Текст книги "Нарушая заповеди (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)
34
– Ой-ой, какие высокопарные страсти! Уверена, что Тим Бертыч преувеличивает, – фыркает Котя. – Тебя, Баева, уже давно пора взломать. И если не твой Ромео, так кто-нибудь другой пристроится со своей отмычкой. А зачем нам другой, если здесь у нас любофф?!
– Стёпкина, вечно ты всё опошлишь! – я изображаю возмущение, но тоже начинаю смеяться.
Как же я рада, что приехала Катюха и спасла меня от сложного разговора с папой. Но, кажется, папа тоже этому рад. Тема Ромки для него до сих пор остаётся болезненной, и он мечется между долгом ради памяти любимой женщины, чувством вины и могучим отцовским инстинктом, постоянно вопящем об опасности. Он предостерёг, потому что не мог иначе, но я знаю, что папа не станет на меня давить.
Наш большой разговор состоялся уже давно, и папочка оставил мне свободу выбора и право совершать собственные ошибки при условии соблюдения простых пунктов семейного устава. На самом деле это было несложно, ведь все правила сводились к доверию между нами. И вот сегодня я его подвела. Мне стыдно, но у меня есть оправдание – папа ведь тоже пытался скрыть от меня информацию о Ромке. Понимаю, что во благо, ну так ведь и я – исключительно из гуманных побуждений.
В дверь коротко постучали, и она тут же распахнулась, впуская Васю, толкающую впереди себя столик на колёсах. Мы с Котей дружно вытянули шеи и захлебнулись голодной слюной. Нежные сочные отбивные источают такой аромат, что в этот момент думать ни о чём, кроме них, я уже не могу.
– Василисочка Петровна, Вы богиня, – взвыла Котя, нетерпеливо протягивая руку к ароматному хлебу, а получив звонкий шлепок по пальцам, подытожила, – богиня коварства и жестокости.
– Повелеваю вам немедленно вымыть руки! – приказала «богиня», подперев кулачками бока.
– Васюш, давай с нами, – гостеприимно предлагаю я, когда мы с Катюхой, демонстративно покрутив чистыми ладошками, совершенно неэтично набрасываемся на еду.
– Некогда мне рассиживаться, – отмахивается Вася и уже направляется к выходу.
– Мне кажется, Василиса Петровна, что Вы как-то очень помолодели и похорошели, – щебечет подхалимка Котя, а я лишь сейчас обращаю внимание, что наша домоправительница действительно выглядит необычно.
Привычные строгие брюки и блузку она сменила на приталенное платье, надела туфельки на каблучках и даже позволила себе макияж. Но самое обидное, что всё это заметила Котя, а не я. А я вообще не здесь, и сейчас самое время вернуться и восхититься.
– Правда? – с застенчивой улыбкой переспрашивает Вася, что тоже выглядит дико. Где Вася, а где смущение.
– Вась, ты сегодня затмила саму Львовну, она тебе этого не простит, – и я не вру, потому что изящная симпатичная Василиса для меня милее холодной стервы Ангелины. – Надеюсь, ты не поставила себе цель охмурить Шамиля и увести его от тёти Марины? Колись, Васюш!
– Баева, ну ты сказанула! – Котя постучала себе по лбу костяшками пальцев. – При всём почтении к дяде Шамилю, на фига Василисе Петровне этот старый бегемот? Другое дело – Тим Бертыч…
– Кто-о? – ошарашенно спросила Вася и – мама дорогая! – залилась краской. Она реально думает обаять папочку?
И пока заикающаяся Котя оправдывается за «Бертыча», я пытаюсь определиться со своим отношением к неожиданному открытию. Откровенно говоря, папу я не готова доверить даже собственной мамуле. Вообще-то, мамочка не войдёт даже в топ-двадцать. Конечно, если выбирать между Василисой и Ангелиной, то тут и думать нечего – я за Васю, но… Даже при всей моей любви к ней, я бы предпочла видеть их с папой раздельно. Нет, всё же я за Ангелину – её не жалко. А Васе больше нельзя разбивать сердечко.
Я отстранённо наблюдаю, как Котя с воплем «сейчас описаюсь» вприпрыжку скачет из комнаты и ловлю на себе проницательный взгляд Василисы:
– О чём задумалась? – интересуется она. – Ничего не хочешь мне рассказать?
Я понимаю, о чём спрашивает Вася, но к очередным нравоучениям не готова.
– Как там наша Львовна? – нашлась я.
Мне действительно интересно, как наша королева себя чувствует после французской делегации.
– Свирепствует, – с блаженной улыбкой доложила Вася.
– Из-за Дианы? – мне ни капельки не стыдно за моё злорадство.
– Не только, я сегодня слышала, что Тимур отказался подписывать какой-то жутко важный контракт с Пальцем. И Ангелина даже плакала.
– С каким ещё пальцем? – хохотнула я.
– Лев Палец – это отец Ангелины и Марка. Так вот, твой папа открестился от партнёрства. А Марк, насколько я поняла, должен завтра вернуться из Питера и очень рассчитывает на положительный результат. А тут облом.
– У кого облом? – рядом снова возникла Котя.
– Так, посуду сами принесёте, – распорядилась Василиса и, слегка покачивая узкими бёдрами, покинула мои апартаменты.
– Да-а, хотела бы я в её возрасте так же выглядеть, – мечтательно протянула Катюха, проводив Васю взглядом. Но тут же переключилась: – Так у кого облом-то?
– Прикинь, Коть, у Маргаритовича фамилия Палец! Это разве не облом?
– Да ладно?! Вот жесть! А я к нему ещё присматривалась, – Котя изобразила популярную распальцовку, выставив средний палец, и вынесла вердикт: – Не-е-е, нам с Масиком такая фамилия не подходит, мой малыш точно не пальцем деланный. Вот Баевы – самое оно!
– Если выяснится, что твой Масик продукт вашего с Серёгой коитуса, то за фамилией дело не станет.
– Фу, коитус! Что это за слово такое порнографическое? – скривилась Котя.
– А это как раз медицинский термин вашей порнографии, – я наколола на вилку кусочек мяса и, уже поднося ко рту, опомнилась: – Только учти, Коть, при всём уважении к твоему материнству, Масика Баева у нас точно не будет. И Пусика тоже.
– Зануда! – хихикнула Котя. – Ладно, я ещё поиграю с именами… К тому же до этого ещё далеко, а вот проект «Стать Евой Тёмной за семь дней» требует смелых решений и решительных действий.
При напоминании о моём завтрашнем свидании мне сразу стало жарко и свойственная мне решительность почила с миром.
– Во-первых, за шесть дней, потому что первый день был сегодня. А во-вторых, я так далеко не загадывала.
– Плохо! Надо загадывать, а иначе ты до пенсии Баевой останешься. Жизнь, Евка, полна неожиданностей, и очень важно не растеряться в нужный момент, – и словно в насмешку над собой Котя погладила свой круглый животик. – Современная девушка, выходя из дома, обязана быть готовой к любому повороту судьбы, поэтому в твоей сумочке всегда должны быть загранпаспорт, купальник и фата.
– А у тебя есть? – я развеселилась.
– А как же! Всё, кроме фаты. А на кой она мне? Ею теперь разве что пузо завесить. А вот у тебя, дорогая, всё ещё спереди. Я надеюсь, вы за эти шесть дней до того медицинского коитуса доберётесь? Про порнуху я уж молчу…
– Коть, это всё, конечно, смешно, но я не знаю. И, если честно, то свой первый раз я как-то плохо представляю в общаге.
– И не надо там! Хотя… почему нет? – Котя задумчиво поскребла пальцем кончик носа. – А к себе в хату не судьба его пригласить? Кстати, меня ты тоже ещё не приглашала. Как квартирка?
Квартиру мне папа купил почти четыре года назад, когда я жила в Чикаго. И если раньше я мечтала жить в городской квартире, то сейчас совершенно не готова променять нашу лесную избушку даже на самый роскошный пентхаус в городе.
– Коть, да я сама там была только раз, чтобы посмотреть. Там пусто совсем, обставлены только кухня и ванная комната.
– Так, а что ещё надо? – искренне удивилась подруга. – Это же самые активные места! Даже думать нечего – обязательно пригласи его!
– На чай? – я усмехаюсь.
– А что такого? Он же тебя пригласил на кофе без последствий, а теперь твоя очередь.
– Тоже без последствий?
– А это уж как пойдёт, но лучше тебе в спальню матрасик надувной прикупить на всякий случай. У парня глаз на матрас упадёт, и сразу всякие медицинские термины полезут в голову.
Хорошо бы, конечно, чтобы полезли… Лишь бы не клизма.
– Спасибо, Котюнь, о матрасе я обязательно подумаю, – и несмотря на ехидные нотки в моём тоне, я уже начинаю об этом думать и, словно отговаривая себя, добавляю, – но потом как-нибудь.
– Если к своей интимной жизни относиться как-нибудь и откладывать её на когда-нибудь… – завела Котя свою любимую песню, но наткнувшись на мой злой прищур, закончила коротко и веско, – Завтра, Ева, завтра!
35
Утренние сумерки раскинули над лесом свои призрачные крылья, окутали огромные деревья мерцающей туманной дымкой, заблестели серебристым бисером на зелёной траве, растеклись в воздухе прохладной свежестью. Наступило самое таинственное и волшебное время.
Стоя на балконе, я зябко передёрнула плечами и плотнее укуталась в лёгкое покрывало.
Мы проговорили с Котей полночи. Сначала шутили и смеялись, а потом Котя плакала. Она так и уснула со слезами на щеках. А я, лёжа в темноте, с яростью думала, что мой брат не стоит ни одной её слезинки, и желала ему неудач… Я думала о корыстной Ангелине, которая вымаливала неведомый контракт у моего папы, и снова не верила ей и мечтала, чтобы она исчезла вместе со своим братом. Лживые и ненадёжные…
А потом я смотрела, как медленно тают звёзды в предрассветном светлеющем небе, и вдруг поняла, что в этой огромной вселенной все мы даже не песчинки, а невидимые частички условно неделимого атома и мирозданию просто нет никакого дела до Котиных слёз, Серёгиной подлости и алчных детей какого-то ничтожно малого Пальца…
Но лишь в эти короткие мгновения, когда меня опутывает сумеречным волшебством, я искренне верю, что важна и значима, что могу быть услышана… Ведь в такие моменты мы один на один – я и природа. И нельзя думать о плохом…
Я думала о папе, как о лучшем человеке в этом мире и призывала для него счастье… И для мамочки, и для Василисы, и для Коти с Масиком… К тому моменту, как первые солнечные лучи озарили утреннее небо, я успела осчастливить всех, не забыв и о нас с Ромкой. Ощущение, будто в роднике искупалась. Сонная и счастливая, я добрела до постели и, едва прикоснулась головой к подушке, провалилась в глубокий спокойный сон.
***
– Тимур Альбертович, неужели я похожа на человека, которому нельзя доверять? – взвизгивает Котя. Она пыхтит, как паровоз, и обиженно надувает губы.
– Вот именно, Екатерина, – невозмутимо отвечает папа. – Ты отвратительно водишь машину и наплевательски относишься к своему положению.
– Да при чём здесь это?! – возмущается подруга, но папа уже её не слушает.
Он обозначил свою волю и удалился в дом.
– Чурбан бесчувственный, – еле слышно шепчет Котя ему вслед и прямо сейчас я с ней согласна, хотя и резануло по ушам.
– Да, милая, – Василиса опускает ладони Коте на плечи, – с мальчишками всегда нелегко.
– А к пятидесяти мальчишки совершенно несносны, – шиплю я, потому что папа только что обесценил все наши прежние договорённости.
У нас с Котей родилась замечательная идея, и мы обе уже потирали руки и строили планы, которые только что безжалостно разбил мой подозрительный папочка. Вообще-то, у него были основания для подозрений. Только вчера я заставила его сильно поволноваться, а уже сегодня собралась уехать в город, чтобы пару дней погостить у подруги. Стратеги мы с ней, конечно, так себе. Но это же редкая удача – Катюхина мама только позавчера укатила со своим новым знакомым на турбазу, и теперь квартира в полном Котином распоряжении.
Папа не разделил наш восторг и предложил чудесную альтернативу – Котя может хоть всё лето провести рядом со мной, но под крышей нашего дома. До вчерашнего дня меня бы устроил такой вариант…
Я решительно распахиваю дверь кабинета и вторгаюсь внутрь. Папа стоит у окна и говорит по мобильному. Глядя на меня, он хмурится, но не прерывает разговор, и мне минут пять приходится молча слушать, каким жёстким он бывает с другими людьми. Я всегда это знала, но при мне папе редко приходилось с кем-либо быть грубым, а деловые разговоры обычно проходили без свидетелей. И прямо сейчас его бесцеремонной свидетельнице понадобится много мужества, чтобы озвучить то, что закипает внутри.
– Я тебя слушаю, Лали, – папа отложил телефон и внимательно смотрит на меня.
– Пап, когда ты купил мне квартиру, ты думал, что я переберусь туда лет в тридцать? Или ты просто погорячился и вовсе не собирался позволить мне жить отдельно?
– Ты хочешь жить отдельно? – папин голос абсолютно спокоен.
– Не сейчас, но обязательно захочу, – я тоже стараюсь звучать спокойно. – Пап, мне девятнадцать, я уже целый год совершеннолетняя. Знаю, что для тебя я всегда буду ребёнком, но мне необходимо больше свободы. Я хочу без слежки погулять по городу, встретиться с друзьями. В конце концов, я хочу ходить на свидания без телохранителей, – на последнем предложении выдержка меня покидает и выходит слишком громко и нервно.
– А у тебя свидание, детка? – уголки его губ дрогнули.
– Да, папуль, у меня свидание – и сегодня, и завтра, и если повезёт, то и послезавтра!
– Полагаю, ему уже повезло, раз моя дочь так далеко загадывает.
– Пап, твоя ирония сейчас не в тему. Если двухметровый Рус будет всё время придерживать мой шлейф, то следующее свидание будет последним. И очень коротким!
– Свидание с Романом?
Потрясающая непрошибаемость! Я бы даже зааплодировала, но ладони начинают нервно подрагивать. Боюсь, не состыкуются в рукоплескании и сжимаю их в кулаки. Я и не собиралась обманывать, просто не спешила ставить в известность, но папа ведь всегда и всё про меня понимает.
– Да, пап, с Ромой. И, пожалуйста, не надо меня отговаривать, ты ведь сам понимаешь, как для меня это важно. И знаешь, что Ромка меня не обидит…
– Я совсем не уверен в этом, – возражает папа и вскидывает руку, призывая меня помолчать и позволить ему договорить. – Лали, мне это очень не нравится, но я не стану тебе мешать, при условии, что ты постоянно будешь на связи и нигде не станешь забывать свой телефон.
А ведь я приготовилась к ожесточённой борьбе… Не представляю, чего это стоит моему папе и совсем не ждала, что он так быстро сдастся. Внешне он по-прежнему спокоен и только я знаю, какой ураган бушует у него внутри.
– Папочка! – я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь очень крепко. – Ты даже не представляешь, как я тебя люблю! Я же не хотела тебя обманывать, я и правда собиралась пожить с Котей, пока она одна… И на работу мне от неё намного ближе. Честно, пап!..
– Лали, давай поэтапно, не всё сразу, – папа целует меня в макушку. – Я постараюсь привыкнуть, что ты уже большая девочка, а пока для меня очень важно, чтобы ты спала в своей постели.
***
Вчерашнее испытание скоростью на Ромкином монстре – это фитюльки в сравнении с тем, что вытворяет на дороге разозлённая Котя. И судя по тому, как шарахаются от неё остальные автомобилисты, у меня складывается ощущение, что её все уже знают. Папа был абсолютно прав, говоря о её манере вождения и не желая отпускать меня с ней.
– Коть, ты хоть бы о Масике подумала, раз уж тебе на меня плевать, – я пытаюсь призвать её к благоразумию, – Прекрати метаться по всем полосам, иначе я пожалуюсь папе, что ты целенаправленно пытаешься навредить его внуку.
– Ага – внучку! – хмыкает Котя. – Это, подруга, ещё писями на воде виляно!
– Может, ты пытаешься погубить моё свидание?
– Не ной, Бабайка, по этикету женщина обязана опоздать.
– Боюсь, в таком темпе мы либо примчимся на час раньше, либо опоздаем на сутки, если ты сейчас кого-нибудь поцелуешь в задний бампер.
К моему удивлению мы приезжаем всего на десять минут раньше и выжидаем нужное время на АЗС, расположенной в ста метрах от Ромкиного автосервиса. Я с огромным трудом выдерживаю пятиминутное опоздание, но, когда подъезжаем на место – ни Ромки, ни его машины нет.
– Твой Ромео однозначно не знаком с правилами этикета, – недовольно ворчит Котя, а я ощущаю себя полной дурой. И очень нарядной…
Котя наотрез отказалась уезжать пока не сдаст меня с рук на руки. Следующие полчаса она не скупится на эпитеты в адрес Ромки и каждые пять минут призывает меня в обратный путь.
Я знаю, что надо уехать… Мне очень обидно и стыдно перед Котей. И перед папой… И теперь, даже если Ромка подъедет, я здесь не останусь. Иначе… не останется меня…
– Коть, поехали отсюда. Быстро! – мой голос осип от нервного напряжения…
Наверное, я даже оглохла, потому что уже минут пять не слышу от Коти ни звука… Мой выкрик смешивается со всхлипом:
– Поехали, Коть, я больше не хочу его видеть!..
Машина начинает трогаться и в этот момент дверь в ремонтный ангар приоткрылась и оттуда вышел перепачканный Ромка.
36
Моё сердце восторженно подпрыгивает – ОН здесь! Не обманул! Нас разделяют пара метров, Котя на водительском сиденье и автомобильное стекло, сквозь которое я смотрю на Ромку. Он прикуривает, выпускает сизую струйку дыма и смотрит на меня в упор.
«Опаздываешь, Евлалия» – скорее угадываю, чем слышу, – читаю по губам. Ухмыляющимся губам.
Глупый восторг сменяется обидой – наверняка он знал, что я здесь уже давно. Поиздеваться решил?
Уверена, что сейчас самое правильное – уехать. Можно ещё на прощание пожелать всего доброго. Тогда я хоть немного утешу своё сознательно затоптанное самолюбие…
Но с чем я останусь? С разодранным сердцем, неподъёмным грузом вины и уязвлённой гордостью… Сильно уязвлённой – ни стереть из памяти, ни смириться… Нет, только не сейчас – не после того, как унизительно вымаливала подарить мне неделю свиданий. Я должна успеть…
«Ева, между ненавистью и любовью не один шаг – их может быть десятки и сотни в обе стороны и столько же попыток всё изменить. Я ничего не смыслю в любовных историях… Но знаю, что нельзя приносить себя в жертву, чтобы сменить чей-то гнев на милость… Мужчину нужно заставить думать о тебе и болеть без тебя…»
Легко рассуждать, когда выглядишь, как мечта любого половозрелого мужика. Сомневаюсь, что самой Диане когда-либо приходилось добиваться чей-то милости, но в её словах есть резон.
Заставить думать…
Смогу ли я заставить тебя скучать по мне, Ромка? Будешь ли ты ждать следующего свидания? Возможно, я стану тебе сниться… А может, уже снюсь? Ведь я думаю о тебе каждую ночь.
– Баева, ты чего зависла – от радости в паху дыханье спёрло? – напомнила о себе Котя и кивнула на чумазого Ромку. – Хоро-ош! Вы прямо созданы друг для друга – оба такие работящие. Ты в своей чайхане специально взяла выходной, чтобы помочь парню в моторе разобраться?
– Никто, кроме нас, Стёпкина! Упорство и труд…
– Весь кайф обо**ут! Я горжусь тобой, подруга! Боюсь только, ты сегодня спецовку не по цвету подобрала.
Это да! А ведь я так старалась… На мне белое короткое платье из хлопкового шитья с открытыми плечами и босоножки на платформе с высокой шнуровкой. Мне хотелось понравиться Тёмному Ромке.
– Коть, неважно – где и в чём, главное – с кем! Всё, пошла, удачи мне! – я покинула салон.
– Угу! Не стой под выхлопной трубой, – Котя, придавив педальку, газанула на месте, и машина взревела на холостых оборотах.
– Свали уже, Стёпкина, не загораживай моё прекрасное будущее… – бормочу, едва шевеля губами, и подруга с пробуксовкой срывается с места. Помоги ей, Господи, доехать без приключений!
– Здравствуй, Евлалия, отлично выглядишь, – Ромкин взгляд беззастенчиво скользит по моим ногам, задерживается на обнажённых плечах, губах. Это приятно настолько, что кожу начинает покалывать.
– Привет, – я улыбаюсь, несмотря на то, что по-прежнему обижена за своё ожидание. – Да, Ром, я старалась выглядеть отлично, думала, что мы погуляем…
– Это вряд ли, у меня сегодня много работы, – это не звучит как оправдание, скорее констатация. И взгляд его больше не обжигает – от него веет холодом и равнодушием. – Но я ещё могу постоять с тобой минут десять.
Ох, благодетель ты мой! Заставить себя не растерять улыбку после этих слов стоит мне большой выдержки.
«Заставь его думать о тебе…»
Задачка для самых смелых. Этих десяти подаренных минут мне хватило бы не на один подвиг, способный заставить этого упрямца думать обо мне до следующей встречи. Я могла бы сейчас влепить с размаху по его наглой роже… Даже мысль об этом поднимает мне настроение и помогает удерживать улыбку на лице. Но, боюсь, тогда это станет нашим последним свиданием. А ещё можно потянуть платье с плеч и обнажить упругую девичью грудь. Представляю его реакцию. Правда, в этом случае есть риск разочаровать размером. Я ещё помню его Светочку – да пребудут с ней лишние тридцать кэгэ!
– Ром, я с радостью посмотрю, над чем ты трудишься, и уверена – десяти минут мне будет недостаточно.
Это третий вариант, и в данный момент он подходит мне куда лучше двух предыдущих.
– Не думаю, что тебе это будет интересно.
– А ты не думай, Ромочка, просто занимайся, чем должен, а я не буду тебя отвлекать. Вы, мужчины, зря недооцениваете нашу любовь к технике.
– Конкретно Вашу я уже имел удовольствие оценить.
Какая язвительная сволочь! Мне по-прежнему нелегко удерживать на лице идиотическое выражение счастья.
– Это всё от волнения, Рома. Я ведь говорила, что очень волнуюсь рядом с тобой.
– И сейчас? – он вскидывает брови и снова задерживает взгляд на моих губах.
А сейчас особенно, любимый…
– Всегда.
Старая и побитая жизнью тёмно-синяя Mazda без труда перетянула на себя внимание моего любимого мужчины. В его ремонтном боксе довольно прохладно, но я героически терплю мурашки целый час и демонстрирую большой интерес к инструментам, запчастям и, собственно, к Ромкиной умирающей пациентке. Странно, что он их так называет, но его увлечённость и сосредоточенность вызывают уважение. Я попыталась завязать разговор, но Ромка меня либо не слышит, либо нарочно игнорирует.
Папе я отправила сообщение, что у меня всё отлично, и не сомневаюсь, что он мне не поверил. Мне известно, что папа отслеживает мой телефон и точно знает, что его Лали уже два часа отирается в районе автосервиса. Я потираю холодный нос озябшими ладонями и тихо вздыхаю. Ничего – у меня есть ещё пять попыток.
Подхожу к раскрытому капоту, где Ромка творит свою магию.
– Не проще ли отправить эту рухлядь на свалку?
Надо же – услышал! Лучше бы у меня язык отмёрз! Ромка смерил меня таким взглядом, словно я предложила пристрелить его любимую бабушку, чтоб не мучилась.
– Не проще, – уничтожил взглядом. – Это хорошая машина.
Правда, что ли? Ну, ладно…
– Прости, – покаянно бормочу, – я думаю, что это ты – очень хороший мастер.
Ноль эмоций – лесть не прокатила. Но зато накатила злость. Что я здесь делаю в свой первый законный выходной? Мёрзну и терплю возмутительный игнор? И не машина это, а металлолом! И не мастер, а козёл!
Эх, не постичь мне высокое искусство соблазнения. Что бы сейчас сделала Котя? Она бы в первые пять минут развесила ярлыки. Ромка – напыщенный придурок, а тачка – полный отстой! А что бы сказала Диана? Её бы здесь просто не было.
– Ром, я не хотела тебя обидеть…
Я хотела тебя пнуть хорошенько!
– Ты меня и не обидела, Ева, – даже улыбнулся.
Мне хочется грубо и немедленно стереть эту улыбку с его лица, но в ответ я тоже улыбаюсь.
– Ты действительно очень хороший автомеханик. Самый лучший…
Ой, дура-а-а!.. Заткните мне уже рот выхлопной трубой!
– Я знаю, – он легко согласился и скрылся в яме под этим ржавым корытом.
– И человек хороший… – лепечу себе под нос, чувствуя, как загораются щёки.
А хорошего человека и пнуть приятно!
Мне необходимо немедленно свернуть это свидание, пока я не окочурилась от холода или не возвела хозяйку дурного языка в ранг непроходимой идиотки.
– Отойди, Ева, – Ромкин голос звучит рядом так неожиданно… Он же в яме был…
Я поспешно отступаю назад и цепляюсь ногой о какую-то железяку…
– Осторожно! – мою талию обхватывают крепкие руки.
Ещё вчера я бы трепетала от такого прикосновения… Но сейчас мы оба разглядываем два чёрных отпечатка ладоней на моём изумительном белом платье. Я медленно перевожу взгляд на Ромку.
– Я не падала…
– Я перестраховался.
