Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

37

– Живёшь в Лучезарном или в гости? – разговорчивый молодой таксист никак не успокаивается и постоянно поглядывает на меня в зеркало заднего вида.

– Живу, – встречаю в отражении задорный карий взгляд, – Вы бы не отвлекались от дороги, мужчина.

– А чего сразу мужчина? – обиженно отзывается водитель, заставив меня приглядеться к его внешности. – Я вроде молодой ещё, так что говори мне «ты».

– ТЫ! – повторяю громко. – Смотри на дорогу, мальчик!

– Грубиянка! – беззлобно отвечает он. – Тебя как зовут-то? Меня Гриша.

Я отвернулась от настырного Гриши и уставилась в окно. Настроение – даже матом не сформулировать.

– Ну, не хочешь – не говори, – продолжил разговаривать сам с собой добродушный Григорий. – Хочешь, я тебе свой номер дам? Понадобится куда-нибудь поехать – позвонишь мне. Но только вечером, а то днём я…

– Заглохни, а! Свой номер можешь на столбах расклеить.

– Так я уже расклеил… Тебя, может, обидел кто? Вон, всё платье где-то изгваздала… Красивое платье… И ты тоже красивая! Не грусти, подснежник!

– Кто? – озадаченно переспросила я, хотя только что собралась его игнорировать.

– Это цветочек такой маленький с нежными голубыми или белыми лепестками. В Москве они появляются в конце марта, когда тает снег… – Он это серьёзно? – А у нас в Миассе на месяц позднее. Ты мне напомнила этот цветок… Беленький и нежный.

Я в недоумении приглядываюсь к болтливому Грише, ожидая, что сейчас он начнёт ржать. Но нет – парень уже увлечённо рассуждает о флоре в разных климатических условиях. Сейчас как раз про одуванчики вещает. А я подснежник… Неожиданно и приятно. Беленький и нежный… Это так необычно и странно слышать от мужчины… Ах, нет – от мальчишки!.. Большого, лохматого, похожего на медведя, мальчишки с широкой доброй улыбкой.

Вот если бы меня Ромка так назвал!.. Но подобное ему даже в голову не придёт. Интересно, а как он называет меня в своих мыслях? И пусть он говорит, что не думает обо мне совсем, я не верю. Тогда бы он не напомнил мне о нашей очередной встрече…

«Если ты не передумала вдохновлять меня своим присутствием, то подбери в следующий раз уместный гардероб».

Ничего романтического в его словах не было, да и за платье он даже не извинился… Перестраховался… Но всё равно сработало! Да снизойдёт на меня терпение!

– Нашу Золотую долину называют Уральской Швейцарией. Ты бы видела, как там сказочно красиво осенью! – восторженно продолжает Гриша, когда мы уже въехали в наш посёлок. – Ты не против, если я окно приоткрою?

Я равнодушно пожала плечами, а мой извозчик сбросил скорость и, опустив боковое стекло, шумно и с видимым наслаждением вдохнул свежий лесной воздух.

– И зачем ты променял свою золотую Швейцарию на суматошную столицу?

– На заработки приехал.

– Оу! Неужели извоз – это настолько выгодно, что стоило ехать через полстраны?

– Да не очень, – с невесёлым смешком ответил Гриша и нервно потёр затылок. – В такси я попал случайно… А так – я приехал в Москву за выгодным контрактом и… обманулся.

– Лоханулся, то есть?

– Можно и так сказать.

– Расскажешь? – вижу, как Григорий хмурится и дополняю вопрос: – На что заработать хотел?

Господи, зачем мне это нужно? Как он меня вообще вовлёк в беседу?

– Жениться планировал… на свадьбу собирал.

– Уже не планируешь? – спрашиваю вкрадчиво, не желая задеть парня. Почему меня это волнует?

– Уже нет, Подснежник… Ой, смотри-смотри – лиса! – большой мальчик Гриша ткнул пальцем в лобовое стекло.

Как ребёнок, честное слово! Тоже мне, невидаль!

– Здесь много животных – лисы, лоси, олени…

– А волки? – у Гриши аж глаза от восторга засверкали.

– И волки, и кабаны, – поясняю менторским тоном, но в ответ на восторженную радость Григория начинаю невольно улыбаться.

– Здорово! А у нас недалеко от моего дома в Миассе есть громадный заповедник – там очень много разновидностей животных, даже медведи есть! И редкие птицы! Ты не представляешь, какая у нас природа! Этот лес мне сейчас дом напомнил…

Да ты и сам напоминаешь обитателя дремучего леса.

– Гриш, а тебе сколько лет?

– Мне двадцать три скоро. А какие у нас озёра! Ты даже… О! А что это за стена? Слушай, я был пару раз в Лучезарном, но сюда ни разу не заезжал. Ничего себе!

Почему-то впервые мне стало неловко за свои буржуйские владения. До этой самой минуты я испытывала только гордость…

– Это частное владение, Гриш.

– Ну надо же! Прям, как наш заповедник! Живут же, да?

– Ага, – выдохнула я. – Гриш, вот здесь тормозни. Прямо здесь, – повторила настойчиво на вопросительный взгляд парня.

– А что здесь? – недоуменно спросил Григорий, оглядываясь по сторонам, но послушно остановился.

– А здесь я уже приехала, – лезу в сумочку за деньгами. – Спасибо, Гриша.

– Как это? С ума сошла? Ой, прости, пожалуйста, я не то хотел сказать. Я хотел… Я тебя здесь не оставлю! А ну, стой!

Но я уже покинула салон и направилась к участку забора, не перекрытому огромными соснами. Крепкая рука ухватила меня за запястье.

– Стой, говорю! – грозно и требовательно скомандовал Григорий.

– Гри-иша, какой ты большой! – я запрокинула голову, глядя на очень высокого и мощного парня с нескрываемым восторгом. – И правда, как медведь.

Или как наши Русик с Яриком.

– Гриш, извини, но я здесь живу, ты бы отпустил мою руку, а то…

В этот момент железная стена перед нами дрогнула и тяжёлые ворота поползли в сторону.

– Руки убрал от неё! Быстро! – из-за ворот выскочил охранник и направил на моего спутника пистолет. – И три шага назад!

– Он что, и правда может пальнуть? – поинтересовался Гриша, впрочем, так и не выпустив мою руку. – Ух, ну ничего себе! С ума сойти!

Григорий уже забыл про наставленное на него оружие и с интересом разглядывает лес по другую сторону забора, а я с неменьшим интересом разглядываю Гришу. Ни разу не слышала от мужчины «С ума сойти!» Между тем, охранник – имени сроду не знаю – начал терять терпение, и к нему присоединился второй, тоже безымянный.

– Слушай, Подснежник, а как они тебя называли? – спрашивает Гриша спустя десять минут.

За это время у него проверили документы, осмотрели машину и попытались нагнать страху, но бравый уральский медведь Григорий не проникся опасностью.

– Евлалия – это моё имя, Гриш. Но можно Ева.

– Красиво! Тебе очень подходит, – он ласково улыбается и совершенно не обращает внимание на недовольных парней, сверлящих его недобрыми взглядами. К охранникам уже успел примкнуть Ян, который по звонку ребят примчался за мной из дома.

– Ты, Гриш, грозился оставить мне свой номер, – напоминаю я, – или мне на столбе поискать?

– Зачем на столбе? Я тебе сейчас визитку дам, – всполошился он и, покопавшись в пристегнутой к поясу сумке, извлёк картонный прямоугольник. – Там на обратной стороне мой телефон, звони в любое время. Но приехать я смогу только вечером или ночью. Береги себя, Подснежник, и звони обязательно!

Я ещё долго провожаю взглядом удаляющиеся в темноте фары, пока они не исчезли за поворотом. Даже самый паршивый день можно исправить замечательным человеком. Ну надо же – Подснежник! Папа уверен, что я плохо разбираюсь в людях. Да что тут разбираться-то?!

– Это что за лошара? – насмешливо поинтересовался Ян, когда я примостилась на соседнее сиденье.

– Сам ты… Гном рыжий!

Весь остаток пути мы едем молча. Зажигательные танцевальные биты доносятся до моего слуха издалека, а уже ближе к дому к звукам добавляется умопомрачительный аромат шашлыка. Какая же я, оказывается, голодная!

– Евлалия, добрый вечер! Ждём только тебя! – к машине спешит… весь такой фильдеперсовый Марк Львович Палец – какая неожиданность.

38

Оказалось, что неожиданное шумное празднование у бассейна посвящено папиному выходному дню и вчерашней покупке, которую я едва не обломала, исчезнув со всех радаров. К счастью, всё обошлось – я нашлась в Ромкиной общаге, а папина коллекция машин пополнилась новым бензовозом. Но это вчера, а сегодня папочка позволил себе редкий выходной и собрал друзей. Именно – друзей! Поэтому пара Пальцев на этой вечеринке явно не в тему.

И ладно Ангелина, всё же она папина половинка… временная. Но Марк? Со вздохом приходится признать, что половинкин брат – это временный член семьи. Даже, пожалуй, кусок члена… Впрочем, кусок вёл себя безукоризненно. Помог мне выйти из машины, поцеловал руку, деликатно не заметил моё грязное платье и выразил надежду, что я украшу их компанию своим присутствием. ИХ компанию! Конечно, украшу! Всё же папа нечасто позволяет себе расслабиться, не пропадать же его хорошему настроению.

Сегодня жара немного спала и вечером у бассейна довольно прохладно. Но это никак не мешает Василисе с тётей Мариной, женой Шамиля, резвиться в воде. Они обе хорошо поддали и теперь ухохатываются. Я бы с радостью присоединилась, но мне даже смотреть на них холодно. Я уже так хорошо пригрелась в тёплой кофте, что снять её и занырнуть в холодную воду для меня немыслимо. Завидую издали.

Шамиль, пританцовывая, колдует вокруг мангала, а папа выпивает в компании дяди Семёна и своего адвоката, Петра. Пётр Мендель уже много лет работает на папу, но в ближний круг вошёл совсем недавно. Я давно заметила, что душой папа отдыхает только в компании старых друзей. Здесь ему не надо изображать грозного владыку, и он может позволить себе выпить лишнего, громко смеяться и, сделав сальто, нырнуть в бассейн. Мало кто знает такого Тимура Баева, и мне не очень приятно, что таким его наблюдают Львовичи.

– Ева, как ты укуталась, – Ангелина протягивает мне фужер с шампанским, – замёрзла, что ли?

– Спасибо, – я беру из её рук фужер и делаю глоток… Вкусно. – Теперь, когда укуталась, уже не холодно.

С тех пор, как я посоветовала Ангелине не совать свой нос в мои дела по поводу работы, да и по любому другому поводу, она целую неделю держалась от меня на почтительном расстоянии. Непонятно, что теперь изменилось. Но сейчас у меня нет причин грубить Львовне, к тому же в этой компании она выглядит одинокой и чужой. Даже жалость шевельнулась… Но нет – показалось.

– А ты Марка не видела? – Ангелина с беспокойством осматривает территорию, словно ему здесь что-то может угрожать. Артистка!

Да и с чего бы мне знать, где носит её Маркушу. Я просто не в силах удержаться и, прежде чем ответить, заглядываю под шезлонг, на котором сейчас и располагаюсь.

– Нету, – восклицаю нарочито испуганно, и Ангелина начинает смеяться.

– Девчонки, ныряйте к нам! – горланит совершенно нетрезвая Вася и закрепляет свой призыв молодецким свистом. Львовна едва заметно морщится. Понятно, что ей не нравится такое панибратство, но раз уж самый главный дал добро, приходится цеплять на лицо кислую улыбку.

– А мальчишкам можно? – игриво спрашивает адвокат. К слову, мальчику уже явно за сорок.

– Только без трусов! – радостно отзывается Вася.

Ох, завтра ей будет стыдно. Василиса выпивает очень редко, но уж если веселится – прячьтесь все унылые. Я ловлю на себе папин обеспокоенный взгляд, но он, видимо, вспоминает, что я уже не маленькая и возвращает внимание своим собеседникам. Но Пётр уже не с ними. Он торопливо сбрасывает одежду и с победным кличем ныряет к пьяным шалуньям. Вася визжит, как девчонка, и спустя минуту обнимает за шею Петра. Кажется, они даже целуются. Жесть! Мне и смешно, и неловко. Эх, жаль, здесь нет Коти – с ней на подобное непотребство было бы весело смотреть. А вот Ангелина, кажется, сама в шоке и выдавливать улыбку больше не может.

– Во старпёры жгут! – звучит над головой голос Марка. Нашлась пропажа.

Только что я сама об этом думала, но из чувства противоречия мне хочется возразить Львовичу. Однако Ангелина меня опережает:

– Просто люди умеют расслабляться. Молодцы.

Она сама-то верит в то, что говорит? Судя по тону – нет. Или я слишком подозрительная, или эти двое ведут какую-то игру. Впрочем, я всех новых подружек папы подозревала в неискренности, поэтому вряд ли могу быть объективной. Лучше стану по возможности игнорировать эту парочку.

Только кто бы мне позволил! Маркуша, похоже, решил меня всерьёз обаять и так плотно присел на уши, что я сама не заметила, как оказалась втянута в диалог. Львович, гад, оказался очень интересным – прямо всезнайка. И о высоком искусстве поговорили, что бы я в нём понимала… И в кинематограф, и в литературу окунулись. Даже астрономию затронули. И вкусы у нас, на удивление, во многом совпадали.

Не сошлись мы только в музыке. Маргаритович, оказывается, предпочитает классику – брешет, наверное. Нет, ну «Лунная соната» мне нравится… А ничего другого я сейчас не вспомнила. Мы, Баевы, какие-то не слишком музыкальные. Зато я танцевать люблю! Это я с дуру ума и ляпнула после третьего фужера шампанского. И быть бы танцам под луной… Но я объелась шашлыком.

Марк проводил меня в дом, целовал руки и шептал, какие у меня тонкие нежные пальчики. Мне было… любопытно и чуть-чуть приятно. А потом он прижал меня к лестничным перилам и, тяжело дыша, зашептал на ухо… Ничего неприличного – какая я вкусно пахнущая и нежная. Я прислушивалась, закатив к потолку глаза и ждала каких-то новых ощущений. Но, внезапно ощутив его твёрдое возбуждение, сразу протрезвела и заторопилась спать. Не для Пальца моя роза цвела!

Не спится. Какие же они разные – мужчины. Сегодня уже второй назвал меня нежной. Но всё не тот… Наверное, это закон подлости… Или закон бумеранга. Но сейчас, когда я вижу в Ромке взрослого самодостаточного парня, мне уже не кажется, что я заслужила такое отношение. Он ведь справился, он же сильный! А я… нежная… Как беленький подснежник. Эх, жаль, что Ромка об этом не знает…

***

День не задался с самого утра. Я никогда не интересуюсь гороскопами, но сегодня во время завтрака растопырила глаза и уши – и услышала!

«Сегодня вы очень ранимы и обидчивы… Старайтесь ничего не планировать… Возможна ссора с любимым человеком…»

Вот пока я это всё не услышала, я не была ранимой. Да я была уже на коротком старте и заряжена позитивом. А тут – на тебе – и обида, и ссора, и планы набекрень. И как мне теперь быть?!

На работе весь день всё из рук валится, и от этого я ещё сильнее волнуюсь, а от волнения руки вообще, как не мои. И дело не в гороскопе, просто я очень боюсь встречаться с Ромкой, а дурацкое предсказание лишь добавило нервозности. А ещё Котя позвонила и предложила сходить вечером в клуб. Там сегодня собираются наши бывшие одноклассники и, конечно, я была бы рада их увидеть. Обязательно надо было меня дразнить? Она ведь знает, что у меня Ромка. Да и с Катюхиным пузом – какой ей клуб? Коза блудливая!

– Паш, а можно я сегодня на часик пораньше уйду?

– Шла бы ты, Ева, лучше сейчас, иначе мы за посуду не расплатимся, – откликнулся добрый напарник. – Ты сегодня просто ходячая катастрофа.

Ну, прям уж! И разбила я только одну чашку… Но спорить не стала – ни к чему раздувать катастрофу.

Сегодняшний гардероб, следуя Ромкиным рекомендациям, я продумала и приготовилась, как в поход, – джинсы, кроссовки и футболка с длинными рукавами. Ничего страшного – пусть увидит меня разной. А в узких джинсах мне тоже очень хорошо. Я даже курточку прихватила в небольшом рюкзачке. Зато не замёрзну и смогу просидеть хоть до ночи в этом холодильнике. А если повезёт, то и Ромка разглядит мою нежность.

39

Ромки на месте нет. Я и дверь подёргала, и постучала – тишина. А я ведь не рано приехала, даже погуляла немного, чтобы время убить. Может, он был и уже уехал? Я даже думать не хочу о том, что он мог так поступить. Не разочаровывай меня, Ромка, пожалуйста! Как же паршиво стучаться в закрытую дверь!..

Я в отчаянии влупила по железной двери, едва не отбив кулак, и замерла на месте… За моей спиной урчал мотор. Как сытый крупный зверь.

– Что, не открывают? – насмешливый голос царапает дребезжащие нервы.

Какой же дурой я сейчас выгляжу!

Медленно поворачиваюсь спиной к двери. Ромка, модный и стильный, с интересом разглядывает мой красный рюкзачок. Сегодня он явно не настроен на грязную работу…

– Ты… – слова застряли в горле и мне очень сложно одновременно контролировать и голос, и мимику. – Рома, ты куда-то собираешься? Ты же не на работу приехал…

– За тобой приехал, мы ведь договаривались, – он взглянул на часы. Ох, даже часы! – Просто планы изменились. Преподобный Анатолий – ты ведь его помнишь? – сегодня в кабаке за днюху проставляется. Ждут только нас.

Нас? То есть Ромку и меня?

Я опускаю глаза, осматривая своё походное обмундирование. Он ведь не мог специально не сказать мне о приглашении?

– Ром, ты ведь знал вчера о дне рождения?

– Знал, конечно, – он даже не пытается отрицать.

– Но ты же видишь, как я одета… – мне настолько обидно, что на справедливую злость не хватает сил.

– Надеюсь, там на входе не очень жёсткий фейсконтроль, – Ромка гостеприимно распахивает пассажирскую дверцу. – Прошу, Евлалия!

Может, он надеется, что я откажусь? На это и был расчёт? Но я не даю себе времени на раздумья и решительно направляюсь к автомобилю. Ну, что же – днюха так днюха. Будет любопытно если дочь Тимура Баева не пройдёт фейсконтроль.

– А где вечеринка? – я плюхаюсь на низкое пассажирское сиденье и даже пытаюсь улыбнуться.

Но дверь резко захлопывается, затыкая мой вопрос. Это мне вместо ответа. Или Ромка не услышал меня? Он обходит авто и садится за руль, даже не глядя в мою сторону. Я ему не просто в тягость – это похоже на презрение. Я справлюсь… Правда, в эту минуту я совсем забываю, ради чего… Справлюсь ли?

Едем молча. Под музыку было бы намного проще, а сейчас напряжение аж звенит в воздухе. Но я не могу вымолвить ни слова. В груди мелко дрожит обида, сдавливает горло и каждую секунду грозит выплеснуться солёным потоком. Это моя слабость. Я ведь сегодня ранимая и обидчивая… по гороскопу. Надо заставить себя разозлиться, но ничего не выходит. Мне по-прежнему хочется плакать…

«Злобный тролль»! Так вот где отец Анатолий отмечает свой личный праздник – батюшка любит погорячее! Я здесь впервые, но слышала, что у заведения не слишком хорошая репутация. Хотя, что я знаю о ночных клубах? Да и когда мне было в них тусить, если столицу я покинула, будучи пятнадцатилетней девочкой? Но когда-нибудь надо же начинать. Если, конечно, удастся миновать охрану у входа. Я сжала в руках водительское удостоверение и всерьёз настроилась на сопротивление. С такой яростью гипнотизирую охранника, что тот даже крякнуть не посмел. Но на самом деле я знаю, что у ребят хорошо намётан глаз на бренды, коих на мне достаточно, несмотря на невзрачность одежды.

– Евлалия! Ты же моя сладкая пироженка! Ну хоть ты разбавила нашу суровую мужскую компанию, – обрадовался Анатолий и расцеловал меня в обе щеки. – Какая же ты красавица!

Врёт и глазом не моргнёт. Только что я видела себя в ростовом зеркале в фойе. Хотелось бы верить, что кривое зеркало там висит специально для посетительниц с лишним весом, потому что в этой тёмно-синей футболочке моё отражение выглядит измождённым голодом. Дома это не смотрелось настолько печально. Да и из косметики на моём лице – только прозрачный блеск на губах. Но я улыбаюсь и делаю вид, что верю имениннику.

– С днём рождения, Анатолий. Простите, я только что узнала…

– Спасибо, солнышко! Да я и сам только что узнал… В смысле, что буду праздновать здесь. У меня ведь день рождения уже прошёл и приём подарков закончен, а сегодня это так… отголоски большой пьянки. Кстати, знакомься, Евочка…

Анатолий представляет мне сидящих за столиком мужчин – Дмитрия и Вячеслава. Оба скользят по мне незаинтересованными взглядами, натягивают фальшивые улыбки и приветствуют вежливо и равнодушно. Кажется, кроме Толика, здесь никто мне не рад.

– Очень приятно, – я тоже вру, потому что уже не помню, кто есть кто из этих новых знакомых, а скоро и имена забуду.

– А это Евлалия – девушка нашего Романа, – торжественно объявляет Толик, заставляя меня виновато покоситься на Ромку. Но тот продолжает сидеть с каменной мордой, будто речь о каком-то другом Романе, которому страшно не повезло с девушкой.

«Папуль, я в клубе, у меня всё отлично!» – улетает сообщение.

На самом деле всё очень плохо… Невыносимо! Уже целый час Ромка не обращает на меня внимания. Он смеётся и активно общается со всеми, кроме меня. И этих всех теперь много за нашим столиком. Занятая невесёлыми мыслями, я даже не сразу поняла, откуда возникли две девушки. Обе смешливые, в откровенных нарядах, и всё внимание мужчин сосредоточено теперь на них.

Мне тоже хочется выглядеть весёлой, но очень сложно улыбаться, когда тебя так открыто игнорируют. Только именинник периодически обо мне вспоминает, когда ставит передо мной очередной коктейль. От них сильно кружится голова… Наверное, мне следует что-то съесть, но я не могу проглотить ни кусочка.

Где же она – грань моего терпения?

– Может, тебе стоит начать закусывать? – это Ромка вдруг обнаружил меня рядом с собой.

– Тогда бы у тебя не было причины меня заметить, а теперь ты меня увидел… и заговорил, – я улыбаюсь дрожащими губами и знаю, что на сарказм это не тянет. – Ром, почему ты не общаешься со мной? Я ведь здесь…

– Ты собиралась семь вечеров провести со мной рядом, – Ромка смотрит в упор. – Ты рядом. Так что не так, Евлалия? Если собираешься продолжать напиваться, то давай без эксцессов.

– Эксцесс – это величина островершинности, – тихо бормочу.

А я на дне, Ромка, так что без них – без эксцессов…

– Что? – он хмурится.

– Ты объяснял мне этот термин четыре года назад, я запомнила. Я не пьяная, Ром, я всё понимаю и всё-всё помню.

Рыженькая кудряшка в топике отвратительно жизнерадостного цвета тянет Ромку за руку и требует развернуться к ней. Хорошо, что он отвлекается, потому что теперь у меня больше нет душевных сил продолжать разговор. А ещё от волнения начинают стучать зубы. Я хочу срочно уйти, но если кто-то меня окликнет, я не выдержу и заплачу очень громко. Или закричу…

Рыжуля вытягивает Ромку на танцплощадку и обвивает его, как вьюн. Только что верхом не залезла. Но Ромка совсем не против, и его руки гладят девчонку по ягодицам.

– Ева, пойдём потанцуем, – Анатолий перехватывает мой взгляд и пытается меня отвлечь.

Кажется, именно здесь финиш моего падения.

– Не сейчас, так быстрее к финишу, – отвечаю ему, и слова закрепляют реальность.

Толик ничего не понимает и хочет переспросить, но отвлекается на входящий вызов.

Прежде чем встать из-за стола, я нахожу глазами Ромку и наши взгляды встречаются. Его – пасмурный, и мой… Он сразу отворачивается и теснее прижимает к себе девушку. Так даже лучше.

Никто не заметил моего ухода. Так же как и я не обратила бы внимание на исчезновение любого из них. Кроме моего Ромки. Больше не моего Ромки…