Текст книги "Долгое лето (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 51 страниц)

«Отрази меня, Река Симту, – подумал он, прежде чем нырнуть к песчаному дну. – Передай от меня привет…»

Часть 6. Главы 22-26. Опасные дороги, ненадёжные убежища

Глава 22. Мертагул

Солнце палило нещадно. Даже костяные борта тхэйги, холодные от струящейся под ними Квайи, заметно нагрелись, а серые перепонки крыльев стали такими горячими, что Кесса окружила их водяным туманом – а ну как вспыхнут?!

Снизу тысячами маленьких солнц желтели цветы Золотой Чаши, пламенели свечи-соцветия Орлиса, тянулись к облакам толстые стебли Униви, пряный запах источали тёмно-зелёные заросли Усатки. Среди травяных дебрей дымились костры кочевников и сборщиков пряностей, Кесса видела пёстрые пятна шатров и яркие панцири пасущихся Двухвосток, и чем дальше, тем их становилось больше. Над степью перекликались крылатые кошки, топотали и ревели бесчисленные стада, грохотали сигнальные барабаны. Вся равнина как будто шевелилась, всё живое тянулось к востоку.

– Куда это они? – удивлялась вполголоса Речница, выглядывая из-под полога. Навес, растянутый на костяных подпорках, повис неровно, трепыхался и хлопал на ветру, но в одиночку Кесса не могла поставить его правильно. От спутника же её проку никакого не было.

– Аррах! Всюду знорки, куда ни глянь, – фиолетовый комок пуха плюнул огнём и из тени полога перебрался на шип, выступающий из борта, на самый солнцепёк. Речница осторожно высунула руку и быстро втянула обратно – ей померещилось, что ещё немного – и на коже вздуются пузыри.

«Свирепое солнце Кецани! Небесный огонь, не знающий пощады…» – Кесса поёжилась и с тоской окинула взглядом степь. Может, попадётся на глаза овраг с родником или какой-нибудь ручей…

Странный запах долетел до Речницы, резкий, обжигающий и очень знакомый. Она вздрогнула, приглядываясь к травяному лесу, и увидела куст мерфины. Он был не один – десятки кустов выстроились рядами, потеснив Высокую Траву. Жгучие облака испарений висели в воздухе. Кесса вцепилась в медальон, прикрыв глаза от нахлынувших воспоминаний. Нэйн! Страна Некромантов, поросшая и пропахшая мерфиной, благовонные масла, въевшиеся в кожу, легионы мертвецов, чьё зловоние мерфина должна была забить… Речница даже огляделась – не мелькнут ли внизу костяные панцири големов, пожелтевшие черепа скелетов, чёрные мантии Некромантов-предводителей… С трудом она вспомнила о втором назначении мерфины – гасить собой пламя. Стены пахучих кустов, вероятно, останавливали огонь, идущий из степи… или в степь. Ветер налетел с востока, и Кесса почуяла ещё один запах, от которого холодок полз по коже. Пахло Шигнавом, земляным маслом для погребальных костров. Речница крепче сжала пальцы на холодном медальоне, собирая мысли в кучу. Шигнав и мерфина… Значит, Мертагул уже недалеко. Там это масло черпают из-под земли, и чем же ещё там может пахнуть…

– Город близко, – сказала Кесса Эррингору. – Сейчас долетим, и я отнесу тебя в храм Кеоса. Там тебе непременно помогут!

– Фррх, – зверёк даже не обернулся.

Корабль поднялся немного повыше, туда, где густой запах мерфины рассеивался, и глаза летунов переставали слезиться. За стеной несгорающих кустов снова поднялись пряные травы, а за ними началась голая плешь. Тут вырубили всё до травинки, только жёсткие сухие стебли торчали столбами, а вокруг них суетились рыжеволосые люди, натягивали верёвки и поднимали над степью бесчисленные навесы. Кесса видела, осторожно выглядывая из-за борта, как устраивали из больших камней места для костров, прятали в тени бочонки и развешивали полосы вяленого мяса.

– У всех волосы, как пламя, – прошептала Речница. Рыжих на Реке было немного, тем более там не встречались красноволосые, и Кесса заподозрила, что местные чем-то выкрасились. Много красного было и в их одежде, Речница даже видела алые мантии… может, Маги Огня выбрались из-за стен Мертагула?

– Смотри! Драконы! – воскликнула Кесса. Эррингор с гневным рыком взлетел вверх по опоре, поддерживающей навес, и скрылся из виду. Огромные силуэты в золотом сиянии мчались над степью, и по их крыльям как будто стекало пламя. Драконы летели к тхэйге.

– Хаэ-э-эй! – только и успела крикнуть Кесса. Корабль крутнулся в воздухе, бестолково хлопая крыльями. Драконы с двух сторон вцепились в борта, крылья тхэйги поднялись вертикально вверх, помедлили и покорно прижались к остову. Драконы задели полог, и он всё-таки оторвался и повис на одной опоре, трепеща под ветром их крыльев, как знамя. Кесса смахнула с лица волосы и встретилась взглядом с двумя парами огненных глаз.

Нет, кажется, глаз было больше – по одному на каждой чешуйке, и все искрились и подмигивали с разных сторон. Корабль жалобно захрустел – драконьи лапы были слишком грубыми для изящной тхэйги, любой из крылатых великанов легко унёс бы её в когтях, а двое могли бы запросто разломать на части. Кесса похлопала по черепам на носу, успокаивая летучую нежить, и посмотрела на драконов.

– Что случилось? Почему вы схватили мой корабль и держите его?

Драконы смерили Кессу подозрительными взглядами, потом переглянулись между собой.

– Куда ты летишь, Некромант? – спросил один из них, и голос его был похож на громовые раскаты. Откуда-то сверху на плечо Кессы шмякнулся Эррингор, пыхтя и выдыхая дым.

– На восток, к Мертагулу, – ответила Речница с самым дружелюбным видом. – Я не Некромант, я мирный странник с Великой Реки.

– Слышал, что Великая Река разбила армию Некромантов, и совсем недавно, – пророкотал другой дракон. – Ты недавно вышла из плена? Если так, ты заблудилась – твоя страна севернее. Трудно тебе будет пересечь пустыню, если ты повернёшь в Нэйн от Мертагула.

– Я вовсе не из Нэйна, – помотала головой Кесса. – Я – Чёрная Речница, а это – мой корабль. Я ищу путь в страну Кеснек… и приют на несколько дней для меня, моего спутника и моего корабля. Говорят, в Мертагуле рады мирным странникам…

– Мирным – рады, – драконы снова переглянулись. – Значит, ты – Маг Воды? Это уже лучше. Приют вам будет – на весь священный праздник. Ты полетишь с нами к чародею Тиллону.

…Двор, мощённый разноцветным битым рилкаром, блестел, как стекло. Страшновато было ступать на «оплавленную» мостовую – того и гляди, потечёт под ногами. Из огромных каменных гнёзд выглядывали окутанные пламенем Красные Саламандры и сердито шипели, поторапливая Двухвосток. Бронированные существа даже глазом не косили в сторону ящериц – спокойно стояли у колодца, пока земляные сиригны наполняли водой бочки, и не спеша брели дальше, к гнёздам, уже с грузом. Из открытого настежь каменного сарая на другом краю двора пахло копчёным мясом и пряностями. Дракон, черпающий воду из широкого колодца, шумно втягивал воздух и с удвоенной силой налегал на рычаги – ему не терпелось закончить работу. Гонги, созывающие драконов Мертагула на ужин, ещё не прозвенели, но крылатые тени уже мелькали над двором, а по ограде бродили, не сводя мерцающих глаз с открытого сарая, Чёрные Саламандры. Колдовские ящерицы тоже жили здесь, наравне с драконами, как те, кто разжигает пламя, так и те, кто его тушит.

– Вода отменная, – сказал чародей Тиллон, зачерпнув немного из огромной бадьи, поднятой драконом. – Как думаешь, речная колдунья, долго ли продержится твоё заклятие?

– До зимы – наверняка, – ответила Кесса, присев на панцирь Двухвостки. Ноги её не держали.

– Хорошо, коли так, – покачал головой Тиллон. – В Мертагуле дрянная вода, сколько себя помню. Шигнав сочится из земли и всплывает во всех колодцах. Сколько ни чисти, всё равно вода портится. Хорошая работа, дочь Реки. Боги вовремя послали нам тебя, не хватало ещё перед священным днём отравить драконов плохой водой…

– Я слышала, что не так далеко, в Хэнгуле, живут чародейки – сёстры Элвейрин, – задумчиво сказала Кесса, растирая онемевшие пальцы. Очищающее колдовство было ей знакомо, но чистить такой огромный колодец… это целое озеро, зажатое в каменных кольцах!

– Слышали и мы, – понимающе кивнул Тиллон. Главный из драконьих магов Мертагула был сейчас одет по-простому, дорогую мантию с меховой оторочкой и высокую шапку оставил дома, но резное украшение из священного дерева Гьос – дракон, расправивший крылья – как обычно, золотилось на его груди. Взгляд Кессы то и дело возвращался к драгоценному медальону. Знак большой силы…

– Только их три месяца как нет в Хэнгуле, и никто не знает, когда они вернутся, – продолжил Тиллон, кивнув дракону – мол, можно черпать дальше. – Улетели на восток, в страну Кеснек… Что же, чистая вода нужна всем, золотом не напьёшься…

Кесса тихо охнула и тут же прикрыла рот ладонью. Три месяца назад… Стало быть, Речник Фрисс не застал их в Хэнгуле. А то бы давно вернулся… Где же он тогда? Поехал за ними вслед, в страну Кеснек?

– Сестёр Элвейрин знают все… но и ты неплохой маг, – сказал Тиллон, задумавшись о чём-то своём. – Даже очень неплохой. Драконий двор Мертагула хорошо бы заплатил тебе, если бы ты осталась. Мы служим Навмении, а она хорошо смотрит за нашим городом… ты получила бы дом при драконьем дворе, лучшую одежду и щедрое жалование. Всё лучше, чем мотаться по небу на груде костей с челюстями…

Кесса покосилась на дальний навес, под которым, накрепко привязанная десятью канатами, скучала тхэйга. Саламандры заглядывали туда с плохо скрываемым ужасом и тут же прятались в гнёздах, будто корабль мог за ними погнаться.

– Я откажусь, чародей Тиллон, – покачала головой Речница. – Я присягнула Королю Астанену и Великой Реке, и я не нарушу клятву. Могу лишь предложить ответно – у Короля Астанена есть драконий двор, но на всей Реке не найти хорошего драконьего мага. Если кто-нибудь из твоих служителей захочет наняться к Реке, он тоже получит дом, одежду, жалование вдвое выше моего и всеобщее уважение.

Драконий маг внимательно посмотрел на Речницу, потом – на колодец.

– Я подумаю, дочь Реки. А сейчас – время ужина. После еды мы вернёмся к работе… Я хотел бы, чтобы ты взглянула на купальный пруд. Его берег весь в масле, много пятен и на воде, драконам негде мыться.

Маги и земляные сиригны ели поодаль от гнёзд, в своём доме, в отдельной столовой, в узкие окна которой двор был виден, как на ладони. Еда мало отличалась от драконьей – тушёное мясо с острой приправой – в этот раз намешали белую вирчу – да отвар листьев Орлиса. Для драконов в питьё щедро сыпали яртис, проясняющий разум и гасящий ярость. Гневаться в Мертагуле не следовало, особенно существам, извергающим пламя. Испарения от провала, из которого жители черпали Шигнав, висели над городом незримым, но пахучим облаком, и Кесса уже слышала жуткие рассказы о том, как это облако умеет гореть и взрываться.

Эррингор сидел на столе рядом с миской Кессы и жадно поглощал мясо. Речница не жалела еды, но ей было не по себе – зверёк ел слишком много для такого мелкого существа.

– Это Эррингор, демон, потерявший облик? – спросил один из магов, перебросившись парой слов с Тиллоном. Кесса кивнула, глядя на него с надеждой. Маг смотрел на зверька сквозь колечко из пальцев и стремительно мрачнел, потом резко отодвинулся от стола и помотал головой.

– Нет, дочь Реки. Это не заслуживает помощи. Советую избавиться от него, и чем быстрее, тем лучше.

Эррингор сверкнул глазами, но промолчал, заткнув себе рот куском мяса. Кесса нахмурилась.

– Жестокие и непонятные слова, чародей…

– Не более жестокие, чем то, к чему ты проявила сострадание, – поморщился маг. – Последуй моему совету – и избежишь беды.

– Драконы считают его опасным, – вполголоса сказал Тиллон, кивнув Речнице. – А Саламандры боятся.

Кесса отвела взгляд. Под лапами мелкого демона столешница медленно обугливалась и отчётливо дымилась. Но трудно быть мирным, когда о тебе говорят такое…

Ночь была тихой – драконы спокойно спали, свернувшись в каменных гнёздах, под их крылья забились Красные и Чёрные Саламандры. Эррингор лежал на рилкаровом подоконнике и чуть не укусил Кессу, когда она протянула ему тряпицу-одеяло. Он вообще был не в духе с тех пор, как путники прибыли в Мертагул. Кажется, драконы нравились ему ещё меньше, чем он им.

Утром Кесса проснулась от резкого тревожащего запаха. Это он, видно, навеял ей на рассвете страшный сон о взрыве огромного небесного корабля. Судя по разукрашенной броне, корабль был очень древним, построенным сарматами, и горел он ярко, но очень тихо, бесшумно разбрасывая осколки. Весь он казался огромным погребальным костром, и Речница металась, пытаясь к нему пробиться, но невидимая вязкая жижа поглотила её и выкинула из сна в явь.

Корабля не было, но запах остался – густой, едкий запах Шигнава. Эррингор сидел у окна и тёр нос, внизу встревоженно ревели Двухвостки, и били крыльями драконы. Кесса выглянула во двор и увидела, как Красные Саламандры забиваются поглубже в гнёзда, а Чёрные строятся в шеренгу и залезают на спину одному из драконов, одетому в войлочную броню. Дракон взлетел, унося живой груз куда-то к центру города, второй встал на его место, принимая на себя оставшихся ящериц.

– Эсен-ме! – один из сиригнов поднял взгляд и увидел Кессу, глазеющую из окна. – Знорк, надевай маску! Шигнав кипит!

Кесса растерянно огляделась. Что-то, завёрнутое в листья, лежало на полке у изголовья, Речница развернула свёрток и нашла маску, сплетённую из волоса Ифи. В волосяную сетку были зашиты какие-то листья. Речница завязала ремешки на затылке и сделала несколько вдохов. Запах Шигнава уже не резал ноздри, но ещё ощущался.

– Эррингор! – спохватилась Кесса. – Погоди, я найду тебе маску… закройся сначала тряпкой…

– Уйди, знорка, – оскалился зверёк. – Воздух как воздух. Повезёт ли увидеть, как городок взорвётся…

Снизу послышались голоса магов. Кесса, подобрав заплечную суму, выбралась в окно. Прыгать было невысоко – всего-то второй этаж.

– Так Гельвия не останется на праздник? Некстати всё это… Как без неё со скважиной разберёмся?!

– Да ну, ничего страшного со скважиной, небось, дракон неудачно чихнул. Саламандры потушат. Идём, пропустишь отлёт!

– Как думаете, повезёт нашей Гельвии? Вот будет дело, если Народ Н’гар выберет её!

– Кто и достоин, как не Гельвия… Эсен-ме, дочь Реки. Ты вовремя. Идём, не то всё пропустишь!

Речница устроилась на панцире Двухвостки и уцепилась за шип. Двухвостка, нагруженная магами, бежала трусцой, переваливаясь с боку на бок. Кесса раскачивалась вместе с ней. Эррингор махал хвостом, пытаясь удержаться на плече Речницы. Красные Саламандры и крылатые кошки разбегались с дороги. Двухвостка с громким хрипом влетела на площадь, чуть не посшибав с ног жителей, и остановилась. Маги поднялись на ноги и замахали красным флагом – его припас Тиллон. Кесса встала на цыпочки, чтобы увидеть, из-за чего весь шум.

На площади, наполовину развернув крылья, сидел Янтарный Дракон в походной броне. С маской на морде он выглядел очень странно и даже глуповато. Двое сиригнов проверяли его упряжь, третий тщательно прикреплял к ней бочонок, опоясанный ремнями. На бочонке краснело клеймо – толстая ящерка.

– Шигнав? Зачем бы? – с недоумением прошептал один из магов. Остальные пожали плечами.

Рядом с драконом стояли, вполголоса о чём-то споря, двое – высокая женщина с ярко-красными волосами, одетая так же, как драконьи маги, и коренастый синдалиец, совсем седой, в красно-чёрной тяжёлой мантии с меховыми хвостами. Наконец сиригны отошли от дракона и скрылись в толпе. Старик поднял руку, требуя внимания. Все в тот же миг замолчали, и даже Эррингор перестал шипеть. Кесса чувствовала магию, разлитую в воздухе. Эти двое были, без сомнения, сильнейшими магами, каких она только видела.

– Жители Мертагула! – голос у мага был не тише, чем у любого дракона. – Знакомая всем нам и прославленная от моря до моря чародейка – госпожа Гельвия Лоти – покинет нас сегодня. Её ждёт великое испытание – Гора Нишэн. Пусть же Всеогнистый будет благосклонен к нашей защитнице, и да вернётся она в Мертагул с победой!

– Кеос! – все, кто был на площади, вскинули руки к солнцу. Кошки взлетели над толпой, сложив лапы в священном жесте. Кесса зашипела от боли и схватилась за плечо – Эррингор чуть не прожёг насквозь её броню.

– Я надеюсь, разлука наша не затянется, и город будет цел к моему возвращению, – волшебница склонила голову на четыре стороны и легко забралась в седло. Дракон из-под маски приглушённо взревел и распахнул крылья.

– Кеос! – снова закричали на площади. Дракон сделал круг над крышами – невысоко, чуть не цепляя крылом черепицу.

– Киу ну нэи лааш! – крикнула Гельвия, склонившись над площадью. – Кеос будет с вами!

Когда дракон превратился в точку и исчез на горизонте, маги неохотно опустили флаг. Двухвостка развернулась и потопала на драконий двор. Кошки шипели на неё с крыш.

– Испытание Горы Нишэн… Да из тысячи магов один доживает до такой чести! – пробормотал драконий маг. – А награда – бессмертие…

– Если Гельвия станет Верховным Магом, Мертагул прославится на века! – усмехнулся Тиллон. – И у нас будет своя городская богиня…

Кесса тронула его за рукав.

– Гельвия – маг Пятого разряда? – шёпотом спросила она. – И теперь она получит Шестой? Станет бессмертной?!

– Гельвия это заслужила, дочь Реки, – отозвался колдун. – Много достойных магов, но она – достойнейшая. А нам пора вспомнить о работе. Готова ли ты очистить купальный пруд?

Масляная плёнка переливалась радужными разводами на поверхности воды. Каменный бортик, окружающий пруд, был чёрен от Шигнава. Кесса вытряхнула из карманов всё, что осталось, – несколько осколков известняка, подобранных весной на берегу Канумяэ. Жаль, перед отлётом она не запаслась галькой в Дельте! Так скоро придётся пустить в ход подвески от Зеркала Призраков, а не хотелось бы…

Зеркало, коснувшись воды, вспыхнуло изнутри и отразило что-то огромное, разлетающееся на куски. Речница сунула его за пазуху – сейчас было не до видений.

– Малая вода в каменных берегах, – прошептала она, опустив руку в пруд, – послушай меня, обрати грязь в камень. Пусть он канет на дно, пусть лежит там, пока не рассыплется! У Кетта, великого хранителя вод, я прошу помощи…

Белая галька бесшумно канула на дно. Кесса зажмурилась, дрожа от магии, проходящей сквозь неё. Рука странно выгнулась, пальцы онемели.

– У Реки-Праматери я прошу помощи, – прошептала Речница. Дрожь сотрясала её. Второй камешек утонул в пруду.

– У Великой Реки, чья вода в моей крови, я прошу помощи, – еле слышно сказала Кесса, выронив последнюю гальку, и в изнеможении опустилась на край пруда. Перед глазами плыла рябь, дальний берег таял в чёрном тумане.

Кто-то тронул её руку. Что-то тёплое коснулось её под водой, и Речница вздрогнула и склонилась над прудом. Под тающей масляной плёнкой колыхалось смутное отражение.

– Кесса… – голос был еле слышен. Тепло разлилось по коже, и дрожь покинула Речницу. Сила возвращалась, окоченевшие пальцы медленно оттаивали. Кесса изумлённо мигнула, вглядываясь в отражение, но оно уже таяло, превращалось в случайный солнечный блик. Масляная плёнка сгинула, чистая вода струилась меж пальцев. Сиригны помогли Речнице подняться. Она задумчиво усмехнулась.

– Великий изыскатель… – прошептала она.

Речницу отнесли в сторону и положили на панцирь Двухвостки, застеленный мягким мелноком. Двухвостка стояла смирно, будто не замечала седока. Речница закрыла глаза. Её снова знобило, и очень хотелось спать. Сквозь дрёму она услышала голоса – один, незнакомый, шипел и присвистывал, второй – удивлённый до крайности – принадлежал чародею Тиллону.

– Ты уверена? Один из Народа Н’гар сейчас под Мертагулом?!

– Ну вот. Не успела Гельвия улететь к Народу Н’гар, как они явились к ней домой, – нервно хихикнул кто-то из магов. Кесса вскочила, стряхивая оцепенение.

– Так и ессть, – прошипела Чёрная Саламандра, окружённая магами. – Ессли дорога жизнь, не приближайтессь к сскважине. Её закрыли на вссе праздники, пуссть Н’гар сспокойно пьют Шшигнав… у них ссейчасс тоже праздник, в конце концов.

Речница села на край панциря и крепко зажмурилась. Вонь земляного масла висела в воздухе, ветер не в силах был её развеять. Шигнав кипел прямо в скважине, и это значило, что один из Народа Н’гар, строителей гор, пробрался к ней под землёй и пил горючую жижу. Кто-то из сильнейших созданий Огня был совсем рядом…

– У Народа Н’гар самое сильное пламя, – прошептала Кесса, склонив голову к плечу. – В нём что угодно расплавится…

Эррингора на плече уже не было – он сидел на одном из шипов Двухвостки, прижимал к голове уши и свирепо шипел.

– Ты знаешшшь, кто такие Н’гар?! Они иссспепелят тебя на месссте!

– Не бойся, Эррингор. Я – Чёрная Речница, и я уговорю их не вредить нам, – сказала Кесса, копаясь в сумке. – Но если там воняет ещё сильнее, маска меня не спасёт. Я надену сарматскую защиту. Тут есть карман, забирайся – так ты будешь защищён… надеюсь.

Кесса не была уверена, что тонкая синяя плёнка выдержит подземный жар. Но сарматы, пользуясь такой хрупкой защитой, сдерживают испепеляющую мощь ирренция… может, и для Кессы скафандр будет полезен.

Чем ближе к центру подходила Речница, тем сильнее пахло мерфиной и земляным маслом, и тем меньше прохожих попадалось ей навстречу. Даже кошки не выдержали вони и покинули крыши. Белое, ослепительно яркое солнце Кецани лило свет на пустые улицы. Мертагул был спланирован и построен не гвелами – здесь поработали мастера из Кеми, наметив прямые улицы-стрелы и выстроив вдоль них здания из белого камня. Эти дома, украшенные пластинами рилкара и пёстрой фриловой мозаикой, казались Кессе невероятно древними. Верно, так и было – с них когда-то начинался Мертагул, лишь потом белокаменную паутину улиц опутало и заплело волокно гвельских кварталов. Эти постройки из красного кирпича, крытые корой и соломой, вплотную встали друг к другу, превратив улицы в узкие ущелья. Судя по жердям, перекинутым от дома к дому, над мостовой должен был быть навес, но его убрали – возможно, боялись, что вспыхнет от испарений Шигнава…

– Фрррх, – тяжело вздохнул Эррингор, выглянув из кармана. Кесса уже давно стояла на перекрёстке и разглядывала мозаику из осколков фрила. Кто-то изобразил на стене дома воина, закованного в доспехи с ног до головы, со странным оружием в руках и очень странными знаками на пластинах брони. Речница отошла подальше, чтобы кусочки сложились в цельную картину. Теперь она была твёрдо уверена: кто-то пытался изобразить сармата в тяжёлом скафандре, и ему это удалось. Любопытно, кто это был… к востоку от Реки нет сарматов, да и на Реке ликвидаторы в тяжёлой защите появляются не каждый день. Может, кто-то нашёл древние изображения в Старом Городе? Узнать бы…

– Арррах! – зверёк надулся, извергая дым и искры. Речница вздрогнула и щелчком стряхнула его обратно в карман.

– Тише, Эррингор. Не надо огня. Держись, я сейчас взлечу…

Тёмно-синий нетопырь метнулся над крышами, нырнул было в тенистое ущелье улицы, но тут же взлетел – тяжёлые испарения Шигнава не поднимались выше домов, там было легче дышать. Воздух был густ и неподвижен, как будто за горизонтом уже зарождалась гроза.

Там, где у мощной, но невысокой каменной стены обрывались улицы, начиналась мерфиновая роща, и как ни пыталась Кесса взлететь повыше, глаза её слезились от резкого запаха. Она зажмурилась и навострила уши. Осенью и зимой она немало налетала в мышином облике, и всё же ей ещё тяжело было ориентироваться только на слух…

Звук отразился от второй стены, тяжёлой и вязкой, словно стеклянной. Кесса открыла глаза и пошла на снижение. Земля рванулась навстречу, и Речница встала на ноги в паре шагов от запечатанных ворот. Сейчас ворота были за её спиной, а впереди, на остатках чего-то, похожего на лабиринт или крошево, оставшееся от древнего дома, лежали Чёрные Саламандры. Здесь были сотни ящериц. При появлении чужака они не шелохнулись, только некоторые повернули голову к Кессе. Речница кивнула им, прижав руку к груди, и сделала шаг вперёд.

Саламандры не двигались. Кесса вошла в лабиринт – в нём был широкий пролом, в который пролезла бы и Двухвостка, и даже не зацепила бы краёв. Ящерица на одном из обломков подняла голову и смерила Кессу долгим взглядом ярко-алых глаз.

– Не бойтесь, – Речница показала пустые ладони. И кинжал, и Зеркало Призраков остались под скафандром, Кесса не дотянулась бы до них, даже если бы захотела.

– Я пришла с миром. Здесь один из Народа Н’гар?

Саламандра подобрала свисающий хвост и приподнялась на коротких лапах.

– Иссс какого ты рода, ссстранник? – спросила она, и ни злости, ни страха не было в её голосе. – Кто унесссёт отсссюда твои косссти? Кого сссвать на твоё сссошшшение?

Речница поёжилась.

– Я не умру, – покачала она головой. – Не беспокойся о моих костях.

– И всссё-таки – кому их отдать? – настаивала Саламандра. – Оссставить их сссдесссь мы не сссмошшшем…

– Фриссгейн Кегин с Великой Реки заберёт их, – ответила Речница, заглядывая в неподвижные красные глаза. – Найдите его, если что.

– Мы исссполним это, ссстранник, – ящерица улеглась обратно, хвост её снова упал с барьера, но её это как будто не волновало.

Никто больше не проронил ни слова, пока Речница пересекала ящеричий лабиринт, и дальше – на мощёной рилкаром дороге, ведущей к невысокой башне. Широченное округлое строение, похожее на пень, оставшийся от Высокого Дерева, сооружено было из глыб светлого рилкара – ничего прочнее в этих краях не знали. Над башней возвышалась опора, а на ней на чём-то, очень похожем на переплетение древесных корней, держалась массивная перекладина с сидениями и опорами на концах. Всё это напоминало гигантские качели, но сейчас никто не качался на них. Корни, обвившие сооружение, замерли, кристаллы в их переплетениях потухли. Дверь в башню была открыта настежь – широкая дверь, как раз для гружёной Двухвостки.

«Вот он, священный колодец Мертагула…» – Кесса снова поёжилась и переступила порог.

Внутри было светло и пусто. Громоздились у стены бочки из речного стекла, блестели от земляного масла невысокие края бездонного колодца, и крышка, собранная из треугольных пластин рилкара, закрывала его наглухо.

Речница подошла к колодцу. Волны магии накрывали её с головой, казалось, что Кессу сжимает огромная горячая лапа, ещё немного – и раздавит. Из-под крышки доносилось громкое булькание. Иногда оно затихало, и тогда Кесса слышала частое громкое дыхание – кто-то переводил дух, прежде чем снова налечь на горючее питьё. Да, Нэрэйн был здесь, почти что на поверхности… Как поднять эту крышку?!

Рычаги, утопленные в камень, тускло блестели на стене, и Кесса помедлила, прежде чем налечь на один из них. Тихий хруст был ей ответом. Треугольный лепесток – один из восьми секторов крышки – беззвучно поднялся и лёг на пол, открыв тёмную бездну. Булькание стало громче, запах кипящего Шигнава – сильнее.

– Хаэй! – тихонько окликнула Речница, подойдя к провалу вплотную. Внизу, в сумрачной глубине, мелькали багровые отсветы. Что-то шевелилось в вязкой жиже, наполняющей колодец – и это что-то услышало Кессу и медленно повернулось к ней.

Две прорези в черноте, наполненные багровым пламенем, смотрели на Речницу, и она чувствовала, что невидимая лапа сжимает её крепче. Вокруг словно взвился огненный смерч, сарматский скафандр начал дымиться. Кесса шагнула назад.

– Нэрэйн! Строитель гор! – прошептала она, не отводя взгляд. – Я не враг тебе…

Существо медленно моргнуло. Плеск Шигнава стал громче, а сполохи – ярче. В неровном свечении Кесса увидела, как огромная когтистая рука цепляется за стенку колодца. Нэрэйн решил подняться.

…Кто-то пыхтел над ухом и ковырял застёжки скафандра, безуспешно пытаясь открыть их. Кесса шевельнулась и услышала громкий вздох облегчения. Ей помогли сесть. Она скинула шлем и протёрла глаза.

– Где я? – неуверенно спросила она, глядя на силуэты в красной броне. Туман вокруг был ещё слишком густым…

– Пока не в Кигээле, – откликнулся кто-то. Кесса узнала голос чародея Тиллона.

– Саламандры нашли тебя у колодца. Он был открыт. С тех пор прошло пол-Акена. Тебе виднее, зачем ты туда полезла, и что с тобой случилось.

Кесса мотнула головой.

– Нэрэйн…

– Он ещё не насытился, – хмыкнул маг. – Так ты его видела? Ну, боги тебя хранят, не то и пепла не осталось бы.

…Высоко в небесах разливалось многоцветное зарево – маги постарались разукрасить ночной небосвод чародейскими огнями. Поодаль радостно вопили плясуны, выстроившись цепочкой и прыгая вокруг шатров. Кесса отодвинулась с тропы, чтобы её не затоптали, и притворилась охапкой травы. Компания пропрыгала мимо, следом промчался крылатый кот с куском мяса в зубах.

– Нравятся огни? – спросила Кесса, покосившись на столбик у шатра. Эррингор сидел там, распушив хвост, и столбик под ним уже потихоньку обугливался.

– Забава для детёнышей, – отозвался демон, не оборачиваясь.

Кесса задумчиво заглянула в чашу. От гвельской браги быстро слабели ноги, но разум оставался ясным, и Речница не могла понять, пить ей дальше или остановиться.

– Выпей немного, – предложила она, поднеся чашу к столбику. – Пусть тревоги развеются.

– Вода, – фыркнул Эррингор, но чашу взял и опустошил одним глотком. Кесса вяло удивилась его вместительности – не так давно зверёк умял кусок мяса в два раза больше него, и не было заметно, что он объелся.

– Нэрэйн вроде не разозлился… Наверное, он не понял, что случилось, – пожала плечами Речница, вновь возвращаясь к мыслям о чёрном провале. – Ты бы мог сам поговорить с ним. У него хватило бы огня…

– Фрррахххаррра! Знорка, где твой разум?! – вся шерсть Эррингора встала дыбом. – Говорить с Н’гар?!

– Ты очень странное существо, – вздохнула Речница. – Ну, как хочешь. Может, на берегах Симту мы найдём такого мага, который нам поможет. Понять бы ещё, чем ты драконам не нравишься…

Зверёк не ответил. Кесса запрокинула голову, глядя в небо. Многоцветные сполохи ещё не погасли, маги выпускали новые и новые огни, и в степи было светло, как днём.

Глава 23. Ильти

– Да не иссякнут твои воды, могучая Река Симту. Дни мои на твоих берегах были полны удивления и радости. Не говорю «прощай» – если боги будут благосклонны, я ещё увижу твои волны… – Фрисс склонил голову и зачерпнул воду двумя руками. Она протекла сквозь пальцы, оставив на коже зеленоватые блики. Речник не видел дальнего берега – здесь Симту разливалась во всю ширь, омывала россыпь островков и поворачивала к югу. Путь Фрисса лежал в другую сторону – на восток.

– Та-а! – приглушённо вскрикнул Нецис за спиной Речника, и Фрисс поспешно выбрался из воды и закутался в плащ. Над рекой стройным клином летели гигантские летучие мыши, унося на себе стражей Вегмийи, а высоко над ними реял, не выпуская их из виду, ширококрылый полуденник.

– Что за нелепый обычай… – с тоской пробормотал Фрисс, неприязненно покосился на стражников и с сожалением повернулся к реке. – Поговорить спокойно не дадут…