Текст книги "Ратибор. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]

Глава 12
«Мне что‑то нездоровится…»

Мирград. Спустя два дня после возвращения с переговоров

– Кто дурак?

– Я дурак…

– Кто дурак? Не расслышала!

– Я дурак!

– Кто?

– Да я, я! Довольна⁈ Ты долго меня шпынять ещё будешь⁈ – обречённо воскликнул Добролюб, личный знахарь князя Святослава, внимательно при этом наблюдая за тем, как стоящая к нему боком Благана тщательно перемешивает в одном из его пузатых котелков, противно булькающем на едва тлеющих угольках, совершенно отвратного запаха мутную субстанцию, отдалённо чем‑то похожую на непонятного происхождения кашицу.

– До тех пор, – не без удовольствия проворчала, не оборачиваясь к собеседнику, ворожея, – пока ты не сделаешь глубокую зарубку на своём самодовольном нюхальнике и не поймёшь, что я всегда права оказываюсь в наших с тобой спорах! Корешок плачущей ивы сюда, живо! И краснопёрки икринки готовь! Они следующие на очереди! – быстро выхватив из рук Добролюба очередной ингредиент для своего «ароматного» варева и едва слышно бормоча: «Мало, совсем мало времени осталось», Благана торопливо кинула его в стоящий перед ней чан и принялась отточенными движениями равномерно перемешивать получающуюся коричневую жижицу. – После икры порошок из когтей и клыков хозяев Забытых пустошей добавим… Хорошо, что не поленились и заранее измельчили, хоть сейчас не придётся тратить на это драгоценные минуты… Ента последняя и самая важная часть эликсира мощи! Уф, скоро сварится, всего ничего осталось; часа через три будет уже готово моё зелье волшебное!

– По‑твоему, «часа через три» и «скоро» да «всего ничего», это совместимые между собой словеса? – Добролюб не удержался и язвительно хихикнул, о чём, впрочем, пожалел мгновенно.

– Ты мне поёрничай тут ещё, тугодумный неумеха! – тут же обрушилась на старого знахаря возмущённая Благана. – Столько прожил, а всё как дитё неразумное признать не можешь, что все твои накопленные за долгую жизнь опыт да мудрость – ничто по сравнению с простым пониманием того, чем надо руководствоваться при лечении любого, подчёркиваю для твердолобиков, абсолютно любого недуга! В первую очередь законами природы, по которым должно жить любое разумное существо, в том числе и человек! Слушай меня внимательно, филин ты седокрылый, авось и отложится чего путное в твоей упрямой головёнке!

– Да слушаю я, слушаю!..

– Это хорошо… Закрепим тогда полученные знания! Кто всегда права⁈

– Ты…

– Чего‑то как‑то без энтузиазма прозвучало! Кто права, я не поняла⁈

– Ты! Ты всегда права!

– Уже лучше! Так потренируешься маленько, глядишь, и сгодишься для чего‑нибудь полезного! Например, сидя на жёрдочке, оповещать страждущий на центральной площади люд сможешь, когда стоящий недалече публичный нужник освободится… Ну, что зенки так закатил? Икорку давай сюда!.. Пришло её время в котелок плюхнуться…

– Каракатица вредная…

– Ах так⁈ Это тебе за каракатицу!.. – Благана развернулась и саданула большой деревянной ложкой, которой только что мешала своё драгоценное варево, опешившего Добролюба по лбу, слегка расплескав небольшую часть ещё не до конца готового снадобья. – Тьфу на тебя, жёлудь дряблый, смотри, что ты натворил⁈ Да каждая капля этого эликсира стоит дороже, чем весь княжий теремок вместе с тобой в придачу!..

– Я натворил⁈ – от возмущения у Добролюба спёрло дыхание.

– Ну не я же! Чтоб из тебя йотуны вареников нарубали себе на завтрак да при этом не подавились, костлявый ты сиволап!..

– Я не понял, а кто засадил‑то мне сейчас черпаком по мордасам⁈

– Засадила – я, а виноват в этом – ты!.. Что тут непонятного‑то⁈ Совсем уже, со старости, отупел, как я погляжу…

– Ну, знаешь!..

– Знаю! Молчи лучше, пока чем потяжелее не хватанула!

Сей занимательный диалог происходил в южном крыле дворца Святослава, в личной лаборатории Добролюба, в которой он обычно создавал свои лечебные мази и снадобья и помещение коей не без сожаления предоставил во временное пользование волею судеб оказавшейся в Мирграде Благане. Седому лекарю и вредной ворожее уже приходилось пересекаться в жизни, причём неоднократно. Скрытое соперничество между поддерживаемым Добролюбом официальным знахарством, пропагандируемым городской гильдией врачевателей, и народной ворожбой, что представляла Благана, неизменно заканчивалось триумфом опытной ведуньи. Потому и могла себе она позволить свысока посматривать на придворного целителя, цепляя его по поводу и без, впрочем, делая это без какой‑либо злобы, а просто в силу природной склочности своего не самого лёгкого характера.

– Есть кто⁈ – в мастерскую Добролюба влетел раскрасневшийся, запыхавшийся Емельян и с порога, прервав начавшуюся было перепалку между двумя давними соперниками, взволнованно затараторил: – Дяде плохо стало! Прошептал ни с того, ни с сего: «Что‑то мне нездоровится», и так и рухнул без сознания с лавки на пол, представляете⁈ Добролюб, срочно со мной! Похоже, таки отравили его, ведь завтракал он! Третья попытка удалась! Бегом, старче, бегом, времени нет!

– Несусь на всех парах, юноша, мчусь аки горный сайгак! – засуетился тут же Добролюб, завертевшись на месте, как юла, замахав руками и принявшись торопливо пихать в свой походный мешочек разнообразные склянки с мазями да снадобьями. – Что ел Святослав⁈ Ничего не трогали, надеюсь⁈ – нетерпеливо вопросил он Емельяна, споро топая на выход. На пороге, как будто что‑то забыв, обернулся и окинул напряжённым взглядом ворожею: – Ты с нами⁈ Твоя помощь не помешает!..

– Нет! – раздражённо буркнула в ответ Благана. – Я знаю, что с князем! Его не отравили, тут всё хуже… Ты не сможешь ему помочь, да и я – тоже! По крайней мере, пока… Иди без меня! Хочешь спасти владыке Мирграда жизнь, родниковой водицей пои его обильно! Не бог весть какое лекарство, но лучше, чем ничего! Протянет дольше на часик‑другой, что и треба… Время дорого сейчас! А мне надо доварить своё снадобье!.. – развернувшись к чану, целительница продолжила размеренно помешивать коричневую кашицу. – Теперь хоть стало понятно, на кого нацелился тёмный прислужник… Впрочем, это ожидаемо!.. Можно было предвидеть, да! Старею… – сумрачно пробормотала угрюмая ведунья себе под нос.

Емельян с Добролюбом, озадаченно переглянувшись, пожали практически одновременно плечами и в страшной спешке вылетели из покоев седого знахаря да помчались во всю прыть к Святославу, оставив Благану одну заниматься своими важными делами.

Глава 13
«Вы чего, страх потеряли⁈»

Время чуть перевалило за полдень, и мелкий, противный, моросящий дождик, зарядивший с раннего утра, только сейчас начал потихоньку стихать над Мирградом, забирая с собой прочь и унылое настроение, которое навевал в течение всей первой половины суток. Но на кривых столичных переулках было всё ещё шаром покати; честной люд неохотно выползал наружу, как бы не веря, что погода стала налаживаться. И это не удивительно, ведь за хмурыми тучами солнца было до сих пор не видать; тоскливый пасмурный денёк никак не указывал на то, что с каждым мгновением всё ближе и ближе долгожданный тёплый месяц май.

«Ну что там ещё у них стряслось? Никак Благана Емелю в петуха обратила за то, что больно много кукарекает ей под руку… – размышлял недовольно Ратибор, не спеша топая по узким мирградским улочкам в сторону дворца Святослава. Только что мальчишка‑гонец от Емельяна выдернул его из дома, нижайше, но настойчиво умоляя побыстрее прибыть в замок правителя Мирграда. – Срочно, видите ли, просит в теремок княжий явиться!.. Хорошо хоть просит, а не требует! А то так, глядишь, во вкус войдёт, ещё и приказывать начнёт! А чего, всё может быть! Осушит пару ковшей медовухи, возомнит себя наместником Сварога на земле да давай налево‑направо писульки повелительные строчить! Шапка набекрень, да и хрень с ней… Или хрень под ней, во, так лучше! Тьфу, тоже мне, рифмоплёт, блин, выискался!.. Хы, я этому белобрысому дармоеду тогда такого щелбана отвешу, что шишак с месяц не сойдёт! Или пинка хорошего, это уж по обстановке решим… Главное, не переборщить, а то этот языкастый костлявик может ведь закатить зыркули свои к небу да на мёд липовый разложиться от плюхи доброй… М‑дя!.. Вообще, дожили, конечно: Емеля в палаты княжьи вызывает! Вдуматься только!.. Не кто‑нибудь, а его Вашество, сам Емельян Первый, Великолепный, собственной персоной! Это вам не хухры‑мухры да не хрен с горы… Честь, можно сказать, оказывает, а ты и не ценишь, обалдуй рыжий!.. Хех, шустрый, конечно, наш головастик не по годам… Может, прав Мирка‑то насчёт него?.. Непомерно амбициозен молодой Емелька?.. Хотя не, не накручивай себя!.. Не мог он, не мог…»

– Кажись, он!.. – размышления Ратибора неожиданно прервали перегородившие ему дорогу три незнакомых подозрительных типа не самой честной наружности. Ещё два их дружка, недобро улыбаясь, выросли позади рыжебородого витязя, перекрыв путь назад. Поджарые, мускулистые, с колючим, цепким взглядом, эти пришлые незнакомцы явно не плугом себе на пропитание да на жизнь зарабатывали.

– Да точно он! – сипло прошамкал другой голос, принадлежавший одному из трёх лиходеев, что зашли спереди. – Под описание точь‑в‑точь подходит! Секиры только при нём нет, что странно, ибо слышал я, что всегда с ней ходит, в том числе и на горшок, этот дровосек!.. – все пятеро быстро обнажили своё оружие, которое, надо признать, находилось в очень хорошем состоянии. Да и как могло быть по‑другому, ведь ножи, топоры и мечи давно уже служили мелкой шайке лихих людей, окруживших Ратибора, основным источником их, прямо скажем, не самого честного заработка.

– Ну так нам свезло, получается⁈ Сейчас его на рулетик мясной по‑быстрому нарежем и свалим из города, пока стража не очухалась! В качестве доказательства башку его рыжую оттяпаем, как и обговаривалось в условиях…

– Секиры у него, может, и нет, а вот два колуна за поясом торчат… Отбрыкнуться попробует! Смотри, какой здоровый!..

– Ну, один на один я бы, конечно, не рискнул с ним выйти, да и вдвоём – тоже, но впятером мы его уж завалим, как пить дать…

– Ну не знаю, не знаю, – первый разбойник с большой дороги с сомнением разглядывал могучего исполина, с неподдельным изумлением взирающего на преградивших ему путь душегубов, – говорят про него, что ему десяток‑другой противников к Перуну отправить, как тебе в носу поковырять…

– Да не дрейфь ты! Брешут наверняка! Чего только не насочиняют люди за кружкой медовухи забористой!..

– Извините покорно, что перебиваю, но позвольте полюбопытствовать: я вам не мешаю, баранчики вы криволобые? – слегка опешивший Ратибор, наконец, обрёл дар речи. Удивлённо уставившись на пятерых головорезов, он небрежно положил ладони на рукояти двух одноручных топоров‑чеканов, кои решил взять с собой вместо своей старушки. – И я сейчас чего‑то не разобрал средь вашего блеяния, это вы меня на рулетик собрались пустить? Вы чего, совсем страх потеряли, мошкара обнаглевшая⁈ – молодой богатырь начал слегка закипать, ибо давненько никто в Мирграде и его окрестностях не смел так вставать у него на дороге.

– Ты смотри‑ка, балакающий медведь, хы‑хы!.. – прогундосил, шмыгая красным носом, ещё один из бандитов, что зашёл сзади.

– Ничего личного, здоровяк, но нам нужна твоя ряха, так что без обид! – нервозно прошипел тот лиходей, что заговорил первым, затем резко бросив своим приятелям: – Чего ждём? Пока отряд стражников мимо прокандыбает⁈ Наваливаемся на него!.. – с этими словами, пятеро разбойников с оружием наперевес кинулись на Ратибора.

Надо заметить, что хоть пятёрка лихих людей, напавшая на молодого великана, явно не впервой держала в руках топоры да мечи, но всё же профессиональными воинами никто из них не являлся, ратному делу у мастеров клинка никогда не обучался и техникой боя холодным оружием, соответственно, никакой не владел. В отличие от довольно оскалившегося Ратибора, который всегда выступал за любую рубку, ибо страсть как любил добрую схватку. Потому, быстро достав из‑за пояса верных братиков, он с радостной улыбкой ринулся навстречу бросившимся на него громилам, слегка опешившим от такого развития событий. Первый из них рухнул с колуном в черепе, так и не успев понять, как его так быстро отправили к праотцам. Сноровисто выдернув из головы павшего бандита чекан, Ратибор тут же слегка отклонился в сторону, и палаш второго душегуба просвистел в паре сантиметров от рыжей бороды могучего богатыря, после чего с совершенно невероятной для своих размеров скоростью и ловкостью разъярённый витязь закружился в бою, раздавая удары направо‑налево. Два его одноручных топора быстро сплели смертельную паутину для напавших на него незадачливых негодяев, слишком поздно осознавших, что найдут здесь лишь свою погибель. Последнему из разбойников Ратибор лихо снёс башку, синхронно ударив обоими колунами, как ножницами, мастерски выполнив этот не самый простой по технике исполнения приём. Схватка завершилась стремительно, не успев толком и начаться; меньше чем через минуту тела лихих людей в лужах собственной крови лежали на булыжной мостовой узкого Соловьиного проулка, где и состоялась неожиданная рубка.

– Это всё же было несколько личное для меня, ведь речь шла о моей головушке, так что тоже, надеюсь, без обид, – слегка разочарованно пробормотал Ратибор, присаживаясь над одним из тел и вытирая о его одежду лезвия братишек. – Жаль, что вас так маловато припелёхало сюда!.. Надеюсь, в следующий раз ваших друзей поболее подвалит… – присев на корточки, могучий воин быстро обыскал тела неудачливых охотников за лёгкой наживой, вскоре найдя то, что искал: мятое, заляпанное кровушкой письмецо. Быстро пробежав по его содержимому глазами, Ратибор нахмурился и, поднявшись, задумчиво убрал окровавленную записку в боковой карман своей куртки из буйволиной кожи.

– Что там случилось, Ратиборушка? – ставни двухэтажного неказистого домика, под окнами которого и произошла короткая битва, отворились, и на улицу опасливо выглянула уже довольно дряхлая бабулька, седьмой десяток которой близился к завершению. Подслеповато щурясь, она настороженно рассматривала место схватки, при этом всё ещё бодро шамкая беззубым ртом: – Эти ослы что, хотели тебя обобрать до нитки?

– Вроде того, Перенега, вроде того… – Ратибор не стал объяснять, что напавшим «ослам» нужны были отнюдь не его пожитки. Они заявились за куда большим кушем.

– Во дурачьё, а чего всего впятером припёрлись‑то? Совсем ку‑ку, что ль⁈

– Хороший вопрос, уважаемая! Как раз хотел поинтересоваться у этих лиходеев, совсем они ку‑ку или не совсем ещё, да пришлые недотёпы внезапно закончились!.. Такое случается, когда малость увлекаюсь… М‑дя!..

– Так ты сначала спрашивай, а потом бей, рыжий обормот, а не наоборот!

– Благодарю за ценный совет, Перенега! Запишу сейчас себе как памятку да в кармашек, что ближе к сердцу находится, положу, дабы не потерять…

– Вот‑вот, запиши, милочек, запиши! Да на лобешке своём зарисуй ещё, чтоб уж наверняка!..

– У тебя там на кухне блинчики, случаем, не подгорают, о достойнейшая? А то, кажись, ты застоялась у форточки… Смотри, как бы не продуло!.. Погодка ведь отнюдь не шепчет!

– Типун тебе на язык, мишутка ты рыжекудрый! Годимиру, внучку моему, скажи, чтобы почаще заходил! А то совсем перестал навещать бабку древнюю!.. – Перенега сокрушённо покачала головой. – В карауле у князя на вратах стоит…

– Я знаю, почтеннейшая, знаю, где служит твой оболтус! Сегодня же шустрой ланью прибежит проведать, коль встретить доведётся…

– Благодарю, медвежонок! Всех благ тебе!..

– И тебе не хворать, досточтимая!

С этими словами Ратибор предпочёл по‑быстрому ретироваться с места происшествия, пока старая Перенега не решила, что ещё не всё сказала и у неё есть свободных пара‑другая часиков на поболтать да поёрничать. До княжьего замка оставалось всего ничего. Подойдя к терему Святослава, Ратибор кивнул поприветствовавшим его на входе стражникам и грозно пробасил, обращаясь к одному из них: – Годимир, ты чего бабульку свою ненаглядную расстраиваешь так, а? Чтобы сегодня же её посетил, а лучше – прямо сейчас! Заодно и пяток тел в Соловьином переулке приберите.

– Что за тела, Ратибор? – Годимир удивлённо уставился на рыжеволосого богатыря. – Что с ними случилось?

– Да пёс знает, что за тушки да что случилось! Солнечный удар, поди. Массовый…

– Какой солнечный удар, с утра ведь пасмурно⁈ Да и прохладно ещё для подобных казусов, весна как‑никак…

– Много ты вопросов задаёшь, Годимир! Просто закопайте их где‑нибудь подальше! И Перенегу навещай почаще! Ещё раз узнаю, что расстраиваешь её, – огорчусь! А если я огорчусь, то тебе тогда вообще тоскливо будет! Понял меня, олень ты неразумный?

– Яснее некуда, старшой!.. – воскликнул без особого энтузиазма Годимир, служивший под началом вспыльчивого исполина на Первой заставе и по привычке так его ещё иногда называвший. – Уже бегу…

– Ай, молодец! – Ратибор зашёл на территорию терема владыки Мирграда, где его на входе поджидал запыхавшийся княжий племяшек, прознавший, что могучий гигант маячит у ворот, и сразу примчавшийся встретить своего приятеля.

– Ба! Кто ента у нас тут? Ни много ни мало, сам Емельян Светлейший, его Ослепительнейшее Великолепие во всей красе меня встречает! Какая честь! Чего изволите, Ваше Вашество? Случилось что, ежели вы, аки червяк дождевой, выползли из своей норки в преддверии тёплых денёчков?

– Две новости есть, Ратиборушка, и обе – очень плохие! – затараторил спешно Емельян, пропустив остроту рыжебородого великана мимо ушей, что выдавало крайнюю степень нервозности, овладевшую непутёвым писарем. – С какой начать⁈

– С той, что похреновее…

– Дядя слёг с хворью какой‑то жуткой, представляешь⁈ Сполз на пол прямо во время завтрака без сознания и до сих пор в себя не пришёл! Мало того, ему явно становится только хуже! Он аж позеленел весь, пятнами какими‑то серыми покрылся и тяжко кряхтит в забытьи и вскрикивает, как от боли, будто мучает его кто‑то или что‑то изнутри! Что делать, ума не приложим! – Емельян спешно следовал за мигом нахмурившимся Ратибором, стремительным шагом направлявшимся к княжьим покоям. – Думали, что его достали‑таки, то есть траванули, но Добролюб лишь руками развёл и сказал, что если и так, в чём он отнюдь не уверен, то что ента за яд такой диковинный, понятия не имеет! Неизвестен то бишь старому знахарю, представляешь⁈ Заморский, может, какой…

– И чего Добролюб, – Ратибор искоса внимательно наблюдал за идущим рядом Емельяном, – помочь не может, что ль?

– Нет, в том‑то и дело! – всплеснул нервозно ручонками княжий племянник. – Лишь клешнями разводит да чуть ли не плачет от бессилия…

– А Благана что? К ней обращались?

– Конечно, и не раз! Эта вредная ведьма в конце концов лишь зло буркнула, чтоб не мешали ей, коли дядю спасти хотим, да закрылась в мастерской Добролюба на засов, представляешь⁈ Колдует чего‑то там, а чего, сам леший не разберёт! А в это время дядя гибнет! – Емельян сам чуть ли не ревел от охватившего его отчаяния. – Что делать, Ратик, что делать⁈

– Благану более не тревожить! – в голосе Ратибора прозвучал металл. – Пущай кудесничает, на неё одна надёжа… Понял?

– Понял… – поникший Емельян был сам не свой.

– Кто знает о происшествии?

– Пока только я, Добролюб, Яромир, Благана, пара слуг да Лютега. Сам понимаешь, его жене мы не могли не сказать!.. Мирославу тоже весточку отправил, должен подойти с минуты на минуту…

– Охрана на входе? По периметру?

– Не в курсе ещё… Не хотим раньше времени панику поднимать! Ты представляешь, Ратик, что сейчас в городе начнётся, коли пронюхают, что князь занемог жутко…

– Ясно. Что там за вторая дурная весть?

– А, это… – Емельян вдруг понизил голос ещё больше и забавно засопел, пытаясь не отстать от Ратибора и, подпрыгивая на ходу, одновременно прошептать на ухо могучему великану, и не думающему сбавлять шаг. – Наш недавний знакомец из Варграда, ну, ты понимаешь, о ком я, прислал донесение, в котором сообщает, что Кулбах назначил награду за твою буйную балду! Аж триста монет! Золотом!

– Всего‑то? – иронично хмыкнул Ратибор. – Впрочем, это уже не новость… – рыжеволосый витязь достал из бокового кармана заляпанное кровью письмецо, что изъял при обыске у одного из пяти тел, оставленных им в Соловьином проулке, и протянул Емельяну. Тот, бегло его просмотрев, удивлённо взглянул на своего здоровенного приятеля: – Так ты уже в курсе?.. Личная печать Кулбаха… – забормотал княжий писарь, по новой на ходу разглядывая изрядно помятую бумажку. – Хочет твоей смерти… В качестве доказательства принести голову… Триста золотых сразу при предъявлении… Откуда это у тебя?.. – у Емельяна округлились глаза. – На тебя что, уже покушались⁈

– Да случилась подобная оказия по пути сюда…

– М‑дя, Ратик, плохо дело‑то! Сколько таких листовок изготовлено, мы ведать не ведаем, но явно не в единственном экземпляре она… А деньжищи‑то огроменные! Простому человеку за всю жизнь никогда не заработать и треть от суммы… За такой куш рискнуть макушками многие попробуют, и их вряд ли остановит твоё громыхающее на всю округу имя, Ратиборушка…

– А, – беспечно отмахнулся рыжебородый исполин, – из местных никто не дерзнёт даже за тысячу золотом, а пришлые душегубы пущай приходят, да поболее! Хоть повеселимся!

– Русь большая, и головорезов в ней не счесть, – тихо молвил Емельян. – А у тебя семья, Ратик…

– Вот это верно ты подметил, Емеля… – Ратибор вмиг помрачнел. – Сей момент смущает меня более всего!..

В это время друзья подошли, наконец, к покоям Святослава. У входа стоял сумрачный Яромир.

– Как он?..

– Всё так же, Рат…

– Понятно. На тебе бумаженцию любопытную, ознакомься пока, – Ратибор вырвал из рук Емельяна мятое окровавленное письмецо, извещающее о награде за его рыжие космы, и шлёпнул им о грудь слегка опешившего Яромира. – Как прочитаешь, охрану у моего дома выставишь. Причём немедля! Башкой отвечаешь, друже! – Ратибор сурово взглянул прямо в глаза своему приятелю. В синих очах рыжеволосого великана плясали неукротимые дьявольские огоньки. Яромир невольно кашлянул, поймав себя на мысли, что не хотел бы оказаться на месте того, кто превратит эти тлеющие всполохи в яркое, вздымающееся к небесам пламя.

Ратибор тем временем зашёл в покои Святослава. На широкой дубовой кровати в центре комнаты, устланной пуховыми перинами, возлежал, заботливо укрытый толстенным тёплым одеялом, сам князь с влажной льняной повязкой на лбу; суетящийся возле него Добролюб как раз собирался сменить её на новую; рядом на резном стуле находилась наполовину заполненная водой кадка. Чуть далее, на прикроватном столике стоял ряд всевозможных, разного размера и цвета баночек да скляночек седого знахаря с целебными мазями да снадобьями, оказавшимися бесполезными перед чудовищной напастью, свалившей хозяина терема. На самом краю ложа, спиной к входу и лицом к князю, держа в одной руке шёлковый розовый платочек, давно весь мокрый от слёз, молча восседала, как каменное изваяние, высокая, стройная женщина; лишь периодические лёгкие, едва слышимые всхлипы её да непрекращающееся сопение копошащегося рядом старого целителя нарушали стоящую в помещении, мёртвую тишину. Но вот из княжеской постели раздался страшный, свистящий звук; Святослав, тяжело захрипев, выгнулся на мгновение дугой, как будто что‑то терзало его изнутри, и тут же опять принял естественное положение. Бросившиеся к нему было Добролюб с новой мокрой тряпицей и Лютега, жена государя, лишь в отчаянии заломили руки; что ещё можно сделать, чем хоть как‑то помочь совершенно точно ужасно сейчас страдающему правителю Мирграда, они явно себе не представляли.

Ратибор тихо прошёл и мрачно взглянул на Святослава. То, что дело плохо, было понятно без слов; бледно‑зеленоватое, покрытое странными серыми пятнами лицо князя представляло собой жутковатое зрелище. Лютега, обернувшись на едва слышный звук шагов, вскочила и бросилась на плечо рыжебородого воина, уже не сдерживаясь и плача навзрыд; её красивое лицо давно всё опухло от прекращающегося лишь на время потока горьких слёз.

– Как же так, Ратиборушка, почему мы⁈ Почему с нами такое несчастье приключилось⁈ – прерывисто всхлипывая на широкой груди рыжеволосого витязя, потрясённо пробормотала она, после чего отпрянула от могучего богатыря и, умоляюще глядя в его бездонные голубые очи, жалобно, но вместе с тем и сердито прошептала: – Сделай что‑нибудь, Ратибор, только не бездействуй, как этот старый дурень, от которого толку чуть! – Добролюб пропустил мимо ушей обидную реплику убитой горем княгини, мудро сделав вид, что просто не расслышал её.

– Он не в силах ему помочь, – раздался скрипучий голос позади них. На пороге комнаты княжеской стояла Благана, также слышавшая последние слова Лютеги. Через плечо у неё была перекинута небольшая дорожная сумка, а в руках она бережно сжимала некий плотно закупоренный сосуд плоской формы, наполненный полупрозрачной кашеобразной жижей. – Да и никто не сможет! Проклятие смерти на него наложили. Есть только два способа…

– Это она!.. Вон! Пошла вон! – красивое лицо княгини исказила дикая ярость. – Вскоре после появления этой ведьмы в нашем доме мой муж любимый и слёг от неведомой хвори! Убейте её!.. На костре сожгите или четвертуйте, но сделайте так, чтобы она сдохла! – Лютега хотела в праведном гневе броситься к замолчавшей ворожее и вцепиться ей в волосы, но Ратибор одной рукой придержал взбеленившуюся не на шутку жену Святослава, нашедшую, наконец, на кого, по её мнению, можно было свалить всю вину за случившееся да выместить накопившиеся за день напряжение, обиду и злость.

– Спокойно, Лютик, спокойно, она тут ни при чём, ручаюсь! – Ратибор заглянул государыне в глаза и слегка потряс за плечи, пытаясь привести в чувство. – Слышишь меня, милая? Ни при чём!

– Так ты что, заодно с этой колдуньей⁈ – Лютега потрясённо уставилась на Ратибора. – Отпусти меня! Не трогай! Как ты мог!.. – княгиня вырвалась из рук рыжебородого великана и присела назад на кровать. Слёзы по новой ручьём потекли из её и без того заплаканных очей. – Как ты мог… – еле слышно прошептала она, вдруг впав в прострацию. – Как ты мог, как мог… – всё повторяла и повторяла подавленно Лютега, ни к кому конкретно не обращаясь, а лишь покачиваясь, как маятник, из стороны в сторону и тихонько подвывая. – Как ты мог…

– Рыжий, – между тем Благана подошла и тихонько дёрнула за рукав Ратибора, – со мной идём! – после чего развернулась и стремительно вышла прочь из комнаты.

– К моим охрану приставить не забудь. Сегодня же! – буркнул Ратибор княжьему воеводе, быстро проходя мимо Яромира вслед за ворожеёй.

– Уже отправил, друже!.. Прям вот с минуту назад!..

– Хорошо. И чтоб глаз с моей семьи не спускали!..

– Будет сделано, приятель! Будет сделано!..

– Я могу чем‑нибудь помочь? – робко подал голос до сих пор молчавший Емельян, всё это время скромно стоявший недалеко от входа в княжескую опочивальню.

– Конечно, Емеля! Сгоняй‑ка ты за кувшинчиком кваса, а то в горле чего‑то пересохло…

– После дождичка в четверг, Ратик…

– Сегодня как раз четверг, Емеля. И дождь уже прокапал.

– Правда, что ль⁈ Вот дерьмо…

* * *

– Как у тебя дела со стрельбой из лука, медвежонок? – Благана стремительно вышла на балкон второго этажа княжьего терема. – Или ты только топором махать умеешь?

– Обижаешь, бабуль! В яблочко с сотни шагов десять из десяти обычно попадаю с закрытыми зенками, если, конечно, под мышкой никто не чихнёт в самый ответственный момент…

– Я тебе дам сейчас бабулю! Совсем, гляжу, распоясался!.. Думаешь, вымахал до неба, так моя клюка тебя по темечку не тюкнет?.. Я на табуретку встану, если что! – возмущённая знахарка громко фыркнула. – Лук у тебя с собой?

– Нет, но достать не проблема: у князя своя оружейная в замке имеется…

Так поспеши, доставай давай, чего ждёшь⁈ Скоро посмотрим, какой из тебя стрелок! И конь нужен добрый… Точнее, два! Жди с ними меня у входа в терем, скоро буду! – Благана, сделав несколько глотков зелья из своей странной плоской бутылочки, сложила руки на груди, закрыла глаза и начала слегка раскачиваться, что‑то еле слышно нашёптывая.

Ратибор, пожав плечами, не стал терять драгоценного времени и, споро спустившись в располагавшуюся в княжеских казематах оружейную, выбрал самый большой лук, который там нашёл, не забыв прихватить и колчан со стрелами. После, поднявшись наверх и проследовав до располагавшейся недалече конюшни Святослава, выбрал доброго буланого жеребца себе и пегую лошадку для своей спутницы да принялся ждать ведунью у входа. Стража препятствий ему не чинила и глупых вопросов не задавала; рыжего медведя лишний раз теребить почём зря – дело рисковое: можно так ведь и без зубов остаться…

Тем временем к балкону, на котором, качаясь как маятник, до сих пор стояла Благана, продолжая что‑то бессвязно бубнить себе под нос, подлетела крупная ворона. Ворожея, не открывая глаз, протянула руку на хлопанье крыльев, и серая птица тут же на неё опустилась. Затем ведунья чуть наклонилась и медленно выдохнула лёгкое облачко бледного пара, окутавшее голову смирно сидящей на её длани крылатой гостье. Та лишь защёлкала недовольно клювом, что‑то возмущённо прокаркав в ответ.

– А теперь лети, красавица, лети! Да помогут тебе боги! – Благана резко подкинула в воздух сидящую у неё на руке птицу. Стремительно набирая высоту, ворона стрелой умчалась вдаль, в сторону Варграда. – И мне заодно их помощь тоже не помешала бы… – открыв глаза, хмуро пробормотала целительница и начала торопливо спускаться на первый этаж, затем быстро засеменив к выходу из терема, где её уже поджидал Ратибор.