Текст книги "От звезды до звезды. Беглецы (СИ)"

“Фелиция” неторопливо ползла сквозь атмосферу. К легкому неудовольствию Йонге в рубку набились абсолютно все: механик, троица жаки, яут, а киберик и вовсе никуда не уходила. Инсалар взволнованно трепетал хвостом, прижимая хоботок к пластику.

– Не понимаю, что такого интересного, – наконец не выдержал Йонге.

Рудольф даже не обернулся. Яут покосился на первого пилота и снова монументально уставил взор на экран, имитирующий огромный смотровой иллюминатор.

– Я должен проконтролировать этап “Исход”, – проскрежетал синерылый. – Поскольку ваш проект был расширен, мое присутствие по-прежнему необходимо во всех ключевых моментах.

Йонге помассировал переносицу и обреченно расслабился.

Проходя максимальную атмосферную отметку, Фелиция на мгновение клюнула носом. Мигнули экраны, отобразилась и тут же погасла служебная таблица каналов связи. Йонге успел заметить, что на всех стоит блокировка. Инсалар в аквариуме обеспокоенно замотал хвостом. Йонге провел пальцами по панели, вызывая отчеты. Один за другим те продемонстрировали зеленые метки.

– Бывает, – вслух сказал он. – Без орбитальных слотов иногда водит.

Киберик, включившая визор, медленно повернула к нему голову и почти уронила ее на плечо. Рудольф небрежно коснулся своей консоли и тоже заглянул в пару таблиц.

– Эй там, в колбе, как самочувствие? – окликнул Йонге.

Хвостатый безучастно парил в хитро скомпонованной жидкости. Йонге послышался тонкий стеклянный звон, переходящий в тревожный многоголосый шепот.

– Эй!

Инсалар встрепенулся.

– Все в порядке, – откликнулся он. – Вы можете продолжать.

Визор киберика погас.

– Фелиция, – Рудольф устроился в кресле поудобнее, – зонды подхватываем, вон болтаются. И я настаиваю на прежнем соблюдении тишины.

– А маяки мы трекать как будем? – возмутился Йонге.

– Ты пилот, ты и думай, – отрезал Рудольф.

Йонге нахмурился, подпер челюсть кулаком и попробовал переосмыслить все грехи за двенадцать полетных лет, благодаря которым теперь он болтался черти где и черти с кем – если, конечно, не считать напарника и, так уж и быть, яута. Хотя, возможно, именно в яуте было все дело.

Йонге пристально уставился на широкий бок. Сайнжа дышал животом, и мышцы медленно двигались. Пару мгновений спустя яут повернул голову.

– Что, умансоо?

– Тебя, случайно, не проклинали?

Сайнжа озадаченно моргнул.

– Ну там пять лет невезения. Тебе и всем, кто рядом. Нет?

Сайнжа тряхнул головой.

– Йхо-онхе, ты глупее скриля. И трусливее. Если вас так беспокоят бывшие хозяева инсалар, вы могли бы давно просить имперский дом о защите.

– Я уже близок, – мрачно сказал Йонге. – Но неизвестно, что вы попросите взамен.

Сайнжа заперхал и зарокотал, явно готовясь произнести речь. Перебило его минорное пиликанье.

– Режим капсуляции установлен, – сообщила Фелиция.

Невольно разделяя облегчение, волнами исходившее от Рудольфа, Йонге вновь погладил панель управления и вызвал свою математическую модель. Теперь, дополненная данными, стянутыми с зонда, она выглядела более правдоподобной. Зонд тщательно сохранял в памяти свой длинный, иногда подпинываемый программой прыжка маршрут. Носило его изрядно, и большинство спектральных меток совпадали с одним из кластеров, предложенных Фелицией.

– Сайнжа, глянь. Это примерный маршрут отсюда к цивилизации. Без связи придется просто идти на световой, пока не зацепим что-нибудь подходящее. Может, здесь, – он ткнул в подмигивающие сиреневым Терции, – или тут, – выделенная красным Маниль тоже мигнула. – Но на самом деле, хрен его знает.

– Вы не умеете прыгать без маяков? – искренне удивился яут.

– Вселенная слишком велика, – проворчал Йонге. – Зуб даю, что сам прыжок сюда оказался возможен только из-за “Криотекса”. Иначе Фелиция бы даже не взялась считать. По разломам в никуда мы не прыгаем.

Жаки воздел подии, но Рудольф громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание синерылого, и демонстративно прижал палец ко рту.

– Со мной можно куда угодно, – уверенно сказал Сайнжа.

Йонге постарался взять себя в руки.

– Поэтому я тебе и предлагаю посмотреть. Для нас здесь легко заблудиться.

Сайнжа уставился в карту.

– Вам бы следовало использовать плазмонные колебания! – все-таки влез жаки. – Удивительно, как вы вообще способны передвигаться!

– Вот когда будете летать быстрее человечества, тогда и поговорим, – парировал Йонге.

Оценив подозрительную молчаливость Рудольфа, он бросил взгляд на напарника. Берлинец пожирал жаки взглядом. На лице его читалось отчетливое стремление разобрать синего на запчасти и исследовать модель восприятия вселенной – не меньше.

Жаки, уловив неладное, резко обернулся. Рудольф не успел принять порядочный вид. Гребешки синерылого встали дыбом.

– Пожалуй, – медленно сказал жаки, – я удалюсь на отдых. Будьте любезны, информируйте меня о прибытии.

– Приятного отдыха, – оскалился Рудольф.

Жаки прошествовал к выходу. Помощники шлепали за ним. На самом пороге синерылый остановился. Полуобернулся и внезапно слегка подпрыгнул.

– И я запру дверь! – фальцетом курлыкнул он.

Дверь с шипением закрылась. Йонге сдавленно хохотнул. Рудольф еще пару мгновений сохранял плотоядность во взоре, а потом встряхнулся и принял обычный вид.

– Одним свидетелем меньше, – резюмировал он. – Итак, мы в жопе?

– Вы под моим присмотром, умансоо, – незамедлительно откликнулся Сайнжа. – Я вижу так, что действительно нужно идти на медленном ходу до этого пика, – он коснулся докселя на карте: ничем не отличающегося от триллиардов других. – Здесь складки, в которых вектор движения… идет волнами. В ту сторону, где предполагаются ваши маяки. Одна волна, другая. Можно прокатиться на них.

Против обыкновения, Фелиция не комментировала выбор навигатора, даже не стала отрисовывать упомянутые им волны. В отрыве от маяков искин тоже явственно чувствовал себя неуютно.

Йонге вздохнул. В голове мелькнули параграфы – накурлыканные скрипучим голосом жаки – о необходимости личной явки представителя новооткрытой расы для подачи прошения. Если бы не это условие, им хватило бы одного запроса. Но представителю светил целый ряд формальных процедур, призванных определить уникальность его расы. Иначе каждая вторая колония с генно-модифицированными поселенцами присвоила бы себе почетный статус.

– Извините, – прорезался инсалар, – можно ли описать ситуацию вкратце? Я не совсем понимаю техническую сторону дела.

– А как же распределенный суперразум? – тут же прищурился Рудольф.

– Я далеко, – инсалар смешно развел руками, – есть только моя индивидуальность. Общностью я становлюсь только там.

Когтистый палец указал вниз.

– Вы мне не отупейте, – строго сказал Йонге. – Прошение лично подавать будете, там нужно разумность демонстрировать! И, кстати, этнически сформированный язык. Он у вас есть?

Инсалар повел хвостом, и весь воздух запульсировал. Рудольф вскрикнул и схватился за ладонь. Йонге почти выгнулся в кресле, чувствуя, как по позвонкам прокатываются щекочущие волны. Фелиция отозвалась суматошным мерцанием панелей. Сайнжа остался невозмутим с виду – и небрежно стряхнул с наплечников крошечные столбики свечения.

– Подойдет, – прохрипел Рудольф и яростно почесался. – Хорош!

Пульсация исчезла.

– Извините, – инсалар моргнул. – Это интерференция с вашим оборудованием и искусственными элементами ваших тел.

Йонге никак не мог успокоиться. Невзирая на ушедшую интерференцию, кое-что не пропадало.

Нестерпимо одолевал стояк.

Невольно ощерившись, он попробовал усесться так, чтобы ткань штанов не обтягивала отвердевший член. Каждое движение словно запускало под кожу огненные струйки.

Инсалар обеспокоенно поводил хоботком.

Сайнжа развернулся, сделал шаг к пилотскому креслу и оттолкнул бедром панель. Весь подвижный блок управления послушно ушел в сторону. Яут наклонился, упираясь в подлокотники. Дредлоки качнулись в воздухе.

– Умансоо Йхо-онхе, завтра уже настало.

Глядя, как двигаются клыки, Йонге приоткрыл рот, часто сглатывая воздух. Сайнжа отнял руки от подлокотников, наклонился еще больше и резко сунул обе ладони первому пилоту под зад. Йонге замычал и, не помня себя, обхватил яута за шею. Сайнжа дернул его вверх, медленно выпрямился и перехватил поудобнее. Инстинктивно скрестив ноги, Йонге повис и глубоко вздохнул от удовольствия.

– А инвалидов не приглашают? – подал голос Рудольф.

Механик заложил ногу на ногу и даже приподнял бровь в насмешке. Но жадно раздувающиеся ноздри и невыносимое, почти болезненное возбуждение, наползающее по глейтеру, сводили шутливый тон на нет.

– Цепляйся, – с клекочущим смешком предложил Сайнжа. – Я не упаду.

Йонге вообразил, как движутся широкие лопатки, перекатывая мускулы на спине яута, и вздохнул еще слаще.

– Ребра жалко, – пробормотал Рудольф.

В обострившейся глейтерной связи даже едва сказанные слова звучали отчетливо, будто над самым ухом.

Сайнжа сделал шаг к выходу. В воздухе вновь мелькнула едва уловимая пульсация, и тут же зашуршали невидимые стеклянные пластинки. Йонге успел предположить, что инсалар попытался задать вопрос и получил ответ от искина напрямую, а затем ему стало настолько хорошо, что мысли, сложнее, чем “снять штаны”, вылетели из головы.

Рудольф, пользуясь ролью проводника, выбрал собственную каюту. До нее экипаж добирался долго – Сайнжа тормознул на первой же коридорной развилке, и Йонге чуть не свернул шею, когда Рудольф решил, что дальше без товарищеского поцелуя взасос не пойдет.

К концу пути товарищеских остановок насчитывалось уже три, а Йонге перестал соображать окончательно.

Уже в каюте Йонге не видел, но хорошо слышал, как Рудольф быстро скинул ботинки и, зарываясь пальцами в напольное покрытие, торопливо прошел к постели. Сайнжа перехватил Йонге покрепче, звучно вытер ноги у порога и тоже двинул через всю каюту. Шел он по-прежнему ровно, словно и не тащил на себе целый человеческий “трофей”.

Скрипнул матрас – не поврежденный ничьими рогами – и Йонге оказался рядом с напарником.

Сайнжа встал перед ними, уперев руки в бока, прищурился и заклекотал.

– Какую позу на этот раз? – усмехнулся Рудольф. – На головах, быть может?

– Не-ет, умансоо, в этот раз вы поработайте.

Йонге скосил взгляд на Рудольфа и увидел, как в глазах напарника отражается тот же плотоядный огонек, что затлел в груди самого первого пилота.

– Ленишься? – все-таки уточнил он, улыбаясь.

Сайнжа фыркнул, собрал дредлоки в хвост и снова рассыпал по плечам.

– Все время я ублажаю вас, умансоо. – Двоих по очереди. А вы только лежите и наслаждаетесь.

– Я бы не сказал, что это все время лежа, – глубокомысленно заметил Йонге.

Сайнжа потянулся и в два движения расправился со сложной системой застежек, удерживающей на нем наплечники. Провел ладонью по животу и быстро, почти незаметно, разделался с тяжелым поясом.

Яутская анатомия пока еще надежно прятала самое главное, придавая Сайнже целомудренный вид, но Йонге судорожно вздохнул и начал стаскивать рубашку, чувствуя, как от возбуждения становится тяжело дышать.

Вынырнув из тканевых объятий, он покосился на Рудольфа. Сжав губы, напарник воевал с пуговицами, неловко прижимая локоть к боку. Йонге потянулся, но Рудольф мотнул головой. Сайнжа шагнул чуть в сторону и завалился на кровать. Матрас вздохнул, смиренно принимая на себя дополнительный вес. Сайнжа оттолкнулся, распластался почти по всей кровати и начал лениво поджимать пальцы на ногах, цепляя когтями простыню. Рудольф отделался от рубашки и схватился за штаны.

– Слишком много одежды, – почти прокурлыкал яут и негромко зашипел.

– Все! – перебил Йонге. – Ты это… – он умолк, пытаясь подобрать слова. – Тебе как удобно? Мы это…

– Душ, – сказал Сайнжа и прищурился. – Тогда было хорошо.

– Меня вниз пихать нельзя, – торопливо сказал Рудольф. – Я все еще пострадавшая сторона.

– Но одного мне мало, – заметил Сайнжа. – Вы слишком…

Две пары глаз одновременно зло сощурились. Йонге даже почувствовал, как Рудольф пытается оскалиться. Яут глубокомысленно прочистил глотку.

– Разница между нами велика, – округло сказал он. – Вас должно быть двое.

Йонге уже хотел предложить закончить трепаться, пока стояк не пропал у всех – и в этот момент Сайнжа, наконец, дал себе волю. Йонге опять пропустил тот неуловимый момент, когда раздвигалась защитная складка. Член яута выскользнул на волю мгновенно: набухая поперечинами, венами, лоснясь и поблескивая.

– Хорошо-о, – почти простонал Сайнжа.

Йонге демонстративно сел на пятки и чуть наклонился вперед, упираясь в постель обеими руками. Стояк сделался настолько каменным, словно собирался пробыть памятником самому себе как минимум лет двести. Сайнжа покосился на него – сначала на всего Йонге, а потом отдельно на его член – и перекатился на бок. Потянулся, встряхивая дредлоками, и поднялся. Развернувшись к Йонге лицом, подался вперед, оперся на руки и распялил клыки. Йонге мельком оценил, как яут отзеркаливает его позу, но расставляет колени гораздо шире и отставляет задницу. Потом клыки сомкнулись, и ему стало некогда – все занял длинный поцелуй, и собственные попытки побороть вертлявый раздвоенный язык.

– Ух ты ж сколько мне всего, – довольно сказал Рудольф и живо переместился за спину к яуту. – Эй! Моя любимая простыня!

Сайнжа прервал поцелуй и оглянулся через плечо.

– Не будь мелочен, умансоо, ты можешь сделать десяток таких, если используешь ваш конвейер.

– Но эта была самая любимая…

– Займись делом!

Йонге кашлянул, подавляя смешок. Рудольф хмыкнул и тут же нырнул вниз, скрываясь из виду. Сайнжа пару мгновений щурил глаз, точно внимательно прислушивался к себе, а затем довольно зашипел. Йонге ухватил его за дредлоки, намотал на кулаки черные жилы и потянул навигатора к себе.

– Не командуй моим экипажем.

Сайнжа фыркнул и тут же содрогнулся. Потом поднял плечи, ощутимо ежась от удовольствия. Точно так же вздрагивая, Йонге заглядывал в желтые глаза. На загривке от восторга почти потрескивало электричество.

Он бы вечно прислушивался к этой внутренней дрожи великого охотника, но напарник не дал много времени.

Поднявшись и почти навалившись на спину яуту, он многозначительно подвигал бровями.

– Или сейчас, или я не знаю, что сделаю.

Лихорадочно завозившись, Йонге повытаскивал ноги из-под себя, плюхнулся на задницу и скользнул вниз – так и не отпустив дредлоки. Сайнжа заворчал, наклонился и почти придавил Йонге. Член оказался у первого пилота на ребрах.

“Я нихрена не вижу!”

“А я за тебя”, – довольно откликнулся Рудольф.

Сайнжа сдвинулся чуть выше, Йонге почувствовал, как напарник двумя пальцами направляет его – и застонал, погружаясь во влажную щель. Рудольф не стал медлить, присоединяясь, и Йонге застонал еще раз, уже начиная двигать бедрами. Вдвоем было куда теснее, жарче и умопомрачительнее.

– Сильнее, умансоо!

Жаркое ацетоновое дыхание обдало Йонге лоб, почти ощутимо стекло горячим потоком до груди, и он бессловесно подчинился. Простыня скользила под пятками, но он держался за дредлоки, как за спасительный якорь, и двигал бедрами, пытаясь засадить как можно глубже, по самые яйца, а если влезут – то и вместе с ними.

Члены терлись друг об друга, скользили в горячей смазке, Йонге уже чувствовал, как щекотные ручейки стекают ему под яйца и между ягодиц. Сайнжа начал хрипеть, жадно втягивая воздух, и его собственный член стремительно отвердевал. С трудом отпустив одну руку, Йонге прижал дергающуюся дубинку к собственному животу. Сайнжа хрипел и фыркал, вытянув шею, так что клыки задевали макушку Йонге. Руки, по обе стороны упиравшиеся в постель, бугрились мышцами, блестели от пота. Казалось, влажная кожа источает слабый, сладковатый запах удовольствия. Кусая губу от усердия, Йонге взялся обхаживать напрягшийся член, насколько хватало силы пальцев. Даже успел просунуть руку ниже – где все три тела влажно соприкасались – и набрать ладонью приятно-скользкой жидкости. Неудержимо тянуло сунуть пальцы в рот – чуть ли не текла слюна – но он сдержался и сосредоточился на главном.

– М-м!

Приглушенный вопль напарника сопровождался содроганием члена и явственным ощущением, что в сжимающейся дырке стало скользить еще сильнее и приятнее. Йонге зажмурился, прикусил губу и наддал жару. Уже случившийся чужой оргазм, подкатывающий еще один – все перемешалось, подстегивая лихорадочной дрожью.

Толчок, другой, третий – и он тоже разрядился.

Сайнжа тягуче застонал, переходя в шипение, раздутый хер под ладонью Йонге дернулся и щедро выплеснул сперму. На яйца почти хлынуло, а хватка каал-ли сжалась до границы боли.

Рудольф охнул, подался назад, и Сайнжа чуть опустился, прижимая пилота.

“О боже, – Йонге мутно поморгал и разжал руку на дредлоках. Откинулся на горячую простыню мокрой спиной. – Опять застрял”.

Рудольф молчал пару мгновений, а потом с энтузиазмом пришел на помощь. Йонге протестующе дернул ногой, чувствуя, что ему не только помогают высвободиться, но еще и ощупывают на предмет подрочить.

– Уйди оттуда, упырь!

– А знаешь, отсюда интересные виды открываются.

– Я те пиздюлей навешаю, если ты будешь виды руками трогать.

– А если не руками?

– Руди!

В ответ раздался поганый смешок, но дразнить напарника Рудольф прекратил. Однако и из-за спины не выглядывал, и Йонге опасливо пошевелил пальцами на ногах.

– Подозреваю, это был план, составленный заранее?

– Импровизация! – возмутился Рудольф, по-прежнему не выныривая из-за яута.

Йонге машинально водил костяшками по разлегшемуся на нем члену. Тот постепенно терял жесткость, но уж очень неторопливо. Живот покалывало, словно отступало легкое онемение.

– Уйди оттуда, импровизатор. Я даже вслепую тебе еще пару ребер сломаю.

Рудольф со вздохом вынырнул на свет, потянулся и мягко опустился на живот.

– Что не так-то? – с досадой спросил он. – Сам же про пенсию с маразмом разливался.

Йонге обстоятельно вытер ладонь о простыню – тут же получив чужую память, что комплектов всего три и два без того уже в стирке – потянулся и взъерошил волосы напарнику.

– Я и не отказываюсь от, хм-м, разлитого. Просто… Ну не люблю, когда что-то неподконтрольно происходит.

Рудольф усмехнулся, приподнялся на локтях и подтянулся еще ближе. Сложил руки, повернул голову и пристроил на них. Йонге чуть подвинулся, тоже повернул голову, и между ними осталось расстояния на один короткий рывок. Однако тянуться было лень. Рудольф прикрыл глаза и довольно вздохнул. Йонге зевнул, с трудом удерживая нижнюю челюсть от полного распяливания. Сайнжа излучал столько тепла, что Йонге ощущал себя змеей под инфракрасной лампой – полное умиротворение и желание завалиться в спячку на пару сезонов. Глаза слипались.

Дремота уже наползала неумолимым покрывалом, когда член яута дернулся. Почти ударил по животу и явственно мотнулся концом из стороны в сторону.

Йонге быстро открыл глаза. Заморгал, прогоняя сонную муть. Сайнжа заворчал и клацнул, затем широко зевнул от всей яутской души. Выпрямил руки, высвобождая Йонге, и потянул шею, запрокидывая голову.

– Доброе утро, – вежливо сказал первый пилот.

Сайнжа защелкнул пасть и легко перемахнул корпус Йонге, переваливаясь на сторону.

– Ничего себе, – заметил Рудольф.

Яутский хрен бодро вытягивался и сокращался, демонстрируя удивительную подвижность.

– Еще не все, мои сокровища, – заклекотал яут. – На этом мы не остановились.

Йонге поежился: как только его прикрытие сдвинулось, по коже потянуло холодком. Сайнжа обстоятельно стряхнул с головки капли, и Йонге недовольно отодвинулся.

– Опять анестезиологическое оружие?

– Женщины, – пояснил Сайнжа.

– Что?

– Иначе невозможно, если женщина уже спит, а ты вновь хочешь вступить с ней в любовную связь.

Рудольф от восторга засучил ногой.

– И? И? Продолжай!

– Нужно сделать так, чтобы не почувствовала преступления.

– Боже, это гениально!

Сайнжа наклонился, лизнул Йонге прямиком в пупок, и первый пилот недовольно потер мигом потерявшее восприимчивость место. Но под пальцами онемение быстро таяло.

– Малый круг лимфообращения, – пояснил Сайнжа. – Не люблю тратить, долго вырабатывается. Поднимайтесь, лентяи.

– Отцепись.

– Еще, – твердо сказал Сайнжа. – Это не вопрос.

– Нечем в ближайшие десять минут, – почти засмеялся Рудольф.

– Можно руками, они тоже мягкие.

Демонстративно откинувшись на локти, яут потянулся и похлопал Рудольфа по заднице ступней, ловко оттопыривая пальцы, чтобы не задеть когтями. Механик застонал.

Ворча под грузом капитанской ответственности, Йонге все-таки поднялся. Мстительно уселся верхом на твердый живот, повернувшись задницей к яуту, и тут же почувствовал, как по спине скользит коготь. Сама собой запрокинулась голова, выгнулась спина, и на мгновение он совершенно забыл, что от него хочет великий охотник.

– Вверх-вниз, – сказал Сайнжа. – Люблю мягкие руки.

Рудольф заухмылялся и поднялся тоже.

– Не могу пройти мимо фетишизма, – вздохнул он. – Дайте сюда этот член, я его… о.

Йонге поймал мгновенно поплывший взгляд напарника. Рудольф прерывисто вздохнул и тоже уселся верхом, бесцеремонно придавив слегка согнутые ноги яута. Двинулся вперед, уперся обеими руками в широкие тазовые кости. Йонге повторил за ним, подчиняясь ниточке синхрона. Член оказался стиснут между обоими, да так, что почти упирался в сурово выдвинутые подбородки. Яут возбужденно заклекотал.

Рудольф чуть подался в сторону.

– Любишь смотреть человечью порнографию? – улыбаясь, спросил он у Сайнжи.

– Люблю делать!

Йонге мотнул головой и в отчаянии прихватил напарника за ухо – он уже слышал по вибрации синхрона, как Рудольф собирается произнести речь о важности сисек в порнухе, отсутствии таковых у экипажа “Фелиции” и рассмотреть замену их на альтернативные, хорошо проработанные грудные мышцы и, куда же без этого, мышцы брюшного пресса.

Рудольф сдвинулся еще сильнее, зажатый между людьми пенис почти перекатился из стороны в сторону, вновь яростно производя смазку. Сайнжа громко, восторженно заворчал. Йонге на крестец опустилась пятерня.

Рудольф подвинулся еще ближе, оба предсказуемо столкнулись коленями и завозились. Сайнжа рывком согнул ноги, почти подкидывая механика, и тот с возгласом съехал еще ниже.

– А! Опять синяки! – почти взвыл Йонге.

– Ничего-ничего, – проворчал Сайнжа. – Вы слишком мало страдали, чтобы рассуждать о синяках.

Рудольф со вздохом поднялся на колени, Йонге повторил, и они сдвинулись вплотную.

– Зато теперь…

Рудольф не договорил. Йонге ухватил его за уши, притянул и яростно поцеловал, обрывая возможные реплики.

“Прекрати подбадривать себя остроумными фразами!”

“Хм-м…”

Пенис между ними извивался, обтираясь о мокрые животы.

– Да, умансоо, люблю на вас смотреть.

*