Текст книги "Ратибор. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]

Глава 14
«Это уже наглость!..»

Где‑то в тереме правителя Варграда…

– … Я ему моргальники выдавлю ещё живому, после чего отрежу уши, сырыми сожру да медовухой запью! А кишки этого самодовольного мухошлёпа гвоздями к стенке приколочу! Аккурат под его рыжей башкой, которую я закреплю на рогах большого пятнистого оленя, что завалил давеча на охоте!.. Он, скотина тупоголовая, вообще сильно пожалеет, что не сдох ранее, до встречи со мной!.. – Лудогор в бешенстве опрокинул ещё один стол на бок и, развернувшись, негодующе уставился на угрюмых Лучезара с Кулбахом, безмолвно взирающих на погром, учинённый старшим сыном правителя Варграда. – Что вы молчите, что молчите⁈ – воскликнул он в дикой ярости, взял за спинку один из подвернувшихся под руку стульев и со всей дури швырнул в широкое окно, вдребезги его расколошматив. – Как вы могли дать позволить убить Бурзогана у вас на глазах, как⁈ Да их всех надо было прямо там закопать, сначала медленно распилив на десятки кусков каждого! А рыжую тварь – так вообще на сотни! – Лудогор в лютом гневе с силой саданул по лежащей на боку скамейке, которая от мощного удара треснула в месте соприкосновения с ногой наследника трона да с гулким грохотом отлетела в другой конец помещения. Также находившийся в трапезной Валагур, младший брат Кулбаха с Лучезаром, крепкий темноволосый воин лет тридцати пяти на вид, лишь одобрительно хмыкнул на сыплющиеся как снег на голову вопросы, на которые ни у кого из присутствующих не имелось ответа.

Дело происходило в одном из обеденных залов, во второй половине того же дня, когда с утреца резко поплохело князю Святославу. Лудогор, отсутствовавший на переговорах Варграда и Мирграда в силу того, что встречал в это время своего младшего дядю с последней ватагой данов, и только‑только вернувшийся с сего, слегка утомительного мероприятия, был занят тем, что планомерно уничтожал в средних размеров столовой всю мебель, которая там находилась. Ибо неуёмная ярость его не знала границ и настойчиво требовала выхода наружу. Новость о кончине любимого брата повергла его в шок, который быстро сменился страшной вспышкой гнева. Кулбах с Лучезаром и Валагуром не мешали Лудогору, терпеливо ожидая, когда приступ бешенства, весьма характерный для наследника престола, сам собой пойдёт на убыль.

– Как так получилось, сынок, не пойму я до сих пор… – наконец, заговорил Кулбах. Лицо его сильно осунулось и посерело, а в гриве цвета вороного крыла виднелись первые седые пряди, появившиеся буквально за последние несколько дней. Похоже, гибель Бурзогана стала для правителя Варграда настоящим ударом. – Зря я так понадеялся на Мельванеса… Подвёл меня старый чародей, ох, подвёл…

– Что же случилось⁈ Как какая‑то, никому не известная ворожея умудрилась так намять ему холку? – подал голос Валагур, перевернув валявшийся рядом на боку стол и усевшись на его краешек.

– Как я понял, это она среди простых людей лошадка тёмная, – задумчиво молвил, тяжело вздыхая, Лучезар. – А вот среди магического народа её имя на слуху… Поспрашивал тут малость о Благане этой! Если обобщить россказни да домыслы, то очень сильная ведунья. Не чета Мельванесу, конечно, но и не так уж чтоб здорово и уступает ему…

– А ты раньше не мог сообщить мне об этом⁈ – процедил, скрипнув зубами, Кулбах. – До того как отправиться на енту несчастную встречу, будь она неладна!..

– С удовольствием, брат мой, поведал бы я тебе столь любопытнейшие сведения, коли ты не поленился бы да выложил, что она вообще будет присутствовать на этих переговорах! – вспылил в ответ Лучезар. – Твой соглядатай из Мирграда ведь уведомил тебя об этом, не так ли? Сам обмолвился пред Мельванесом, когда он спросил…

– Не трави душу! – взорвался Кулбах, гневно сверкнув чёрными от горя и ярости очами. – Сам корю себя, незнамо как!.. А этот крысёныш мне ещё ответит!.. «Непонятно, умеет ли она хоть что‑то» написал! Баран чванливый, не мог проверить, кого Святослав с собой на слёт возьмёт! Ясно же, что абы кто не затесался бы!..

– А я сейчас не понял… – Валагур удивлённо уставился на Лучезара. – Если, как болтают, эта Благана не чета Мельванесу, то как он умудрился тогда слить ей в очном противостоянии⁈ Ему что, шершень в шаровары залетел в самый ответственный момент?

– Не готов к встрече был, говорит, – угрюмо пробурчал Кулбах, подойдя подышать свежим воздухом к разбитому Лудогором окну. – Не знал, что с ними будет эта ведьма… Явно, между прочим, взяли в противовес нашему тёмному волхву!.. Но как они пронюхали, что Мельванес будет с нами? Ты, что ль, поведал, как на духу, когда они тебе пальчик слегка согнули не в том направлении? – Кулбах развернулся и мрачно посмотрел на Лучезара, сломанный мизинец которого срастался на редкость неудачно.

– Ничего я им такого не рассказывал! – не моргнув глазом, соврал средний брат. – А проведать про это можно было, не особо напрягаясь; только глухой да слепой на многие вёрсты вокруг не знает, что у нас гостит печально знаменитый колдун! Если немного пошевелить мозгами, то любому мало‑мальски думающему человечку будет ясно, что ты призвал в Варград нашего чародея отнюдь не для того, чтобы он тебе на потрохах гусиных погадал за судьбу‑судьбинушку! Так что додуматься про присутствие Мельванеса подле тебя на встрече той Святослав вполне мог и сам, ибо с чем с чем, а уж с шевелюшками в его светлом котелке всегда полный порядок был…

– И что дальше⁈ – Лудогор свирепо пнул лежащий перед ним на боку стул, отлетевший в другой конец комнаты и развалившийся ещё в воздухе от его могучего удара. – Причитать будем аль действовать⁈ Должно нам отомстить косолапым теперь уже за двух волков из нашего рода! А мы вообще никого у них ещё не прикопали, окромя нескольких простолюдинов бестолковых!..

– Что там с наградой за башку этого буйвола рыжего? – еле слышно просипел на эту тираду сына Кулбах, подойдя к единственному оставшемуся целым в трапезной столику и отхлёбывая из стоящего на нём кувшина с медовухой.

– Всё нормально, старший брат, – степенно молвил Лучезар. – Клич пустили по округе; за триста золотых тьма лиходеев захочет принести тебе на тарелочке его буйную головушку, так что житья ему не будет, это уж точно!.. Никогда и ни за кого не назначали таких деньжищ…

– Житья не будет⁈ – Кулбах гневно сверкнул очами. – Да мне надо, чтобы он сдох, как шакал последний!..

– Он мой! – встрял упрямо Лудогор. – Я его сам на кол посажу, собственноручно!..

Внезапно дверь в трапезную отворилась, и в обеденный зал неторопливо вплыл, а по‑другому и не скажешь, Мельванес. Казалось, ноги колдуна лишь слегка касались пола. В одной руке он держал свой посох, что же было в другой, не разобрать; но явно что‑то крепко сжимал в кулаке тёмный волхв. Неспешно прошелестев мимо враз замолчавших варгов, надменный волшебник подошёл к столику с медовухой, лениво поднял над ним длань и разжал пальцы. На столешницу плюхнулось нечто слепленное из хлебного мякиша и отдалённо напоминающее перекуроченную фигурку человека. Большой ржавый гвоздь пронзал её насквозь. Маг обернулся к Кулбаху и гнусаво прохрипел:

– Сегодня ночью, максимум – с утреца, сдохнет в страшных муках Святослав! Тогда Мирград можно будет брать тёпленьким.

– Отлично! – Кулбах довольно потёр руки. – Хоть одна хорошая новость за последние дни! Я их всех уничтожу! Всех! Под корень, вместе с семьями! Живьём буду закапывать да четвертовать этих тварей! За Ждана, за Бурзогана!.. – глаза правителя Варграда горели яростным пламенем. Всполохи безумия в них разгорались всё явственнее и явственнее.

Лучезар и Валагур быстро переглянулись. Слова старшего брата встревожили их не на шутку. Они были воинами, а не мясниками, и прекрасно понимали разницу между гибелью бойцов в доброй битве и бессмысленным вырезанием мирного населения.

– Но учти одно: Благана – моя! Мне треба её душа! – Мельванес, злорадно усмехнувшись, взглянул в кипящие гневом очи Кулбаха. – Ты меня услышал?

– Да забирай! Нужна она мне, как свинье – сапоги…

– Я чего‑то не разумею… – Лудогор между тем подошёл к столу и недоверчиво рассматривал нанизанную на гвоздь человеческую фигурку из хлеба. – Глядя на эту хреновину, мы должны поверить, что Святославу – край пришёл?

– Именно, сынок, именно, – хмыкнул, развернувшись к наследнику трона Мельванес. – Ну а завтра утром горестная весть из Мирграда уже разнесётся по окрестным землям…

– Я тебе не сынок! – вскипел в ярости Лудогор, положив руку на рукоять меча. – Я – будущий правитель Варграда!

– Как скажешь, – криво оскалившись, тихо произнёс Мельванес. – Как скажешь…

В этот миг раздалось хлопанье крыльев, и в разбитое окно молнией влетела крупная серая ворона. Стремительно промчавшись по трапезной мимо опешивших от удивления варградцев с колдуном в придачу, она быстро схватила правой лапкой со стола хлебный мякиш и, ловко увернувшись от просвистевшего меча Лудогора, развалившего мощным ударом столешницу пополам, стрелой метнулась назад, и только и видели в оконном проёме её смоляной хвост разинувшие от удивления рты Кулбах с братьями.

– Однако это уже наглость!.. – прорычал недобро Мельванес, быстро доставая из своего длинного балахона запотевшую склянку с каким‑то зелёным отваром и жадно делая из неё несколько торопливых глотков. – Но в эту игру вполне можно играть вдвоём, ты же знаешь, жаба древесная… – после чего тёмный волхв, взмахнув посохом, скороговоркой прострекотал непонятные слова и, крутанувшись на месте, как волчок, вихрем закружил по обеденному залу. Не прошло и нескольких секунд, как из образовавшегося небольшого ураганчика внезапно вылетел здоровенный чёрный коршун, тут же стрелой метнувшийся в разбитое окно, споро умчавшись в погоню вслед за нахальной воровкой.

– Обалдеть, просто обалдеть! – присвистнул изумлённо Валагур, прерывая наступившую было минутную тишину и ошарашенно переглядываясь с не менее потрясёнными увиденным старшими братьями да хмурым Лудогором. – А маг‑то наш кое‑что да может, а⁈

– Скоро и узнаем, умеет он там что‑то, окромя как в птичку оборачиваться, или лишь пыль нам в зыркули пускает… – буркнул раздражённо пришедший в себя Кулбах, мрачно взирая на растекающуюся по полу медовуху.

Глава 15
Коршун и ворона

– Ты готов?

– Давно готов!

– Смотри только, в мою пташку не попади! И как собьёшь его, сразу беги к месту падения да изруби на куски мелкие, чтобы перья во все стороны летели, понял?

– Я понятливый, старая, не надо бубнить одно и то же тыщу раз!..

– Ничего, не помешает! А то, поди, в одно ухо влетело, а через задницу – вылетело!

– Бабулёнок, ты таланты Емели на меня не вешай; чужого мне без надобности…

– Кабы не нужен ты мне сейчас был, я б тебе за бабулёнка гриву твою рыжую подпалила! Послужил бы мне в качестве факела…

– Да ты опасная!..

– Даже не представляешь насколько!..

Ратибор с Благаной вот уже минут двадцать назад добрались до указанного ворожеёй места назначения, располагавшегося на окраине густого лесочка преимущественно смешанного типа, находившегося недалече от Мирграда, и вяло переругивались, терпеливо ожидая крылатых гостей. Знахарка не раз уже проинструктировала рыжебородого витязя, держащего наготове лук, в кого надо стрелять и что надлежит делать после. Проговаривала она всё это, закатив свои страшные очи к небу, из‑за чего видны были лишь одни белки в её глубоких глазницах, что выглядело весьма жутковато. При этом она умудрялась и Ратибора цеплять, и что‑то тихо бормотать себе под нос, одновременно притоптывая на месте, как бы подгоняя кого‑то невидимого.

– Готовься! – вдруг выпалила она нервно, высоко подпрыгнув от охватившего её возбуждения. – Вон они!.. Чуть севернее смотри!

Ратибор, натянув до упора свой здоровенный лук, бросил взгляд в указанном направлении и правда увидел две чёрные точки в небесах, стремительно к ним приближавшиеся. Ворона летела, как пущенная из пращи, но коршун медленно, но верно сокращал разделявшее их расстояние. Оставалось не так уж и далеко до них; вполне можно было попробовать достать пернатого хищника, но могучий воин понимал, что второй попытки может и не быть, потому выцеливал наверняка. Крылатый охотник же, увидав внизу Ратибора с ведуньей и явно смекнув, что ничем хорошим для него это не кончится, сделал стремительный рывок, нагнав‑таки серую воровку, и взмахнул острыми как бритва когтями. Только чудом той удалось увернуться, но опасный преследователь всё же слегка достал свою добычу, выдрав из хвоста оной несколько перьев.

– Да стреляй же, стреляй, чего ты медлишь⁈ – взвизгнула Благана истерично, прямо под руку Ратибору. На её лице через всю левую щёку шли только что появившиеся две кровавые кривые борозды, так похожие на следы от когтей хищной птицы.

Звонко зазвенела спущенная тетива, и стрела молнией умчалась ввысь, навстречу своей цели. Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, стальной наконечник лихо вонзился в правое крыло коршуна, силой выстрела подкинув того в воздухе. Пернатый разбойник, неловко закружив, начал быстро падать на землю. Ратибор, отбросив в сторону лук, что есть мочи помчался к глухо шлёпнувшейся о землю птице, на ходу доставая из‑за пояса оба своих одноручных топорика. Благана же в это время протянула правую ладонь и, быстро выхватив из лапки опустившейся на её левую кисть вороны хлебный мякиш, впопыхах выдернула из него ржавый гвоздь. Затем ведунья торопливо прошептала короткое заклинание, скомкала странную человекоподобную фигурку в комок да запихнула себе в рот, принявшись спешно её пережёвывать да глотать.

Между тем Ратибор, шустро подбежав к месту падения чёрного хищника, никого там не обнаружил; только пара перьев да несколько капель крови указывали на то, что кто‑то грохнулся с небес на грешную землю.

– Эх, говорил же не чихать под мышкой! А также не орать, не хрюкать и газы природные не пускать… Не послушала!.. Так‑то в тулово целил… – раздосадованно буркнул рыжеволосый богатырь, внимательно присматриваясь к оставшимся на всё ещё сыроватой после дождя почве еле заметным трёхпалым отпечаткам птичьих лап. После чего, обернувшись к Благане, прокричал: – Ушёл, кажись, петушок!.. – и тут же удивлённо замолчал. Позади было пусто. Ворожея как сквозь землю провалилась. Лишь каркающая где‑то наверху, в кроне деревьев серая плутовка да гуляющий по окраине леса ветер нарушали наступившую зловещую тишину.

* * *

Мельванес пребывал в безудержной ярости. «Опять эта костлявая ведьма меня уделала, да чтоб её, такую‑рассякую!.. Хитра, лиса старая, ох, хитра! Ну ничего, найдём мы на тебя управу, не пропадай только из поля зрения…» – зло шипел про себя тёмный волхв. Успев после падения коршуном споро доковылять до близлежащего лесочка, он обратился назад в человека и минут десять стремительно бежал куда глаза глядят. В конце концов остановившись и спрятавшись за стволом здоровенного дуба, он осмотрел свою рану, затем отломал как можно ближе к плоти торчащий у него из правого плеча хвостовик с оперением стрелы. Выстрел оказался такой силы, что остриё прошло навылет. Присев на землю, колдун прикрыл глаза и, сосредоточившись, зашептал древние словеса, которые мало кому доводилось слышать из рода людского. Наконечник стрелы зашевелился и вместе с древком стал медленно двигаться вперёд, из спины, как будто его что‑то подталкивало изнутри, какая‑то неведомая сила. Это было больно, и Мельванес скрипел зубами, но терпел. Наконец, древко полностью вышло наружу, тихо шлёпнувшись наземь.

«А ведь я испужался! – потрясённо подумал он про себя. – Какое забытое, поганое ощущение! Хоть и бодрит, надо признать… Впервые за последние… Сколько же лет?.. Пятьдесят? Сто?» – он уже не помнил, когда последний раз боялся кого‑то или чего‑нибудь. А тут, стремительно приближаясь раненым коршуном к земле, вдруг осознал, что страшится… смерти! Точнее, не её самой даже, а того, что последует далее. А далее будет суд. Божий суд, на котором он предстанет пред Сварогом с Перуном и Велесом, суровой троицей Отцов‑основателей этого древнего мира. И чуял нутром тёмный маг, что итоги этого справедливого судилища будут ему совсем не по нраву. Ибо уж больно много людей он сгубил за свою долгую жизнь, множество дел натворил омерзительных и спросят с него там, наверху по всей строгости, не простят, это уж точно! Потому умирать и не хотелось. Да, конец неизбежен. Но его ведь можно оттянуть, как ему это удавалось делать уже не одну сотню лет. «Ничего, погуляем ещё!» – хмыкнул он про себя, доставая из‑за пазухи бутылочку с зеленоватым снадобьем и отхлёбывая несколько глотков, с наслаждением чувствуя приятную негу: тело стало наливаться силой.

– Ты там чего, милок, по тяжкой нужде присел? – раздался вдруг недалеко знакомый скрипучий голос. – Я не вовремя? Или, наоборот, вовремя? Лопушок, может, подать, аль папоротника охапку? Ты только скажи! Страждущим да нуждающимся мы завсегда протянем руку помощи! Единственное, прошлогодняя только травушка имеется, но, поди, и такая сгодится…

– А ты, дряблая, я смотрю, нюх по ветру совсем держать перестала, да? – Мельванес поднялся и вышел из‑за векового дуба. – Думаешь, раз ранен, то одолеть меня сможешь? – волшебник гадостно улыбнулся, махом допил бутыль с зельем и отбросил её в сторону. – Ну попробуй! – в руке у колдуна прямо из воздуха осиным роем соткался его посох.

– Попытка не пытка, голубок, – тихо пробормотала Благана, опираясь на потемневшую от времени деревянную палку с зелёным листочком вместо набалдашника. Свой пузырёк с магическим варевом она осушила с минуту назад. – В отличие от тебя, тёмная сущность, я не боюсь умереть, ибо не страшусь суда богов!..

– Заткнись, грымза корявая! – злобно бросил Мельванес, встав напротив ворожеи метрах в десяти‑двенадцати. Справедливое замечание Благаны его явно разозлило. Небольшой пролесок, в котором замерли колдун и ведунья, не был идеальным местом для проведения магического поединка, но за неимением лучшего, выбирать не приходилось.

– Сейчас мы посмотрим, на что ты способна! – прошипел зловеще мрачный волхв. – Это тебе для разминки! – быстро крутанув в воздухе жезлом, чародей споро создал прямо перед собой здоровый пылающий шар не менее метра в диаметре и направил его на целительницу. Тот, стремительно пролетев разделяющее их расстояние, глухо разбился о невидимый простому глазу барьер, которым окружила себя опытная ворожея. В свою очередь, подцепив клюкой с земли лежащее недалече обрушенное ураганом тополиное брёвнышко, она шустро кинула его в ответ. Но Мельванес без видимых усилий, простым взмахом руки отбил этот внушительный с виду снаряд, презрительно уставившись на старую знахарку.

– Это всё, на что ты способна, костлявая? – ехидно процедил сквозь зубы седовласый волшебник.

– Помимо клыков и когтей северных великанов, ты умудрился достать ещё и их прах с костями… – ровным голосом констатировала сей печальный для себя факт Благана.

– Ага! – злорадно крякнул Мельванес. – А это значит только одно: сейчас ты сдохнешь тут, тварь!

С этими словами могущественный некромант принялся закидывать ворожею огненными шарами да голубыми молниями, которые раз за разом разбивались о барьер упрямой ведуньи. Благана попыталась было снова контратаковать, подняв мощным порывом ветра лежащий недалече валун и запустив его в голову грозному противнику, но Мельванес, казалось, даже не заметил этого, лёгким взмахом посоха раздробив его ещё в воздухе на подлёте. После чего, яростным вихрем собрав упавшие на землю каменные осколки, веером запустил их по уже с трудом стоящей на ногах колдунье. Не успела она отбиться, как в Благану полетел тот самый, здоровенный дуб, за которым врачевательница и нашла Мельванеса; несколькими плавными движениями скипетра он легко выкорчевал его из почвы и бросил, как тростинку какую, в свою соперницу. Барьер с трудом, но выдержал, однако сама она даже через него почувствовала силу могучего удара, отлетев метра на четыре назад и упав навзничь, в небольшую лужицу позади себя.

– Отцам‑создателям привет передавай! Скажи, чтобы не ждали меня покамест!.. Хотя что я гутарю, ведь ты же их не увидишь!.. – мерзко щерясь, тёмный волхв не спеша направился к ворожее, продолжая посылать в неё один за другим огненные снаряды. Благана хоть ещё и держалась, но начала седеть да стареть прямо на глазах; кое‑как поднявшись, она уже и не думала нападать, сосредоточив все свои стремительно тающие силы лишь на одной обороне. Вскоре кудесница не удержалась и упала вновь, на этот раз на колени. Её барьер был разрушен. Силы оказались слишком неравны; разбавленное прахом да костями йотунов, зелье чёрного шамана было явно покрепче, а соответственно, и посильнее.

– Ну вот и всё! Сейчас ты сдохнешь, и твоя душа не попадёт ни на какой суд богов, ибо будет моей – навеки! – Мельванес пакостно оскалился, подойдя практически вплотную к стоящей перед ним на карачках ведунье. – Прощай, дрянь! Ох!.. – торжествующий чародей вдруг тихо вскрикнул, затем грязно выругался, недоумённо опустив физиономию вниз: из его правой ступни торчал большой ржавый гвоздь, который Благана извлекла из хлебного мякиша и припрятала в одном из своих многочисленных кармашков. Что‑то быстро прошептав на древнем языке, она подняла к ненавистному колдуну сморщенное личико и довольно прошамкала: – Кажись, твоё заклятие смерти против тебя оборотилось! Какая печаль…

– Ах ты гадина! – Мельванес с размаху ударил обессилевшую целительницу ладонью по лицу. Ведунья отлетела от такой оплеухи на пару метров назад и бездвижно замерла на земле. Нагнувшись и с проклятиями выдернув гвоздь из своей ноги, опытный колдун зло буркнул: – Заклятие моё, дура! Захочу, наложу, захочу – сниму! – после чего, создавая на набалдашнике жезла последний пламенеющий шар, заметно прихрамывая, негодяй неторопливо подошёл к поверженной ворожее. – Говорил я тебе, землеройка поганая, сиди в своей норе, не вылазь на свет белый, но ты меня не послушала! Пожинай плоды! – подняв над собой на посохе искрящийся, пылающий снаряд, белёсый маг приготовился было обрушить его на лежащую в нескольких шагах перед ним беспомощную старую знахарку, как вдруг раздался резкий свистящий шелест и точно брошенный через всю прогалину одноручный топор‑чекан с хлюпающим звуком вонзился в спину тёмному волхву. Что‑то невнятно прохрипев, Мельванес непонимающе оглянулся и, потеряв концентрацию да нелепо взмахнув руками, уронил прямо себе же на голову тот самый огненный сгусток, что приготовил для Благаны. Раздался дикий, душераздирающий крик, когда пламя объяло мерзкого колдуна. Гнусный некромант вспыхнул, как пучок соломы, и, что‑то ещё умудрившись прокричать на древнем языке волшбы, по кривой дуге оранжево‑красным вихрем стремительно умчался в небо, бесследно исчезнув где‑то в облаках. Там, где он стоял за секунду до этого, на пятачке выжженной землицы остался лежать лишь пронзивший грудь шамана колун с изрядно обуглившейся рукояткой.

– Как ты, стар… – подбежавший Ратибор поражённо замер на полуслове. Перед ним лежала сморщенная, очень древняя старушка, в которой только по наитию можно было признать выглядевшую до этого лет на сорок, не больше, ведунью.

– Что же ты так долго, медвежонок… – слабо улыбнувшись, еле слышно прошептала та, тяжело вздыхая и закрывая глаза.

– Прости, уважаемая, – Ратибор торопливо и вместе с тем очень осторожно подхватил на руки, как пушинку, истерзанную боем с Мельванесом знахарку и спешно понёс к пасущимся недалече лошадям, на коих они и прискакали сюда, при этом тихо приговаривая: – Пока разобрал, куда эти трёхпалые следы петушиные ведут, пока нашёл отпечатки человека и вник, что это и есть наша птичка подстреленная, пока то да сё… Ты только не вздумай крякнуть у меня на руках, вредина скрипучая! Вот до Добролюба дотащу телеса твои немощные, пущай он тебя выходит, а потом и помирать можешь, как выздоровеешь!.. Боги, и чего я бормочу сейчас, сам Сварог не разберёт… – Ратибор аккуратно вскарабкался на коня и бережно посадил перед собой не отвечающую ему, потерявшую сознание Благану, после чего, пришпорив своего скакуна, галопом помчался в Мирград.