Текст книги "Долгое лето (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 51 страниц)

– Гедимин! Ничего, что я разбудил тебя? – хмыкнул Речник, накрывая ладонь сармата двумя руками. Она успела нагреться от невидимого колдовского огня, Фрисс почувствовал жар даже сквозь перчатки. Чёрная матовая «глыба» шевельнулась, сармат рывком поднялся на ноги, Речник еле успел выпустить его руку. По площади прокатился гул, маги отступили на шаг и подняли посохи, следя за каждым движением непонятного существа.

– Фриссгейн, – склонил голову Гедимин, покосился на приоткрытые экраны всех своих приборов и спрятал их под бронёй. – Судя по количеству знорков вокруг меня, я неверно выбрал место и время для сна. Ты не знаешь, какие обычаи я успел нарушить?

– Ничего особенного, Гедимин, – не сдержал усмешку Речник. – Жители Хэнгула раньше не видели Древних Сарматов. Они опасаются за свой город. Я думаю, ты не собираешься его сносить.

– Город? Так вот к чему были те вспышки излучения, особенно теплового… какие-то защитные поля? – Гедимин убрал тёмный щиток с лица и посмотрел на Фрисса озадаченно. – Я не хотел никому вредить. Насколько велик ущерб?

Речник сжал руку сармата в ладонях и усмехнулся. Он не знал пока, что привело Гедимина в Хэнгул, но чувствовал, что приключений хватит на всех.

– Хаэй! – крикнул он, повернувшись к хэнгульцам. – Не бойтесь! Мы не враги Хэнгулу, а друзья!

Боевые маги разомкнули цепь и подошли поближе. Несколько чародеев из Гильдии Огня рискнули приблизиться на пять шагов и теперь рассматривали Гедимина со всех сторон. Сармат показал им пустые ладони в знак мирных намерений, маги дружно кивнули и опустили посохи.

– Приятно видеть, что ты не ошибся, воин Реки, – сказал один из Магов Огня, разглядывая сармата сквозь растопыренные пальцы. – Хорошо, что твой могучий друг настроен миролюбиво. Но всё равно ему не стоит спать на улице. Спроси, не согласится ли он отдохнуть в доме Гильдии?

Фрисс повернулся к Гедимину и увидел, что сармат смотрит на магов с интересом.

– Он говорит на гвельском языке? – вполголоса уточнил Древний, покосившись на экран передатчика. – Почти всё понятно. Ты поправишь, если я скажу что-то неправильно?.. Приглашённым быть я рад. Укажешь ли правильную дорогу? Я странник мирный, никакого зла не желаю.

Сармат говорил по-гвельски не вполне уверенно, но маги поняли его отлично. Тот, кто приглашал в Гильдию, растерянно улыбнулся и отвесил поклон. Вся Гильдия Огня уже была тут, и теперь даже ученики рискнули приблизиться. Фрисс незаметно огляделся – может, Алсаг выбрался из какой-нибудь подворотни на шум? Может, он побежал сюда, когда маги собрались у Стеклянной Иглы, из простого любопытства, а знаки у колодца – чья-то шутка? Но кот пропал бесследно…

Верховный маг велел оставить путников в покое, но Фрисс то и дело ощущал на себе любопытные взгляды – из-за двери, из окон, из щелей в стенах, даже из пламени жаровен, хотя Саламандр в этом зале не было. Гедимин улёгся на толстый войлочный ковёр, расправил все «усы» дозиметра и внимательно смотрел на экран, то ли собирая новые показания, то ли изучая старые.

– «Идис» в полном порядке, знорк. Уверен, что запуск всех её альнкитов – дело десяти или пятнадцати лет, не более, – вполголоса рассказывал сармат, и Фрисс жадно слушал его, вспоминая Старый Город и громаду станции, внушающую почтение даже крысам. – Твой альнкит и все три подстанции работают отлично, Ангиран посетил их перед моим отлётом – они не нуждаются даже в ремонте. К сожалению, сам я на подстанциях не побывал – ликвидация всё ещё отнимает много времени у всех нас…

– Я видел «Скорпион», – прошептал Речник. – Люди снова живут там, где излучение выжгло всё… я не верил, что жизнь туда вернётся. Это всё ваша заслуга, вы победили сияющую смерть…

– Почти победили, знорк, – тяжело качнул головой сармат. – Если не случится ничего непредвиденного, в следующем году мы уберём защитный купол. Когда в развалинах не останется ничего опасного, Река затопит их.

– Это очень хорошо, Гедимин, – сказал Фрисс, коснувшись чёрной брони. – Но мне кажется, что-то гложет тебя. Что случилось? Ураниум-Сити снова гневается на вас? Не хочет видеть тебя командиром станции? Некому за тебя вступиться? Только скажи, и мы все…

– Ну тебя, знорк, – отмахнулся Гедимин. Его жёлтые глаза были темнее, чем обычно, и он чуть заметно хмурился, и это не было связано с показаниями приборов…

– Неприятности у Гвеннона, – неохотно сказал он, не глядя на Речника. – Не бойся, не с оборудованием. Говорить об этом тяжело, но вы, как мне кажется, должны знать… Сармат Колин со станции «Флан» был уличён в похищении ипроновых стержней.

Сармат посмотрел в глаза Фриссу, тот даже вздрогнул – таким тяжёлым и неприятным был этот взгляд.

– Кейденс задержал его, когда он принёс стержни к нам на «Идис». Он хотел продать их. Я нашёл маркировку «Флана» на каждом из них, Колин повредил её, но уничтожить не смог. Гвеннон опознал свои стержни. Я вернул ему их… и Колина, для проверки и суда. Гвеннон принял решение… и теперь я жалею, что не отговаривал его с достаточным упорством, – Гедимин покачал головой и уткнулся в приборы.

– Этот сармат украл ипрон у своей станции? Он что, хотел, чтобы она взорвалась? – охнул Речник. – Он сошёл с ума?

– Эа-мутация, Фриссгейн, – нахмурился Гедимин. – Она поражает мозг. Я настаивал на проверке, но Гвеннон отказался проводить её. Он в своём праве, разумеется.

– И что стало с этим Колином? – осторожно спросил Фрисс. Он не знал, что сказать. Сармат, подставивший свою станцию под угрозу взрыва… Такое было уже на Реке, совсем недавно, и до сих пор ликвидаторы разбирают обломки на месте той станции. Неужели история повторится?!

– «Флан» приговорил его к изгнанию, – взгляд сармата пронизал Речника насквозь и снова вернулся к экрану дозиметра. – Без оружия и скафандра, естественно. Ни одна станция отныне его не примет. Я не знаю, где Колин сейчас, и мне очень не нравится такое решение.

– Это страшная кара, – прошептал Речник. – Гвеннон поступил сурово. Думаешь, он был слишком жесток?

– Он был неосмотрителен, – сузил глаза Гедимин. – Это хуже. Достаточно было расстрелять этого мутанта и сжечь останки в потоке нейтронов, и всем нам было бы куда спокойнее. Но Гвеннону не нравится, что я вмешиваюсь… Его право, лишь бы не пришлось гоняться за эа-формой по всей Реке…

Повисла тишина. Сармат оставил в покое приборы и опустил голову на руки. Фрисс постучал по его броне – он не хотел мешать Гедимину спать, но любопытство сжигало его.

– Так ты из-за Колина покинул станцию? Ищешь его в степи?

– Ммм… Нет, знорк, – сармат неохотно повернулся к Речнику. – Я ищу детали для центрифуги. Всё, что нашлось в Старом Городе, изъедено излучением до полной непригодности. Раотау, как считается, пострадал меньше, там может что-нибудь найтись. Не трогай меня, Фриссгейн, мне станция два месяца спать не давала…

Речник сконфуженно отошёл от уснувшего Гедимина и остановился у окна, глядя на булыжную мостовую. Камень и сухая глина не хранят следов, никто теперь не найдёт Алсага, если кот сам не решит вернуться… и Фрисс уже не дождётся его в Хэнгуле.

Между Хэнгулом и загадочным Кештеном – сухие степи и опасная пустыня, и где-то посередине, в песках, лежит мёртвый город Раотау. Мало кто знает о нём, а знающие немногословны, пустыня давно похоронила древние развалины. Теперь только сарматы знают наверняка, где искать Раотау… и если Гедимин возьмёт Фрисса с собой, самую тяжёлую часть пути Речник пройдёт незаметно. Сармату не нужен назойливый и бестолковый спутник, но Фрисс постарается его уговорить…

Глава 07. Раотау

– Фау! – запоздалый крик Гедимина звенел у Фрисса в ушах, когда Речник уже летел вниз, на обманчиво мягкую песчаную дюну, и катился по ней, пересчитывая камешки. Над землёй с заунывным воем раскручивался смерч огня и пыли – небесные змеи решились-таки напасть, и сполохи огненных вихрей смешивались с ослепительными вспышками плазмы. Гедимин, развернувшись в воздухе, рассекал смерч на части потоками излучения, летящий в смерче песок полосовал броню сармата, вой и скрежет катились над безмолвными песками.

– Фау! – заорал Речник, завидев второй смерч за спиной Гедимина, и взмахнул рукой.

– Ал-лийн ки Тирикка! – пальцы Фрисса выгнулись в сложную фигуру, он резко разъединил ладони и отпрыгнул в сторону. Водяной шар, возникший в сердце смерча, взорвался молниями.Гедимин развернулся, не выпуская сфалт из рук, плазменные потоки очертили кольцо по воздуху, оставляя на дальних дюнах потёки оплавленного песка.

Вой смолк. Фрисс выглянул из-за рилкаровой плиты, косо ушедшей в песок под холмом – на счастье Речника, он успел шмыгнуть под её прикрытие, когда сармат выстрелил. На вершине холма среди слитков спёкшегося песка лежали полупрозрачные серебристые тела. Небесные змеи были не так велики, как казалось в кольце смерчей – не более четырёх шагов в длину, толщиной с руку Фрисса… Их чешуя ещё вспыхивала белым огнём, распространяя жар, заметный даже в палящий полдень. Речник покосился на небо. Возможно, дело было в скафандре – сквозь прозрачный щиток многие вещи выглядели странно – и всё-таки небосвод напоминал серебряную плошку. Он был раскалён, его сияние грозило выжечь глаза, и Фрисс отвёл взгляд и выбрался на вершину холма.

– Гедимин, как ты? – встревоженно спросил он.

Сармат еле заметно пожал плечами. Царапины сетью покрывали его чёрную броню, но ни одна не была глубокой.

– Своевременная атака, знорк, – с одобрением сказал он, повернувшись к Фриссу. – Я недооценил местных обитателей. На западе небесные змеи не рискнули бы так снижаться.

– Здесь они очень злые, – покачал головой Речник. – Но против тебя они бессильны. Небо чистое. Летим дальше?

– Мы уже на месте, Фриссгейн, – Гедимин указал на дюны за спиной Речника. – Здесь окраина Раотау. Да, он глубоко ушёл за пять тысяч лет…

Фрисс оглянулся и замолчал. Да, Старый Город Раотау был здесь, такой же мёртвый, как все песчаные холмы, виденные Речником доселе. В Пустыне Саих, как казалось Фриссу, каждая травинка была драгоценностью. Те кусты иссохшей жёсткой гезы, которые он видел с неба, выглядели не более живыми, чем осколки рилкара, ушедшие в песок здесь, на руинах. А испепеляющий жар пустынного солнца оказался сильнее могильного холода Старых Городов. Речник не заметил, как оказался в Раотау. Теперь поглощённый песками город лежал перед ним.

Раотау погиб не от излучения – земля содрогнулась под ним в ту ночь, гибельную для всего мира. Это был город, где делали смерть – яды, удушающие и разъедающие, взрывчатые смеси, убивающие машины, и от сотрясений запасённая тут отрава вырвалась на свободу и похоронила весь город. Обломки его высоких башен, блестящих защитных полусфер, грозных бастионов занёс песок, они торчали из холмов, как почерневшие от времени кости из размытого кургана. Фрисс присмотрелся к руинам, и его передёрнуло. От них отчётливо пахло смертью. Он поспешно проверил, плотно ли закрыты швы на скафандре, и правильно ли укреплён дополнительный фильтр на шлеме. Гедимин покосился на Речника и кивнул.

– Не вздумай снять защиту, Фриссгейн. Тут много интересных веществ, и ты встречи с ними не переживёшь.

Он спустился с холма, огляделся и пошёл к одинокой башне, чудом уцелевшей посреди каменного крошева. Фрисс последовал за ним. Песок шелестел под ногами, чуть заметно проседая под тяжестью Речника.

Невысокие здания утонули в песке и напоминали о себе лишь острыми гранями рилкара, иногда впивающимися в сапоги. Те обломки, что остались на поверхности, были обточены ветром и отполированы до блеска. Здесь когда-то было бессчётное множество разноцветных, отмеченных разными знаками куполов и сфер, но взрыв разметал их, расшвырял осколки, они пестрели среди холмов, как россыпи битых скорлупок. Фрисс старался к ним не прикасаться – одним богам известно, что скрывалось когда-то под этими куполами, и чем они теперь покрыты!

– Никаких следов… – прошептал Речник, глядя на песок, тревожимый лишь ветром. – Даже крысы ушли из Раотау…

– Даже крысы не питаются песком, – кивнул сармат. – Иди за мной, знорк, не приближайся к откосу…

Среди обломков и песчаных дюн темнела глубокая воронка с отверстием на дне. Фрисс увидел вокруг дыры оплавленный песок, нахмурился и пошёл на цыпочках. Существо на дне зашевелилось, высунуло кончики жёстких усов, чуть заметно дымящихся. Гедимин остановился, оттолкнул Фрисса от края и замер, держа тварь на прицеле. Копошение на дне прекратилось.

Над высоченной башней что-то вспыхивало, и ветер свистел в окнах, разбрасывая песок. Фрисс увидел в мерцающем мареве длинные силуэты небесных змей. Они чего-то ждали, то закручивая вокруг себя смерчи, то рассыпая собранную пыль по развалинам. Сармат повернулся к Речнику, шёпотом велел не отставать и спустился с гребня в лабиринт битого рилкара.

Огнистый червь сидел в щели, уходящей в глубину вдоль стены заметённого здания. Фрисс не заметил, как жёсткие колючие усы намотались на ногу, но почувствовал ожог и наотмашь ударил мечом. Ус хрустнул, Речник отшвырнул обломок и отпрыгнул в сторону, червяк взметнулся над руинами, окутываясь огненным облаком, дёрнулся и разлетелся осколками хитина. Гедимин выстрелил ещё раз, туловище червя развалилось надвое, судорожно дёргаясь. Сармат пинком сбросил оба куска обратно в щель и указал Фриссу на остатки длинного ангара с расколотой крышей. На красноватом рилкаре ещё видны были предостерегающие знаки. Вдоль ангара тянулась цепочка обломков, слегка присыпанных песком, длинный вал, под прикрытием стен уходящий в сторону от башни, облюбованной небесными змеями, и далёкий от нор огнистых червей.

Длинный узкий след протянулся по холмам – червяк прополз тут недавно и снова закопался в песок. Фрисс слышал из развалин шорох и скрежет жёстких панцирей. Тут было много нор, и теперь Речник не удивлялся, что крысы ушли из Раотау.

Вал поднялся выше, рилкар заскрипел под ногами. По левую руку Фрисс видел остатки огромной жилой башни, рухнувшей и рассыпавшейся на части. Что-то темнело впереди, на спуске, Речник остановился и склонился над следами, почти уже заметёнными песком.

– Гедимин, постой!

– Что там, знорк? – недовольно оглянулся на него сармат, подошёл к следам, кивнул на обломки башни.

– Следы твоего соплеменника. Уходят влево, в развалины. Здесь он спустился, дальше шёл в тени.

– Сюда никто не пойдёт по доброй воле, – убеждённо прошептал Речник. – С ним случилось что-то. Может, он ещё здесь…

Фрисс спустился по откосу, стараясь не засыпать следы. В тени развалин они сохранились лучше. Незнакомец шёл медленно, неуверенно, глубоко погружаясь в песок, а потом упал на колени и дальше пополз. Фрисс приложил ладонь к отпечатку его руки – пальцы у странного путника были длинные и тонкие.

Он полз долго, иногда ложился на песок, иногда пытался встать. Чёрная нить зацепилась за острый угол балки – человек не смог обойти его, зацепил и порвал одежду.

– Тут у него кончились силы, – Гедимин кивнул на примятый песок. – Долго лежал… Знорк! Посмотри вон туда!

Чуть поодаль песок словно ураганом разметало. В узком коридоре между глыбами рилкара валялись хрупкие серые кости, на глазах рассыпающиеся в крошку. Холодом веяло от них.

Сармат перешагнул через останки, внимательно разглядывая песок.

– Гедимин! Это Квайя, осторожно! – воскликнул Речник, увидев в тени зеленоватые искры, закапывающиеся в песок. Сармат пожал плечами и сделал шаг назад.

– Держись за руку и поднимайся на верхнюю грань, – сказал он. Фрисс залез на обломок здания и заглянул в коридор сверху. Путь незнакомца не заканчивался на поломанных костях! Человек брёл дальше, прижимаясь к стене, потом упал, и следов стало много. Речник спрыгнул на песок, заметив затоптанный белый лоскуток – ещё кто-то порвал одежду на острых гранях рилкара. Дальше шли двое или даже четверо и волокли что-то тяжёлое… или кого-то, и этот кто-то отбивался и цеплялся за всё подряд. На одной выступающей из стены балке темнело пятно крови.

Фрисс посмотрел вдаль – след всё тянулся, петляя меж развалин, и скрывался в мареве где-то на окраине, там, где ветер был силён, а укрытий не оставалось. Речник пожал плечами, в растерянности глядя на сармата.

– Идём, – сказал тот и кивнул на своё плечо. Фрисс уцепился за броню, светящееся «лучистое крыло» за спиной сармата бесшумно развернулось, и путники взлетели. Небесные змеи остались за башней, некому было преследовать летунов…

– Это здесь, – коротко сказал сармат, глядя на округлую крышу огромного здания. Когда-то оно было выше на несколько этажей, теперь из песка выступали верхние ярусы и блестящий купол, проломленный и просевший. По ту сторону разлома что-то тускло сверкало, из песка высовывались остатки перекрученных и сломанных столбов с обрывками проводов, из-под отколотого куска фрила на стене проступил тёмный экран.

– Постой, – Фрисс шагнул было к разлому, но Гедимин остановил его и подошёл к стене сам, ощупывая рилкар внимательным взглядом. Потом пригнулся и ударил кулаком по одной из пластин покрытия. Ослепительный луч прошёл над его плечом, оставив выжженный след на стене дальнего здания. Гедимин выстрелил в стену, вздрогнувшую от негромкого взрыва, разлом в крыше расширился, внутрь посыпался песок.

– Датчики движения, – пробормотал сармат, выдирая из стены куски рилкара, какие-то провода и непонятные детали. – Неплохо сохранились… Фриссгейн! Ты сможешь туда пролезть?

Он указывал на узкую щель немного в стороне от самого большого разлома. За ней что-то горело, неярко, но настойчиво. Фрисс поёжился.

– Смогу, – кивнул он и достал из сумки моток паучьей верёвки. – Подержишь, пока я спускаюсь?

Гедимин посмотрел на верёвку с сомнением, но помог Фриссу привязаться к прочному на вид столбу.

– Внизу должен быть щит управления, – сказал он. – Слева от основного экрана – выемка для ключа. Проверь, на месте ли ключ, реагируют ли экраны на прикосновение к выемке. Больше ничего не трогай.

– Я быстро, – пообещал Фрисс, протискиваясь в расщелину. Фонарик-церит висел у него на груди, разгоняя подземный мрак. Очень скоро под ногами появилась опора, Фрисс встал на пол, слегка присыпанный песком и осколками фрила. Гедимин заглянул в расщелину, одобрительно кивнул, Фрисс усмехнулся в ответ и повернулся к неяркому огоньку за спиной.

Луч светильника выхватил из темноты стену со слегка выступающими из неё пластинами, отмеченными разными знаками. На пластинах были прорези – возможно, под ключи. В помещении когда-то была перегородка, сейчас она рухнула и хрустела под ногами. Тускло сверкнули экраны на стене – один большой, два поменьше. Фрисс сделал пару шагов, что-то скользкое выкатилось из-под ног. На Речника взирали пустые глазницы пожелтевшего черепа, прикрытого какими-то лоскутьями. Фрисс осторожно обошёл останки, шаря лучом светильника по полу. Непонятные детали, обломки тонкого фрила, несколько непрочных планок… блестящий металлический стержень – чуть короче руки Речника и в два раза тоньше, со странными насечками и тонкими чёрными кольцами. Фрисс попытался поднять его и чуть не упал сам от неожиданной тяжести.

– Гедимин! – окликнул он сармата, направив луч фонаря на стержень. Рядом валялись ещё два, песок слегка припорошил их.

– Скажи, что это? На ирренций непохоже, но они очень тяжёлые!

В щель просочился пучок странного подвижного свечения, тут же растаявшего.

– Знорк, это ипрон, – Гедимин наполовину протиснулся в расщелину, крыша угрожающе затрещала, сармат протянул руку в полумрак заброшенной залы. – Бросай, я поймаю.

Фрисс от неожиданности хрюкнул и посмотрел на Гедимина с подозрением – шутит он, что ли?

– Гедимин, оно не долетит, – помотал головой Речник. – Я к верёвке привяжу, вытянешь вместе со мной.

– А… – сармат, опомнившись, вылез из щели. – Хорошо, знорк. Проверь щит управления и возвращайся. Стержни не забудь…

Ипрон был холоден и тяжёл. Фрисс привязал стержни подальше от себя и понадеялся, что они не выскользнут из петель.

На щите управления лежали рассыпанные костяшки и лохмотья скирлина. Цвет их было уже невозможно различить. Фрисс коснулся главного экрана – пыль хлопьями полетела на кнопки.

Чуть левее основного экрана горел красный огонёк. Пластина фрила рядом с ним была слегка приподнята, Фрисс без труда сдвинул её и обнаружил пустое углубление. Ничего напоминающего ключ рядом не было. Речник потыкал в выемку пальцем и уставился на медленно светлеющий экран. На светло-сером фоне проступали багровые знаки, и ни один не был известен Фриссу.

Тихий, на грани слышимости, свист заставил Речника вздрогнуть, а мгновение спустя снаружи донёсся оглушительный грохот, металлический лязг и порыв раскалённого ветра, пахнущего окалиной и жжёным фрилом. Что-то стальное и острое пронеслось мимо Речника и взорвалось на полу, разметав крошево и кости. Фрисс отлетел в сторону, закрыв голову руками, верёвка, придавленная тяжёлыми стержнями, дёрнула его назад. Сверху снова громыхнуло, сквозь щель в потолке Речник видел ослепительные вспышки и скользящие тени, силуэты, непохожие ни на что живое.

– Гедимин! – крикнул он. Тень заслонила собой пролом, что-то неярко сверкнуло, потом Речника обдало жаром, и пол задымился, растекаясь ручейками расплавленного рилкара. Фрисс наугад метнул молнию, тень исчезла, здание содрогнулось.

Фрисс отвязался, подёргал верёвку – она ещё держалась на том столбе снаружи… Оставалось только добраться до расщелины и выползти наверх. Там случилось что-то страшное.

Он увидел их, на миг выглянув из пролома. Они забыли о нём. Странные жуткие твари из металла и фрила, уродливые подобия кузнечиков ростом вдвое выше Речника, угловатые, сверкающие и смертоносные. Одна из них, расчленённая, лежала на земле, и разорванные жилы-провода ярко искрили. Вторая вертелась и била конечностями по воздуху, разбрасывая брызги огня и капли расплава, – Гедимин повис на ней и закопался уже куда-то во внутренности, под стальную броню. Третья металась вокруг и стреляла наугад чем-то маленьким, но очень громко взрывающимся.

– Ал-лийн! – заорал Речник. Огромный водяной шар накрыл третью тварь и забрызгал окрестности, у Фрисса неожиданно заныли кости, но он не обратил внимания. Молния полетела вслед за шаром, маленький снаряд промчался над Речником, Фрисс растянулся на земле, пропуская осколки над собой. Мельком он заметил, что уродливый силуэт замер, а потом повалился на песок, судорожно подёргиваясь.

Волна жара накрыла Фрисса, неровный зеленоватый свет задрожал перед глазами. Речник уткнулся в землю и зажмурился. Он услышал грохот и скрежет, запах горелого фрила стал невыносимым. Фрисс выпрямился, кашляя и задыхаясь от вони – дополнительный фильтр остался в песке – и увидел трёх безжизненных тварей. Та, которую поразил Фрисс, ещё искрила, другая же почернела и дымилась. Неподалёку на песке лежал сфалт, и его приклад светился зеленью, как будто от него тянулись тонкие мерцающие щупальца. Они быстро втягивались, Речник и шага сделать не успел, как они скрылись под пластинами сфалта.

Гедимин лежал невдалеке, навзничь, странно раскинув руки. На его броне застывали потёки фрила и расплавленной стали, шлем был «украшен» глубокой вмятиной на макушке, его пластины треснули и перекосились. Фрисс бросился к сармату, с облегчением заметил, что тот шевелится, пытаясь подобрать руки под себя, и тут же похолодел – едва приподняв голову, Гедимин уронил её обратно и дёрнулся всем телом. Речник с ужасом услышал тихий стон из-под шлема.

Рука сармата тянулась к сфалту. Фрисс попытался сдвинуть тяжёлое оружие, чуть не оставил клок скафандра на раскалённом прикладе и шагнул назад.

– Ал-лийн… – прошептал он, сжимая пальцы в кулак и водя им из стороны в сторону. Упругая «колбаса», скатанная из водяного шара, подкатилась к сфалту и приподняла его над песком. Фрисс покатил оружие дальше, придерживая его и не давая упасть с водяной «подушки». Ладонь сармата сомкнулась на сфалте, Гедимин попытался повернуть голову и снова застонал.

– Непростительная глупость… – прошептал он еле слышно. Фрисс склонился над ним. Тёмный щиток был слегка выдвинут из шлема, но опуститься не смог – теперь солнце выжигало сармату глаза. Речник заслонил его собой от беспощадного света.

– Гедимин, это я, – поспешил он успокоить сармата – взгляд золотистых глаз показался ему очень странным, не то растерянным, не то раздражённым. – Тех тварей больше нет, ты убил их всех. Сейчас я опущу пластину на твоём шлеме, только скажи, как это делается?

– Шлем сломан, – прошептал сармат, глядя куда-то мимо Речника – похоже, глаза сейчас не подчинялись ему и смотрели в разные стороны. – Ничего не трогай, знорк. Дай мне отлежаться. Может быть, утром…

Он прижал к себе сфалт и прикрыл глаза. Фрисс растерянно посмотрел на него и заглянул в свою сумку. Отрез ткани, купленный в Кейроне, был на месте, искать его не пришлось. Фрисс вытряхнул и второй кусок, осмотрел близкие развалины и выудил из-под плиты обломки фриловых планок разной длины.

– Я буду здесь, Гедимин. Никто не тронет тебя, – пообещал он. – Я положил тебе тряпку на шлем, так солнце не будет тебя беспокоить.

Сармат не ответил. Фрисс закончил сооружение полога и сел рядом с Гедимином, с тревогой глядя на неподвижное тело.

– Может, ты пить хочешь? – забеспокоился он вдруг. – Твой скафандр сильно нагрелся…

Рука сармата шевельнулась, он потрогал пластины на боку и снова замер.

– Ничего, – ответил он. – Охлаждать не надо. Дай мне воды, знорк. Только воды, а не раствора мутагенов…

Маленький водяной шар вырос меж ладоней Речника. Боль в костях снова напомнила о себе, сердце заколотилось часто, тёмная пелена мелькнула перед глазами и развеялась.

– Я создал воду, – сказал он, поднеся шар к шлему сармата. – Если опасаешься, проверь, но я творил чистую.

– Проверки излишни. Ты отлично создаёшь воду, Фриссгейн, – отозвался Гедимин. Влага быстро утекала сквозь маску его шлема, водяной шар стремительно таял, пока не исчез вовсе. Фрисс до боли сжал кулаки – ему было страшно. Чтобы Древний Сармат выпил что-то, не проверив всеми приборами?! Жив ли он вообще?!

– Я ещё создам, если надо, – пробормотал Речник и погладил закованное в броню плечо. – Только не умирай, Гедимин. Ты ведь не умрёшь, правда?

– Уйди с солнцепёка, знорк, твоя защита плохо охлаждается, – сердито ответил сармат. – Дай мне поспать спокойно.

Фрисс усмехнулся, но руки его дрожали. Он сидел рядом с Древним, гладил тёплую броню, прислушивался к шороху песка и следил за солнцем, медленно сползающим к горизонту. Он не знал, в какой стороне ближайшее поселение, и есть ли там хоть один целитель. И найдёт ли он Гедимина живым, если оставит его здесь хотя бы на день…

Есть Речнику не хотелось. Он помял в пальцах кусок ирхека, с трудом проглотил, спрятал остальное в сумку и хлебнул кислухи. Ни вкус, ни хмель не чувствовались. Вокруг было тихо, так тихо, что за каждым обломком мерещилась засада. Высоко в серебряном небе скользили прозрачные тени – полуденники высматривали добычу. Фрисс прикоснулся к мечам. Ящеры-падальщики могли и на живых напасть, особенно здесь, в пустыне, где еды мало для таких больших и прожорливых тварей…

Фрисс не заметил, когда его сморил сон, но проснулся он посреди ночи, в кромешной тьме, кое-как разгоняемой необычно яркими звёздами и парочкой лун. Речник лежал, уткнувшись в броню сармата лбом и накрыв её руками. Гедимин убрал с лица ткань и медленно пил Би-плазму, придерживая контейнер рукой и пытаясь не придавить человека локтем. Видимо, его движения и разбудили Фрисса. Речник шарахнулся в сторону, растерянно улыбаясь.

– Гедимин, как ты? Очень больно? Я не хотел придавливать тебя…

– Я к утру встану, знорк, – ответил сармат, отложив контейнер. – Череп всё-таки выдержал. Иди спать, зачем ты тут сидишь?

– Я защищаю тебя, – сказал Речник, склонив голову. – Пока к тебе не вернутся силы, я никуда не уйду.

Когда он проснулся вновь, тени уже укоротились, а солнечный огонь набрал силу. Фрисс мысленно выругал себя и вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. В воздухе пахло жжёным фрилом и окалиной. Сармат увлечённо разбирал на части странных железных тварей, останки которых валялись вокруг. Одну из них – ту, что обуглилась в зелёном свете – скрывал мерцающий защитный купол. За спиной Гедимина на особых креплениях висели ипроновые стержни.

– Вот и ты проснулся, Фриссгейн, – сармат обернулся, его лицо скрывал тёмный щиток, но Фрисс чувствовал, что Древний очень доволен. – Иди сюда, посмотри на боевые машины своих предков. Насколько я помню, тебя такие вещи всегда интересовали…

Глава 08. Пески Саих

…Сумка Фрисса раздулась от аккуратно свёрнутых в трубки стальных листов. Хорошо, что заклинание не давало ей отяжелеть, иначе Речник не поднял бы такой груз. Гедимин ободрал для него всю обшивку с одной из древних машин, и это был хороший металл, не затронутый облучением, настоящая «холодная сталь».

– Гедимин, тебе точно не нужна моя помощь? – с беспокойством спрашивал Фрисс на восточной окраине Раотау. Занесённый песком город всё ещё был полон ловушек, но сармат провёл Речника сквозь все западни невредимым, и ни огнистые черви в расщелинах зданий, ни небесные змеи в вихре раскалённой пыли не остановили его. Руины остались позади, перед Фриссом лежали ровные песчаные дюны, такие же безжизненные на вид, как мёртвый Раотау.

– Не беспокойся, знорк, – ровным голосом ответил сармат. – Я тут тоже не задержусь. Всё, что нужно, я узнал, теперь дело за ликвидаторским кораблём. Интересная местность этот Раотау, напрасно его столько лет не исследовали…

Фрисс шёл навстречу солнцу, пользуясь утренней прохладой. За первым же холмом он снял скафандр и намотал на голову белую тряпку, по примеру хеджей. С холма развалины были ещё видны, но уже уплывали в белесое марево и казались миражом. Гедимин давно скрылся за обломками, у него и без Речника было дел полно.

Никаких ориентиров, кроме солнца, Фрисс не видел. Все холмы были на одно лицо, иногда Речнику думалось, что за его спиной они шустро переползают с места на место. Когда он увидел клок жёлтой выгоревшей гезы в тени одной из дюн, он с трудом поверил своим глазам. Потом трава стала попадаться чаще. Фриссу вспомнились рассказы о стремительных и обильных дождях, что заливают пустыню зимой, о кратком, но ослепительно ярком цветении сотен диких трав на песчаных холмах… Он копался в песке и не находил ни корней, ни высохших листьев. Иногда попадались обломки рилкара, с трудом отличимые от каменных глыб. Видно, взрыв отшвырнул их далеко от Раотау…

Воздух и песок быстро накалялись, на небо уже невозможно было взглянуть, и Речник жалел, что до сих пор не сделал себе маску из тёмного прозрачного фрила – как раз пригодилась бы! На одном из холмов росло искривлённое, прижатое к земле деревце с тонкими безлистными ветвями. Тени оно не отбрасывало и вообще походило на призрак – Фрисс даже залез на холм и пощупал ствол, чтобы убедиться в его существовании.