Текст книги "Долгое лето (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 51 страниц)

– Техул! Воитель Техул! – к Аваттам пробился немолодой гвел, одетый так же богато, как синдалиец, и столь же напуганный и подавленный. – Скажи, что там, в степи? Видно ли завершение этому бедствию? Правда ли, что сам Мацинген в гневе послал Живую Траву на Оррат?

– Ничего не скажу, – Аватт покачал головой и поморщился от боли. – Там только трава от горизонта и до горизонта. Но если это Мацинген, то разозлился он не на шутку. Я бы не стал поклоняться такому злобному богу…

– Я скажу тебе, Техул, что ты должен сейчас лежать под присмотром лекаря, а не рассуждать о богах! – сердитый голос Ликты Ноцер услышали, наверное, даже лучники на стенах. – Нелепая, самоубийственная вылазка… Зачем ты полез туда, Техул, и зачем ты оставил там двух наших лучших воинов?!

– Там были люди, – синдалиец, так и не надевший шапку, шагнул к Ликте и шестёрке магов, сопровождающих её. – Как можно было…

– Кто заменит отряд Техула у ворот – ты или твои люди? – поморщилась унна-эйг. – Закончим этот спор. Где, во имя Этуген, все целители, когда они нужны?! Идите за ними, быстро! Мне так нужна была ваша помощь сегодня, Техул, но, как видно, не судьба. Кто ещё способен держать в руках оружие, кому доводилось побеждать и врагов, и свой страх? Кто владеет магией, кто бывал в странных местах, кто говорил с могучими демонами? Может, кто-то чувствовал на себе взгляд божества?

Фрисс шагнул вперёд.

– Я видел богов и бывал в битвах. Какая помощь вам нужна?

Взгляды магов сошлись на нём, один поднял руку с растопыренными пальцами и посмотрел сквозь них на Речника.

– Этот воин говорит правду, – сказал он и содрогнулся. – Мне не померещилось, что ты побывал даже…

– Не время, – покачала головой Ликта. – Спасибо тебе, Фриссгейн Кегин. Иди с нами. Мы идём в храм, чтобы говорить с богами. Те, кто не боится, могут смотреть издалека, но не бегайте с воплями, если увидите нечто странное! Техул ранен, некому следить за порядком…

Алсаг прижался к ноге Речника и поднял шерсть дыбом. Он смотрел на свёрток в руках Ликты – нечто небольшое, но тяжёлое, завёрнутое в дорогую ткань…

«Эти камни старше Оррата,» – с первого взгляда понял Фрисс, увидев грубо отёсанные столбы. Никаких знаков не было на гранитных глыбах – их просто откололи от скалы-останца, и вполне могло быть, что отколол их удар молнии, а не человеческие инструменты. Подпорки из толстых соломин удерживали над камнями травяную крышу, и она казалась тут нелепой и неуместной. Чуть в стороне, у открытого люка, столпились жрецы. Фрисс стоял у одного из камней, стараясь не касаться его. От глыбы исходило едва заметное тепло.

– Фррисс… – Алсаг ткнулся носом в ладонь Речника. Тот опустился на корточки и почесал кота за ухом.

– Ничего не бойся, Алсаг. Мацинген – защитник жизни, и даже если он разгневан, он не убьёт нас за один вопрос. Посиди с кланом Оремис, не заходи в круг…

Один из магов ударил в гонг, и кот быстро скрылся в толпе. Фрисс увидел, как светло-жёлтый мех мелькнул в стае кошек на ближней крыше. Из переулков на храм глядели жители – ближе подойти они боялись.

– Держи это в руках, воин, – жрец протянул Речнику каменный меч длиной с локоть, но тяжёлый, как Замок Астанена. Фрисс взялся за рукоять двумя руками и направил остриё вверх.

В центре круга лежали большие камни, отдалённо похожие на огромные семена разных трав – Фрисс узнал стручки Кемши и Орлиса, плоские семена Кими, зёрна Руулы… Ликта подошла к ним и осторожно опустила на землю свой свёрток. Из-под слоёв ткани показался серый каменный шар с небольшим углублением с одной стороны. Маги склонились над ним с почтением.

Снова прозвучал гонг, и над Орратом повисла тишина. Фрисс услышал издалека шелест Живой Травы и треск костров и крепче взялся за меч.

– Хвала Этуген, спящей и видящей нас во сне! – сказала Ликта, выплёскивая в углубление на камне прозрачную жидкость из чаши. Фрисс уловил запах тополёвого взвара. Все, кто должен был встать у камней, уже заняли места, остальные медленно пятились от храма. Ликта отступила от камня и прижала руки к груди.

– Хвала Мацингену, взрастившему травы, вскормившему зверей и птиц! Хвала тому, кто хранит эти степи, кто наполняет их жизнью! Мы, жители Оррата, благодарны ему.

На окраине протрещала молния, пущенная кем-то из Аваттов, и снова всё стихло.

– Живая Трава подступила к стенам Оррата, – продолжала Ликта, склонив голову. – Хищная лоза осаждает нас, и милосердие неведомо ей. Мы, жители Оррата, просим ответа от Мацингена! Ты ли, повелитель трав, послал нам это бедствие? Чем мы вызвали твой гнев, чем нам успокоить его? Мы, жители Оррата, просим тебя ответить нам…

По-прежнему было тихо. Каменный клинок оттягивал Речнику руки. Никто не шевелился.

– Мы просим тебя, Мацинген, пощадить нас, не убивать наш скот и не ломать наши дома, – сказала унна-эйг и замолчала. Тишина, казалось Речнику, сгущалась, как туман, и вскоре стала такой плотной, что можно было бы её пощупать. Потом земля тихонько шевельнулась. Кто-то смотрел на Фрисса со всех сторон одновременно, и взгляд этот был неподвижным и бесстрастным. Затем земля шевельнулась ещё раз и лопнула с оглушительным треском – в двух шагах от каменного шара. Из широкого пролома выглянул гигантский бронированный змей, и изогнутый рог на его голове светился алым огнём. «Халькон…» – успел подумать Речник, мягко переступив с ноги на ногу. Каменный меч – не меч, и дубина из него плохая, но всё же…

Немигающий взгляд Халькона – его лишённые век глаза ярко горели под прозрачными пластинами брони – скользнул по жрецам, на миг задержался на Фриссе и остановился на унна-эйге, а затем Халькон взлетел в воздух, сметая нелепую соломенную крышу, и с грохотом нырнул обратно в пролом – вниз головой, развернувшись в полёте. Земля задрожала, удаляющийся гул и грохот были слышны очень отчётливо – Халькон пробивался сквозь камень совсем недалеко от поверхности. Жрецы в изумлении переглянулись, Фрисс хотел о чём-то спросить, но на него зашипели.

Ликта Ноцер глядела на камни, разбросанные по земле. Они сдвинулись, когда открылся разлом, но ни одно каменное зерно не упало в щель и не раскололось. Медовый взвар, налитый в странную «чашу», не расплескался.

Фрисс покосился на небо. Солнце поднималось всё выше, нагревая камни, оставленные без крыши, и Речник думал, не пора ли снять броню и идти дальше в рубашке… или, может, надеть скафандр? Нет, в этих краях скафандр лучше не надевать, особенно в дни огненного ветра, да ещё при нашествии Живой Травы… Надо всё-таки сказать Гедимину, что творит пыль из хранилища в мирных степях. Другим сарматам наплевать на людей, но ликвидатор не лишён милосердия, и он больше знает о работе хранилища, чем Фрисс. Хотя бы спросить у него, откуда берётся такой свирепый и вредоносный ветер…

Земля дрогнула ещё раз. Из пролома показалась голова Халькона, потом змей поднялся над дырой в половину своей длины и навис над людьми. Фрисс перехватил меч поудобнее, Халькон равнодушно посмотрел на него и громко зашипел. Он что-то держал в пасти и теперь уронил это к ногам Ликты. Она не шелохнулась под взглядом раздражённо шипящего демона – впрочем, и он не нападал. Вскинув голову, Халькон снова взлетел над каменными столбами и скрылся в норе, и земля над ним сомкнулась. Камень с углублением лежал неподвижно на прежнем месте, но «чаша» была пуста.

– Мацинген ответил нам, – тихо сказала Ликта Ноцер, поднимая предмет, оброненный Хальконом, и показывая всем жрецам. Все, кто был в круге, покинули свои места и обступили унна-эйга, Фрисс, отложив оттянувший ему обе руки меч, привстал на цыпочки, чтобы увидеть странную штуку.

Это была большая жёлтая кость, скорее всего, из лапы Двухвостки или анкехьо, и на ней чернели размашисто вырезанные значки Шулани. Из полой кости сыпались какие-то обрывки, камешки, последним упал сухой листок Живой Травы.

– Кто посмел такое наколдовать?! – вскричал самый молодой из магов, брезгливо прикасаясь к кости. – «Да поднимется волной…» Кто, кто мог послать это проклятие богов на живых людей?!

– Кем бы он ни был – пусть то, что он послал нам, встретит его самого, – тихо и зло сказала Ликта Ноцер. – Хвала Мацингену, указавшему нам на источник бед… Здесь написано о всех городах степи, чародеи. «Все дома, шатры и норы захлестнёт она, и скоро…» Идём, у нас много дел. Отправьте послания во все города, пусть знают об этом безумце. Я посмотрю, можно ли найти его по следу заклятия…

– Но что же нам делать с травой? – растерянно спросил один из магов. Неясные крики долетали до храма со стороны городских ворот, и теперь все повернулись в ту сторону. Оттуда, махая крыльями и рассыпая во все стороны искры, мчались Скхаа. Один из них уронил зелёный лист в руки унна-эйга, и вся стая повисла на камнях храма.

– Хаэ-э-эй! Унна-эйг! Чародеи! – на площадь вывалилась Двухвостка, а на её спине стоял во весь рост воин-гвел и размахивал веткой Живой Травы.

– Лозы не шевелятся! Они все погибли, их корни рассечены! Позволь выпустить Двухвосток, им полезна такая еда!

– Выпускай, – кивнула Ликта и улыбнулась. – Все из вас живы?

– Все, хвала Мацингену! – крикнул гвел и помчался обратно, подгоняя недовольную Двухвостку. За домами слышался радостный рёв, разноголосые крики, в небо взлетали ветвистые молнии и пёстрые кошки.

– Фррисс! – Алсаг в один прыжок догнал Речника и положил лапы ему на плечи. Фрисс обнял кота в ответ.

… – Какая злоба должна одолевать человека, чтобы он послал Живую Траву пожирать других?! – гвел-кочевник покачал головой и потянулся за кувшином. Пир близился уже к концу, съестного на циновках почти не осталось, и котлы опустели. Алсаг дремал в обнимку с крылатой кошкой, ещё две прижались к нему с разных сторон. Фрисс уже захмелел и сидел с глупой улыбкой, глядя на темнеющее небо.

– Много злобы вокруг, и всё же боги к нам милосердны, – сказал он, подставляя чашу. – Да не иссякнет сила Мацингена, да не иссохнут степные травы!

– Хвала Мацингену! – хором повторили гвелы, содвинув чаши. – Хвала!

…Фрисс сидел на крыльце чьего-то дома и расчёсывал шерсть Алсага новеньким гребнем из панциря Двухвостки. Хинкасса млела, раскинув лапы и подставив светлое брюхо, мех ложился ровно, волосок к волоску.

– Гребень Мацингена, – усмехнулся Речник, разглядев резной орнамент. Ещё два гребня лежали в сумке, и Фрисс не заплатил за них ни единого эла, и сверх того с ближайшим караваном в Дельту привезут четыре шкуры товегов – такова награда, полученная Речником. Но дороже всех наград – свободный путь на восток, Живая Трава, надолго сгинувшая из Оррата, и разрушенное заклятие злобного мага…

– Скорро мы пойдём в Хэнгул? – шёпотом спросил Алсаг, перекатываясь на бок.

– Сейчас в воротах столпотворение, – покачал головой Речник. – Пусть уйдут все, кто спешит, а мы пойдём следом. Не торопись так, ещё немного, и мы вернёмся на Реку, и некому будет кормить тебя мясом…

Часть 2. Главы 06-08. Пленники песков

Глава 06. Хэнгул

– Фррисс… – Алсаг старался говорить тихо, и его слова тонули в хрипе. – Сил нет, как хочу пить…

– Во дела… – Речник сел на корточки, разводя руки в стороны. – Ал-лийн!

Водяной шар медленно рос, колыхаясь в воздухе. Хинкасса не стала дожидаться, пока он замедлит рост – она уже лакала, и так жадно, будто год не пила. Речник покачал головой.

– Вредное растение – мерфина… Ничего, в Хэнгуле залечим твои ожоги. Пей, не торопись, воды хватит.

По дороге тяжело топотали Двухвостки и анкехьо, громыхали колёса гружёных повозок, – к Хэнгулу шёл небольшой караван, и Фрисс удалился в заросли Минксы, чтобы пропустить его. Злак склонил острые листья над дорогой, и лоза Кими уже обвила его и даже успела расцвести. Фрисс подобрал опавшие бутоны – каждый длиной с ладонь – сложил в сумку и снова повернулся к Алсагу.

Кот сидел в тени Минксы, свесив язык, и тяжело дышал. Его нос был в крови, а глаза едва виднелись из-под опухших век. Фрисс нахмурился и тронул шерсть на его плече, открывая свежие рубцы – следы от «когтей» Живой Травы.

– Ничего плохого не вижу, Алсаг. Царапины заживают, как им положено. Всё-таки ты отравился мерфиной. Посидел бы ты спокойно, я тебе нос помажу…

– Нуску, уберреги меня от его целительского ррвения! – кот сердито фыркнул и отполз в траву. – У меня крровь горрит, Рречник. Тоже, скажешь, из-за меррфины?!

Фрисс вздохнул и развёл руками. Живая ограда из мерфины была в двух шагах от путников, и её запах резал глаза даже Речнику, а у хеска нюх был куда острее. Угораздило же его сунуться мордой в листья…

– В Хэнгуле найду тебе лекаря, – пообещал Фрисс и оглянулся на дорогу. Караванщики-гвелы не смотрели на чужестранцев, они следили за своим стадом – полсотни товегов на узкой дороге норовили уйти в заросли, с той стороны живой изгороди на них хищно косились гигантские птицы хана-хуу, а влезать между товегами и мерфиной не хотели ни люди, ни крылатые кошки. Никто не видел и не слышал путников, и Фрисс был этому рад.

– Пойдём, Алсаг. Если бы ты держался лапами, а не когтями, я бы тебя понёс…

– Стрранные у тебя выдумки, Фррисс, – кот громко фыркнул и неохотно поднялся. – Далеко до Хэнгула?

– Эсен-ме! – повозка, скрипнув, остановилась у обочины, гвел-возница спрыгнул на землю и шагнул к Речнику. – Что-то с твоим зверем?

Большая серая кошка из клана Оремис перебралась с повозки на спину анкехьо, чтобы ящер не вздумал уйти без погонщика, и повернулась к путникам. Смотрела она только на Алсага – как и все йиннэн, встреченные странниками до того.

– Эсен-ме! Кот обжёгся мерфиной, – вздохнул Речник. – Не знаешь, кто лечит таких зверей? Мы идём в Хэнгул, а тут такая беда…

– Гильдия Кррылатых поможет рраненому, – откликнулась кошка. – Забиррайтесь в повозку.

– Да, мы довезём вас до города, – кивнул гвел и сел на спину анкехьо. – Залезайте, там мешки с зерном – можете на них сесть.

– Спасибо вам, – склонил голову Речник и уселся на мешок. Повозка тронулась, подскакивая на каждом упавшем на дорогу стебельке, Алсаг распластался на дне телеги и закрыл глаза.

Мимо потянулись островки Минксы и Стрякавы, обширные пастбища, огороженные посадками мерфины, глиняные карьеры… Повозка ехала неспешно – она замыкала караван, а ему торопиться было некуда.

Наконец рыжевато-белые стены поднялись над травяным лесом, и Фрисс увидел толстые белёные башни, зубчатую стену с причудливым узором, выложенным из красного кирпича, бело-красные знамёна и яркую мозаику над воротами – орла, взлетающего к облакам. Ворота, обитые бронзой, были открыты настежь, и Фрисс по следам на земле видел, что закрываются они часто – может, даже каждую ночь. Вокруг города стеной поднималась мерфина, и гроздья летающих медуз висели на каждой ветке. Речник порадовался, что нет ветра – получить столько жгучей слизи в лицо он совсем не хотел…

– Вот и Хэнгул, – сказал Фрисс, потрепав Алсага по загривку. – Город чародейства. Посмотри на стены!

Над кирпичными зубцами трепетали едва заметные в дневном свете языки белого пламени. Фрисс разглядел на стене людей в ярко-оранжевых плащах – Маги Огня охраняли Хэнгул наравне с гвельскими лучниками.

– Урр, – понуро отозвался Алсаг. При магах он разговаривать не хотел.

– В Гильдии Огня могут знать, кто такие Хинкассы, – прошептал Речник, глядя поверх повозки. Хеск навострил уши и вопросительно посмотрел на Фрисса. Глаза у несчастного существа по-прежнему были опухшие, кровь на носу запеклась.

– Мы всех найдём, Алсаг. Только не отходи от меня. Тут непростой народ… – очень тихо сказал Фрисс и сжал лапу хеска. – Ину!

…По городу, пропахшему магией, разгуливали сиригны и крылатые кошки, невозмутимые, как городские стены. Пёстро одетые кимеи со свитками, лютнями и флейтами сидели в стенных нишах и возникали из тенистого полумрака бесшумно, как призраки. Скхаа мелькали над крышами, как ласточки в погоне за мошкарой, и принюхивались к тучам на горизонте. Магические знаки сверкали на стенах и дверных завесах, проступали на плащах и халатах горожан, отражались в глазах йиннэн. Фрисс глазел по сторонам, уворачиваясь от назойливых торговцев, – на хеджей, пришельцев из пустыни, в длинных белых балахонах, на воинов в бронзовых латах, на Магов Огня и Земли…

Тень в чёрной мантии выскользнула из дома – одного из сотен кирпичных домов с грубой мозаикой из булыжников на стене – и остановилась, подалась обратно, наткнувшись на взгляд Речника. В тёмных глазах сверкнула странная злоба. Фрисс шагнул к незнакомцу, но тот уже скрылся, ускользнул в переулок. Речник пожал плечами.

– Видел, Алсаг? Это один из Магов Тьмы. Они поклоняются Вайнегу и призывают демонов, – пояснил он для кота.

– Демонов? – хрипло мяукнул хеск с очень странным выражением в покрасневших глазах. – Прризывают?..

Фрисс махнул рукой и тут же воровато огляделся – никто не слышал?

– Пойдём к колодцу, Алсаг. Ты, верно, пить хочешь…

Вода в Хэнгуле была скверная. Заглянув в извлечённый из колодца бурдюк из грубой кожи, Фрисс пробормотал заклинание очистки, прежде чем выплеснуть воду в лохань. Пока он сидел рядом и следил, как Хинкасса пьёт, чужие крылья мелькнули над головой, а потом кто-то встал рядом, уронив тень на Речника.

– Мир тебе! Это красивый и сильный зверь. Скажи, давно его мучает такая жажда?

– И тебе мир, – отозвался Фрисс и вежливо улыбнулся. – С тех пор, как он нанюхался мерфины и был схвачен Живой Травой. Не знаешь тут хорошего целителя? Меня послали в Гильдию Крылатых, но города я не знаю…

– Я из Гильдии Крылатых, путник, – незнакомец сел рядом с котом, осмотрел поцарапанное плечо. – Ты Маг Воды? Одеяния твои мне незнакомы.

– Я с Великой Реки, – ответил Фрисс, придерживая хеска, чтобы тот не цапнул чужака. – Посмотри, что у него с носом. Зельем промыть не даётся…

– Кошки! – усмехнулся горожанин. У него были странные глаза – живое золото, без радужки и белка…

– Многие из клана Оремис болеют так по весне, – сказал он, разыскивая что-то в поясной суме. – Обычное дело, а лечится быстро, если не ждать, что само пройдёт. Вот эти листья кроши ему в еду и воду. Вкус у них приятный, он не откажется. Четыре щепотки в день, через три дня будет здоров. Нос заживёт быстро, если не раздерёт по-новой.

– Боги тебя наградят, – покачал головой Фрисс, запуская руку в кошель. – Сколько я тебе должен?

– Двадцать медных зиланов или десять элов – не знаю, какие у тебя деньги, – жёлтоглазый отдал Речнику листья и отряхнул руки. – Гильдия здесь, у колодца, вот он – дом с крылатой кошкой. Приходи, если что случится.

– Запомню, – кивнул Речник. – Послушай! Ты слышал когда-нибудь о магах из рода Элвейрин?..

…Громадная каменная чаша источала жар. Никаких дров в ней не было – лишь россыпь осколков кей-руды, похожих на раскалённые угли. Среди огненных камней, свернувшись клубками, дремали холодные Саламандры – иссиня-чёрные, с ярко-рыжими крапинками. Фрисс отошёл от чаши, опустил завесу, чтобы свет не бил в глаза, и забрался в постель, но спустя несколько мгновений снова поднялся и прошёлся по комнате. За окном перекликались часовые, шесть лун, выстроившись в небе, лили холодный свет в гостевую спальню, и фонари-цериты с соседней крыши пылали, соперничая с лунным сиянием. За тонкой тростниковой стеной потрескивали угольки в жаровне, и двое магов-учеников монотонно твердили одно и то же:

– Н’гар, могущественные и древние – те, кто создан из трёх стихий и тремя же стихиями владеет. Чёрные, как Мрак, могучие, как Земля, неистовые, как Огонь. Тремя стихиями защищенные и в трёх стихиях живущие…

Фрисс покачал головой. Было время, когда он сам пытался овладеть магией… но сейчас не магические премудрости занимали его ум. Он снова пересёк комнату, очень тихо, чтобы не разбудить Алсага, задремавшего у окна, и заглянул в полумрак улицы. Там всё ещё бродили какие-то люди, а может, кимеи, но Фрисс сейчас никого не замечал. Он достиг цели – но она от него ускользнула…

Он был в большом доме Элвейринов и в их саду, в тени расцветающего Кенрилла и золотисто-мохнатой Ивы, среди цветущих лоз и багряных листьев Тулаци. В роду Элвейрин были успешные торговцы, были владельцы бесчисленных стад, были Маги Огня и Земли… и сёстры-близнецы с редчайшим даром, известные по именам каждому чародею Хэнгула. «Истребляющие порчу» – так их называли тут. И в городе их не видели уже месяц – с тех пор, как отряд воинов в золотых доспехах прилетел с востока и унёс колдуний в город Кештен. В Кештене, посреди далёкой Империи Кеснек, они и затерялись. Их отец был спокоен и горд – его дочерей нередко звали в самые далёкие города, и возвращались они иной раз только к зиме, но награда их была велика, и слава их расходилась от Хэнгула на запад и восток… И Речник не знал теперь, ждать ему в Хэнгуле или идти в Кештен, чтобы захватить их там. Между городами – страшная пустыня, чужие земли, вотчина свирепых небесных змей и огнистых червей, а у Фрисса нет ни дракона, ни хиндиксы…

«Поискать бы караван, идущий в обход…» – думал Речник, глядя на далёкую звезду Джагнулу. Мало кто рисковал пересекать пустыню, разве что хеджи, обитатели редких островков зелени в море песка…

Фрисс посмотрел на спящего Алсага. И в этом городе никто не узнал его… Речник нашёл приют в Гильдии Огня, но не нашёл в книгах магов ни слова о Хинкассах. Видимо, Хинкассы не были огненными демонами. Надо идти дальше, в города хелов, туда, где демонологи не прячутся по щелям, как потревоженные пауки…

– Если они хотят спуститься, они пьют расплавленное золото, тяжелеют и спускаются в недра, – своими словами пытался пересказать книгу маг за стеной. – Если хотят подняться, пьют Шигнав, разгораются и прожигают камень над собой…

– Мой брат бывает в Мертагуле, – вздохнул второй ученик. – Он говорит, там часто видят Н’гар. Они приходят выпить Шигнава из великих колодцев. Вот бы посмотреть на них!

– И не такое увидишь в испарениях Шигнава, – отмахнулся первый маг. – Если Н’гар посмотрит на тебя, ты в землю уйдёшь по маковку. Ты дочитал? Теперь рассказывай.

Фрисса разбудил грохот барабанов и гонгов. С мечами в руках он выглянул из-за завесы и увидел приплясывающих от волнения Саламандр. По коридору куда-то спешили Маги Огня, на ходу отмахиваясь от учеников и разбуженных крылатых кошек. За окном разгорался рассвет, из-за соседнего дома неслись сердитые крики. Речник в растерянности пожал плечами, надел броню и подобрал сумку – остаться в стороне от общего переполоха он не мог.

– Алсаг, ину! – окликнул он кота и пошёл к двери, но странная тишина была ему ответом. Он оглянулся – хеска не было ни рядом, ни у окна. В комнате был только сам Речник и несколько Саламандр.

– Пшш! О-он ми-имо не проходи-ил, зно-орк, – с трудом выговорила фразу на Вейронке одна из ящериц.

– Во двор, наверное, убежал, – махнул рукой Фрисс. – Пойду поищу. Если вернётся, скажи ему: пусть тут сидит, я скоро.

Маги и толпа стражников куда-то спешили, но Речнику было не до них. Он обошёл дом Гильдии, заглядывая во все переулки, долго звал хеска по имени, расспросил всех, кого нашёл по соседству, – Хинкасса как в воду канула.

Кривая улочка вывела его в тенистый двор, к колодцу и цветущим Ивам. Неподалёку городские стражники сидели на скамье, переговариваясь вполголоса. В двух шагах от них на земле, в очерченном чем-то острым кольце, темнели пятна высохшей крови, и валялись лоскутки чёрной ткани.

– Мир вам! – Речник остановился у скамьи, под взглядами стражников. – У меня пропал ездовой кот. Не видели его на улице?

– Кот? – глаза одного из стражей нехорошо сверкнули. – Чёрного мага растерзали тут этой ночью. Разорвали горло и грудь, перегрызли ноги и руки. Его будто стая взбесившихся кошек искусала. Большой у тебя кот, и злого ли он нрава?

Фрисс нахмурился.

– Он такой мирный, что позволяет тянуть себя за хвост, – сказал он. – Может, маг демона вызвал, да не удержал?

– Узнаем, – буркнул стражник. – Значит, мирный у тебя кот. На ремне ты его не водишь, и морду не завязываешь… Едва ли ты увидишь эту зверюгу живой.

Пришёл маг, стал рассыпать странные дымящиеся порошки над пятнами крови. Фрисс отошёл за колодец, глядя на сырую землю, как сквозь туман. От Гильдии Огня недалеко до этого дворика, и если Алсаг выбрался в окно, то… У него сильная пасть, мощные клыки, удар его лапы сломает человеку шею. Но зачем Алсагу нападать на хэнгульского чародея?!

Покров зелёного мха у колодца шевельнулся под ногой и откинулся в сторону. Тонкие неглубокие линии виднелись на сырой земле – словно кто-то в спешке вырезал их кончиком ножа, то и дело отвлекаясь и путая знаки. Линии складывались в буквы Шулани… Фрисс незаметно опустился на землю, пытаясь разобрать письмена. Чёрточки плыли перед глазами.

«Фрисс прости беда я иду»… Он потрогал землю – нет, линии не примерещились ему. Видимо, Алсаг резал почву когтями, поэтому буквы получились такие корявые. Он знал Шулань, мог читать письма, Фрисс даже показывал ему, как пишутся разные знаки. Письмена давались хеску легко, наверняка его народ знал какую-то свою грамоту… Но куда он мог уйти?!

– Ничего не разобрать, – сердито сказал маг, собирая свои амулеты с земли. – Но тут потопталась стая сегонов, вон, даже шерсть лежит. Это всё, что видно – сегоны и этот маг. Они его, что ли, погрызли?!

– Ты что-то не то увидел, чародей, – нахмурился стражник. – Сегоны не то что к людям не подходят – они к себе на десять шагов не подпускают. Когда это сегоны нападали на людей?!

– То-то и оно, – покачал головой маг. – Они как будто затаптывали следы… и затоптали, и теперь ничего не разглядеть. Ладно, я к старшему, пусть он разбирается. И вам тут сидеть незачем. Идите к Стеклянной Игле, там общий сбор!

– Слышали, – одновременно кивнули воины. – А что за шум-то?

– Нэрэйн в городе, – сказал маг, понизив голос. – Некогда мне с вами болтать, старший ждёт…

Фрисс, осторожно пристроив кусок мха на место, вышел из-за колодца. Следить за ним было уже некому – стражники очень спешили. Фрисс догнал их и пошёл следом. Он не знал, что ему думать. «Нэрэйны ведут земное пламя за собой. Как он вошёл в Хэнгул и ничего не снёс тут?!» – Речник пожал плечами. О могущественных хранителях недр он знал немного, а своими глазами такое существо, кажется, не видел никто из магов Реки…

Стеклянной Иглой называли здесь высокий тонкий обелиск из прозрачного стекла, вырастающий из неотёсаной каменной глыбы посреди маленькой площади. Вокруг иглы и над ней переливалось многоцветное пламя, роняя трепещущие отсветы на мостовую. Вокруг посадили Кенрилл, поставили подпорки для цветущих лиан и даже соорудили чаши с текучей водой – но всё это на почтительном расстоянии от обелиска. Первое кольцо стражи Речник прошёл на краю сада, у самых стен окрестных домов. В саду гуляли маги. До Фрисса им дела не было – они, негромко переговариваясь, глядели на обелиск. На другом краю сада стояли маги-воины, держа наготове изукрашенные посохи, и они Речника остановили.

– Осторожно! Туда нельзя, странник, – колдун был встревожен не на шутку. Фрисс кивнул и прислушался. Всё это место гудело от магии, тут мог явиться любой из богов – Речник его не почувствовал бы…

– Там в самом деле Нэрэйн? – осторожно спросил он.

– Один из Народа Н’гар, – кивнул хэнгулец. – Огромный, чёрный, несущий огонь в руках. Мы шли за ним от самой стены. Он прошёл сквозь все щиты, сквозь сильнейшее пламя и даже не остановился. Там, на стене, даже дракон сгорел бы дотла! Эти барьеры…

Колдун махнул рукой в сторону цветных огней, кружащих над обелиском. Фрисс чувствовал жар, бьющий в лицо, – эти огоньки висели там явно не для красоты…

– Он прошёл и сквозь них, и теперь дремлет там, где у любого мага кости обуглились бы. Не хотел бы я разбудить его теперь!

– Нэрэйн… – Фрисс покачал головой. – Никто ещё не говорил с ним? Зачем он вышел на поверхность и пришёл в Хэнгул?

– Он ещё не проснулся, странник, – пожал плечами колдун. – Верховные маги двух Гильдий здесь… может, они договорятся с ним. Хэнгул никак не тревожил хранителей недр, у Нэрэйна нет причин для гнева…

Фрисс оглянулся – вокруг были мирные дома. Кто-то из жителей успел забраться на крышу и глядел теперь на площадь с безопасного расстояния. Другие теснились в конце переулка, и стража отгоняла их подальше.

– Воины Хэнгула! Можно мне взглянуть на это существо? – Речник посмотрел на магов с надеждой. – Я не хочу тревожить или злить его. Только взгляну и тут же вернусь.

– Это глупо, странник, – нахмурился маг. – Нэрэйн сожжёт тебя одним взглядом. Да и Хэнгулу несдобровать…

– Я буду очень осторожен, – пообещал Речник, проходя сквозь кольцо стражи. Он подумал, что все эти воины и маги выглядят очень грозно. Как бы Нэрэйн, проснувшись, не решил, что его хотят убить…

Отойдя за куст, Фрисс надел скафандр. От сильного огня тонкая плёнка не защитит, но подобраться к нему поможет… Сквозь прозрачный щиток шлема окружающий мир выглядел ещё более странно, чем раньше – так и казалось, что кирпичные стены и цветущие побеги сейчас растворятся в воздухе и сменятся серыми угловатыми башнями Старого Города, грудами битого рилкара и перекрученными балками, а из-за угла выскочит крыса. Маги смотрели на Речника с удивлением, даже потрогали его новую одежду и начали что-то обсуждать меж собой, но Фрисс уже не слушал. Он осторожно приближался к обелиску и неподвижному силуэту у его подножия.

Огромное чёрное существо, закованное в матовую броню, растянулось на мостовой, положив руку под голову, второй рукой прижимало к себе что-то длинное и громоздкое. Фрисс замер с приоткрытым ртом, не веря собственным глазам, потом вздрогнул и рассмеялся.

– Воины Хэнгула! Не бойтесь! Это не Нэрэйн, – сказал он, повернувшись к кольцу охраны. – Это мой друг. Не трогайте его!

– Ты в своём уме, странник? – настороженно спросил один из магов. – Уходи оттуда, да поскорее!

– Здесь нет ничего опасного, – пожал плечами Фрисс. – Это Гедимин, Древний Сармат. Он плохо знает обычаи людей и никогда не был в Хэнгуле. Уберите оружие, я поговорю с ним, и ни один магический щит более не будет разрушен…

– Сармат? – маги переглянулись. – В книгах сарматов описывают иначе. Иди, но помни, мы не успеем защитить тебя от Нэрэйна и его огня!

– Не надо защищать меня, – усмехнулся Речник и подошёл к спящему сармату. Гедимин лёг на самой границе сияния, там, где магический щит замыкался. Многоцветные отблески дрожали на чёрной броне, в их пляске сармат очень похож был на обломок древней скалы, глубоко вросший в землю, тяжёлый и неподвижный, как сама земная твердь.

Фрисс сел на тёплую мостовую, заглянул сармату в лицо и увидел тёмный щиток, закрывающий глаза. Речник покачал головой и коснулся бронированной ладони, протянувшейся за магический барьер. Пальцы сармата дрогнули.