Текст книги "Долгое лето (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 51 страниц)

Нецис стоял у дальней стены и держал на ладони дымящийся агатовый амулет. В чёрной дымке мелькали серебристые искры, а порой медальон вспыхивал ледяной зеленью. Мертвенно-бледная кожа Некроманта тускло блестела. Он холода не чувствовал.

– Мечи мне так и не вернули, – покачал головой Речник, – и я подозреваю, что не вернут. Но пару заклятий я соображу. Ца’ан – неприятная тварь, но не настолько, чтобы мы его боялись.

– Я боюсь не ца’ана, – мрачно отозвался Нецис, выпустив из руки медальон. Тот глухо звякнул и окутался серым туманом. Маг сел на своё ложе и уставился в какую-то точку на шершавом каменном полу.

– Нецис, – окликнул его Речник, которому было не по себе. – Так ты правда сильнейший из Некромантов?

– Так думает Эннин, – буркнул маг, не отрываясь от изучения камней.

– И ты не Моррейкс? – Фрисс кивнул на кольцо, поблескивающее на бледной руке.

Нецис повернул перстень печаткой к Речнику. Стальной череп исчез, вместо него был непонятный зверёк, свернувшийся клубком. На спине зверька виднелись многочисленные глаза со зрачками из прозрачного кварца.

– Я Дини-Рейкс, – вздохнул Некромант. – Нас немного.

– Зачем ты скрывался? – озадаченно спросил Речник, присаживаясь рядом.

– Чтобы не пугать живых, – маг посмотрел на Фрисса прозрачными ледяными глазами. – Я не хотел, чтобы ты от меня шарахнулся. Очень утомляет, когда все разбегаются.

– Я не испугаюсь, – заверил Речник. – Ни силы, ни слабости. Скажи, как помочь тебе в этом бою?..

…Фрисс поправил поножи, проверил, крепко ли затянуты ремни на икрах, и выпрямился, настороженным взглядом окинув круглый зал. Тёмным он не был – золотые пластины на стенах и потолке ярко сверкали, отражая свет огненных шаров, кружащих в вышине. Зал, рассечённый толстыми перегородками на десятки частей, казался Речнику огромным и запутанным, как лабиринт внутри витой ракушки. И так же, как морская раковина, он тихо, но неумолчно гудел. Костяные барабаны негромко рокотали под золотым сводом, и порой отчаянно взвизгивала флейта – словно кошке отдавили хвост. Мелодичностью эта музыка не отличалась, но сердце от неё билось часто и прерывисто, и воздух вокруг густел и становился непригодным для дыхания.

Выщербленная плита, на которую поднялся Речник, слегка выступала из пола – именно слегка, будто это был не специальный постамент, а обычная неровность пола, недостаточно обточенный кусок камня. Перед Фриссом тускло блестели отшлифованные каменные круги – уже знакомые ему календарные кольца, утопленные в пол. Над самым широким кольцом тускло мерцали в золотых когтистых лапах, вырастающих из пола, крупные осколки дымчатого кварца. Над ними клубился холодный пар.

Из центра самого маленького круга столбом поднимался сладковато-горький дым – там на негаснущем огне бурлила большая чаша благовоний. В их запахе Фриссу мерещился дурманный аромат Джеллита и кипящего нийока… и ещё – жжёная кость. Речник переглянулся с Нецисом – тот стоял на соседней четверти круга, с окаменевшим лицом вглядываясь в мутный пар, и едва заметно кивнул Фриссу – и тут же перевёл взгляд на Ициля.

Ициль стоял напротив Нециса, отрывистыми возгласами отдавая приказы чему-то, скрытому под каменными кругами. Оно рывками вращало их, и они скрежетали друг о друга, постепенно меняя положение.

– Ман шиккауа! – Нерси поднял руку, и скрежет прекратился. Двое ирнов в чёрно-жёлтых мантиях колдовской стражи метнулись к Речнику, тот и глазом не успел моргнуть, как ему заломили руки за спину и наклонили вперёд, оттянув ворот рубахи. Ициль снял с пояса широкое костяное лезвие без рукояти. Фрисс стиснул зубы – ему показалось, что нож разрезал ему и мышцы на спине, и лопатку, и даже рёбра под ней. Ициль шагнул вниз с постамента, переворачивая нож меж пальцев. Кровь размазалась по лезвию, на пол не упало ни капли. Ирны отпустили Речника и так же быстро сгинули за какой-то из перегородок.

– Та-а, квайат малгэхи! – нараспев произнёс Ициль, бросив лезвие в центр круга. Оно упало точно в чашу, и горелой костью запахло сильнее. Некромант протянул руку ладонью вверх к поднимающемуся густому пару.

– Ита’ахэйри хой-а Хаэйя, ита’ахэйри метхиу! – Ициль указал той же рукой на Речника, и тот опустил руку к поясу, тщетно нащупывая рукоять меча. Оружия у Фрисса не было.

– Хаэйя та-Кигээл талакэйри ну к’э! – маг сделал странный жест, будто зачерпнул что-то двумя ладонями и опрокинул на дымящиеся кристаллы. Они вспыхнули серебристой зеленью. Пар над чашей задрожал и вздулся облаком, быстро затягивая все круги, разливаясь от края до края. Туман внутри кольца кристаллов густел, копошился, сплетался туже, но ни одна прядь не просочилась за внешний круг. Фрисс стоял на краю, и ледяной ветер, пахнущий тленом, лизал его лицо. Он сжал пальцы в кулак, собирая силы для заклинания.

– Фэт а-сарк талакит ну к’э, ита’ахэйри! – крикнул Ициль, и голос его был злым, а взгляд – растерянным. Туман клубился, источая холод и гнилой смрад, но никто не появлялся из него – ни живой, ни мёртвый.

– Что случилось? – негромко спросил Нецис, глядя на туман сквозь растопыренные пальцы. Меж них перепонками натянулся зелёный свет. Ициль криво ухмыльнулся.

– Ца’ан там, но выходить он не хочет. Видимо, кровь твоего ученика ему не понравилась. Ну что же, я найду, чем его угостить. Ведите кота!

Ирны, до того молчаливыми тенями толпившиеся у стены, бесшумно метнулись за перегородку. Оттуда послышался сердитый мышиный писк. Нецис странно мотнул головой и прижал кулак к горлу.

– Ициль, стой! Спроси у ца’ана, почему он не может выйти! – крикнул он, всем телом развернувшись к магу. Тот смерил его долгим взглядом и махнул рукой, подгоняя ирнов. Пронзительный писк сменился гневным мявом – нежить волокла к последнему пустому постаменту Алсага, держа его за все четыре лапы. Пятый ирн схватил его за хвост, и Алсаг ревел и бился в мёртвых руках, выкручиваясь всем телом. Ициль цапнул его за шкирку и воткнул широкое лезвие в плечо. Костяной нож с громким плеском упал в невидимую под туманным покровом чашу, дымка осветилась изнутри и пожелтела. Ициль взлетел на свой постамент и протянул руку к туману.

– Ита’ахот к’э илкор ан Сарк! – крикнул он, и облако зашевелилось, стремительно чернея. Ирны, всё ещё удерживающие Алсага, попятились к стене, увлекая кота за собой. Из тумана проступили очертания рваных костлявых крыльев. Голодные мерцающие глаза нашли в дымке Речника, и он увидел, как открывается в широкой ухмылке зубастая пасть.

– Жрать захотел?! Подавишься! – Фрисс вскинул руку, метя в костлявую белесую грудь. Туман посветлел, истончился и налился серебристым сиянием, и нежить, неспешно расправляющая драные крылья, была отлично видна – до последнего жёлтого пятна на высохшей коже. Рука Фрисса упёрлась в невидимую, но очень холодную преграду, дрожь пробежала по его телу, ца’ан запрокинул голову и издал хриплый смешок. За спиной Речника что-то вспыхнуло золотом, тонкая струя пламени пробежала по камням, отделяя Ициля и его ирнов от колдовского круга. Кристаллы серого кварца потускнели и перестали дымиться, холодный ветер ударил Фрисса наотмашь, так, что слёзы брызнули из глаз. Речник отступил, пытаясь проморгаться. Ца’ан слегка пригнулся, громко засопел и прыгнул, на лету расправляя крылья. Краем глаза сквозь туман и цветные пятна Речник видел, как Нецис шагнул в дымку, и костяная перчатка блеснула на его руке… Мгновение спустя крылатая нежить с отчаянным воплем рухнула в центр круга и растаяла, распалась на пряди белого тумана.

Кристаллы взорвались с сухим треском, разлетелись на осколки, и золотое сияние на полу угасло. Ициль пронзительно закричал, бросая в облако чернеющего тумана светящийся сгусток, а потом скорчился и повалился на пол, обхватив голову руками. Фрисс оцепенел на своём постаменте, чувствуя, как ледяные когти сжимают его сердце, как темнеет в глазах, и как воздух застревает в горле. Холод и отчаяние накатывали на него, накрывая с головой.

– Здесь только смерть… – прохрипел он, ощущая липкую ледяную паутину на лице – и неотступный недобрый взгляд из сверкающего серебром облака. С грохотом, эхом прокатившимся по залу, каменные кольца треснули начетверо. Из тумана вынырнул Нецис, прижимающий ладонь к горлу, и упал на одно колено, протянув руку к кольцам. Холодный огонь лизал его пальцы.

– Маровит… я тебя вижу, – выдохнул Речник, хватая ртом воздух. Под лопатку вонзались тонкие ледяные иглы, и Фрисс покачивался, и ему казалось, что он плывёт в сером удушливом мареве, пропахшем жжёной костью.

– Фрисс! – холодные руки обхватили его за плечи, и Речник мотнул головой, удивляясь внезапной яркости и чёткости мира вокруг. – Фрисс, очнись. Туманный Страж ушёл, и ночь на исходе. Посмотри на меня… вот так… Всё, ворота закрыты, миры разделились, и никто не выйдет из Туманов, чтобы сожрать нас. Вот знал же я, что этим кончится…

– Аххххссса… – белые светящиеся глаза сверкнули из темноты под капюшоном. Умертвие протянуло Речнику бледную когтистую лапу, он вздрогнул и отшатнулся.

– Хватит, Микоуайа, – нахмурился Нецис, закидывая руку Речника на своё плечо. – Иди к Ицилю. Тут без тебя забот хватает.

– Хсссс… Можно подумать, Ицилю их не хватает, – умертвие хмыкнуло и покосилось на расколотые каменные круги. Живые и нежить толпились уже вокруг них с изумлёнными возгласами. У стены мертвяки сооружали носилки из какого-то скелета и укрывали их плащами. Двое ирнов держали под руки шатающегося Ициля. Маг время от времени запрокидывал голову и странно скалился, дрожа всем телом.

– Когти Каимы… – покачал головой Нецис. – Ну, хоть в живых остался.

– Фррисс! – потрёпанный огромный кот с разбега ткнулся лбом в бок Речника, и тот чуть не упал на Некроманта.

– Алсаг! Очень больно? – встревожился Фрисс, увидев пропитанный кровью мех на лапе. Он хотел осмотреть рану кота, но Нецис держал его, а вот ноги – нет.

– Вссе живы, – удовлетворённо кивнуло умертвие, протягивая Нецису костяную клетку с единственной летучей мышью. – За мной, сстранники. Я выведу васс в более сспокойное мессто. По приказу Эннина вы вссе ссвободны, независсимо от того, чем эта ночь кончитсся для Ициля Цин’нэйдана. Ахимаасс был прав – опыт оказалсся вессьма интерессным…

– Хватит болтать, Микоуайа, – нахмурился Нецис. – Фриссу худо. Хочешь помочь – помогай.

Умертвие склонило голову и поманило Некроманта за собой, в узкую позолоченную арку, под череп с багровыми глазницами. Фрисс старался быстрее переставлять ноги, то проваливаясь в туман, то выныривая, и ему некогда было разглядывать барельефы на стенах. Когда над головой раскинулось иссиня-чёрное небо, беззвёздное, затянутое дымкой, он повалился на спину костяного голема и ткнулся лицом в белесую броню. Кот лёг рядом и коснулся носом его лба.

…Тучи бродили над золотыми башнями с самого утра, незадолго до полудня они сомкнулись, и теперь с небес лило так, что в трёх шагах от двери мир таял за серой пеленой. Козырёк над крыльцом – огромный резной лист из костей и праха – колыхался и пощёлкивал смыкающимися пластинами, разбрасывая брызги по мостовой. Речник посмотрел на Алсага, свернувшегося кольцом вокруг опустевшей чаши, заглянул в свой кубок, наполненный густой чёрной жижей, вздохнул и накрыл его листом. В маленьком зале, под свисающими с потолка папоротниковыми ветвями, не было никого, кроме пары скелетов-служителей. Они неподвижно стояли у дальнего дверного проёма, прикрытого занавесью, их глазницы были обращены к дождю.

Маленькая чёрная тень мелькнула за водяной завесой, разорвала её и влетела в зал, меняя форму. Нецис, сбросивший обличие нетопыря, по-кошачьи встряхнулся и опустился на трехногий низенький стул напротив Речника. Вода стекала по волосам, по тёмно-серой чешуе, маг смахнул капли со лба и усмехнулся.

– Хороший день! Жаль, погода не задалась. Не хочешь выбраться на полигон? Меня ждут там после полудня, тебя пустили бы без единого вопроса.

– Спасибо, но мне ни к чему, – покачал головой Речник. – Не холодно под дождём?

– Вода тёплая, как свежая кровь, – хмыкнул маг и внимательно посмотрел на Фрисса. – Ты ходил сегодня на Багряный Остров? Что-нибудь прояснилось?

– Почти ничего, – вздохнул Речник и покосился на сумку. После похода на Багряный Остров, к окружённому негасимыми жаровнями храму Кеоса и к лавкам островных мастеров, она слегка раздулась. Два светильника из молочно-белого праха, превращённого в ажурное кружево, никак не удавалось удобно положить, да и свёрток с костяными крючками, рогатками, распорками и колотушками так и норовил рассыпаться и выпирал сразу со всех сторон. Два кусочка янтаря Фрисс оставил в лавках, ещё один – в чаше у храмовой лестницы. Янтарь ещё остался, были у Речника и красивые ракушки – и он не спешил их потратить.

– Слышал о разливе яда за Костяным Островом. Похоже, там была большая беда, чуть ли не всё озеро тогда почернело. Но разлив давно убрали, и вода с тех пор не портилась. Знать бы, где сейчас прячут Киту… и зачем она им до сих пор нужна…

– Та-а… Да, разлив был страшный, – покивал Нецис и растянулся на столе, облокотившись на него. – Микоуайа видел Киту. Его и других приставили к ней как ночную стражу. Не позавидуешь этой колдунье – и днём встреча с умертвиями никого не обрадует, а уж видеть их каждую ночь… Эннин строит новые очистительные преграды на подземных водостоках, а их нужно проверять. Днём Кита где-то там, в водосточных туннелях, и дневная стража, как говорит Микоуайа, не уступает ночной. Но это не умертвия. Больше я не знаю ничего. Это тебе поможет?

Фрисс растерянно мигнул.

– Нецис, ты зря отвлекаешься от колдовства. И так ты из-за меня чуть не погиб! Если мертвяк расскажет своим владыкам, что ты его расспрашиваешь…

– Всё обойдётся, Фрисс, – усмехнулся Некромант. – Много времени эти расспросы не заняли. Если ты продвинешься так далеко, что понадобится помощь, – зови меня. Гелин со мной, мы тебя услышим. И вот ещё что…

Он достал из малозаметного кармана округлый серый обломок и показал Речнику. Тот удивлённо посмотрел на кусочек стали… хотя нет – это была не сталь, это был «стальной камень» – гематит, довольно редкий и недешёвый самоцвет с непростыми свойствами.

– Это из Шайогона. Помнишь, я обещал найти тебе камень? – Некромант увлечённо рассматривал отполированный обломок. – Мастера Гвескена изготовят для тебя новый шлем. Что тебе по нраву – кожа, кость или, может, прочное дерево? Я выберу лучшее, ты вернёшься на Реку в самой хорошей броне.

Фрисс мигнул.

– Нецис, ты… – он замолчал и покачал головой. – Не надо так тратиться. Тебе ещё нужны будут припасы и всякие вещи… Если ты подаришь мне стальной камень, на Реке я найду ему оправу.

– Тогда возьми его, – Некромант вложил самоцвет в ладонь Речника и встал из-за стола. – Пусть он поддержит твой дух. Я вернусь на полигон. Может, заглянет ещё кто-нибудь из умертвий…

– Будь осторожен, Нецис, – нахмурился Речник. – Не ровен час, Ициль до тебя доберётся…

– Ицилю нескоро будет до меня дело, – криво ухмыльнулся маг. – Даже немного жаль. Я спросил бы его, как он применил мох Ши-Илана… склянку я, между прочим, так и не нашёл.

Чёрный нетопырь развернулся в воздухе и просочился меж дождевых струй. Фрисс задумчиво усмехнулся, глядя на блестящий самоцвет. Интересно, много ли в Гвескене любителей гулять по берегу под ливнем… и где, у какой из подземных рек сейчас Кита Элвейрин…

Бурлящие потоки скатывались с набережной по каменным желобам – змеям с разинутыми пастями, и вода у берега клокотала и пузырилась. Водяные драконы в золотой чешуе – длинные изваяния, вытянувшиеся над волнами – бесстрастно взирали на потемневшее озеро глазами-зеркальцами. Ливень загнал всех под крыши, опустела и набережная, и ухоженный сад вдоль неё, рассечённый на части лестницами, и разукрашенные лодки озёрных жителей попрятались под навес – только чей-то одинокий плот, засыпанный землёй и засаженный кустиками пряной травы, прибило к берегу, и он мок под дождём. Фрисс сел на спину золотого змея, задумчиво глядя в помутневшую воду. Ветер стих, вода колыхалась медленно и лениво, и в ней скользили короткотелые толстые тени. Речник отогнал мелькнувшую мысль о рыбалке и тихо вздохнул. «Вода под городом грязна и зловонна, и всё же это вода,» – кивнул сам себе он. «И с этим озером у неё общие берега. Если бы поговорить с ней…»

Он снова вздохнул. Блеск чешуи золотых змей навевал воспоминания о совсем других берегах и водах. Где-то очень далеко остался священный город Венген Эса, и соль серебрится на его набережных. Чёрной Речнице, наверное, пришёлся по нраву золотой город, и яркое солнце – не чета северному, и тёплые воды Дельты. Может быть, она сейчас на Островах – изучает магию, зажигает огонь на ладони, испепеляет камни, поднимает мертвецов… Верно, она встревожится, если он не вернётся по осени. А отсюда, из нерсийских болот, ни один гонец не долетит до Реки, некому будет утешить Речницу. Скверно, если она проведёт зиму в страхе и тревоге… Фрисс и в мыслях не держал покинуть её на три года!

Он тяжело вздохнул и низко наклонился над водой, погладив тёмно-зелёные волны. Что-то мелькнуло под водой, под пеной и пляшущими пузырями, и Речник замер, вглядываясь в глубину.

Кесса была там – отражение в мутном зеркале воды, она стояла у широкого парапета, и жёлтая кошка с широкими ушами свернулась на её руках. Странный ремешок с бахромой протянулся по лбу Речницы, яркий, как огонь, на чёрных волосах. Кесса смотрела на Речника широко распахнутыми глазами, с удивлением и испугом. Тёмные стены, сложенные из огромных глыб, нависали над ней, и откуда-то сбоку лился ровный белый свет, не жуткий, но какой-то неживой.

– Кесса! – прошептал Речник, тронув волну. – Хаэй, Чёрная Речница! Куда тебя занесло?!

Водная гладь задрожала, волна плеснула на берег с неожиданной силой, бросив Фриссу на сапоги пригоршню ряски. Огромные серебристые глаза следили за ним из-под воды, с каждым мгновением приближаясь. Розовато-красная голова Озёрного Дракона, увенчанная рядом перламутровых шипов, поднялась над золотым парапетом, чуть не уронив Речника в озеро. Тело в бахроме резных плавников колыхалось на волнах, мерно извиваясь. Дракон – огромный, едва ли не пятьдесят шагов в длину – выгнул шею, опираясь на парапет, и посмотрел на Фрисса в упор.

– Привет тебе, водяной страж, – склонил голову Речник, даже не подумав отступить, и даже не заметил, что заговорил на родном языке. Дождь лил, не утихая ни на секунду, струи воды сбегали по розовой чешуе.

– И тебе привет, – отозвался дракон. – Может, мои глаза меня обманули, но ты выглядишь как выходец из легенды. И из престранной легенды, должен заметить… Неужели ты – один из Красных Речников?!

– Я не из легенды, – покачал головой Фрисс, – это сейчас я в неё угодил. Ты не ошибся, я с Великой Реки, и я Речник. И я очень давно не видел никого из народа вод.

– Это поправимо, Красный Речник, – дракон приоткрыл пасть в жутковатой усмешке. – Любой житель этого озера будет рад с тобой повидаться. Настоящий Красный Речник – здесь, на Озере Игкой! Может статься, ни один из вас ещё не отражался в его водах…

Фрисс осторожно коснулся гладкой чешуи. Дракон выгнул шею и слегка толкнул его в плечо.

– Говорят, вы среди знорков – лучшие пловцы, – заметил он. – Зову тебя окунуться. Здесь много воды, и тёплой, и холодной, выбирай себе течение по душе. Многие потоки сливаются здесь.

– Я окунулся бы, водяной страж, – вздохнул Речник. – Но не сейчас. Я ищу кое-кого… один человек отражался в водах Озера Игкой в этом году. Может, ты видел его?

– Ты о Чёрной Речнице, которая глядела на тебя сквозь воду? – дракон склонил голову набок. – Увы, её я не видел. Сюда впадают многие потоки, один из них принёс это отражение, но какой именно…

– И это я хотел бы знать, но не только это, – помрачнел Фрисс. – Колдунья Кита Элвейрин очистила воды озера этим летом. Знать бы, где она сейчас…

– Та, на чьих ладонях вода поёт? – дракон ударил хвостом по волнам. – Все мы знаем её – и властитель Эннин поручил нам охранять её покой. Кита Элвейрин следит сейчас, как вода проходит сквозь очистительные преграды, в водостоках под Костяным Островом – и под Багровым Островом она будет завтра. Ты пришёл сюда за ней, Красный Речник?

Фрисс кивнул.

– В том году Река была отравлена – и до сих пор она течёт ядом. Я пришёл за помощью, но властитель Эннин отказал мне. Вернуться ни с чем и оставить Реку умирать я не могу. Разреши мне встретиться с Китой, водяной страж…

Дракон молча ушёл под воду, и плот, подброшенный на волне, с силой ударился о камни. Фрисс дотянулся до него и оттолкнул от берега, но вскипевшая вода пригнала плот обратно. Из глубины поднимались две змеи с плавниками – розовая и тёмно-синяя.

– Удивительно! – синий дракон с веерами плавников на голове был куда толще красноватого собрата, но в воде скользил так же легко и бесшумно. – Уйти так далеко от Реки, забраться в такие дебри… Ты, как видно, самый отважный из Красных Речников.

– Нет, – покачал головой Речник. – Есть и отважнее, но сюда пришёл я. Моё имя – Фриссгейн. То, что я сказал о Реке, – правда. Вы поможете мне?

Драконы переглянулись и соприкоснулись шеями. Невидимый магический разряд заставил Речника вздрогнуть.

– Подожди здесь, Фриссгейн. Мы скажем Ките Элвейрин о тебе. Если она захочет говорить с тобой, мы принесём тебя к водостокам тихо, как лист плывёт по воде.

…Синий мох свисал с базальтовых сводов. Сквозь мерцающие золотые решётки, усеянные прозрачными и чёрными кристаллами, сбегал вниз по откосу широкий ручей. Фрисс стоял на его берегу, смотрел на решётки и слушал зловещий шелест за ними, в глубине водосточных туннелей. Он ожидал, что подземелье будет пропитано вонью, но пахло только едким соком Флервы Рудничной – бесконечные плоские побеги этого растения извивались где-то там, в темноте. Флерве хорошо было тут, в отстойниках огромного города, она росла и жирела на грудах отбросов. Флервой пахла и вода, протекающая сквозь решётки. По ту сторону по стенам медленно ползали смутные белесые пятна – мелкие токатли, кучки подгнивших, но ещё прочных костей, цеплялись за камень костяными лапами и таращились на Фрисса горящими глазницами. Один костяной паук подобрал ноги и прыгнул на решётку, протискиваясь сквозь золотые прутья, но щели оказались слишком узкими. Пощёлкав сочленениями конечностей, токатль пополз выше, ища удобный лаз, и задел лапой чёрный кристалл, то и дело вспыхивающий неяркой зеленью. Кристалл сверкнул ещё раз, и разрозненные кости плюхнулись в воду, откатились к самой решётке и остались лежать на дне ручья. Фрисс с трудом отвёл взгляд и криво ухмыльнулся. Рослое существо на длинных костяных лапах с крючковатыми когтями, всё в бурой чешуе и желтоватых пластинах и рёбрах, со слюдяной плошкой на месте лица, выглядело ещё страшнее, чем токатль. Оно переступило с лапы на лапу – странно, по-птичьи, выгнутые конечности сухо щёлкнули. Сквозь блестящую слюду виднелись вполне человеческие глаза, большие, чёрные и очень любопытные.

– Силы и славы, Кита Элвейрин, – сказал Фрисс и протянул существу руку.

– Эсен-ме, Речник Фриссгейн, – хмыкнули за костяной маской, и чёрно-желтая когтистая перчатка вцепилась в его ладонь. – Ты тот самый Фриссгейн Кегин, герой Реки? Это ты нашёл Старое Оружие, чтобы изгнать Волну? У нас в Хэнгуле говорят, будто оно целые города повергает в прах – а ты добыл его и принёс на руках…

– Это правда, – кивнул Речник. – И я очень рад, что больше оно Реке не нужно, и на волю оно не выйдет. Сейчас оно нам ничем не поможет. Король Астанен прислал меня сюда – прислал за тобой. Великая Река умирает от гнилого яда. Все мы просим твоей помощи…

Кита поднесла руку в костяной броне к груди, задумчиво щёлкнула по белесой пластине.

– Это очень странно, Речник Фриссгейн. Нас с Вайтой вызвали в Кештен этой весной, но в Кештене мы закончили быстро – и уговорили правителя отпустить Вайту домой. Мы сговорились с ней, что она пойдёт к Королю Реки и почистит воду, если он примет помощь… а я, как правитель отпустит меня, приду следом. Но меня увезли сюда, а от Вайты вестей я не получала. Если Река всё ещё отравлена… я очень хочу знать, где моя сестра.

«Река моя Праматерь…» – Фрисс слушал и стремительно мрачнел. «Я, воин, еле прошёл от Реки до Хэнгула! Чтоб мне стать зелёной крысой… тут впору все степи перекапывать!»

– И я давно не получал вестей с Реки, – склонил он голову. – А степи в этом году… Король Реки должен знать, что случилось. Я скажу ему, и все драконы Реки обыщут степь и пустыню. А если Вайта уже на Реке, и ты придёшь туда же, – вся Река будет рада тебе и ей. Уже год, как Великая Река течёт ядом. Больше ждать нельзя…

– Это понятно, – костяная лапа опустилась Фриссу на плечо. – Если медлить нельзя – я пойду с тобой. Но правитель Эннин едва ли отпустит меня. Договорись ты с ним, тебе не пришлось бы просачиваться в водостоки, Речник Фриссгейн…

Фрисс хмуро покачал головой.

– Эннин хочет задержать тебя на три года. Что останется от Реки за это время… – он осёкся и внимательно посмотрел на костяную броню, кое-где окованную золотом. – Кита! Твой панцирь шевелится сам по себе?

– И сам себя носит, – хмыкнула колдунья. – Полезнейшая вещь – властитель Ициль дал её мне. Обещал оставить насовсем, если справлюсь с работой.

– Удобная штука, – кивнул Речник. – Скажи, а думать или говорить сама по себе эта броня может? Не расскажет она Ицилю, что видела меня, или что ты хочешь уйти из Гвескена?

– Не бойся, Речник Фриссгейн, это не разумный мертвяк, – хихикнула Кита. – Озёрные Драконы такую тварь сразу учуяли бы. Но кажется мне, что эта вещь сама себя находит, будучи потерянной. Как бы властитель Ициль не нашёл меня по ней…

Фрисс покачал головой.

– Надо подумать, Кита. Здесь у меня есть друг… Но об этом позже. Скажи теперь, много тебе осталось работать в Гвескене? Если мы уйдём, не нальётся ли озеро ядом? Плохо будет, если мы навредим Нерси’ату на ровном месте…

Кита перевела взгляд на ручей, вытекающий из-под золотых решёток, и тронула воду костяной лапой.

– Если честно, я не знаю, зачем властитель Эннин держит меня тут. Эти преграды прекрасно чистят воду, они стоят во всех водостоках, и в них нет изъянов. Мне кажется, ничего не изменится, если я уйду. А если Нерси вновь захотят позвать меня, они найдут меня в Хэнгуле, и я помогу им.

– Хвала богам, – облегчённо вздохнул Речник. – А плату ты уже получила? Много потеряешь, если Эннин не рассчитается с тобой до конца?

– Всех сокровищ не соберёшь, хоть колдуй с зимы до зимы, – пожала плечами колдунья, и панцирь снова щёлкнул. – Того, что мне уже дали, на три года хватит. А если ещё эту броню прихватить, то не остаться бы мне в долгу перед Эннином…

– Так или иначе, Река заплатит тебе щедро, – склонил голову Фрисс. – Вот раковина с Островов – она зовёт воду из-под земли. Если в Хэнгуле вдруг иссякнет колодец…

Толстая бирюзово-крапчатая раковина, короткий витой рожок, легла на длиннопалую ладонь с белыми когтями. Кита осторожно сжала пальцы, любуясь ракушкой.

– Это подарок, – поспешил заметить Речник. – От меня и от Великой Реки. Плата будет куда более щедрой.

– Я знаю, что Король Астанен платит честно, – кивнула Кита. – Я готова идти с тобой, Речник Фриссгейн. Скажи теперь, как ты думаешь отсюда сбежать?

Плеск плавников по мокрым камням послышался снизу, из-под пологого откоса, куда спешила вода, вытекающая из туннелей Флервы. Клубок Озёрных Драконов свился у выхода из подземелья, на краю озера. Один из них поднял тёмно-синюю голову и взглянул на Речника и колдунью. Фрисс задумчиво посмотрел на него, потом – на воду за его спиной и серый туман, заволакивающий горизонт. Туман не таял над Озером Игкой – ни ливень, ни ураган не могли отогнать его от городских стен, возведённых прямо над водой и невидимых в дымке. Фрисс вспоминал высокие арки, зубцы костяных решёток, выпирающие из стен, рэйлингов, кружащих над водой…

– Стена над озером, – тихо сказал он. – На ней полно стражи, и сверху она неприступна… но нет ли брешей под водой? Если бы водяные стражи прикрыли нас, мы проплыли бы над самым дном, через всё озеро, незамеченными – и вышли бы в стороне от городов. Вот только твоя броня…

Тёмно-синий дракон высунул раздвоенный язык.

– Мы поможем, – степенно кивнул он. – Прикроем и пронесём под водой. Днём открыты большие ворота, шлюзы не закрываются на ночь. Скажи нам точный срок, и мы явимся, куда укажешь.

– Спасибо тебе, водяной страж, – благодарно кивнул Речник и посмотрел на Киту. Она негромко рассмеялась.

– Меня часто таскают туда-сюда, – пробормотала она, – но под водой ещё не вывозили. Даже интересно, что из этого получится. Завтра я буду под Багровым Островом, Речник Фриссгейн, и всё, что я хочу увезти, будет при мне. Будь осторожен наверху, я не думаю, что властитель Эннин милосерден к ворам.

– И ты будь осторожна, Кита Элвейрин, – Фрисс коснулся твёрдой ладони. – Я слышал, умертвий приставили следить за тобой. Как бы они не причинили тебе зла…

Дождь наверху не утихал, водосточные жёлобы уже не справлялись, и с каждого выступа набережной в озеро стекал ручей. Фрисс проводил взглядом тёмно-синий хвост, уходящий в глубину, отвернулся от воды и крепко зажмурился.

«Нецис!» – от напряжения всё тело Речника содрогнулось. «Нецис, отзовись! Мне нужна твоя помощь! Где никто не услышит нас?»

Он сел на спину золотого змея, сжав виски ладонями. Тупая ноющая боль медленно рассеивалась. Тихий шелест послышался над головой, ледяная рука дотронулась до тёплого запястья.

«Что случилось?» – Нецис был встревожен, и Гелин, вцепившийся в его одежду, вопросительно пискнул. «Ты выглядишь озадаченным, Фрисс. Ты нашёл то, что искал, или что-то сверх того?»

«Ты прилетел!» – Фрисс стиснул холодную ладонь Некроманта и выпрямился, встав к нему вплотную. Он не знал, есть ли тут посторонние уши, и слышат ли они мысли… в этом городе чародеев всё возможно!

«Нецис, я снова прошу тебя о помощи… наверное, это в последний раз,» – понурился Речник. «Но без тебя никак. Я нашёл Киту Элвейрин. Завтра она уплывёт со мной на запад. Озёрные Драконы пронесут нас под стеной, и мы уйдём в болота и прорвёмся к границе. Не знаю, сможешь ли ты остаться в Гвескене… плохо будет, если Эннин или Ициль отыграются на тебе! Со мной уйдёт Алсаг, Гелин останется с тем, с кем захочет. Я оставил бы его с тобой – тебе нужна будет помощь, если Эннин разозлится. И я по-прежнему был бы очень рад, если бы ты пошёл со мной на Реку, но настаивать я не могу. А помощь мне нужна в другом. Кита в дар получила прекрасную броню из костей, но на этой броне – следящее заклятие. Если бы ты его развеял…»