Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

73

К тридцати годам, когда каждый уважающий себя мужик давно сколотил устойчивую материальную базу и обзавёлся приличным багажом знаний и опыта, Богдан уже не первый год тянул свой неподъёмный багаж. Два гигантских кредита и ещё более тяжёлый и опасный долг перед беспощадным физическим неславянским лицом с громким прозвищем Тамерлан. Редкостная беспредельная тварь!

– А ты Ангелину свою искать не пытался? – сую в руки осоловевшему от недосыпа парню очередную чашку кофе.

– Пытался – это не то слово, – сокрушается Пила, – рыскал, как пёс, но она будто сквозь землю провалилась. Я даже в Питер мотался, она ведь оттуда, но… Три года – тишина. Я уж думал – всё…

– А Баев здесь при каких делах? – осторожно интересуюсь, потому что пазл никак не складывается.

– Слышал фамилию ещё тогда от своих кредиторов, – с ненавистью выплюнул Пила. – Они из-за его бабла здорово на измену подсели. Сам-то я и не знал о нём ни хрена, может, и забыл бы, но недавно в интернете увидел его… с Ангелиной, и всё срослось. Она такая грустная была…

– Может, затяжку на чулке сделала или ноготь сломала. Главное, что нашлась! – усмехаюсь невесело, а Пила взрывается:

– Ты не врубаешься? Это же он её во всё втянул, а она не хотела! Она ведь рисковала, отговаривая меня!

– Стоп! Где логика, Богдан? Ты сказал, что Баев её забрал, но увидел их вместе только сейчас.

– А где бы я их раньше увидел? Мне до них как до звёзд, да мне и не до светских сплетен было. Главное, что она жива.

Интересно, все влюблённые такие самоотверженные придурки? Но, откровенно говоря, обвинения против Баева на слух воспринимались бредово. Гнилым он мне никогда не казался. Может, я сейчас тоже рассуждаю, как придурок, потому что не хочу допускать, что моя правильная добрая мама могла любить беспринципную сволочь? И Ева… У подлого отца не могло быть такой дочери. Такой… как моя Ева.

– Ладно, Богдан, спасибо за предостережение. Опасения твои мне понятны, я и сам знаю, что Баев не прост. Но хочу тебе напомнить, что каждый сам за себя решает – быть сукой или человеком. Твоя Ангелина сделала выбор. И ты сейчас в этой клоаке в первую очередь благодаря ей. Хотя, твой финиш всё равно бы настал…

Взгляд Пилы, наполненный яростью, призывает меня заткнуться, но не справляется. Парень своё мнение высказал, и оно меня не впечатлило, в отличие от истории о влюблённом идиоте, которому роковая страсть спалила мозги.

– Что хоть за товар был, не скажешь?

Пила отрицательно качает головой и поясняет:

– Меньше знаешь – дольше проживёшь.

– Поэтому ты и решил разжечь мой интерес? Ну, если не наркота, то ставлю сто к одному, что камни. Я прав?

Хмурый взгляд Пилы подтвердил мою догадку. Вот же, мать их, эстеты! И как только угораздило влезть в такой замес.

– Ну и что теперь, ты так и собираешься до старости в дерьме барахтаться?

– А у меня есть варианты? – Пила разложил раскладушку и теперь аккуратно стелил постель. – Сам бы я уже давно свалил, но родителей я с собой не потащу в бега. А у сестёр семьи, дети…

Представить себе, что Баев станет угрожать старикам или детям, хоть убей, не выходит.

– А с самим Баевым перетереть не желаешь?

В ответ Пила наградил меня непечатным эпитетом и растянулся на раскладушке, которая была ему явно не по росту.

– Если только ему челюсть в порошок перетереть, – почти мечтательно произнёс он. – Но по факту Баю всё равно предъявить нечего. Мне бы с Тамерланом расплатиться, а то у него проценты, как в микрозайме. А с кредитами уже легче будет. Ну а пока буду молить Всевышнего уронить на меня мешок с зелёным лямом.

– М-м… Как бы сказал сейчас Его Преподобие отец Анатолий – «Лучше сперва украсть мешок с лямом, а потом всю жизнь молить бога о прощении».

– Он фуфел не посоветует, – Пила зевнул и уже сонным голосом пробормотал: – Таблетки выпей, я там всё расписал, как принимать. Проснусь, потом укол сделаю.

О содержании последней фразы я, скорее, догадался, чем расслышал. Мой квартирант уже спал без задних ног. Они, его задние ноги, свешивались через край раскладушки, впечатляя своим размером. Ему, похоже, и обувь нужна на заказ.

Чертов доктор Морг безмятежно спит. А я пытаюсь задушить в себе раздражение и злость. На себя – за то, что предложил ему жильё, на него – за его на хрен ненужные откровения, на Еву – за её вчерашнее появление. Как же не вовремя! Почему не сегодня? Я охренеть как был бы рад! Но сегодня мне уже нечего ей предложить. И снова злюсь на себя, потому что не могу по-другому.

Ну, а мечта… Она никуда не денется, просто идти к ней придётся дольше.

Вещей у меня немного и всё помещается в одну спортивную сумку. За зимним шмотьём вернусь осенью. В другую сумку гружу кофемашину. Извини, Пила, но без неё мне никак. Осматриваюсь и ссыпаю лекарства в карман сумки. Загибаться я не намерен. Пробегаю взглядом по записке, оставленной моему жильцу. Всё коротко и по делу – прошу вовремя платить коммуналку, разрешаю спать на моём диване, обещаю, что свяжусь с ним сам, как только устроюсь на новом месте и сменю номер мобилы.

К записке прикладываю пластиковую карту с пин-кодом и завершаю послание:

«Здесь хватит, чтобы избавиться от Тамерлана. Не благодари, это не подарок. Жить буду долго – отдашь, когда сможешь».

Тороплюсь покинуть комнату, не дожидаясь пробуждения Пилы. Его благодарности мне не пережить, а отказа от денег тем более – слишком велик риск, что я передумаю. На выходе едва не спотыкаюсь о кота, который усердно скребя по полу, закапывает лужу около моей двери. Комнату закрываю на ключ, а то ведь у Андрюхи хватит ума забрести в гости. Оглядываюсь на кота и усмехаюсь – теперь это не моя проблема.

Автомобиль Баева перекрывает выезд, когда Франкенштейн покидает родной двор.

– Далеко собрался, болезный? Тебе разве не следует отлежаться?

– На том свете отлежусь, Тимур Альбертович. Вы по делу или жильё присматриваете?

– Язык прищеми, разговорчивый. Мне не нравится, что Лали приезжает от тебя расстроенная. Не провоцируй меня, Роман, не вынуждай применять жёсткие меры. Моё предложение в силе – я помогу. Только свали тихо и быстро.

Ну, что же – на ловца и зверь…

Я выдерживаю необходимую паузу.

– Услуга за услугу, Тимур Альбертович, – с улыбкой наблюдаю за реакцией Баева. Там, как обычно, ноль эмоций, но я уверен – он разочарован. Переживёт.

– Проси, – цедит Баев.

– Сначала спрошу. Ангелина – это Ваша подруга?

– Ты, пацан, совсем берега попутал?

Значит, попал.

– Я уеду из города сегодня же и очень надолго в обмен на помощь моему знакомому. Вам по силам.

– Говори.

– Некая дама подставила своего парня по-крупному. Теперь он задолжал серьёзным людям, как земля колхозу. Надо бы по чести разрулить и женщину не подставить. Эта подлая сука слишком дорога парню.

– А ты у нас защитник сирых и убогих? – Баев прищуривается.

– Знаете, как говорят, Тимур Альбертович? От сумы и от тюрьмы не зарекайся.

– О ком речь?

– Сначала Ваше слово, что попытаетесь помочь, но даже если не выйдет, то ни парень, ни его… эм-м… любимая женщина не пострадают после моих признаний.

– Кто? – рычит Баев.

– Слово!

Баев сверлит меня убью-нахрен-взглядом целую минуту.

– Я даю тебе слово, Роман, – произносит он, наконец, и я ему верю.

– Парня зовут Богдан, патологоанатом по профессии. Сейчас он временно проживает в моей комнате

Вижу, что Баеву это ни о чём не говорит, но он кивает и спрашивает:

– А его сука?

– Ваша подруга Ангелина, – я довольно улыбаюсь.

– По краю ходишь, щенок.

– Все там будем, Тимур Альбертович.

Я разворачиваюсь к Франкенштейну.

– Лали ты больше не побеспокоишь? – летит мне вслед.

– Я дал слово, что уеду, господин Баев, – открываю водительскую дверь. – О Еве ни слова!

74. Евлалия

Есть в каждом новом дне что-то прекрасное. С утра небо снова разразилось проливным дождём и это замечательно. Земля насытится, напитается влагой и щедро напоит своих детей – деревья, траву, цветы… Мир вокруг станет ярче, а выглянувшее из-за туч солнце обласкает и согреет этот чудесный день – день рождения моего папочки.

Подумать только – ему сегодня пятьдесят! Цифра звучит страшно и совершенно не соответствует моему энергичному, сильному и молодому папе. Его сорок девять на слух воспринимались куда оптимистичнее. Но время не стоит на месте, и это одна из причин, по которой мне не следует ожидать, что в моей запутанной жизни всё разрешится само собой. Время не лечит – в этом я давно уже убедилась.

Любовь как наркотик. Когда-то я улетала в Чикаго разбитая и тяжело зависимая. Удалённость от очага заболевания и новое окружение сделали своё дело – помогли пережить ломку, увидеть и потрогать другой мир, вдохнуть воздух, наполненный свободой, и даже получить удовольствие. Но всё это лишь подмена реальности – вынужденный выбор, который помог мне в период кризиса. Так не могло продолжаться – я не хотела утонуть в иллюзиях и вернулась, чтобы перестать притворяться и снова быть собой. Я не оставляла надежду стать счастливой. И стала!.. Пусть совсем ненадолго, но я уже не готова довольствоваться меньшим.

Недавние слова Дианы поразили меня. Они стали тем самым спасательным плотом, на который я вскарабкалась и теперь намерена грести к своей цели. Даже против течения. Кажется, Диана почувствовала, что я приняла её откровения, как руководство к действию. А если и так? В чём уникальность её мужчины? В том, что он её муж? А ещё готов за неё умереть… Весомый аргумент, но так ведь он всяко старше моего Ромки – пожил уже и поймал свою птицу счастья.

Но её любимому мужу оказалось всего двадцать девять. Немолодой, конечно, но на покой тоже рановато. Диана не вмешивалась в мои размышления, но и не отпустила, когда я, решив, что всё для себя выяснила, собралась уйти в свою спальню. Откровенничать с Дианой совсем не входило в мои планы, но она и не стала ничего выпытывать. Рассказала пару забавных случаев, дала парочку универсальных советов на все случаи жизни типа «Наше счастье в наших руках». Золотые слова, между прочим!

В общем, разговорились мы, как две подружки. Обменялись впечатлениями о Барселоне и Париже, о Дианиной слабости к автомобилям. Могла ли я не сказать, что мой Ромка автомеханик от бога? И в итоге я с удивлением обнаружила, что выболтала совершенно постороннему человеку всю историю своей любви. Хлюпая носом и икая, завершила рассказ подробностями нашей последней встречи. Как меня только угораздило в таком признаться?! Я ведь никому не собиралась…

«Ты очень ранимая девочка, Ева, и очень счастливая», – Диана ласково гладила меня по голове и улыбалась. А я в недоумении таращилась на неё – она вообще меня слышала? Где счастье-то моё?

«И мальчик у тебя хороший, просто молодой ещё, импульсивный. Ему нелегко пришлось в жизни, зато очень повезло с тобой. Главное, чтобы он сам это понял. Конечно, он был неправ, но, учитывая обстоятельства вашей последней встречи, я думаю, он не хотел тебя унизить или оскорбить».

Я уже и сама догадалась, чего он хотел, поэтому уточнять не рискнула – это было бы слишком.

«Зря я ему наговорила всего. Мне не следовало от него уходить. И как?.. Как теперь всё исправить?»

«Тебе нечего исправлять, Ева, ты поступила правильно – так, как чувствовала. Просто вы оба слишком молоды и так ещё мало знаете друг друга. А крепкие отношения – это постоянный компромисс и совместный труд. Ты хорошо потрудилась, малышка, но одна ты не вывезешь. Теперь дело за твоим мальчиком. Надеюсь, он не опоздает…»

«Диана, но я не могу ждать! Я с ума сойду!»

«Мужчины… иногда очень долго соображают, когда дело касается чувств. И лучше бы не мешать Роману определиться с отношением к тебе, чтобы он не сомневался, что самостоятельно сделал выбор».

Они с папой сговорились, что ли?

«А если он так и не догадается, что ему нужна именно я?»

«Прости, милая, но тогда он герой не твоего романа. Зачем тебе такой мальчик… недогадливый?»

Ха! Легко ей рассуждать! Небось, претенденты на её сердце даже минутную паузу взять боялись, чтобы избранница не передумала. Сейчас, в коротенькой пижамке и с растрёпанными волосами, Диана казалась невероятно привлекательной и юной. А ноги!.. А грудь!.. А… Эх!

«Твой-то муж наверняка быстро догадался, кто ему нужен!» – сарказм мне скрыть не удалось.

«Гораздо дольше, чем ты можешь себе вообразить».

«Ага, представляю, что ты себе надумала за те пятнадцать минут».

В ответ Диана рассмеялась. У мужиков, наверное, от её голоса и смеха мурашки скачут даже в самых неожиданных местах.

«Я расскажу тебе, Ева, сколько времени понадобилось моему мужу, но не сейчас».

Ох, неужто взял неделю на размышления? Нет – за неделю я превращусь в дёрганую неврастеничку.

И всё же после ночных откровений я поверила, что ещё не всё потеряно.

В доме творилась страшная суета и, хотя празднование планировалось в ресторане, прислуга шуршала так, словно мы у себя ожидали иностранную делегацию. Папочку я обнаружила в его кабинете, где едва не задушила в объятиях. Я так пылко его целовала и поздравляла, что чуть не забыла вручить подарок. Кинжал из дамасской стали с серебряными ножнами и рукоятью уже полгода ожидал этого знаменательного события, чтобы пополнить папину грозную коллекцию. Какое же это счастье, когда мой папочка улыбается!

Женщины все разъехались ещё до моего пробуждения. Диана умчалась по делам, Ангелина – наводить красоту, чтобы затмить нашу француженку, а Котя утащила Гришу на шопинг. Об этом мне сообщила Василиса, которая хоть и тоже женщина, но прихорашиваться к вечеринке ей придётся на рабочем посту.

К моей радости, когда я сообщила папе, что мне срочно необходимо в город, вопросов у него не возникло. Он даже позволил мне взять мою многострадальную машину – я очень просила. А мне и не пришлось врать о причине поездки, к тому же я действительно планирую заехать в спа-салон сразу после того, как напомню Ромке о себе. Надеюсь, он меня вспомнит, и моё желание быть звездой сегодняшней вечеринки не померкнет.

***

Отсутствие Франкенштейна на своём постоянном месте я заметила сразу. Надежда уплывала и моё настроение стремительно падало. Конечно, остаётся вариант, что Ромка отогнал машину в сервис или на охраняемую стоянку. Неудивительно, если после недавнего акта вандализма он не решился оставлять её около этого дурдома. Я решительно направилась в общагу.

От сердца отлегло, когда после третьего стука за дверью Ромкиной комнаты послышались шаги. И снова прилегло, когда дверь передо мной распахнул татуированный здоровый мужик в одних трусах. Мама дорогая – весь разрисованный! А ведь это же он меня тогда силой удерживал от расправы над Яной – страшной обезьяной.

– А Рома где? – спрашиваю у мужика вместо приветствия.

– Уехал, – прохрипел он глухо и собрался закрыть дверь. Прямо перед моим носом!

– Куда уехал? – рявкаю уже смелее и, выставив ногу вперёд, не позволяю этому хаму от меня отделаться.

– Если бы Роман хотел, чтобы ты знала, ты бы не спрашивала меня.

В желудке очень неприятно заныло.

– Но он ведь сегодня вернётся? – мне вдруг становится так страшно, что совершенно плевать, насколько жалко прозвучал мой вопрос.

– Сегодня? – издевательский смешок. – Это уж вряд ли!

И будто сердце сдавил своей огромной татуированной лапой.

– А… когда? – выталкиваю из себя, но не уверена, что этот монстр меня слышит.

Но он слышит и продолжает медленно меня убивать.

– Возможно, в следующем году…

Я не дослушиваю и с силой отталкиваю полуголого садиста. От неожиданности он покачнулся и сделал пару шагов вглубь комнаты. Я тоже уже внутри, и здесь ничего не изменилось.

– Ну вот же! – я подбегаю к полке с модельками автомобилей. – Зачем Вы так говорите? Вот его машинки!

Мужик больше не ухмыляется и молча протягивает мне записку, но ещё раньше я замечаю, что нет кофемашины. Почему её нет?

Буквы расплываются перед глазами – «…не забывай оплачивать коммуналку… спи на диване… свяжусь с тобой, как устроюсь… избавься от Тамерлана… отдашь, как сможешь…» – никак не получается уловить смысл.

– Эй, как тебя… Ева? Ты чего?

– Почему, Ромка? А как же я?… Ромка мой…

Ромка мой…

Ромка…

75

Один великий философ изрёк умную мысль: «Там, где заканчивается терпение, начинается выносливость». Это он не обо мне сказал. Терпение у меня давно иссякло, но выносить эту раздирающую боль я по-прежнему не умею. Хочется забиться в какую-нибудь тёмную глухую нору, где можно громко надрывно скулить, не боясь быть услышанной. Отпустить себя в некрасивую истерику – пронзительно визжать, топать ногами и биться головой, встряхивая размякшее серое вещество. Почему нет таких специальных препаратов, чтобы сделать укол и перестать чувствовать?

Но нет лекарства от любви. Наверняка в этом заложен какой-то высший смысл, и моя безответная любовь – это наказание. И если такова расплата за мой грех, то я готова и дальше гореть… Лишь бы знать, что впереди меня ждёт награда. Боль не способна выжечь мои чувства и вытравить из памяти серый штормовой взгляд. Не переболею… Всё равно дождусь. Или сама найду.

– Эй, всё в порядке? – крепкие руки сжимают мои плечи и слегка встряхивают.

Вот – опять этот идиотский вопрос.

– Нет, не в порядке, – мой голос звучит глухо, а взгляд скользит по полке с модельками.

Грубо отбрасываю чужие руки и тянусь за нужной мне машинкой – угольно-чёрной миниатюрной копией Chevrolet Impala. Почему же Ромка их оставил? Значит, он обязательно скоро вернётся. Я прижимаю модельку к груди и устремляюсь к выходу.

– Ева, подожди, оставь эту хрень на месте, – мужик преграждает мне путь.

– Я на Вас и не претендую, оставайтесь на месте, – пытаюсь его обойти, но нет – жилистые расписные ручищи раскинулись, как шлагбаумы, в обе стороны.

Приходится сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с мужиком взглядом. Жутковатые у него глаза, да и сам он… в неглиже до сих пор.

– Меня Богдан зовут, – протягивает мне огромную ладонь, повёрнутую ребром вверх.

– Ничего страшного, я уже ухожу, – игнорируя его запоздалый дружеский жест, я не оставляю попытки прорваться к выходу.

– Ба-аева, – тянет мужик и недобро ухмыляется, – подать руку ниже твоего достоинства? Чем же тебя, мажорка, смог зацепить простой работяга Тёмный?

– В отличие от Вас ему известно, что, согласно этикету, руку для приветствия первой подаёт женщина.

Возможно, Ромка и сам удивился бы, что ему такое известно. Однако Богдан не теряется:

– Но не является грубым нарушением, если инициативу проявляет мужчина.

– Если только мужчина не голый, – рявкаю я и толкаю его в грудь. Как в стену ударила.

– Извини, – Ромкин постоялец отступает на несколько шагов в сторону и тянется к брюкам, перекинутым через спинку стула, но не похоже, что он смущён своей наготой, – я сейчас оденусь.

– Не буду Вам мешать, – я метнулась к выходу и, распахнув дверь, уперлась в грудь Руслана.

Вот даже ни грамма не удивлена. Зато Рус очень взволнован.

– Ева, всё в порядке?!

Было бы смешно… Но не было. Я хочу убраться отсюда немедленно, а в спину прилетает вопрос:

– Эй, мажорка, отец твой счастлив с Ангелиной?

Руслан хмурится раньше, чем я осмысливаю слова Богдана. С Ангелиной? А при чём здесь?.. Когда я оглядываюсь, чтобы ответить, Богдан уже в брюках, но с голым торсом.

– Как молодожёны! – выплевываю яд, интуитивно ощущая, что раню этого мужчину.

Попала. Его губы кривятся в болезненной гримасе, а мне хочется немедленно откусить себе жало, потому что… Не зря говорится: «лицом к лицу – лица не увидать», а сейчас, на расстоянии… В жуткой кровавой войне чудовищ, изображённых на груди Богдана, мой взгляд выхватывает имя, выбитое под сердцем… "Ангелина".

– Как… две чужие половинки, ошибочно оказавшиеся рядом, – бормочу я виновато и отгораживаюсь дверью от тяжёлого взгляда Богдана.

Руслан примчался за мной вместе с Яриком, но я даже не собиралась предъявлять претензии за их слежку. И, когда Рус сел за руль моей машины, возражать тоже не стала. Я укрылась за его спиной на заднем сиденье и за весь путь не проронила ни слова.

На подъездной дорожке у нашего дома красовались две роскошные спортивные тачки. Кажется, наша многочленная ночлежка пополнилась ещё парочкой членов. Владелец красной машины мне отлично известен. Он снова продолжает портить наш воздух лишь потому, что тридцать лет назад мой папочка не потрудился узнать о методах контрацепции. А вторая машина чья? Неужели сияющая беленькая «бэшка» Дианина? Хотя, откуда бы ей взяться здесь? Почему-то мне хочется представлять великолепную француженку на чёрном звере.

Но хозяин BMW уже спешит явиться предо мной, сверкая белозубой улыбкой – Марк Львович собственной фильдеперсовой персоной. Позёр!

– Нравится? – вместо приветствия кивает на свою беленькую красавицу.

– Мне нравятся чёрные машины, – я тоже не собираюсь расшаркиваться.

Львович покосился на мою белую Audi и понимающе подмигнул, а я поспешила добавить:

– Но твоя всё же гораздо солиднее, чем этот красный факел.

Я облила волной презрения Серёгину гордость, а Марк довольно рассмеялся.

– А ты не очень-то жалуешь своего брата. Мне же не показалось? Я думал, что все девочки мечтают о сильных старших братьях.

– Скорее, об умных, но, к сожалению, это не наш случай. Этот просроченный подкидыш появился в нашей семье уже без мозга.

– В смысле? – удивился Марк. – Серёга не родной тебе, что ли?

– Родной, как это не прискорбно, – торопливо исправляюсь, пока ушлый Маргаритович не домыслил себе невесть что.

Папочке вряд ли бы сейчас понравились такие разговоры. Но заткнуть меня некому, а сама я не справляюсь.

– А откуда же он появился? – дотошный Маркуша, как бультерьер, вцепился в мою неосторожную фразу.

– Тебе рассказать, откуда дети берутся? Ну, если в случае с моим братом, то его когда-то выронил вниз головой немощный аист. И прямо возле папы.

Марк загоготал, как ненормальный.

– Ох, и злая ты девочка, Евлалия Тимуровна!

– Да неужели ещё девочка? – раздался отвратный голос старшенького братца. Нарисовался, придурок. – Неужели наша Лалитка не пользуется спросом? А ну-ка, что я пропустил?

– Пару ступеней эволюции, серенький братец.

– Слышь, коза!..

Но я уже скрылась в доме, оставив двух понторезов упражняться в остроумии на террасе.

– Евка, ну наконец-то! – накинулась на меня Василиса, едва я вошла в дом.

– А Диана у себя?

– Да тоже мотается где-то, – сокрушается Вася и дёргает меня за волосы. – А причёска твоя где?

На её же голове неизменно торжественно топорщится блондинистый ёршик.

– А твоя? – рявкнула я. – Гелем залижешь для разнообразия?

– Диадему надену, – Вася подозрительно прищурилась, разглядывая меня. – Ты, что, моя девочка, с цепи сорвалась?

– С другого места, – проворчала я себе под нос и отправилась на второй этаж.

– Даже не вздумай испортить настроение отцу! – донеслось вслед грозное напутствие.

В ответ я мысленно поблагодарила Васю и даже язык прикусила с твёрдым намерением держать его за зубами до конца дня.