Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)
82. Евлалия
Париж
Июль (спустя десять дней)
Никогда раньше я не ела фуа-гра. И сейчас начинать не стоило. И если опустить тот факт, что мне претит варварский способ производства сырья для этого деликатеса, то ещё остаётся моя давняя антипатия к печени домашней птицы. Зато белое охлаждённое вино мне очень понравилось. Сотерн с нотками абрикоса и цитруса оставляет изумительное послевкусие, так сочетающееся с моим настроением.
С просторной террасы шикарного ресторана, расположенного на крыше театра Елисейских полей, моему взору открывается потрясающий панорамный вид Парижа и грациозная элегантная Эйфелева башня на фоне чистого лазурного неба.
И я, изящная и утончённая барышня, в лёгком горчично-жёлтом платье, поигрываю золотистым напитком в бокале и чувствую себя свободной и очень красивой. Мне нравится ловить на себе заинтересованные взгляды мужчин и оставаться спокойной к их вниманию. И только взгляд любимых штормовых глаз способен заставить моё сердце биться часто-часто. Таких далёких от меня глаз…
Ты не сможешь забыть меня, Ромка, ведь никто и никогда не будет любить тебя так, как я. А я подожду, когда ты, наконец, поймёшь, что я нужна тебе. Только, пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго.
А пока я получаю удовольствие, наслаждаясь изысканной красотой этого восхитительного города в обществе моей гламурной мамули. Десять дней назад мой ночной звонок так удачно вторгся в её одиночество, что моё желание прилететь в Париж мама приняла с восторгом. В отличие от папочки.
Папа сразу напомнил мне о предстоящем поступлении и необходимости моего присутствия.
Присутствия? Вот же бред!
Он указал на травмированную руку…
Но не сломанную же! К тому же, на празднике я легко обошлась без фиксирующих бинтов, и боль меня почти не беспокоила.
Папа даже напомнил мне о моей работе.
Самому не смешно? Босс перекрестился, когда избавился от головной боли в лице дочери Баева.
Потом он вдруг спохватился, что сам собирается позднее слетать в Париж, якобы по делам, и будет счастлив, если я составлю ему компанию.
«Папочка, но я очень скучаю по маме!»
В итоге папа сказал как есть – он абсолютно не доверяет моей мамочке и считает её общество для меня опасным.
«Пап, но я ведь уже не маленькая!»
«Конечно, маленькая!» – с непередаваемой тоской возразил папочка, а спустя три дня мой самолёт приземлился в международном аэропорту Шарль-де-Голль.
С мамой оказалось очень весело. Буквально с первых минут моего пребывания на французской земле.
«Ева, я не понимаю, как ты, бедняжка, уживаешься с этим тираном!» – воскликнула мамуля вместо приветствия, когда, наконец, примчалась меня встречать с двадцатиминутным опозданием. – «Была бы его воля, твой чокнутый папаша заставил бы меня ночевать в этом аэропорту! Садист! Он мне выспаться сегодня не дал! И, кстати, это ведь из-за него я задержалась! Ну, ничего, каких-то полчаса – и ты в лучшем городе мира! Здравствуй, милая. А это что, весь твой багаж?!»
Десятый округ Парижа – не самый благополучный район города, а благодаря "улицам красных фонарей" имеет весьма сомнительную репутацию. Неспокойный многонациональный округ в столице считается районом эмигрантов. Жить здесь можно вполне себе комфортно, но гулять желательно днём, поскольку вечерами это становится небезопасно. И именно в этом районе мамуля арендовала небольшую двухкомнатную квартирку с крохотной кухней и минимальным количеством мебели. Неожиданно!
Мы-то с папочкой знали, что мама буквально на днях скоропостижно выскочила замуж, причём, очень удачно, по её мнению. Её новый статус был папой проверен, а также было известно её место жительства – элитные апартаменты в старинном доме, расположенном в седьмом округе, недалеко от символа французской столицы – Эйфелевой башни. И помешать нам с мамой наслаждаться обществом друг друга тоже никто не должен был – новоиспечённый супруг отправился в рабочую поездку на юг Франции. Именно отсутствие маминого мужа и послужило основной причиной, по которой папа всё же решился отпустить меня в недолгое путешествие.
По факту подтвердилось только отсутствие мужа. Но кто же мог ожидать, что этот бессердечный мужлан буквально за день до моего приезда выставит маму из дома? Он по телефону приказал ей собрать вещи и выметаться с его территории, а по возвращении пригрозил разводом. А всё почему? Мамуля не понимала, как один невинный поцелуй со старым знакомым мог разрушить её очередной счастливый брак. Степень невинности того лобзания, зная мамулю, я уточнять не стала.
Папа, конечно, рвал и метал, и я ждала, что он появится со дня на день, но спасла Диана. Это же её служба безопасности, посчитав задание по сбору информации выполненным, профукала мамино переселение «под красные фонари». Диана успокоила папу, что меня в любой момент заберут её надёжные люди и отвезут в безопасное место, а пока те самые люди не будут спускать с меня глаз. И теперь с утра до ночи за нами по пятам таскались два хмурых мужика. Я жутко нервничала, но зато наше сопровождение нравилось мамочке.
«А я всегда знала, что твой отец параноик!» – восклицала она с восторгом. – «Мужику почти полвека, а он всё в войнушку не наиграется».
«Мамуль, вообще-то полвека папа уже отпраздновал».
«Да?! Боже, и как ты только терпишь этого старого маразматика?! Ну, не обижайся, малыш! Всё-всё – больше не буду! Ну, что – мир?»
Вот так – в мире и согласии – мы с мамочкой прожили целую неделю. Мы развлекались, как две подружки – занимались шопингом, объедались десертами, ходили в кино и очень много гуляли по городу. В Париже я бывала и раньше вместе с папой и успела осмотреть все достопримечательности. Теперь же я отдавала предпочтение только тем местам, которые особенно меня зацепили – туда хотелось вернуться снова. Мамочка не противилась, она всегда была очень лёгкой на подъём и умела наслаждаться жизнью. Казалось, даже недавняя отставка её совсем не тревожила.
«Ева, богатых мужиков – как грязи! Надо лишь выбрать наиболее щедрого. Теодор, конечно, был очень щедрым, но, к сожалению, ревнивым и подозрительным. Да и бог с ним!»
С одной стороны, я была рада, что мама не горюет, и на этом Теодоре свет клином не сошёлся. Но меня напрягало такое потребительское отношение к мужчинам.
«Мам, а как же любовь?..»
«Ева, милая, какая же ты у меня ещё наивная! Ну, ничего, мудрость придёт к тебе с опытом».
Ну-у, даже не знаю… Мне кажется, что мамочку мудрость всё же обошла стороной, а опыт жирел в одиночестве. Без мудрости…
***
Сегодня наши с мамой планы неожиданно изменились. Рано утром щедрый, но подозрительный Теодор позвонил и сообщил мамуле, что как следует подумал и решил дать ей второй шанс. Я даже не ожидала, что мама так бурно обрадуется. Возможно, дело было в том, что последние три дня мы разоряли мою кредитку, а вернее, папину. Сама я старалась не слишком наглеть, но маме отказать не могла. Она же словно задалась целью прогрызть дыру в баевском бюджете. Спасибо, папа успокоил – позвонил и распорядился ни в чём не отказывать «этой женщине».
Но мамуля понимала, что моя кредитка с ней ненадолго, а её собственные средства очень быстро иссякли. Поэтому отходчивый Теодор пришёлся как раз в тему. Сегодня он возвращается в Париж и готов встретиться с супругой на нейтральной территории, чтобы предоставить ей тот самый вожделенный второй шанс.
За маминым шансом мы и отправились в ресторан, где я уже десять минут попиваю Сотерн в одиночестве, чтобы заглушить вкус фуа-гра. Мамуля же отлучилась, чтобы попудрить носик и встретить своего Теодора во всеоружии. А заодно и морально подготовить щедрого супруга к наличию взрослой дочери. Странно, что он обо мне не знал…
83
Почему же моя мама скрывает от своего окружения, что у неё есть дочь? Может, боится осуждения? Хотя, о чём это я? Мамочка очень любит историю о том, как папа отнял меня у неё и разбил тем самым её сердце. А может, она переживает, что, что, узнав о взрослой дочери, люди мысленно станут накидывать несколько лет к её визуальному возрасту? Вот это больше похоже на истину.
Зато папочка всегда мной гордился, хотя я ничем замечательным ещё и не успела отличиться. Правда, учёба мне всегда давалась легко, да и способности к языкам у меня есть. Но для папы я идеальная! Он считает меня умницей и красавицей и не сомневается, что впереди меня непременно ждёт успех. А откуда бы ему взяться, тому успеху, если я до сих пор окончательно не определилась, чем хочу заниматься? И в мечтах меня периодически швыряет из гида-переводчика в… сомелье. Не удивлюсь, если в итоге я выберу третий вариант – что-либо совершенно другое.
Надо отдать папе должное – он не давит на меня, но с уверенностью считает, что иняз лишним точно не будет, зато появится дополнительное время, чтобы определиться с желаниями.
Мама же рассуждает, как классический потребитель. Учёба – это трата сил, времени и денег. Главное – правильно выйти замуж, а образование и купить можно.
Не понимаю, как эти люди могли когда-то быть вместе? Сейчас, прожив с мамой целую неделю, я с грустью осознаю, что Бог послал её папе в наказание за что-то. Сам же папа говорит, что его брак – это испытание ради награды, то есть меня. Спасибо, папуль! Но обидно, что даже Ангелина подходит папе гораздо больше, чем моя любимая мамочка. Любимая, несмотря ни на что.
Ангелина… Интересно, как она там? Я-то была уверена, что нарушила паскудные планы этих предателей и предотвратила страшный заговор. А по факту я лишь спровоцировала папу, затронув его личные интересы. Марк уже давно был под наблюдением и ещё оставался бы какое-то время, но вмешалась я со своим задетым самолюбием. А этого папочка не мог простить Марку. Эх, шпионаж – точно не моё! Мне даже кажется, что эти события также сильно повлияли на мои французские каникулы. Папе наверняка было выгодно отправить меня подальше от больших разборок, а иначе я до сих пор сидела бы в Москве и скучала по маме. А сейчас я переживаю за папу. И как мне теперь узнать, чем там всё закончилось?
Знаю, что Ангелина по-прежнему торчит в нашем доме и не просыхает от слёз. О чём же плачет эта красавица? О том, что не смогла усидеть на двух стульях? Хотя… вряд ли она считает достойной своей попы табуретку из общежития. А значит, сидеть на ней страдальцу Богдану в одиночестве.
А я?.. Вот не хочу об этом думать, но думалки сами лезут ко мне в голову. Предложи мне Ромка прямо сейчас перебраться в его комнатушку, я бы стартанула прямо отсюда. Без колебаний преодолеть безумный маршрут «Париж-общага» – это как раз в моём духе… А потом-то что?
А потом страшная душевая, вонючая кухня и эти ужасные соседи… А ещё соседки! Но разве безумно влюблённую девушку должны волновать такие мелочи? Почему же тогда волнуют? Ведь главное, что любимый рядом – разве нет?
Я опускаю взгляд на изысканно сервированный стол, осматриваюсь, наблюдая за ухоженными, хорошо одетыми людьми, разглядываю Париж с высоты птичьего полёта… Из Ромкиного окна невозможно увидеть Эйфелеву башню. Но… разве это не от самого Ромки зависит?
Появление моей эффектной мамули мы замечаем сразу. Мы – это я и большая часть посетителей ресторана. На неё невозможно не любоваться – высокая, по-девичьи стройная, синеглазая блондинка притягивает взгляды и очаровывает. А рядом, будто для контраста, переваливается жирный коротышка. Зачем таких вообще в ресторан пускают? Ему не за стол надо, а в колесо для хомяков!
Мамочка машет мне рукой и… вот этой самой рукой тут же цепляет под локоток откормленного самца жабы. Тьфу! Да какой там локоток – просто втиснула свою изящную ручку в щель между безобразным туловищем и жирной жабьей конечностью. Я отказываюсь верить своим глазам и мысленно молю, чтобы ЭТО перекатилось мимо нашего столика, оставив мою маму со мной. Возможно, это просто знакомый… Администратор ресторана… Поклонник, в конце концов! У мамы ведь есть поклонники… Должны быть!
– А вот и мы! – весело прощебетала мама и… отодвинула стул для жаба.
Париж померк! И никогда не будет прежним.
– Бонжур… – пробормотала я упавшим голосом, проглотив «мсье». Да какой из него мсье?!
– Тео, познакомься, это моя дочь Ева, – мама придвинулась к нему и собственнически положила свою ладошку на его… ну пусть будет плечо. – Милая, а это мой Теодор, и ему не терпится с тобой познакомиться.
– Бонжур, – повторила я, как дура, потому что напрочь забыла, как по-французски «очень приятно».
Да глядя на Тео, из головы непроизвольно выветриваются все приятные слова. И хиленькое предположение типа «А может, он человек хороший» – тоже не приживается. Не может! Это очень явственно написано на его жабьей физиономии. Маленькие заплывшие глазки смотрят на меня оценивающе, а на бесформенных губах застыло брезгливое выражение.
И вот это чмо с задницей вместо морды осмелилось выгнать мою мамочку? Мы с ним точно не поладим!
И моя мамочка смела критиковать папину внешность? Её пугали шрамы на его лице? Мне никогда её не понять!
– Ева, значит, – наконец, подал голос Тео. – Хорошо.
К моему удивлению, у него оказался вполне приятный мужской голос, а не мерзкое кваканье. Вот только пренебрежительный тон мне не понравился.
– И надолго ты к нам? – поинтересовался Тео и постучал короткими квадратными пальчиками по столу.
– К Вам? – изумилась я и, глядя на мамину мимику, прикусила язык. Но проницательный уродец меня отлично понял.
– Конечно, к нам, Ева. Ведь твоя мама живёт у меня, – Тео нехорошо улыбнулся.
– М-м! Мамочке с Вами повезло, Теодор, она рассказывала, какой Вы щедрый, – бодро выпалила я. – Отличная квартирка, кстати! Вдвоём мы в ней неплохо помещались.
– Мишель, и это твоя дочь? – Тео перевёл взгляд на маму, а она ответила виноватой улыбкой. – Где она учила французский?
– Медвежонок, ну перестань, девочка очень волнуется, – проворковала мама и активно задёргала глазом, подавая мне предостерегающие знаки.
Да она сейчас оскорбила всех медведей на планете! И да – я очень волнуюсь, потому что меня разрывает от невозможности высказаться! И что не так с моим французским?
– Послушай, Ева, – снова обратился ко мне медвежаб. – Квартира у меня действительно отличная и очень большая. И если ты собираешься в ней пожить, то придётся следовать установленным правилам. Но прежде, чем я их озвучу, я хочу знать, сколько дней ты ещё надеешься здесь гостить и планирует ли твой отец профинансировать хотя бы твой обратный перелёт?
А вот сейчас не поняла. Что ещё мама наговорила на моего папочку? Кем она его выставила перед этим убожеством?
Мама очень активно двигала челюстями, глазами и едва ли не ушами, но я даже не хотела смотреть в её сторону.
– Послушайте, как Вас там, медвежуть? Я буду жить в Париже столько, сколько захочу! И я не собираюсь следовать каким-то дурацким правилам, и плевать мне на Вашу квартиру. Вы только маму берегите. Природа настолько щедро Вас обделила, что вряд ли Вам ещё повезёт встретить такую женщину. И как её только угораздило вляпаться?
– Да ты хоть понимаешь, с кем говоришь, девчонка? – грозно прошипел Тео. – Моё имя весь Париж знает!
– А фамилию? – подоспела я.
– Что? – Тео непонимающе взглянул на очень бледную мамочку. – Мишель, ты кого мне подсунуть решила?
– Тео, – проблеяла мама, но ЭТО уже выбиралось из-за стола, бормоча что-то неразборчивое. В их матюках я пока не очень сильна.
– Мам, прости, но…
– Ева, не сейчас. Завтра поговорим, – бросила расстроенная мама, даже не глядя в мою сторону, и рванула догонять своё угрёбище.
Ну, вот, опять я всё испортила! Я залпом опрокинула в себя остатки вина и снова наполнила фужер под изумлённым взглядом подоспевшего официанта. Поймала неодобрительный взгляд какой-то дамочки за соседним столиком и еле удержала взметнувшийся было средний палец. Ох, Евлалия, не комильфо! Я с грустью оглядела стол, сервированный на троих и только сейчас до меня дошли слова мамочки – «Завтра поговорим».
Завтра? А сегодня мне куда?
84
А сегодня… Сегодня я, как вольный ветер! Куда хочу – туда и дую! Погода отличная, день в самом разгаре, и я могу побыть свободной и беззаботной парижанкой. Ну как свободной…
Я покосилась на мрачного мсье за столиком у самого выхода. Его напарника не видно, но я знаю, что он тоже где-то поблизости. Мужчины ко мне не приближаются и при желании я легко смогу абстрагироваться от их неусыпного наблюдения. Так что да – свободна! Этот вообще не смотрит в мою сторону. Бедняга – кажется, за сегодняшний день кофе он напился на полжизни вперёд. Но кто виноват? Такая у парней работа. И, надо сказать, хлеб свой они едят не зря…
Ещё полчаса назад я упивалась жалостью к себе и едва не роняла слёзы на фуа-гра. Неужели какой-то мерзкий жаб для мамочки значит больше, чем родная дочь? Я неустанно выдумывала для неё оправдания, которые тут же разбивались о мою обиду. Но звонить и жаловаться папе я даже не думала. Он же с ума сойдёт от беспокойства, да и маму ни за что не простит. А ведь она опомнится и пожалеет о своей выходке. Когда-нибудь.
Зато у меня появился повод поговорить с бабулей. Конечно, она не примчится за сотни миль спасать внучку, но немного сочувствия от родного человека мне не помешает. А возможно, она даже захочет образумить свою дочь.
Бабушка заделалась француженкой ещё до моего рождения, поэтому виделись мы с ней от силы раз пять за всю мою жизнь. Но каждый год она поздравляла меня с Рождеством и иногда присылала подарки. Про мой день рождения она вспоминала нечасто, но я не обижалась – всё же родная бабушка была слишком далёкой от меня.
– Алло, бабуль! – позвала я по-русски, услышав из динамика её голос.
– Евангелина? – обрадовалась она, как обычно перепутав моё имя. – Умница, что позвонила! Как ты там, моё солнышко, замуж ещё не вышла?
Этим бабуля всегда интересовалась в первую очередь с тех пор, как мне исполнилось лет пятнадцать, поэтому не удивила.
– Нет, бабуль, мне пока рано, – смеюсь, а в груди разливается тепло от её ласкового голоса.
– Главное, солнышко, чтобы не оказалось поздно! Тебе ведь уже двадцать?
– Мне в апреле только девятнадцать исполнилось, – еле слышно вздыхаю.
– Тем более! – припечатала бабушка своей несокрушимой логикой. – У тебя сейчас самый возраст для активного поиска!
– Хорошо, я поищу, – понимаю, что спорить бесполезно. – Бабуль, я сейчас в Париже…
– Да ты что?! Какая молодец! Давно пора, Евангелина! Кого ты там найдёшь, в своей Москве?
На второй линии прорывался чей-то звонок, но я ещё не сказала бабушке самого главного.
– Бабуль, я поговорить с тобой хотела…
– Конечно, поговорим, солнышко! Обязательно поговорим обо всём! Ты позвони мне завтра… Ой, нет… Давай послезавтра часиков в одиннадцать утра. Хорошо?
– Хорошо, – отозвалась я эхом, пропуская мимо ушей досвидашки, обнимашки и поцелуйчики.
И в очередной раз меня придавило осознанием собственной глупой наивности. Кажется, я безнадёжна.
От самоистязания меня спас очередной звонок. Диана – какой ожидаемый сюрприз! Я поискала глазами своих преследователей и хмыкнула – не удивлюсь, если Ди уже в курсе происходящего.
Обменявшись со мной взаимными приветствиями, обладательница бархатного голоса поинтересовалась:
– Ева, надеюсь, у тебя всё в порядке?
Однако странная постановка вопроса… А она сама разве не знает?
Да у меня тут… караул!
– У меня всё просто замечательно! – отвечаю язвительно, ожидая, когда, наконец, прозвучит план моего спасения.
Но не тут-то было – Диана словно и не слышит ядовитых ноток.
– Я так и думала. Как твоя мама, вам вместе весело?
Аж до слёз! Причём, обеим!
– Скучать нам точно некогда, я сейчас в ресторане. А мама… она как раз пошла проветриться.
– Да-а, погода у вас там изумительная! А я вернусь только через два дня, но как я уже соскучилась по Парижу! Знаешь, Ева, в юности я исследовала его вдоль и поперёк, обожала гулять одна и чувствовала себя героиней приключенческого фильма. Я тебе даже завидую, – мечтательно щебетала Ди, а мне вдруг стало стыдно за свои недавние растерянность и страх.
– Я тоже… себе завидую, – отвечаю почти искренне.
– Ева, когда захочешь сменить обстановку, набери мне, пожалуйста. Ты просто обязана погостить у меня, обещаю – будешь в восторге. Моё приглашение вступает в силу начиная с этой минуты. Надеюсь, твоя мамочка не будет против?
О, нет! Уверена, что бултыхнись я с моста в Сену – ни мамочка, ни бабуля не будут против. Они обо мне просто не вспомнят.
Уже пять минут я сканирую погасший экран мобильника и понимаю, что Ди предоставила мне свободу выбора. Она сбросила мне ещё парочку мобильных номеров для связи, уточнила, ношу ли я с собой документы и деньги (на всякий случай), а ещё и маме привет передала. Вот же хитрая бестия! Знал бы папа – был бы в шоке! Какое счастье, что я не расхныкалась, как маленькая потеряшка. Да и с чего бы мне вообще печалиться? Я взрослая туристка с кучей денег… Лафа!
***
Лёгкий свежий ветер ворвался в приоткрытую балконную дверь, наполняя комнату звуками проснувшегося города. Я распахнула глаза и почувствовала, что улыбаюсь. Солнечный свет щедро заливал просторный гостиничный номер, вовлекая меня в новый чудесный день. Третий день свободы и вседозволенности, очередной комфортный отель и потрясающие впечатления. А ещё риск, что от перманентной улыбки треснет лицо.
От ежедневных марш-бросков по городу мышцы ног болят нещадно, но это не повод валяться в постели, теряя драгоценное время. Двадцать минут на утренние процедуры – и в путь. Из личных вещей у меня лишь самое необходимое. Этот минимум пришлось приобрести, когда я осталась с одной дамской сумочкой. Но много мне и не надо. Из одежды на мне шорты, футболка и лёгкие конверсы – отличная экипировка для долгих пеших прогулок. Закинув на плечо лёгкий рюкзачок, я покинула номер.
Завтрак на открытой террасе маленькой кофейни – это особый ритуал, от которого я кайфую. Возможно, я заигралась, но ни дома, ни в Чикаго я не чувствовала себя такой свободной. Моя парижская эйфория проигрывала лишь ночи с Ромкой. А если осмелиться и представить Ромку и Париж в одном флаконе… Это ж меня тогда разорвёт от восторга!
Диана меня не доставала, но звонила каждый вечер, чтобы услышать мой счастливый голос. А ведь мой бедный папка безгранично доверяет этой авантюристке, он же ей не простит. Но, надеюсь, папа и не узнает о моих одиночных приключениях. Его бдительность я усыпляю ежедневно шквалом эмоций и фотографий.
Я даже Коте не раскрыла свой секрет. Правда, ей и не до меня – у подруги проснулось большое светлое чувство к большому и доброму Григорию, и теперь они шифруются от папы. К счастью, папе до них пока нет дела, ему даже Гришу уволить некогда. Я, конечно, без боя парня не отдам, но, надеюсь, до моего возвращения эта парочка будет осторожна и не даст папочке повода для жёстких и решительных мер.
Я откусила нежный блинчик с банановой начинкой и зажмурилась от удовольствия. Первый раз эту вкуснятину я попробовала вместе с мамой. Мамуля у меня сластёна, и просто удивительно, как она ухитряется сохранять стройность. Кстати, мама обо мне всё же вспомнила в тот же день, когда и покинула. Правда, уже был поздний вечер, но всё равно я обрадовалась, что она за меня переживала. А узнав, что со мной всё в порядке, мамочка очень быстро успокоилась. Ведь теперь в её жизни снова был щедрый Тео, а дочка…
Не волнуйся, мамуль, я навсегда останусь твоей дочкой.
Внезапный рёв мощного двигателя заставляет всех посетителей кофейни приклеить свои взгляды к спортивному чёрному Bentley, притормозившему метрах в десяти. Приклеить приклеили, а отлепить – никак. И виной тому не столько автомобиль, сколько его владелец. А посмотреть было на что! Высокий, с гибким рельефным телом и надменным красивым лицом, парень расслабленной походкой направился в сторону кофейни. Проголодался, котик. Вот! С котом он и ассоциировался. И столько гонора в его облике, словно на тачку он сам заработал. Ну прямо владыка мира! Однако молодеют нынче владыки – этому явно не больше двадцати.
А тем временем смазливый мажорчик ступил на террасу, оглядел посетителей поверх солнечных очков и остановил свой взгляд… на мне. Усмехнулся криво и пошёл… на меня!
– Ева… – это прозвучало, скорее, как утверждение, нежели вопрос. И красавчик навис надо мной всем своим великолепием.
– Круто! Я тоже Ева, – улыбнулась ему широко и окинула быстрым взглядом прилегающую территорию. Где там эти секьюрити?
– Ну, тогда подъём, тёзка. Поехали! – заявил этот чокнутый.
– Спасибо, но сегодня без меня как-нибудь, а у меня в планах пеший маршрут, – теперь я стараюсь звучать вежливо. От греха подальше.
Но парень и не думает меня уговаривать. Он тычет в экран мобильника и прикладывает телефон к уху.
– Алло, Мышка, я на месте. Скажи своей протеже, что я ем только взрослых девочек.
