Текст книги "Ратибор. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]

Глава 9
Деревня Дубкино

Через три дня после совещания у князя

– Ну, чего там? – нетерпеливо буркнул Ратибор только что вынырнувшему из лесной чащобы Мирославу, быстро направляющемуся к своему приятелю богатырю.

– Две торговые ладьи Варграда у причала, вместимостью каждая в среднем около сорока рыл. Охрана состоит, как и говорил Свят, из варягов, общей численностью коих и правда около тридцатки, то есть где‑то по пятнадцать рях на судно. Но странное что‑то творится в Дубкино: купеческие слуги спешно грузят на корабли еду и воду с пивом, а северяне‑охранники собрались все в местном кабаке «Дубрава», да только вот ведут себя как‑то необычно…

– В смысле? – Ратибор удивлённо поднял левую бровь.

– Не пьют, не гуляют и не дебоширят, а просто сидят и тихо‑мирно трапезничают, о чём‑то шёпотом между собой переговариваясь. Как будто просто пожрать зашли на часик, и всё! Такое ощущение, что не собираются торгаши серошкурые ночевать‑то в Дубкино, а? – Мирослав озадаченно посмотрел на Ратибора. – Скоро уж темнеть начнёт. Ну не странно ли? Похоже, сейчас загрузятся волчары да отчаливают! Либо спешат сильно, либо…

– Предупреждены о гостях незваных, то бишь о нас, – Ратибор хмуро переглянулся с другом. – Ладно, об этом после… А сейчас надо не позволить нашим толстосумам покинуть здешние гостеприимные края! А ну, идите сюда, братики мои! – с этими словами могучий русич, с лёгким сожалением мельком взглянув на притороченную к седлу красавца вороного двуручную секиру, достал два боевых одноручных топора‑чекана, коих называл просто «братиками», здраво рассудив, что в тесном зале таверны, когда за спиной маячат его же ратники, толку от небольших колунов будет больше, чем от здоровенной старушки. – Ты, Мирка, возьмёшь десятку наших и навестишь купцов. Проследи, чтобы не успели драпануть! Я же загляну с пятнашкой бойцов в местный трактир, пропущу кружечку‑другую с северными вояками. О жизни потолкуем, о хмурых тучах на небесах, о том, как пагубно бывает для здоровья залетать в такую даль от родного курятника, – недобро прищурившись, Ратибор ловко крутанул в руках свои одноручные топорики. – Двоих витязей с лошадьми оставим. Пущай присмотрят…

– Специально, поди, меня к торговцам отправил, чтобы тебе побольше веселья досталось? – хмыкнул едко Мирослав.

– И как это ты догадался, следопытик ты наш…

– Да на твоей довольной роже всё намалёвано, как на картине какой! Ты же аки тот счастливый котяра сейчас, который в предвкушении диком к лукошку с рыбой мчится на всех четырёх, что аж пятки сверкают! Соскучился по доброй заварушке?

– Угу, есть такое! Надеюсь, они посопротивляются, хоть для вида… Может, мне и не брать никого с собой, а одному пойти, а? Интереснее будет…

– Хватит уже чушь нести, увалень рыжекудрый! А то ты так в одну моську против всей рати волчьей скоро выйдешь! Ты не один в дружине, и вообще: не лишай нас работы! А то Свят всех витязей скоро в цирюльников, сапожников и дворецких разжалует, а войско распустит! А у нас семьи, Ратик! Кушать все хотят, представляешь⁈

– Только не вздумай всплакнуть сейчас, а то я не удержусь и тоже зареву…

– Много бы отдал, чтобы увидеть сие душераздирающее зрелище! Навзрыд рыдающий мишутка косолапый, это, уверен, нечто!..

– Может, Мир, тебе медяков насыпать? Ну, коли на жратву наскрести проблема? Подставляй ладошки! На овощную похлёбку хватить должно! Могу ещё орехов отгрузить, правда, прошлогодних…

– За пазуху себе насыпь и меди, и орешков!.. Или лучше за шиворот!

– Ну, не хныкай потом, что я тебя с голоду помирать оставил, Миропупчик…

– Я ему слово, а он мне десять! Общение с Емелей сказывается… Да иди‑ка в баню, душегубка ты наш расщедрившийся!..

– Можно после визита в харчевню, как с ворогами потолкую?

– Нужно!.. Но вообще, время на болтовню теряем, друже!

– Угу, погнали уже…

Дело происходило недалеко от деревни Дубкино, куда споро и выдвинулись из Мирграда Ратибор с Мирославом во главе отряда воинов, состоящего, не считая приятелей, из двадцати семи бойцов. Прибыв на место, ватага рыжебородого богатыря затаилась в одной из окружавших селение дубовых рощиц, благодаря чему и получила своё говорящее название местная деревушка, главным достоинством которой являлось то, что с восточной стороны примыкала она практически вплотную к реке Сигливе, пересекавшей наискось практически всё Мирградское княжество. Дубкино процветало, численность населения медленно, но уверенно росла, насчитывая уже за восемь сотен голов. Расположение у деревни было на редкость удачное, ибо каждая проходящая мимо ладья останавливалась в ней для пополнения запасов еды и воды, а зачастую и на ночлег, что не могло благотворно не сказываться на благосостоянии местных жителей. Особенно это касалось Ефласия, хозяина трактира «Дубрава», дородного мужа пятидесяти четырёх лет от роду с пышными каштановыми усами и окладистой бородой практически до пояса. Вот уже лет двадцать как стоял тут его кабак, и за это время дела шли только в гору; Ефласий давно планировал уже открывать второе заведение напротив, ибо порой места всем банально в одной таверне не хватало.

Вечерело, и друзья поспешили начать действовать согласно плану: Ратибор с пятнадцатью воинами направился к местной корчме, Мирослав же с десятком своих бойцов – к двум ладьям. Когда, привычно пригибаясь, чтобы не удариться головой о дверной косяк, могучий русич вразвалочку зашёл в харчевню, то только звериный инстинкт вкупе с молниеносной, всю жизнь оттачиваемой реакцией спас рыжебородого богатыря; узкий метательный нож, тут же стремительно полетевший ему в грудь из глубины зала «Дубравы», был не без труда, но всё же отбит обухом одного из братиков, коим успел отвести от себя опаснейший бросок молодой гигант.

– Ого! Да я смотрю, разговор будет коротким! – хмыкнул довольно Ратибор, доставая из‑за пояса и второй одноручный топорик. – Это хорошо! Чего попусту воздух сотрясать, когда зарубиться можно добро! – рыжеволосый витязь сделал несколько шагов вперёд и остановился. Позади могучего великана, с оружием наготове, в трактир завалились его пятнадцать ратников. Напротив них, не спеша вставая со своих мест и также берясь за топоры да мечи, выросло около тридцати варягов: крепких, закалённых, умелых воинов, явно побывавших не в одной передряге. Две противоборствующие стороны исподлобья таращились друг на друга, готовые в любой миг броситься в бой. Сеча предстояла жаркая, это понимали все в кабаке. Немногочисленные местные жители, находившиеся в заведении, от греха подальше торопливо поспешили вон из «Дубравы».

– Хоть бы вышли, что ль, на улицу… – тоскливо пискнул трактирщик Ефласий, после чего быстро спрятался за барную стойку.

– Ждали, что ль, нас? – проворчал тем временем Ратибор в толпу стоящих перед ними данов.

– А то! – чуть подавшись вперёд, крякнул в ответ маячивший по центру здоровый норманн с длинной плетёной, светло‑коричневого цвета косой на голове, по всей видимости, бывший главным у своих соплеменников. – Купцу нашему срочную весточку передали, что прилетела в Дубкино буквально недавно, чтобы гостей ждал непрошеных! Только, – викинг насмешливо‑озадаченно обвёл взглядом вдвое уступающую его шайке по численности ватагу русичей, – спешить, полагаю, никуда не придётся, ибо сейчас мы вас на мясо пустим! Меня зовут…

– Да плевать я хотел, как тебя там зовут!.. Идите сюда, собаки! – с этими словами Ратибор ловко, практически без замаха метнул один из своих одноручных колунов в главаря северян. Топорик с лёгким чавканьем вонзился по обух точно в сердце застывшему с удивлённым выражением на лице варягу, но ещё до того, как его уже бездыханное тело осело на пол, рыжий исполин, стремительно подлетев к мёртвому недругу, выдернул у него из груди чекан да молча врубился в свору опешивших, явно не ожидавших такой дерзости викингов. За своим предводителем, яростно взревев, бросились в сечу и стоявшие позади него русы. Закипела кровавая битва. Дикие вопли, свист ударов и звон стали да, наконец, раздавшиеся первые стоны раненых и предсмертные хрипы умирающих заполонили собой помещение. Обе стороны понимали, что пощады не будет и лишь победитель покинет «Дубраву» на своих двоих, потому, стиснув зубы, рубились все до последнего. Ратибор же находился, как обычно, в пылу сражения, явно склоняя чашу весов в пользу русичей. Да, их было вдвое меньше, чем противника, но рыжебородый богатырь стоил не одного десятка воинов, и это в полной мере ощутили на собственных шкурах слишком поздно осознавшие сей бесспорный факт северные наёмники.

Явно наслаждаясь битвой, с довольным оскалом могучий рус мастерски укладывал одного за другим оказавшихся у него на пути данов, с невероятными для своих габаритов ловкостью и скоростью выкашивая на небольшом пятачке обеденного зала таверны пытавшихся что‑то противопоставить ему матёрых норманнов. Блок, удар, ещё блок, снова удар в ответ, уворот. Несмотря на огромные размеры оппонента, варяги никак не могли толком попасть по метавшемуся между ними, как между стоячими, рыжеволосому берсерку; на несколько же пришедшихся вскользь атак тот попросту не обратил внимания; его два братика всё продолжали свою смертоносную песнь, стремительно сводя на нет преимущество соперника в численности. Вот Ратибор, блокировав удар очередного противника, тут же вогнал второй колун в голову незадачливого дана, снеся ему полчерепа, после чего, ловко пригнувшись под выпадом следующего викинга, кинувшегося на него справа, всадил ему один топор в ступню, пригвоздив её к полу, а после могучим взмахом второго чекана прервал раздавшийся было полный неописуемой боли визг варяга, раскроив ему физиономию пополам. Тут же развернувшись, он бросился к бегущему на него врагу, с разбега, в прыжке вонзив тому обе свои одноручные секиры в грудь. Его бойцы старались не отставать от молодого богатыря, но по большей части основная их заслуга заключалась лишь в том, что они пытались не позволить никому зайти со спины их могучему командиру, невольно при этом поражаясь, что тот вытворяет на поле брани.

Вскоре бой был закончен; три десятка северян устлали своими окровавленными телами деревянный пол «Дубравы». Дружина тоже понесла утрату: шестерых воинов потерял Ратибор в этой плотной рубке, что не помешало русичам, неистово потрясая кулаками, победно взреветь после того, как последний из викингов отправился в Вальхаллу. Немного остыв, витязи принялись подсчитывать свои потери: помимо павших, хватало и раненых. В основном, правда, у них были лёгкие повреждения, но трое бойцов всё же слегли и по тяжёлой; простой прогулки супротив вдвое превосходящего по численности лютого врага никто и не ждал.

– Эй, хозяин! Вылазь давай, усё кончено! – Ратибор, весь в крови, постучал по барной стойке, из‑за которой несмело стал выползать испуганный Ефласий. – Лекарь в вашей деревушке имеется? Сюда пусть мчит, да пошустрее! Вишь, у нас тут люди кровушкой истекают!

– П‑понял, сейчас мигом приведу! – Ефласий, вылетевший было из корчмы, тут же попятился назад, неуверенно оборачиваясь к Ратибору и опасливо при этом гундося: – Тут, это, что‑то непонятное… Вас, наверно, ожидают…

– Что там ещё?.. – Ратибор могучим рывком отворил входную дверь, чуть не сорвав её с петель, и вышел наружу. Метрах в двенадцати от входа в таверну на коленях стоял мрачно насупившийся варградский купец вместе со всем своим окружением, коего насчитывалось тел двадцать пять, не меньше. Оружия при себе у них уже не имелось; у нескольких виднелись свежие незначительные ранения, видно, полученные в ходе возникшего «недопонимания», очевидными виновниками которого являлись стоявшие над ними с топорами да мечами наголо Мирослав с его десятью бойцами. Задание Ратибора было выполнено на отлично: торговец и его слуги отчалить впопыхах так и не успели.

– Дуй давай за знахарем, непутёха! – рыкнул через плечо Ратибор маячившему позади него Ефласию, после чего кинул быстрый взгляд на Мирослава: – Всё в порядке, друже?

– Агась! Представляешь, они уже хотели отваливать, даже бросив тут охрану свою нам на съедение! Ещё бы минут пять‑семь, и всё, поминай как звали, точно бы удалось ускользнуть этим проходимцам! У тебя как? – Мирослав вопросительно посмотрел на приятеля.

– Да могло быть лучше! – скривился Ратибор. – Шестерых ратников потерял, ещё трое следом к Перуну отправиться могут! По тяжёлой зацепили их… Так и знал, что надо одному мне идти!..

– Это кто тут проходимец, а⁈ – раздалось гневное повизгивание из толпы пленников. Говоривший имел приличных размеров брюшко, и стояние на коленях явно давалось купцу не без труда. Было ему под пятьдесят, но объёмная лысина значительно его старила, а седые пряди в угольно‑чёрной бороде – тем более не молодили изрезанное глубокими морщинами лицо, покрытое старыми оспинами. – Я – Савросий, слыхали про такого⁈ – продолжал истерично верещать знатный пленник. – Вхожу в пятёрку богатейших и влиятельнейших людей Варградского княжества, если что! И теперь я требую объяснений: по какому праву вы напали на нас⁈ Это же разбойничество чистой воды! Мы под охраной Варграда, и вы жестоко заплатите за своё безрассудство!.. Я буду жаловаться… – торговец вдруг замолк, ибо ему удалось привлечь к себе внимание рыжего здоровяка, неспешно направившегося к нему; но вот хорошо это или плохо, он ведать не ведал, инстинктивно лишь приняв единственно верное решение, то бишь просто заткнулся.

– Ну чего ты голосишь? – Ратибор присел на корточки перед враз оробевшим Савросием, в полной мере оценившим внушительнейшие размеры почтившего его своим вниманием витязя. – Поведай‑ка мне лучше, откель вы узнали, пузатики чванливые, что мы к вам едем, а? Советую начинать отвечать, да как можно скорее, пока я тебе чего‑нибудь ломать не принялся, – Ратибор с силой схватил за кисть левой руки затрясшегося как осенний лист на ветру купца, взяв в свою могучую длань один из его пальцев. – Это очень больно, учти…

– Письмишко с голубком прилетело из Мирграда старосте деревни! Мне предназначалось! В нём и сообщалось, что отряд мирградских ратников уже выехал к нам, сюда, и что сваливать треба как можно шустрее, ежели не хотим лишиться всего груза! Ну мы и поспешили! А что, а вдруг правда! И не соврал, похоже, добрый человечек… – Савросий достал свободной правой рукой из бокового кармана носовой платок и печально вздохнул, не забыв опосля ещё и смачно высморкаться.

– Обыщите трюмы посудин! После доложить, что везут! Ну и разгружайте ладьи! Дальше они идут пустыми! – бросил тем временем Ратибор своим только что высыпавшим из харчевни воинам, после чего по новой обратил тяжёлый взор на пухлого торговца:

– Ясно. А как, говоришь, звать того «доброго» крысёныша, что письмецо тебе отправил? Подписался как или, поди, без имени оно? – Ратибор отпустил ладонь явно готового и так охотно выложить всё, что знает, Савросия. Похоже, тот решил, что здоровье дороже и две ладьи да полезная этому страшному рыжему исполину информация не стоят его переломанных в хлам пальцев.

– А как же, подписался, конечно! Но это надо у старосты, у Волония интересоваться! В сопроводительной записке имя было точно указано, Велес не даст соврать! Я сам‑то пояснения, от кого весточка, не видел, ибо если честно, мне всё равно; думал лишь о том, как смыться побыстрее, но Волоний сказал, что фигура в Мирграде – видная!.. – купец опять жалостливо шмыгнул красным носом, перебив у Ратибора какое‑либо ещё желание с ним далее беседовать.

– Что вёз‑то, пузо? – поднявшись, поинтересовался могучий витязь напоследок у Савросия.

– Да знамо что, – досадливо крякнул тот. – Шелка, специи разные да сафьян… Ну и так, по мелочи ещё всякого добра…

Между тем к «Дубраве» начало стягиваться любопытствующее местное население; вскоре торопливо вернулся и Ефласий с Хотомиром, местным целителем, быстро прошмыгнувшим внутрь трактира к тяжело раненным бойцам.

– Что здесь происходит? – наконец, показался и староста селения Волоний, приземистый седой старик лет семидесяти, не меньше. – Мы под защитой Мирграда, – проскрипел он ещё издалека, торопливо идя к Ратибору, так как благодаря своему житейскому опыту, безошибочно определил в нём главного. – Под защитой Мирграда мы!..

– Я слышал тебя с первого раза, старче, – буркнул ему досадливо Ратибор. – Ты письмишко из столицы этому Савросию передал?

– Я! А что, собственно…

– Читал его сам‑то?

– Письмо? Да ты что, досточтимый, побойся Сварога! Не мне же предназначалось!..

– Хорошо. От кого прилетело?

– От очень большого человека из Мирграда, от о‑о‑очень!.. – протянул староста чуть ли не нараспев. – Причём как в переносном, так и в буквальном смысле…

– Имя!

– Ратибор… – поманив к себе костлявым пальцем рыжебородого воина и заставив того наклониться, проскрипел ему на ухо Волоний.

– Я знаю, как меня зовут, старче! – нетерпеливо поморщился молодой гигант. – Имечко огласи, которым была подписана прилагающаяся к весточке записка! Где она, кстати?

– Так я же и говорю: Ратибор! – растерянно пробормотал старейшина. – Им и была подписана!.. Богатырём нашим знаменитым… Я не понял, а тебя что, также величают? – Волоний непонимающе хлопал глазами. – Или это ты есть⁈ – в конце концов озарило его. – А записку сопроводительную я сжёг… Так было велено в ней! Под страхом смертной казни через колесование сразу после прочтения спалить!.. Письмишко же отдал купцу, не медля ни минуты…

– Вот дерьмо!.. – рявкнул поражённый Ратибор, переглянувшись с не менее удивлённым Мирославом. – Да эта крыса издевается надо мной! Обнаглел уже до такой степени, что именем моим подписывается! Пёс блохастый, да чтобы ты до нужника никогда добегать не успевал!..

– Это вы мне? – обиженно прошамкал Волоний, приняв последнее предложение на свой счёт. – Я сказал всё как есть, без утайки!.. А до нужника я давно уже не сигаю, у меня горшочек всегда недалече имеется… И что бы я без него делал! На нём так хорошо думается…

– Так, уважаемый, давай без подробностей! Не тебе я, не дуйся!.. – Ратибор оставил старосту и снова подошёл к Савросию, явно уставшему стоять на коленях и севшему просто задницей на землю, заблаговременно подложив под неё, родимую, кафтан одного из слуг. – Письмо твоё, полагаю, ты тоже спалил сразу же после прочтения?

– А как же, – не без скрытого злорадства прошипел купец. – Как велел мой благодетель, так и сделал! Вы жизнь нам сохраните?.. – уже умоляюще прошептал он.

– Посмотрим… – Ратибор обернулся к подлетевшему Зареславу, проверенному бойцу, в руках которого был небольшой ларчик из красного дерева, искусно украшенный серебряными узорами.

– Тысяцкий, везут эти толстопузые, как они и сказали, сафьян, шелка да специи! Трюмы – битком! И вот ещё, в самой богато обставленной каюте нашли! – с этими словами верный воин протянул любопытную находку Ратибору.

– Разгружайте, попрём всё это добро до Мирграда! Телеги и тяжеловозов у местных прикупите!.. Эх, везёт мне в последнее время на сундуки ценные… – Зареслав умчался выполнять приказ, а рыжебородый витязь тем временем, прикинув на руке вес шкатулки, с хитринкой уставился на враз потемневшее лицо Савросия. – Отмычку мне сам отдашь или сначала ухо тебе оторвать? – после чего, взяв у тяжело вздохнувшего торговца с явной неохотой снятую с шеи золотую цепочку с висящим на ней позолоченным ключиком, Ратибор отошёл в сторону и, немного повозившись, отворил крышку явно ценной добычи. Всеми цветами радуги сверкнули рубины, сапфиры и изумруды; ларец оказался доверху набит драгоценными каменьями. Быстро его захлопнув, молодой богатырь скупо улыбнулся; улов явно был знатным.

В этот момент из «Дубравы» вышел местный знахарь Хотомир. Выяснилось, что один боец скончался от тяжёлых ранений, у оставшихся двух шансы выжить вполне себе неплохие, при условии, что они останутся здесь, на попечении у лекаря; перемещать их никуда было нельзя. Ратибор щедро насыпал целителю злата, наказав сделать всё возможное и невозможное для их скорейшего выздоровления, затем, с сундучком под мышкой, пошёл пошептаться с Мирославом о делах насущных, пока его воины загружали приобретённые у местных жителей телеги добром купеческим.

– Можете залазить назад, в свои лоханки да валить на все четыре стороны, – бросил он перед этим Савросию. – Воду да жратву мы не тронули. Ну а большего вам и не надо, дабы до Варграда добраться! Кулбаху и его своре поклон нижайший передай от нас да большущую фигу, – Ратибор сложил из трёх пальцев всем известный кукиш. – Скоро свидимся, коль боги не против будут… Ну всё, будь здоров, барышник, не кашляй!..

– Что думаешь по поводу всей этой дребедени, Мирка? – рыжебородый богатырь, наблюдая за понуро бредущими к ладьям торговцем и его прихлебателями, покосился на друга.

– Плохо дело, – Мирослав был задумчив и угрюм. – Их предупредил кто‑то из своих… Из наших, чего уж тут говорить, ещё и поиздевавшись над тобой! А как ещё расценивать то, что этот поганец вписал твоё имя в сопроводительную записку⁈ Самая натуральная издёвка! А знаешь, что хуже всего, Ратибор? – Мирослав крайне редко называл приятеля его полным именем, и значило это лишь одно: он очень встревожен.

– Ну? – могучий витязь, провожая взглядом запрыгивающих на свои судёнышки Савросия со слугами, обернулся к взволнованному товарищу.

– Хуже всего то, что об этой нашей вылазке знали всего пятеро: ты, я, Яромир, Свят и Емельян!

– Ну да, – Ратибор враз помрачнел, – ведь Тихомир к тому времени, когда начали обсуждать этот наш набег на купеческие припасы…

– Уже покинул трапезную князя! – закончил за него Мирослав.

– Что же это выходит… – в глазах Ратибора полыхали дьявольские голубые огоньки.

– Рат, – Мирослав смотрел прямо на друга, – я уверен в одном: это не я, не ты и не Яромир! Князя также всю жизнь знаем, и он не при делах наверняка! Что, сам себя Свят, что ль, травил да козни против Мирграда строит⁈ Кулбаху сам на себя писульки строчит⁈ Бред, да и только! В общем, методом исключения, остаётся тогда только один человечек…

– Емельян!.. – по лицу Ратибора заходили желваки. – Я сам как‑то думал на него, но быстро отбросил эту мыслю…

– А зря! Всё же тогда сходится! – Мирослав торопливо затараторил: – Сам покумекай, мы знаем его всего ничего: года полтора, не более! Пожил у Свята, пожил и решил, что хочет владеть всем этим! Ну, дворцом, там, прудиком с лебедями… А что? Амбиции, может, через край у него, только скрывает умело… Решил, что писарем всю жизнь штаны просиживать, это не его! Ну и надумал дядю своего к праотцам отправить! Самоуверенно полагает, поди, что без проблем усидит на троне Мирграда. Эх, чего, Рат, мужики только не творят ради власти, богатства и женщин…

– Ну, не знаю, Мирка, мне на власть и богатство плевать с самой высокой осадной башни, а окромя Марфуши моей, и не нужен никто более…

– Это тебе, Ратик! – Мирослав раздражённо прошёлся взад‑вперёд. – Но не все же такие… простаки, как ты!

– Дураки, ты хотел сказать?

– Нет, дружка, я хотел сказать куда хуже! Ну, не будем вдаваться в подробности, ибо ты прекрасно меня понял! Не у всех, далеко не у всех совесть и честь на первом месте в жизни, ты же знаешь это не хуже меня! И уж наверняка я бы никогда не подумал про Емельяна, что этот малец в случае чего не сможет перешагнуть через свои принципы… Глушит просто совесть вином, вот и всё! Заодно сразу становится понятно, почему так пьёт!..

– Он не употребляет с тех пор, как вернулись из Караима…

– Ну ещё бы, Рат! Не хочет просто, чтобы ты его на нужник вниз головой усадил, вот и всё объяснение! А так, я тебя уверяю, продолжал бы кутить…

– Ты не можешь этого знать точно, Мирка!..

– Какой же ты упёртый! Ну всё же на него указывает, ты и сам это видишь!

– Не всё! Помнится, он ноги чуть не протянул, когда супчика отравленного отведал! Как ты это объяснишь, а⁈

– У него было противоядие, и это логично, с учётом того, что он наверняка знал, какой яд сыпет! Понял, что покушение не удалось, и чтобы отвести от себя подозрения раз и навсегда, сам хлебанул той похлёбки грибной да тут же эликсир целительный аль лепёшку какую противоядную слопал! Да боги лишь знают, чего он там сожрал, чтобы выжить, это и не важно, Рат! А важно лишь то, что он теперь последний человек, на кого Свят подумает! Да и мы тоже на его удочку попались! Хитёр наш мелкий лис, ох, хитёр! Не такой он дурашка, каким прикидывался! Меня прям озарило сейчас! Нет, ты представляешь, каким хладнокровием, силой воли надо обладать, чтобы такое провернуть, а⁈ Под хмельком, главное, ведь постоянно, и ни одной ошибки! Сейчас вот только лопухнулся, и то только потому, что зачем‑то пошёл на такой риск своего разоблачения, спасая этого Савросия!..

– И зачем же, Мир, он так глупо сейчас подставился, пытаясь спасти товар купца пузотёрого?

– Да я почём знаю, друже⁈ Есть, наверное, причина! У него и спросим, как прибудем в Мирград! Может, должен этому Савросию чего или выслужиться перед ним хотел, ибо запал на дочу его, раскрасавицу, аль просто ошибся! Ну, у всех бывает, Рат! Нет тех, кто не совершает ошибок! Рано или поздно… Он же, видишь, решил тут пошутить над тобой!.. В его духе, кстати! Не удержался и сглупил…

– Очень убедительно звучит всё то, что ты сейчас излагаешь, Мир…

– Но⁈ Подумай, всё сходится! И травануть оба раза наверняка он пытался, ибо живёт в княжьем тереме всё время!..

– Да не верю я, что это Емеля, друже, не верю! Я столько раз ему в глаза смотрел! Заметил бы уж хоть единожды подлую искорку какую в его очах, у меня ведь нюх на это дело!.. Да, ведёт какую‑то свою игру племяшка двоюродный, но чтобы душегубством заниматься да козни такие мерзопакостные строить… Не‑а, Мир, не верю я, и точка!

– Как ты тогда объяснишь всё это⁈ В особенности интересует сегодняшнее наше приключение⁈ – тон Мирослава стал язвительным.

– Подставили его, Мир! Под‑ста‑ви‑ли! Так же ловко и искусно, как и нас! Я сейчас по поводу того, что в оба дня, когда Свята отравить пытались, только мы у него были. Кто‑то нас рассорить между собой хочет, тень на плетень между нами наводит…

– Да кто, Рат! – вскипел Мирослав. – Кто⁈

– Не знаю, дружище, не знаю! Но насчёт Емели погоди пока свои выводы озвучивать кому бы то ни было!.. Есть у меня мысля, как нашего белобрысого непоседу проверить можно…

– Мысля – это хорошо! А хорошая мысля – ещё лучше!.. Не поделишься?

– Нет. Без обид. Меньше знаешь, крепче спишь.

– У тебя чего, друже, секреты от меня появились?

– Всего один, Мир, всего один.

– Рассказать не желаешь?

– Не‑а. Ведь тогда секрет будет уже не секрет.

– Может, это ты и написал сегодняшнее письмецо, Ратик?

– Кажись, Мирка, теперь твоя очередь в баню идти. Или на нужник. Куда тебя послать?

– Да шучу я…

– Очень смешно.

– Извини.

– Проехали… – Ратибор осмотрелся по сторонам, наконец, остановившись взглядом на «Дубраве». – А в баньку, между прочим, и правда сходить надо! Бадьи с водичкой тоже хватит. А то чего‑то опять я весь в крови… Дружище, проследи тут, чтобы всё нормально было; с населением местным за ломовых и повозки рассчитайся не скупясь!

– Сделаем…

– На вот тебе ещё, – Ратибор метнул Мирославу сундучок с драгоценными каменьями, – береги как зеницу ока, дружка. Похоже, казна у Свята опять добро пополнилась… Ладно, я в кабак, мочалку с мылом искать.

С этими словами, развернувшись, Ратибор потопал в таверну, оставив приятеля руководить погрузкой обоза, уже насчитывающего не менее шести телег. Время перевалило давно за полночь, когда караван практически полностью сформировали; количество повозок в нём увеличилось до восьми. Переночевав в «Дубраве», наутро дружина Ратибора неспешно двинулась домой, в Мирград. Задание Святослава было выполнено в лучшем виде. Впрочем, как всегда.