Текст книги "Долгое лето (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 51 страниц)

Древняя машина пронесла Кессу мимо обрушенных перекрытий и разломанных стен, на последний из сохранившихся этажей. Мало что осталось от него, кроме шахты подъёмника. Речница стояла на краю пропасти, там, где последние пять тысячелетий бывали только крылатые Скхаа. Сейчас их не было дома – они кружили под облаками, пили молнии, набирались сил. Кесса видела их стаю – они собрались над тем, что когда-то было центром города. Отсюда, с высоты – Речница даже не могла пересчитать этажи под ногами – казалось, что центр близок…

Это было огромное озеро застывшего стекла. Весь рилкар и фрил когда-то расплавился в одно мгновение, смешался в многоцветную массу, а после остыл – и Кесса видела сейчас гладь большущей стеклянной лужи, покрытую сетью мелких трещин. Видно было плохо – густой пар поднимался столбом к облакам, каждая капля, касаясь застывшего рилкара, взвивалась обратно в небо. Дождь уже лил стеной, и пар с каждой секундой становился гуще. За громким шипением Речница слышала хруст – вечно горячий рилкар не выдерживал охлаждения и постепенно крошился.

«Что может веками хранить жар?» – Кесса смотрела на стеклянное озеро, дрожа от любопытства и страха. «Только накопители… целое море расплавленных накопителей! Они выпили всё излучение, а потом взорвались, и с ними всё растаяло, как лёд на огне… Верно, если тронуть то стекло – обгоришь до костей…»

Речница обхватила себя руками – холод мёртвого города просачивался сквозь тонкую защиту и пронизывал насквозь. Она попятилась к подъёмнику.

Может быть, когда всё это здание было целым, он останавливался на каждом этаже, или его мог бы к этому принудить кто-то, разбирающийся в древних штуковинах… Сейчас он мог отвезти только на самый верх – или вниз, в сумрачную каморку с приоткрытой дверью. Речница села у стены и свернулась в клубок, глядя на дождь. Она не знала, утро сейчас или вечер. Пока гроза не стихнет, Кессе не выйти из развалин. Любопытно, какие сны тут можно увидеть…

…Кто-то заорал на непонятном языке, громко, пронзительно и страшно. Речница вскинулась, до боли сжимая пальцы в кулак, зелёное сияние хлынуло по её руке, обжигая кожу. Что-то тихо щёлкнуло, и Кесса села обратно на пол, ошарашенно глядя на пустой подъёмник. На её груди покачивалось, звеня подвесками, Зеркало Призраков, и очередное сумрачное видение таяло в нём.

«Уже утро?» – Кесса осторожно выглянула за дверь. Дождь прошёл, облака разошлись. Вода ушла по бесчисленным трещинам куда-то под город, мокрый рилкар блестел на солнце и в рассветных лучах слабо светился зеленью. Сверху хлопали крыльями Скхаа, вернувшиеся в высокое укрытие. Что-то ярко-жёлтое виднелось на противоположной стене, в зияющем проломе, Речница выбралась из разрушенного дома и встретилась взглядом с маленькой крылатой кошкой.

Золотистое существо настороженно смотрело на Кессу, и его огромные уши едва заметно вздрагивали. Неуклюжие перепончатые крылья за спиной были развёрнуты – в любой момент кошка была готова улететь. В ярких глазах зверька Речница видела явственный отблеск разума.

Кесса усмехнулась и медленно протянула руку к пролому.

– Тихо-тихо… Я тебя не обижу… Не бойся…

Зверёк шевельнул ушами, переступил с лапы на лапу и потянулся к пальцам Речницы.

– Ва-арра-а-ах! Гори в бездне, пучок перьев! А-а-а-аррра-а-а-у-у… Шмяк!

Жёлтая кошка шарахнулась в темноту. Мимо Речницы пролетело что-то маленькое, но очень громкое. Кесса, не задумываясь, взмахнула руками и поймала что-то в кулак, и на её руке повисло, болтая лапами, ещё одно существо – чуть крупнее мыши, хвостатый комок ярко-фиолетового пуха, свирепо сверкающий глазами.

– Н’гар тебя сожги! – завопило оно, прижав к голове крохотные острые ушки, и Кесса поневоле выронила его – оно стало вдруг горячим, как неостывший уголь, и чуть не прожгло скафандр.

– Ты к-кто? – растерянно спросила Речница, глядя на существо во все глаза. Мелкий зверёк упал на груду битого рилкара, поскользнулся на мокрой гальке и теперь дрыгал лапами, пытаясь подняться. Кесса села рядом и протянула ему обломок фрила – трогать руками непонятную тварюшку ей уже не хотелось.

Зверёк фыркнул, но помощь принял и уселся на кусок рилкара, пыхтя и гневно размахивая хвостом. Ярко-красные глазки уставились на Речницу, злость в них сменилась недоумением.

– Тебя схватили Скхаа? – спросила Кесса, пытаясь понять, что это за существо. Оно выглядело мелким и безобидным, но Речнице отчего-то было не по себе.

– Аррах, – не то прорычало, не то фыркнуло существо. – Что ты такое, синее чудище?

– Я Чёрная Речница, – обиделась Кесса. – Теперь скажи – кто ты?

Зверёк замер на месте, разглядывая лицо Речницы сквозь щиток шлема, потом громко вздохнул, и из его пасти показались язычки пламени.

– Знорки чем дальше, тем страннее, но мне-то какое дело?! Моё имя когда-то было – Эррингор Джейгихейн, Высочайший-из-Вулканов, – существо с вызовом посмотрело на Кессу, как будто ожидая насмешки. Речница кивнула и протянула зверьку палец.

– Я – Кесса Кегина. Ты не расшибся? Может, хочешь пить?

– Фррх, – пламя снова лизнуло обломки. – У тебя много лишней воды?.. Аррха, забываю, мне теперь хватает и капли. Ну что же, поделись водой с Эррингором Джейгихейном, странная знорка. Я запомню твоё имя.

Возвращаться в тёмное затхлое укрытие Речнице уже не хотелось. Она сидела на большом обломке стены, фиолетовый зверёк устроился на её плече, и Кесса сквозь тонкий скафандр чувствовала жар его лапок.

– В сердце этих развалин – место огромной силы, и я почти туда дошёл! – Эррингор сердито махал хвостом и выдыхал дым. – Дни и ночи беготни по скользкой гальке, и что же – всё пошло прахом из-за трескучего пучка перьев! Вернись ко мне сила, я выжгу все гнёзда Скхаа, сколько их здесь ни есть!

– Подожди, Эррингор, – покачала головой Речница. – Так ты говоришь – мощнейший колдовской огонь может расплавить твоё тело…

– Позорную ловушку, в которой я оказался, прокляни меня Кеос! – пыхнул огнём зверёк.

– И тогда ты станешь таким, каким был до проклятия… Знаешь, мне не пройти к центру. Не пройти и не пролететь. Здесь слишком опасно.

– И я туда не прошёл, – качнулся всем телом Эррингор. – Этому городу я очень не нравлюсь! Надо искать другой огонь, поспокойнее…

– Я иду в страну Кеснек, – задумчиво сказала Кесса. – Там много великих магов Огня и Лучей. Таких, каких я и не видела. Кто-нибудь из них непременно окажется милосердным и вернёт тебе прежний облик. Если ты пойдёшь со мной, я поговорю со всеми чародеями…

– Странная знорка! – фыркнул зверёк. – Бери меня с собой, я не буду противиться, но на кой тебе это – думай сама. Я не люблю знорков и не развлекаю их россказнями, а если ты меня тронешь…

– Я не обманщица, и я не ловлю рабов, – нахмурилась Речница. – Ты в беде, а я могу помочь – поэтому я помогу. Этот город не любит живых, ты верно заметил. И чем быстрее мы уйдём, тем лучше…

Глаза Эррингора сверкнули. Существо смотрело куда-то за спину Кессы. Та обернулась и успела заметить клок жёлтого меха, мелькнувший среди обломков. Мелкий демон злобно зашипел.

– Это просто дикая кошка. Нечего тут бояться, – хмыкнула Речница. Эррингор смерил её презрительным взглядом. Она снова оглянулась – кошка пропала бесследно. Забросив на спину заплечную суму, Кесса медленно пошла по холодному ущелью бывшей улицы. Руины казались бесконечными, как будто город за ночь разросся и уволок Речницу далеко за окраину. Кесса робко надеялась, что хотя бы к полудню она увидит живую траву…

Глава 20. Ползучие холмы

– Фрисс? Ты очнулся, я знаю… Ещё воды?

Голос Некроманта был тих и слегка дрожал. Маг чем-то был до крайности смущён, а может, даже напуган. Сквозь сомкнутые веки Фрисс видел багряные отсветы. Открывать глаза не хотелось – их до сих пор жгло. Пыль и солнце доконали Речника, уже второй день он с трудом вспоминал своё имя и еле-еле помнил, куда идёт. Последние сутки из его памяти выветрились вовсе.

– Вода… – прошептал он, наугад протянув руку. Она опустилась в холодную жидкость. Что-то мокрое выжали ему на лицо и голову, струйки потекли по щекам, охлаждая раскалённые веки. Ледяные руки подхватили Речника под мышки, усадили, прислонив к чему-то твёрдому, и вода потекла по его спине и груди. В воздухе стоял запах яртиса и кислых ягод.

– Вода… – повторил Фрисс и поднёс ко рту мокрую ладонь. Её мягко отвели в сторону, у губ Речника оказалась фляжка. Что-то кисло-сладкое, холодное и как будто искрящееся потекло в рот. Фрисс открыл глаза и с трудом усмехнулся Нецису, склонившемуся над ним.

– Хвала богам, – выдохнул тот. – Я уже испугался, Речник, что ты не вернёшься на берега Реки.

– Вернусь, – прохрипел Фрисс, одним глотком осушил флягу и вновь усмехнулся. – Нецис, похоже, теперь я перед тобой в долгу. Где это мы?

Он видел тёмные стены, обитые бурыми циновками из широких травяных листьев, низкий потолок, гладкий пол из тростниковых стеблей, огромные глиняные чаны, почти полностью закопанные и прикрытые решётками, и маленькую жаровню чуть поодаль. Нецис плеснул на угли какое-то зелье, в воздухе повеяло смолой.

– Мы в Ритчи, в ближнем застенье, – ответил маг, утирая лоб. – В меннских купальнях. Ты не помнишь, как мы добрались до города? Тебя вели под руки, ты был очень слаб. Я решил, что здесь тебе станет легче. Теперь ты можешь подняться?

– Ритчи… Так мы удрали от богов пустыни? – Фрисс с трудом выпрямился и тут же пригнулся вновь – потолок и впрямь оказался низким, Речник упирался в него макушкой. Нецис ухмыльнулся и придержал его за плечи. Фрисс вздрогнул от холода.

– Владыка Аш и все тонакоатли Шуна остались без поживы, – кивнул маг. – Тут вода с благовониями. Я уже искупался, твоя очередь.

…Фрисс украдкой понюхал свою руку. Похоже, теперь он пахнет не Рекой, а полями пряностей… Алсаг положил голову ему на колени и тихо урчал, когда пальцы Речника зарывались в его шерсть. Кот был очень тёплым, теплом дышали и обрубки тростника, на которых сидел путник, и даже вечерний ветер не приносил прохлады. У дома, на ветхих циновках, спал Гелин. Кадка с водой стояла прямо у его морды, иногда существо, не просыпаясь, опускало в неё язык и одним глотком опустошало её. Фрисс, небрежно взмахнув рукой, вновь создавал в ней воду. Казалось, с каждым заклинанием он становится только сильнее, – он уже и со счёта сбился, сколько раз колдовал, а силы всё не убывали.

– Божки пустыни – ничто перред Ррекой и её Рречниками, – убеждённо сказал кот, приоткрыв один глаз. – Вот только не хотел бы я снова её перресечь…

– Если снова пойдём в пустыню – разделимся, – нахмурился Фрисс. – Боги пустыни не любят меня, а мучают тех, кто со мной. Без меня вас не обидят. Как твой хвост?

– Норрмально, – Алсаг на мгновение развернул перепончатый веер на хвосте и вновь спрятал его. Фрисс нащупал костяные выросты-зубцы под нижней челюстью хеска – они были прикрыты мехом, но в колено Речника упирались ощутимо.

– Нецис пррогуливается, – муркнул хеск, укладывая на Фрисса тяжёлые лапы. – Веррнётся ли к ночи?

– Он Некромант, для него ночь – как для нас день, – хмыкнул Речник. – Ему надо размяться, пусть бродит.

– Я-то не прротив, местные не ррассеррдились бы, – кот закрыл глаза и засопел. Фрисс покачал головой и откинулся назад, прислонившись к нагретой солнцем стене. Высоко в чистом небе пролетел тёмно-зелёный дракон, один из стражей Ритчи, выписал в воздухе спираль и скрылся за ступенчатыми стенами крепости. Невдалеке, в маленьком храме застенья – на пологом холме, выложенном булыжниками – жрец-менн провожал солнце прощальной песней. Фрисс слушал, прикрыв глаза, ему виделись истоки Канумяэ, белые скалы и хрустальные водопады, а ещё – далёкий и древний город Наахеш, давние странствия по западным пустошам, Старые Города и сарматские станции. «Зря не надел скафандр, когда пошёл в пустыню!» – запоздало пожалел Речник. «Небось, к сармату лезть никакой божок не захочет…»

На рассвете что-то дробно застучало по сухой земле, тихо защёлкало над ухом. Фрисс поднял голову, потёр онемевшую щёку – мех Алсага отпечатался на коже мелкими красными полосками – и озадаченно посмотрел на огромного красного паука. Тварь, закованная в багровую броню, была толста, приземиста, коротколапа, ощетинилась пиками острых костей и бессмысленно таращилась глазницами десятка черепов, встроенных в её туловище. Холодный свет Квайи дрожал над ней в утреннем полумраке. На спине паука, раскинув руки и уткнувшись лицом в броню, спал Нецис.

– Ишь ты… Настоящий токатль, – прошептал Речник, неприязненно глядя на костяного голема. – Давно я их не видел…

Нецис заворочался на жёсткой броне, подобрал руки под себя и поёжился от утренней прохлады. Речник накинул на него плащ, стараясь не прикасаться к пауку-нежити. Некромант тихо вздохнул, закутываясь в плащ с головой, и снова оцепенел. Фрисс покачал головой и вернулся на крыльцо. Алсаг дремал на ступеньках. В небе навстречу друг другу летели два Изумрудных Дракона, и Речник пригнулся, когда услышал их рёв. Драконы выдохнули пламя, но огненные потоки разошлись над городом, никого не задев. Ночной караул уступал место дневному, только и всего. Никакой опасности нет… Фрисс протёр глаза и неуверенно побрёл к дому.

Хозяев уже не было – менны просыпались рано. Очаг ещё не остыл, и Речник выкопал из углей большой горшок, из которого пахло пряностями и пареным зерном.

– Икенурр, – определил кот, понюхав то, что Речник высыпал ему в миску. – Здесь коррмят икенурром даже зноррков, не только нас?

– Ешь, Алсаг. Это хорошая еда, – отозвался Фрисс, поглощая варево. Здесь растили много полезных трав – фарью, маленькую лозу с толстыми стручками, Кемшу, к пряным семенам которой не нужны приправы, Сетту с мясистыми листьями… На дне горшка нашлось и мясо. Речник поделился с котом и подумал, не разбудить ли Нециса, чтобы и он поел.

Некромант вместе с пауком уже забрался под навес. Теперь нежить лежала под боком у Гелина. Демон топорщил усы и брезгливо подбирал лапы.

«Откуда мертвяк?» – недовольно спросил он.

«Нецис сделал. Зачем – у него спроси,» – усмехнулся Речник. Будить Некроманта ему расхотелось.

«Маг тренируется, а я чем занят?!» – покачал он головой.

Под навесом, у стены, под громоздким телом Гелина, лежали обрубки Чилонка – гигантского тростника, самой высокой из трав, а чуть поодаль, под открытым небом – вороха длинных жёстких листьев. Фрисс подобрал одну «травинку» и поставил её стоймя, укрепив в одной из трещин в сухой земле. Лист Чилонка слегка изогнулся, но не упал, – это была очень грубая трава, на ощупь схожая с шершавым камнем, ей устилали дороги, а потом прибивали к башмакам деревянные подошвы, чтобы Чилонк не протёр их и не изрезал пятки… Фрисс достал мечи и в один удар отсёк от листа два куска. Клинки слегка светились, по ним бегали весёлые искры, и режущие кромки были остры, как стеклянные сколы…

Фрисс заметил, как пара смутных теней скользнула по небу, но внимания не обратил и обернулся лишь на шаги за спиной и взволнованный голос кого-то из местных, судя по шипению, иприлора:

– Путники сс запада здессь, под кровом Шшайи Тханьи! Госспожа Тханьи ссейчасс в отлучке…

– Не беспокой её попусту, житель, – спутник иприлора, бородатый синдалиец в мантии с меховой оторочкой, остановился невдалеке от Речника. Его взгляд был жёстким и ярким, как взор хищной птицы. Двое воинов Вегмийи в броне из выбеленной кожи встали с двух сторон от синдалийца, раздвоенные жезлы в их руках горели зловещим огнём.

«Опять начинается…» – поморщился Речник и шагнул к пришельцам, не опуская мечей.

– Что случилось? – спросил он.

Поодаль, тяжело хлопая крыльями, опустилась гигантская летучая мышь. Второй синдалиец с охраной ступил на твёрдую землю. Первый глянул на него через плечо, и его лицо окаменело.

«Гелин, буди Нециса! Эти шестеро за нами явились…» – мысленно крикнул Речник. Демон ошалело затряс головой и поддел лапой костяного паука. Голем вылетел из-под навеса, проскрежетал брюхом по тропинке и врезался в дерево. На всех посыпалась медузья икра, синдалийцы отступили, поспешно отряхиваясь. Фрисс сунул меч в ножны, утёр лицо и вновь взялся за рукоять.

– Мы мирные странники, – хмуро сказал он. – Зачем вы к нам явились? Если вы за Некромантом, то лучше бы…

– Тише, тише, чужеземец, – первый из синдалийцев показал ему пустые ладони в знак мирных намерений. – Некромант может спать спокойно. Моё имя – Тхия ве-Нгиса. Я из дома ве-Нафастэ…

Он со значением посмотрел на Речника, но тот остался безучастным – местных властителей он не знал и узнавать не стремился. Кецань приняла его нерадостно, с тех пор, как он взял в спутники Нециса Некроманта, знакомство с владыками не сулило ему ничего хорошего.

– Ифат всегда лезет в каждую щель, – вполголоса заметил второй синдалиец, поравнявшись с первым. – А городом пока что правит Саука Хурин Кеснек, и забывать об этом не следует. Я Эдгем ве-Набар, его посланник. Слава о тебе летит на крыльях ветра, воин Великой Реки. Не ты ли победил пустынных духов под стенами Эхекатлана? Правда ли, что подземные воды тебе повинуются?

– Мои предки провели воду в города страны Кеснек, – нахмурился Фрисс. – И я могу так сделать, если меня попросят по-хорошему. Уберите оружие!

К его изумлению, воины Вегмийи медленно опустили жезлы, хотя взгляды их не стали дружелюбнее. Тхия ве-Нгиса мимолётно усмехнулся и склонил голову.

– Ифат ве-Нафастэ – всего лишь посланник дома Навмении в этом дивном городе, – сказал он. – Что же делать, если дела Ритчи и его жителей так волнуют Навмению… Говорят ещё, Фриссгейн Кегин, что ты благороден, и что тебя не нужно умолять о помощи…

Речник с трудом подавил желание удрать куда подальше и кивнул. «Ну да… Навменийцам положено знать всё. Эти ославят на весь мир… Ладно, спрошу, что у них стряслось,» – подумал он, переводя взгляд с одного посланника на другого. Они между тем косились друг на друга.

– Кому нужна помощь? – спросил Речник. – Если это возможно, я помогу.

Один синдалиец погрозил другому посохом и подошёл к Фриссу ещё на шаг.

– Если духи песков и кладбищ не страшат тебя, то не испугают и демоны камня, – сказал он. – Наши воины перед ними отступили. Они к северу от Ритчи, на Тальхумовых полях, их след отмечен поломанными стеблями и развалинами хижин. Живые холмы ползут к городской стене, Фриссгейн, и оружие Вегмийи не берёт их.

– И наёмники Ифата бежали от них в страхе, – покосился на синдалийца Эдгем. – Даже драконий огонь не остановил земляных тварей. Они ползут под каменной бронёй, холм за холмом. Жители уже уходят из северного застенья, бросают всё и бегут. Это не на пользу нашему славному городу, и наши враги этому радуются…

– Саука всюду видит козни соседей, – покачал головой Тхия. – Я удивляюсь, как он ещё не обвинил никого в натравливании демонов и не объявил войну всем подряд! Вот это будет великое бедствие, но и живые холмы несут нам разрушения и убытки. На севере говорят уже, будто город со дня на день провалится под землю…

Фрисс смотрел на пришельцев, пытаясь понять, не шутят ли они. Посланник Сауки помрачнел и перехватил посох поудобнее, как будто собирался прямо тут разрешить давний спор двух правителей. Речник тихо вздохнул.

– Я слышал достаточно, – сказал он. – Посмотрю, что там за холмы. Взамен ваши владыки оставят в покое всех нас – и Некроманта тоже. Мы проживём в Ритчи, сколько потребуется, и уйдём беспрепятственно.

– Законное требование, – кивнул Тхия. – Тебе и твоим спутникам ничто не угрожает. Твою настороженность я понимаю, но тем не менее – в Ритчи никогда не преследовали Некромантов или демонов.

– Да, он прав, – неохотно склонил голову Эдгем. – Пусть око Згена осветит твой путь, храбрый воин. Горожане на тебя надеются…

Две летучие мыши поднялись в небо и скрылись за башнями Ритчи. Фрисс пожал плечами. Живые холмы… Может, огнистые черви заползли в эти края? Но откуда у них каменная броня?

– Алсаг, ину! – вполголоса окликнул он, чтобы не разбудить Нециса. – Пойдём, развеем скуку…

За спиной Речника послышался хруст, и холодное дуновение пробежало по его спине.

– Фрисс, постой. Я что-то пропустил в вашей беседе, – Нецис, привстав с костяного ложа, пристально смотрел на Речника. – Видимо, проспал. Сколько они заплатят за истребление земляных духов?

Фрисс мигнул.

– Во-первых, я не собираюсь никого истреблять, – спокойно ответил он. – Я не убийца. Во-вторых, взамен я получил безопасность – и для тебя тоже. Никто в Ритчи тебя не тронет, и мы больше не будем, как крысы, шарахаться по застенью.

Теперь мигнул Некромант.

– Так это из-за меня… Одного понять не могу, Фрисс. Почему ты не отделался от меня до сих пор? Страшно подумать, как я мешаю тебе…

– Ерунда, – отмахнулся Речник. – Я рад, что ты идёшь со мной. Гелин! Проснись, пора ехать!

– Не надо, – остановил его маг. – Он перевёз нас через пустыню, пусть отдыхает. Садись на токатля, поедем на нём. Я погорячился, когда его поднимал, теперь жалко уничтожать его так быстро. Пусть он нам пригодится…

Река Симту осталась далеко на юге, но жителей Ритчи это не смутило – сотни каналов протянулись от неё к северному городу, тысячи искусственных ручьёв питали бесконечные Тальхумовые поля. Голем цокал костяными когтями по бесчисленным мостикам. Найти дорогу в этом лабиринте, среди каналов, прудов, зарослей Чилонка и Тальхума было трудно даже местным – а сейчас северные поля обезлюдели, и спросить направление было не у кого. Нецис наугад пустил голема вдоль стены, и спустя полтора Акена костяной паук остановился. Речник, забывшись, громко засвистел. Зрелище того стоило…

Изломанные стебли Тальхума были разбросаны повсюду и тонули в жидкой грязи – каналы с развороченными руслами затопили всё вокруг, голем ступил на размокшую почву и погрузился по брюхо. Алсаг брезгливо подобрал хвост и наконец прикрыл пасть.

– Они тут всё перрепахали, – сказал он. – А мы к ним прройдём?

– Та-а… Ноги у токатля короткие, – поцокал языком Некромант. – Алсаг, тут тебе самое время сойти на землю. Присмотришь за нами с дороги.

– Рразумная мысль… – хесский кот спрыгнул на обочину и взобрался на самый толстый и прочный ствол Тальхума, устроившись там меж ветвей. Фрисс кивнул ему и повернулся к причине потопа – гряде пологих холмов, возвышающихся над грязью.

Они сразу показались Речнику искусственными, и когда голем подплыл поближе, Фрисс уже в этом не сомневался. Округлые купола, слепленные из глыб гранита и базальта, скреплённых чем-то вроде вулканической лавы… Камни были прочнее – даже если когда-то лава покрывала их полностью, теперь бока валунов торчали из неё, а хрупкий «строительный раствор» выкрошился и осыпался. На склонах холмов Фрисс увидел потёки расплавленного камня, царапины и свежие сколы – кто-то уже пытался пробить каменные купола, но потерпел поражение.

– Как будто они всегда тут стояли… – протянул Речник, потрогав валун, и оглянулся на широченную просеку в Тальхуме, тянущуюся с севера на юг. – Нецис, разве такая тяжесть может ползти?

Некромант в это время к чему-то прислушивался, и Фрисс не успел договорить, как голем оттолкнулся от холма и шустро отплыл подальше, чуть ли не к дороге. Размытая почва качнулась, вздыбившись волнами. Первый из холмов сдвинулся и пополз.

Фрисс только слышал о чудовищных грязевых реках, иногда спускающихся с гор. Будь на Тальхумовых полях заметный уклон, Речник испытал бы силу такой реки на себе. Но и так костяного паука с двумя всадниками болтало на земляных волнах, как лодчонку в шторм. Стебли Тальхума падали в грязь, поднимая фонтаны брызг. За первым холмом ползла вся вереница, как будто у камней были глаза, и они видели «вожака». Иногда высоченные стебли валились на холмы, но странные каменные твари не останавливались.

– Сейчас они встанут, Фрисс. Они уже устали, и им очень холодно, – тихо сказал Некромант. Речник посмотрел на него с удивлением. Похоже, что маг жалел существ под холмами… и уж точно знал, кто они.

– Фррисс, их палочкой не прроткнёшь, – заметил с ветки Алсаг. – Может, веррнёмся?

Первый из холмов остановился. Остальные подползли поближе, прижимаясь боками друг к другу, будто хотели согреться. Фрисс утёр с лица грязь и покосился на уляпанную броню – как же, сохранишь тут снаряжение в порядке…

– Нецис, что это за твари? – тихо спросил он, пока голем, с трудом доставая дно, пробирался к первому холму. – Мне кажется, ты их узнал.

– Это не твари, Фрисс, – слегка нахмурился маг. – Это плавучие гнёзда Чёрных Саламандр. Обычные выводковые гнёзда – в них Саламандры с потомством плавают в магме. Там, где они живут, нечего делать без каменной брони. Слишком горячо, и слишком большое давление.

Он провёл пальцем по оплавленному боку валуна, царапнул ногтем налипшую пемзу.

– Драконий огонь очень горяч, но то, что создавалось для подземных огненных морей, под ним не растает…

«Ага, тут есть щели…» – Речник ткнул веткой в узенький пролом между двумя валунами. Посыпались последние крошки пемзы. Фрисс поднёс к щели светильник. Его луч на мгновение высветил что-то чёрное с ярким жёлтым пятном, но отверстие было слишком узким – ничего толком рассмотреть не удалось.

– Так Чёрные Саламандры думают, что они до сих пор в магме? А на самом деле их вынесло на поверхность? – Речник помрачнел. – Да уж, им ничего не видно сквозь камень…

– Они обычно плывут на тепло, – сказал Нецис, заглядывая в щель. – Тепло они чувствуют хорошо. Но как они могли перепутать огненные недра с поверхностью?!

Фрисс выпрямился на спине токатля и попытался пересчитать холмы. Их было тут десятка три, не меньше.

– Много надо сил, чтобы таскать такую раковину… – покачал он головой. – Закопать бы их обратно! Куда их несёт?!

Он сунул обломок Тальхума в щель меж валунами, пытаясь пробить застывшую лаву, и налёг на один из валунов, но камень держался прочно.

– Нецис, прикажи своему голему выломать валун! Я пойду в холм и скажу Саламандрам, что они заблудились, – Речник повернулся к Некроманту.

– Голем не справится, – отозвался тот. Зелёный свет лился с его ладони – он будто просвечивал камни в поисках лазейки, водя по ним рукой.

– Камни держатся не на пемзе. Они сплавились друг с другом от жары и давления, – пояснил он. – Будь тут хоть кусок мрамора, я открыл бы проход…

– Бездна… – выдохнул Речник, просунув щепку в единственную приоткрытую щель – видно, тут два камня не сплавились как следует, и в броне образовалась брешь. – Хаэй! Ящерки!

– Не думаю, что они тебя поймут, – Нецис отодвинул его от холма. – Холод и усталость плохо влияют на их разум. Та-а… Ты нашёл одну щель в головном холме. Это превосходно. А если ты твёрдо намерен войти в холм…

– Само собой! Я что, любоваться сюда приехал?! – фыркнул Речник. – Но что толку нам от этой щели?! Мне туда и руку не просунуть. Да и ты мышью не пролезешь…

– Та-а… Си-меннэль, – покачал головой колдун и задумчиво усмехнулся. – Но тебя это не остановит, Фрисс.

Он снял с плеча прилипшую канзису – медуза упала с какого-то растения, поваленного грязевой волной – и сунул в пустую фляжку.

– Теперь мне нужен колодезный мох и пара чистых колб – или, в крайнем случае, плошек. И пять-шесть капель твоей крови, Фрисс. Надеюсь, я ничего не перепутал, с алхимией я не в ладах с детства…

Токатль, уложенный под навесом, прикинулся столом, и Нецис возился с плошками и стеклянными палочками, расставив посуду на броне голема. Фрисс заглянул через плечо мага – садиться рядом он не хотел, немигающий взгляд черепов токатля смущал его. С другой стороны на работу чародея настороженно смотрели Гелин и Алсаг, хесский кот забрался на загривок Иджлана, и тот не возражал.

«Тухлятиной пахнет… Зря он, наверное, на нежить всё это поставил!» – Речник посмотрел на серо-зелёное месиво в плошке и поморщился. Некромант, не обращая внимания ни на что вокруг, помешивал палочкой в чашке и вылавливал остатки воздушной медузы. Две плошки, вымазанные жгучей слизью и чем-то тухлым, он небрежно отодвинул прочь. Фрисс подумал, что проще будет купить для Шайи Тханьи новую посуду, чем отмывать эту.

– Фрисс, пора, – колдун отложил палочку и уступил Речнику место у неживого «стола».

– Куда капать? – деловито спросил Фрисс, закатывая рукав.

– Прямо в смесь, – кивнул на чашку Некромант. Такой взгляд Речник видел ранее – у Гедимина, собирающего из груды обломков удивительную летающую машину…

Капля крови упала в зелёную слизь. Та слегка задымилась, запах тухлятины стал отчётливее. Теперь Фрисс мог бы наверняка сказать, что протухло. Это была рыба.

– Хватит, – маг плюхнулся на землю, оттолкнул Речника и сжал чашку в ладонях. Над темнеющей слизью поднялись золотые языки пламени. От вони Фрисс закашлялся, оба демона попятились, с соседнего дерева с испуганным писком взмыли летающие ящерки-отии.

– Удивительно, – прошептал Некромант, перемешивая остатки зелья. – Видно, некоторые вещи не забываются… Оно готово, Фрисс. А ты?

…Солнце уже спустилось к горизонту. Холмы недалеко продвинулись за день – может, на двадцать или двадцать пять шагов. Токатль осторожно подбирался к их «вожаку». Фрисс с тоской смотрел на чашку с вонючим зельем.

– Нецис, а может, намазать им скафандр? – с надеждой спросил он. – Что я там буду делать без защиты и оружия?

– Ты вроде бы не собирался никого убивать, – напомнил маг, скрывая усмешку. – Нет, на доспехи оно не подействует. Раздевайся и пей, сколько сможешь, остатки разотри по телу.

«От этой дряни потом отмываться, как от ирренция,» – стиснул зубы Речник. «Сюда бы ведро меи – может, она отобьёт вонь?»

Вкус у зелья был не такой мерзкий – не то водорослей, не то сырых листьев Зелы… Размазывая зелёную слизь по коже, Речник выискивал взглядом трещину в холме. Саламандры, видимо, не замечали её, или так устали, что им было не до латания дырок в броне.

Холмы снова зашевелились, голем отплыл от них подальше. Подземные существа упорно двигались к цели, какой бы она ни была. До окраины Тальхумовых полей им оставалось немного, а там начинались хижины застенья…

Что-то потекло по лбу Речника, он хотел утереться – и отдёрнул руку. Посеревшая кожа блестела и сочилась слизью. Фрисса передёрнуло.

– Что же, превращение завершается, – усмехнулся Некромант и с неожиданной силой стиснул запястье Речника. Мягкая податливая плоть проступила меж пальцев, Фрисс ждал боли и хруста сломанных костей, но чувствовал лишь холод и щекотку.

– Отныне и до утра, Фрисс, ты медуза, – улыбка у Нециса получилась кривой. – Действуй.

Он отпустил Речника и сел на спину голема. Фрисс нерешительно переступил с ноги на ногу, удивляясь, что слизистые конечности ещё держат его, и просунул ладонь в узкую щель на склоне холма. Рука протекла в пролом беспрепятственно и наткнулась на пустоту.