочу обсуждать это с Вами.

– А придётся. Ты отпустил Лали, когда она была с тобой рядом. Слишком легко ты отказался от моей дочери. Считаешь, у меня нет оснований тебе не верить?

– Что имеем – не храним, а потерявши… Вам ли не знать, Тимур Альбертович?

Несколько долгих секунд продолжается дуэль взглядов, после чего Баев устало произнёс:

– Мне очень была дорога твоя мать. Ты знаешь это, Роман.

И всё же ты отпустил её.

Я не озвучиваю свой упрёк, а Баев не пытается оправдаться. Но, кажется, впервые я вижу, что человек, стоящий передо мной, до сих пор придавлен грузом вины. Вероятно, он нуждается в моём прощении, но сам себя вряд ли готов простить. Не отводя глаз от своего… врага ли?.. я неожиданно осознаю, что больше не могу его ненавидеть. И ещё мне вдруг становится очень понятен его страх…

Ещё несколько минут назад я бы не поверил, что сделаю это…

– Мне очень дорога Ваша дочь и я не отпущу Еву. Вы обязательно поймёте это, Тимур Альбертович.

Он пристально смотрит мне в глаза, медленно переводит взгляд на мою руку и, молча кивнув, отвечает крепким рукопожатием.

96. Евлалия

Париж

«Тому, кто никуда не плывёт – не бывает попутного ветра».

Великая китайская мудрость, между прочим. Диана сыплет ими щедро и всегда в тему. И пусть конкретно это философское изречение предназначалось для ушей одного из охранников, я очень прониклась и забронировала на завтра вылет в Москву.

К слову, деятельный Реми уже три дня назад умчался с попутным ветром в Испанию. Ему только восемнадцать, а он чувствует себя в семейном бизнесе, как рыба в воде, и пытается управлять им под руководством наставника. А я… как гиря на папиной шее. Что мне известно о его бизнесе? То, что он есть! И что позволяет мне учиться и отдыхать заграницей, тратить деньги, не считая, и ни в чём себе не отказывать.

– А знаешь, Диан, я решила перевестись на заочное отделение. Тогда я смогу работать в папиной компании. Ты права, плыть надо активнее. Надеюсь, в его питерском филиале найдётся для меня место.

– Стоп, Ева! – голос Дианы звучит как приказ. – Не всякую мудрость следует сразу же использовать в качестве трамплина. Пора научиться сдерживать свою порывистость и не забывать о подстраховке, иначе однажды можешь разбиться вдребезги. Запомни последовательность – сначала думаешь, потом делаешь. Тимур верит в тебя, и если ты действительно хочешь порадовать его успехами, то сперва получи образование. А уж практику я тебе организую на высшем уровне. Слава богу, ты можешь себе позволить не разрываться между учёбой и работой.

Я набираю в грудь воздух, чтобы возразить, но, признавая справедливость её слов, выдыхаю:

– Знаю, просто иногда я чувствую себя такой бесполезной. Твой Реми…

– Даже не пытайся сравнивать, Ева. И дело даже не в том, что он мужчина. У Реми уникальное образование, его едва ли не с пелёнок натаскивали. Да он в двенадцать лет разбирался в макроэкономике лучше, чем я сейчас. Я бы многим пожертвовала, чтобы мой малыш смог позволить себе полноценный отдых на каникулах, но он заложник… демон её побери! – нашей империи. К счастью, Реми всё устраивает. Но сейчас речь о тебе. У тебя непременно всё получится, детка, только учись просчитывать свои шаги и не надо пытаться объять необъятное. Роман, кстати, знает, что ты прилетаешь?

– Пока нет, я хотела сюрприз ему сделать, – я вижу, что Диана усмехается, и радуюсь смене темы. – Знаешь, Ди, а я даже рада, что Ромка отказался от Парижа. Ему, бедняге, здесь и поговорить было бы не с кем, кроме меня. А я не хочу надоесть ему уже через месяц и очень надеюсь, что в Питере ему будет комфортно.

– Возможно, ты и права, малышка, мужчине необходима иллюзия свободы.

Хм… Иллюзия свободы… Это прямо как у меня в Париже.

Лишь бы Ромкины чувства ко мне были не иллюзорными. Ведь он до сих пор так и не сказал мне… Интересно, а он заметит, если я перестану каждый день говорить, как люблю его?

Я думаю об этом с мстительным злорадством, когда укладываю свои вещи, и даже выстроила мысленный диалог. В финале «нашей беседы» я назвала его бесчувственным бревном и очень явственно увидела его фирменную ухмылочку. Пожалуй, я сегодня не стану писать ему первая. Так я думаю… Я хорошо запомнила последовательность – сначала думаю, потом делаю.

Протягиваю руку к мобильнику, и через минуту моё сообщение достигает адресата:

«Люблю тебя, мой Ромка!»

После обеда мы с Дианой ездим по городу и потрошим сувенирные магазины. Она обожает делать подарки и заражает меня радостью от этого процесса. И, когда мы, счастливые, после удачного шопинга возвращаемся в замок, обо мне, наконец-то, вспоминает мамочка.

– Ева, мне зачем-то звонит твой папаша! Не знаешь, что ему надо? Ты ему, случайно, не жаловалась на меня?

– Ну что ты, мамуль, нет, конечно! Мне бы у тебя завтра свои вещи забрать, а то я улетаю…

– Ох, а сегодня не сможешь? Завтра у меня никак… Подожди, а ты разве не в Москве? А где же ты живёшь, доченька?

– Мам, я уж думала, что ты и не спросишь, – я смеюсь, потому что давно поняла, что обижаться на мамочку бесполезно.

Рассказываю, что живу у друзей за городом, но мама быстро теряет интерес к моим новостям, творящимся за пределами столицы. Смешная и недальновидная. Мы договариваемся, что я подъеду за вещами поздно вечером и прощаемся до встречи. По правде говоря, я не понимаю, зачем мне тащиться в город на ночь глядя, если можно было сделать небольшой крюк и заехать к маме прямо сейчас. Но Диана улыбается слишком загадочно и обещает, что я ещё не всё увидела в Париже, и её сюрприз ждёт меня с наступлением темноты. Обожаю её сюрпризы!