355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Корсар_2 » Ковчег (СИ) » Текст книги (страница 4)
Ковчег (СИ)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 13:28

Текст книги "Ковчег (СИ)"


Автор книги: Корсар_2



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 45 страниц)

Второй термос я наполнил кофейным тоником. Если положить побольше сахарина, то вкус у него вполне приличный. Я предпочитаю горький, но в каморке у меня всегда стоит банка, потому что Лейн любит сладкое, как маленький.

И еще взял с раздачи пакетик сухариков. Они тоже сладкие, рассыпчатые, у нас их обычно оставляют детям, но я подумал, что паренька надо угостить. Чем-то он мне был симпатичен. А когда сердился, то пах очень славно, вроде ванильного пирога на День клана.

Так что я вернулся в каморку нагруженный, как из рейда. Обычно я ем в общей столовой, если не с Лейном, но не стоило заставлять парня ждать. Да и до разговора с Гренделем не следовало таскать его на всеобщее обозрение. К тому же он был еще слишком слаб.

Верхний так и лежал в моей койке, смотрел в потолок, шевелил губами. Услышал меня только когда я вошел и тут же подхватился, сел, завернувшись в одеяло.

Одежда его вся была негодная – грязная, драная. Я поставил термосы на стол, почесал в затылке и полез в шкафчик. В моем комбинезоне он бы потерялся, так что я вытащил пакет с одеждой, полученной Лейном буквально пару дней назад. Кинул парню в ноги.

– Держи. Это все новое, два дня как из мастерской. Штаны тебе длинноваты, наверное, будут – подогни. И рукава тоже. Ботинок нет, но мы с тобой потом на склад сходим, поищем что-нибудь более удобное, чем твои. У нас в таких пятки отобьешь, пока с уровня на уровень прыгаешь.

Отвернулся, чтобы мальчишку не смущать, пока он одевается, достал миски, ложки, стаканчики и принялся выкладывать завтрак. Мясо ему почти все из термоса выгреб, банку сахарина поставил поближе к его стакану.

Когда обернулся, он по-прежнему сидел на постели и все так же угрюмо смотрел на меня. Честно говоря, я разозлился. Взял одеяло за край, вытряхнул парня из ткани – он только взвизгнул и руками прикрылся.

– Я тебя пока не трогаю, – я ткнул ему пакет с одеждой в грудь. – Но если ты будешь упираться, я натяну на тебя штаны и рубашку силой. Сказал же – все новое. Не видишь – упаковка вакуумная? Кончай ломаться, одевайся и садись завтракать, все остынет.

Он опять сердился и пах ванилью, но только молча. Мне даже ругаться расхотелось. Я бросил одеяло на кровать, отвернулся и сел за стол. За спиной слышалось какое-то шебуршание, но я не поворачивал головы, пил тоник и ел кашу. В конце концов, я не воспитатель в детской группе, я рейдер, и ни за кем сопли утирать не подписывался.

Я ошибся – Аденору Раду все оказалось коротко и узко, Лейн ведь далеко не крепыш. Я только вздохнул, глядя на парня.

– Волосы тебе надо отрастить, вот что.

Он мрачно на меня посмотрел, сел за стол, поковырялся ложкой в каше, взял чуть-чуть губами. И тут же отодвинул миску.

– Гадость, – сморщился, словно сырую крысу съел. – Это же невкусно.

– Зато полезно, – я протянул руку и придвинул миску назад. – Ешь. Это тот же самый клеточный белок, из которого на Корабле делают всю еду. Просто без вкусовых добавок. У нас очень мало ароматических пищевых кодов для синтезатора. А в тоник сахарина положи, как любишь, не стесняйся.

Он решил не стесняться и положил целых пять ложек. Мне даже интересно стало, как он такой сироп пить будет. Как ни странно, но он пил и не кривился, по-моему, ему даже понравилось. Забавно было смотреть, как он ест. Аккуратно, снимая губами кашу с ложки. Запивая каждую тоником.

Настроение у него ощутимо менялось – я чувствовал. Он все еще сердился, но не так сильно. И совсем не боялся, просто оставался немного настороже. А еще примешивалась капля раздражения – как попавшее на кожух лампы масло. Я сначала не мог понять, в чем дело, пока он не положил ложку и не уставился на меня своими синими глазищами.

– Смотреть на людей, когда они едят, неприлично!

Я только плечами пожал.

– А куда мне еще смотреть? Не на шкаф же. Я про него и так все знаю, – пододвинул ему ближе пакетик с сухарями. – Это тоже сладкое, для тебя, – встал, забрал со стола термос из-под каши, кинул в утилизатор.

– А тебе? – удивленный вопрос в спину.

– Я сладкое не ем. Угощайся.

Пока он хрумкал сухариками, я перетряхнул постель, постелил чистое белье, поправил подушки, грязное сунул в утилизатор и только после этого повернулся к парню.

– Раздевайся и ложись. Блич сказал, тебе надо сутки полежать. Это мой брат, он лекарь. Скоро Грендель придет с тобой поговорить.

– Кто это – Грендель?

Ну хоть одно хорошо – не пугается.

– Грендель? – я вытащил с полки видеокристалл, вставил в глазок визора. – Глава моего клана. Он очень старый, но умный. Будет тебя спрашивать – ты ему не груби, а то побью. Не посмотрю, что ты такой мелкий и больной. Понял меня, Аденор Раду?

9

«Мелкий». Нет, вы видели такого нахала? «Мелкий»! Не всем же такими дылдами быть. И вообще – я, между прочим, еще расту!..

Пока я забирался в постель, язык так и чесался ляпнуть ему что-нибудь вроде «Сам больной!», но я мудро удержался. В конце концов, дылда меня накормил и даже угостил сухариками, хотя вовсе не обязан был этого делать. А высказать ему я и позже успею.

От мысли о том, что мое «позже» навсегда связано с Дубадамом, в груди заныло, но я решил о таких вещах пока не думать. Лучше, вон, глянуть, какие фильмы смотрят здесь, внизу – тем более что экран визора как раз мигнул, выдал картинку, где камера наплывала на голубую планету, и приятный женский голос заговорил:

– Планета Земля – колыбель человечества. Здесь зародилась жизнь, отсюда началось завоевание…

Словом «космоса» женщина словно подавилась, изображение схлопнулось, визор крякнул, а потом совершенно неожиданно выплюнул две половинки видеокристалла, одна из которых просвистела в двух дюймах от моей головы.

Дылда очень ловко нырнул с койки вниз, уклонившись от летящего куска, и замер там. Я же, честно признаться, откровенно обалдел и даже не дернулся, тупо глядя на сумасшедший аппарат. Все, на что меня хватило – вскрикнуть:

– Ой! – и открыть рот.

Когда ступор прошел, я посмотрел на безобидно блестевший на полу обломок кристалла, потом на издевательски мерцающий серебристым экран визора, подполз к краю кровати и сообщил спине все еще валяющегося на полу Невена:

– Тебе не кажется, что твоя аппаратура понимает слово «завоевание» слишком буквально?

Дылда не ответил.

– Эй! – позвал я. – У твоего агрессивного визора закончились снаряды, можно вставать.

Он опять не пошевелился.

– Ты меня напугать, что ли, решил? – я нахмурился. – Не стоит, я и так чуть заикой не стал. Раньше в меня никогда не стреляли видеокристаллами.

И тут я увидел, как из-под головы дылды, из-под разметавшихся светлых волос, медленно выползает красная лужица.

– Невен! – пискнул я, скатился с кровати и схватил его за плечо.

Никакой реакции.

Перевернуть дылду оказалось чрезвычайно трудно – слишком маленький флат, слишком здоровый парень, слишком тяжелое тело… Все было слишком, но я тут же обо всем забыл, едва мне удалось перевалить его на спину и убрать волосы с лица. Невен был без сознания. Второй кусок кристалла угодил ему в висок, да так удачно, что кровь лилась не переставая и я уже весь в ней перемазался. Эх, если сейчас кто-нибудь войдет…

Мысль осталась недодуманной, потому что меня уже мягко уносило на привычных волнах. Даже удивительно, насколько быстро. И я потянулся к ране, ощущая биение пульса в собственных пальцах…

– Мгм… Неплохо, – негромко произнесли за моей спиной, и я подскочил от неожиданности.

Позади меня стоял старик. Даже не так – сухонький старичок с меня ростом, в мешковатой одежде, который показался бы смешным, если бы не взгляд – его пронзительной синевой меня как будто прошило насквозь.

– Не бойся, – так же негромко продолжил старичок. – Я не кусаюсь.

– Да я и не боюсь. С чего вы взяли? – я независимо сделал шаг назад и привалился к шкафу. Ноги держали неважно. А еще срочно захотелось одеться – собственный вид в одних трусах не по размеру показался мне на данный момент не очень подходящим.

– Пожалуй, нам бы следовало положить его на кровать, – старик кивнул на Невена, и мне почему-то стало неприятно, как он о нем говорит. Словно о вещи. – Один я не справлюсь. Поможешь?

Я молча наклонился и подхватил дылду подмышки. Вместе мы с трудом взвалили его на кровать, и старичок тут же плюхнулся в кресло:

– Стар я стал, силы уже не те… Да, и еще я бы порекомендовал его раздеть. Нехорошо лежать в постели одетым, к тому же в ботинках.

В принципе, старик был прав, но…

– Вы считаете, именно я должен его раздеть? – с вызовом уточнил я.

– Ну не я же, – совершенно нелогично ответил старик.

Однако я почему-то послушался и, пожав плечами, расшнуровал и стащил с дылды ботинки, а потом – с трудом, надо признаться – и комбинезон. Старик наблюдал за мной, и мне стало настолько неприятно, что я укрыл дылду покрывалом. А пусть не пялятся тут всякие…

После этого мне опять как-то поплохело и в голове стало мутиться, но я выпрямился и задал старику вопрос, который, вообще-то, следовало задать с самого начала:

– А вы кто, собственно, такой?

Ну разумеется, он оказался Гренделем – с моим-то везением. Именно глава здешнего клана должен был увидеть меня в трусах над окровавленным телом. Произвел благоприятное впечатление, называется.

– Э-э-э… – содержательно сказал я. – Понимаете, все дело в визоре…

– Понимаю, – покладисто согласился старик. – Не забудь потом кровь затереть. Могут зайти не настолько понимающие люди.

– Да я!.. Да вы!.. Да он жив, вы что!

– Я знаю, мальчик. Я вместе с тобой уложил его на кровать. Просто советую прибраться в комнате во избежание лишних вопросов.

Я заткнулся, поскольку не нашелся с ответом.

– Рассказывай, – предложил Грендель, поудобнее устраиваясь в кресле.

Мне поудобнее устраиваться было негде – второго кресла во флате не наблюдалось, а на стуле валялось какое-то дылдино барахло, – но в голове еще немножко звенело, и я, подумав, подвинул ноги Невена и уселся на койку. А чего – приглашения ждать, что ли?

– Что я должен вам рассказать?

– Давай начнем с имени. А то невежливо как-то: я тебе представился, а ты мне – нет.

– Раду, – мрачно сообщил я, – Аденор Раду.

– И кто же ты такой, Аденор Раду?

Вот и попробуй ответь на подобный вопрос.

– Еще позавчера был курсантом офицерской Школы в Скайполе.

– Первый сын? – понимающе кивнул старик.

– Да, – я с интересом на него глянул.

Сказка о дикарях развеивалась с потрясающей быстротой. Похоже, это мы – дикари, поскольку понятия не имеем, как живут мутанты. А они о нашей жизни очень даже неплохо осведомлены. И как тут соврать, когда понятия не имеешь, о чем они в курсе, а о чем – нет?

– Так что же такого ты натворил, Аденор Раду, первый сын, что тебя изгнали не только из Школы, но и из Скайпола?

Я помолчал, надеясь подобрать какие-нибудь такие… обтекаемые слова. Но слова не подбирались, а старик смотрел в упор, и под его взглядом делалось очень неуютно.

– Убил человека, – я позволил себе подумать над сказанным и признался: – Впрочем, теперь уже, кажется, и не одного…

Как-то до сих пор мне не приходило в голову, что кто-то из охранников в Черном Коридоре мог и не выжить, да и мутанты, собственно, тоже люди.

– Ты умеешь убивать, Аденор Раду? – взгляд главы клана сверлил во мне невидимую дырку.

– Иногда. Не я. Что-то во мне, – язык послушно говорил правду. Сам собой. Честное слово, я тут был ни при чем.

– Что-то в тебе? То же, что лечит?

– Да.

Грендель моргнул, и мне сразу стало легче дышать. И тон у него тоже изменился, когда он забормотал под нос:

– Интересно. Интересно-интересно-интересно. Такого я еще не встречал… Ты умеешь управлять своим даром, мальчик?

Я разозлился:

– Да даром мне такой дар не нужен! Это не дар – это проклятие! Ясно вам? Из-за него я оказался здесь!

– Из-за него ты все еще жив, мальчик, – поправил старик. – Не гневи Пространство. И ложись-ка спать, у тебя слишком мало сил. Поговорим, когда проснешься. Скажешь Невену – пусть отведет тебя ко мне.

– Я вовсе не хочу спать! – заявил я. – Спрашивайте сейчас все, что хотите знать.

– Так-таки и не хочешь? – удивился старик.

И вот ведь черт – он ко мне не прикасался и даже пальцем не шевельнул, но в моей гудящей голове что-то тихо тренькнуло, и я понял, что вот-вот отключусь.

Грендель поднялся из кресла, повторил:

– Спи, – и вышел.

Я встал, дотащился до двери, тупо посмотрел на дактозамок, настроенный на хозяина флата, понял, что перестраивать его не в состоянии совершенно и остается только надеяться, что за время сна нас с дылдой никто не украдет. Глаза пытались закрываться, но я им не позволил, а сначала упрямо вытер пол подвернувшимся под руку тряпьем. Багровые разводы, конечно, остались заметны, но я решил разобраться с ними позже, кинул тряпье в утилизатор и блаженно повалился на койку рядом с Невеном, уже не думая о том, прилично оно или не очень. Все, на что меня хватило – протянуть руку к его бледному горлу и нащупать ровное биение пульса.

«Вот наглый старикан, – успел подумать я, заворачиваясь в одеяло, – ведь я же совсем не устал, а он…»

Спал я какими-то урывками, то проваливаясь в бездну, то приближаясь к самой границе между сном и явью. Всякий раз в полудреме – дурацкое состояние, когда, вроде бы, уже ощущаешь окружающее, но все же никак не можешь прийти в себя – я отбивался от рук и ног дылды.

Судя по тому, как он привычно потянул меня к себя утром, Невен частенько спал не один. И либо этому кому-то туго приходилось в кровати белобрысого, либо он любил обниматься. Я – не любил. И каждый раз, наполовину выныривая из сна, отпихивал от себя очередную конечность. В конце концов я сдался и просто поглубже зарылся в одеяло, чувствуя, как чужая рука устраивается где-то в районе моей груди.

Словно поняв, что сопротивление сломлено, мне в затылок ткнулся нос. Но я уже снова проваливался в очередной пространственно-временной вакуум, и воевать с носом мне было некогда.

– Ах ты, мерзкий сучий выкормыш! Какого гребаного хрена ты тут делаешь?

Из-под моей щеки грубо выдернули подушку и тут же обрушили на голову сверху. Еще никогда в жизни меня не будили столь экстремальным способом.

Я продрал глаза и сел на кровати, откидывая подушку. Рядом зашевелились и тоже сели.

– А-а-а! Что ты с ним сделал, мерзавец?

Я опять получил по голове подушкой, повернулся к тому, что шевелилось рядом, увидел залитое полузасохшей кровью нечто и заорал от ужаса.

10

Лейн давно мне жаловался, что визор барахлит. Я все собирался его поменять, да руки не доходили. В общем-то, я не так много времени проводил в каюте, чтобы тратить его на просмотр видеокристаллов. Разведка, рейды, Гренделю помочь надо или Бличу. Или маму навестить. Или с друзьями поболтать. Да и в перерывах между рейдами я не бездельничал – помогал на складах, на плантациях или в мастерских.

Так что если и включал визор, то только в качестве снотворного.

Когда изображение задергалось, я потянулся хлопнуть по крышке, но тут что-то крякнуло – и больше я ничего не запомнил.

А проснулся от активной возни и воплей рядом. Сел и тут же услышал ор уже на два голоса.

Орал Лейн, встрепанный и красный от злости. И еще громче надрывался мелкий верхний, Аденор Раду. Я перехватил подушку, которой Лейн лупил парня, выкинул ее куда-то вбок и рявкнул:

– Цыц! Оба!

Как ни странно, они замолчали. А я ощупал пальцами лицо, потому что щеку, скулу и лоб как-то странно стянуло, словно мне на физиономию пластик наклеили. На ладони остались какие-то бурые сухие крошки. Тогда я отпихнул Аденора, слез с кровати и пошел в ионную кабинку посмотреть на себя в зеркало.

Зрелище, конечно, было впечатляющее – но вопить-то зачем?

Когда я сполоснул лицо, выяснилось, что страшных ран у меня нет. Нестрашных, впрочем, тоже. Никаких нет. И совершенно непонятно, где я так умудрился измазаться, да еще и кровью. Волосы тоже были перепачканы, я ощупал голову, но все равно ничего не нашел.

В каюте было тихо-тихо. Я высунулся из кабинки, посмотрел на этих двоих. Один в кровать забился, второй в угол. И пахло нехорошо, очень, меня даже передернуло – столько злости скопилось в каюте. Погрозил мальчишкам кулаком на всякий случай и предупредил, чтобы не орали и не дрались, пока я моюсь.

О том, что чистое белье осталось в шкафчике, я вспомнил только когда сунул трусы в утилизатор. Лейна-то мне нечего было стесняться, но верхний на все реагировал странно, и я решил его не провоцировать. Обернул полотенце вокруг бедер, стер с лица бреющую пасту, расчесал волосы и вышел из душевой в каюту.

Лейн был уже недалеко от точки кипения. Впрочем, Аденор Раду тоже оказался далеко не так спокоен, как пытался выглядеть.

Я на правах старшего и хозяина каюты сел на стол, посмотрел на одного, на второго. И еще раз предупредил:

– Говорить буду я, спрашивать тоже буду я. А вы оба станете сидеть молча и говорить, когда я разрешу.

Лейн меня хорошо знает, поэтому он просто сполз по стенке на корточки и демонстративно уставился в переборку. Зато мелкий тут же попытался открыть рот. Но я его перебил:

– Что тут произошло вообще? Откуда на мне кровь?

– Визор твой взорвался, – сердито сказал Аденор Раду. – Кусок кристалла попал тебе в голову. Вот сюда.

Он коснулся своего виска. Я еще раз потрогал кожу и не нашел даже ссадины. Или мелкий врал, или… Вот тут мне стало очень интересно.

– А дальше что было?

Мелкий опять засопел. Чувствовалось, что говорить у него желания нет. И от него снова запахло ванилью. Зато Лейн не выдержал и вскочил. Видимо, терпение у него закончилось.

– А не хочешь для начала объяснить, что он делал в твоей постели? Кто он такой? Откуда вообще взялся?

– Сверху, – ответил я и почесал в затылке, раздумывая, как бы доходчивее объяснить Лейну ситуацию. – Понимаешь, я нашел его наверху. Его зовут Аденор Раду.

– То есть ты теперь ходишь в рейды за любовниками? – ядовито осведомился Лейн. – Наших уже всех перетрахал?

Я рта не успел открыть – а от кровати, на которой сидел мелкий верхний, полыхнуло таким гневом, что мне стало очень нехорошо. Словно я прыгнул в атриум, а там антигравитационная подушка не работает. Внутри все оборвалось, время замедлилось – и я увидел, что Лейн хватается за горло и багровеет. Точно как охранники наверху. Или Реттисси.

Я понятия не имел, как надо поступить. Все, на что хватило моего соображения – соскочить со стола, сделать два шага к кровати и отвесить Аденору Раду затрещину. Вполсилы, разумеется, я ведь не собирался его калечить.

Мелкий кувырнулся на пол, Лейн за моей спиной всхлипнул, задышал часто-часто и тоже, кажется, упал. А я остался стоять дурак дураком и думать, кому из этих двоих нужна первая помощь.

К счастью, ничего страшного не произошло. Верхний даже не отключился – сел, схватился рукой за щеку и уставился на меня. Наверное, его никогда раньше не били, поскольку в глазах у него плескалось такое изумление, что я почувствовал себя убийцей детей. С одной стороны, мне стало неловко, а с другой – он же чуть Лейна не задушил. Я что, должен был на это смотреть? Лейн мне не чужой, между прочим, мы уже полгода вместе.

Я присел на корточки, посмотрел в огромные – святое Пространство! огромные! – черные от обиды глазищи, почесал кончик носа и сказал:

– Извини. Я не хотел тебя бить, просто не знал, как остановить. Никогда так не делай больше, хорошо?

За моей спиной громко хлопнула дверь. Даже не оглядываясь, можно было сообразить: Лейн ушел, и вряд ли я его в ближайшее время увижу в своей постели. Не то чтобы меня это сильно огорчило, но раздосадовало точно. Выслушать-то меня почему не захотел? Лейн ревнивый, конечно, но ведь я ему не изменял. Не на пол же мне Аденора Раду было укладывать, а свободных кают в нашем секторе нет. Но даже если бы были – парень только-только сверху. Вляпается еще во что-нибудь по незнанию...

Обидно, конечно. Я в таких ситуациях редко оказывался. Да что там редко – никогда не оказывался. Объясняться-оправдываться не умею.

В общем, встал я, поднял с пола подушки, положил их на кровать, одеяло постелил. И все это время на меня волнами накатывали эмоции Аденора Раду – страх, обида, возмущение, опять страх. Так что у меня голова разболелась от всего этого. Я повернулся к мелкому, который по-прежнему сидел на полу, и буркнул:

– Грендель заходил? Ты с ним разговаривал?

Аденор Раду кивнул, тоже встал, но отошел от меня в другой конец каюты и остался там, независимо скрестив руки на груди. И хотя мне было совсем не весело, я все же усмехнулся – больно потешно он выглядел: такой весь независимый и в одних трусах. Впрочем, я и сам-то был голым, не считать же полотенце одеждой. И вот только я об этом вспомнил, как оно с меня и свалилось.

У мелкого глаза стали как две лампочки – большие и круглые. Я даже удивился: он что, никогда голых мужчин не видел? Или в зеркало на себя никогда не смотрел? Вроде как у меня там все нормальное – и по виду, и по размеру. На что пялиться и чему удивляться?

А верхний неожиданно так смутился, что запах чем-то кисленьким, как леденцы на палочке, которые маленьким дают. И покраснел – лицо, уши, шея, плечи. Даже грудь – и та пятнами пошла.

Не стал я его дальше смущать, отвернулся, достал из шкафчика брюки и надел. Потом вспомнил, что мы хотели Аденору Раду на складе обувь пристойную подобрать. Но тут он откашлялся и сказал мне в спину:

– Твой Грендель велел нам к нему зайти.

– Сходим, – сказал я и обернулся. – Поедим и сходим. И ты мне наконец расскажешь, почему на моей голове нет следов от раны, хотя крови, как я видел, было полно. И вообще расскажешь, как так получилось, что тебя свои пытались убить. Мне многое хотелось бы узнать, Аденор Раду. Потому что я совсем не хочу жить в одной каюте с неизвестным мне человеком. Да еще и сверху.

– Жить в одном флате?

Он подавился возмущением и теперь смотрел на меня так, словно я предложил ему прийти на Совет кланов раздетым. Я пожал плечами и ногой пододвинул мелкому его ботинки.

– У нас нет свободных кают, Аденор Раду. Есть койки в общих спальнях. Не знаю, к чему ты привык наверху, но у нас все просто. Большинство живет в общежитиях. Отдельные каюты у женщин, семейных пар, руководителей кланов и у рейдеров. Еще у тех, кто в кланах имеет высокий статус – у лекарей, например. Иногда в виде исключения могут кому-то выделить каюту из резерва. Вот мой друг, например, растит двух младших братьев и сестру – их мать умерла во время последних родов, – у него тоже свое жилье. Так что ты можешь выбирать, Аденор Раду: жить у меня, пока не привыкнешь и не освоишься, или отправляться в общежитие.

Честно говоря, я и сам не знал, зачем предлагаю ему разделить со мной каюту. Мне в тысячу раз проще было бы избавиться от верхнего, найти Лейна, все ему объяснить и вернуть назад. А я возился с этим мелким, который психовал по любому поводу и душил людей на расстоянии пяти прыжков. Да еще и смотрел на меня, как на неведомое чудище из космоса.

– И что – я должен буду спать с тобой? – его короткие волосы даже дыбом встали от подобного предположения, или мне это показалось. – Ты сумасшедший совсем?

Вот тут я разозлился. Да, у меня маленькая каюта. Зато своя. Потому что я рейдер и мне нужно как следует высыпаться, чтобы не вляпаться в засаду или облаву и не подвести ребят. Но это каюта на одного, а не на пару. И запихать сюда еще одну койку невозможно, как бы ни хотелось всяким избалованным неженкам из Дансити.

– Не нравится – спи на полу! – рявкнул я. – Или на столе! А можешь выметаться в коридор и дрыхнуть там – я возражать не буду! Тоже мне, выкидыш Пространства, отдельную койку ему подавай! Сам не видишь – тут даже гамак повесить некуда? Иди в общежитие и спи на личном матрасе, если такой капризный.

Вот когда я все это ему высказал, до меня вдруг дошло, что парень, похоже, имеет в виду совсем другое.

Мне в голову не приходило, что с этим Аденором Раду можно что-то делать. Лейн мог воображать меня кем угодно, но в действительности у меня за мою жизнь было не так много партнеров – трое, если считать и его тоже. А уж мелкому и подавно этого знать было неоткуда. Вот он и испугался – не того, чего на самом деле следовало бы пугаться. И я продолжил уже немного другим тоном – отчасти потому, что на самом-то деле ни о чем таком не думал. Во всяком случае, до этой минуты.

– А если ты боишься, что я начну к тебе приставать и требовать секса, то можешь успокоиться. Ты не в моем вкусе. И вообще – я не трахаюсь с подростками.

11

Хотелось ответить: «Вообще-то это я не трахаюсь с кем попало, тем более с огромными мутантами». Очень хотелось. Но я ограничился фырканьем.

Пусть понимает как хочет. Не то у меня положение, чтобы ссориться с дылдой.

Но либо я полный дурак, либо внизу какая-то абсолютно другая действительность и люди здесь живут другие. Поскольку постоянные прикосновения с трудом, но еще можно списать на случайные (как я это делал тогда с Маем), а вот открытую демонстрацию своего тела…

Я потряс головой и решил, что с особенностями моего ночлега буду заморачиваться позже. В одном дылда прав: лучше делить одну каюту с ним, чем с кучей незнакомого и неизвестно как настроенного народа. От Невена хотя бы не приходится ожидать удара в спину. Даже, кажется, наоборот… Интересно вот только – почему?!

– Меня выгнали за то, что я убил офицера, – сказал я, потирая отчего-то опять занывшую щеку.

Дылда врезал от души, не пожадничал.

– Вот как? – буднично поинтересовался он, выныривая из горловины майки. – Тот офицер угрожал твоей жизни?

Нет, пожалуй, жизни моей Перкс не угрожал.

– Нечаянно. Разозлился.

Дылда заправился и поднял глаза на меня:

– То есть, по-твоему, это нормально – душить всех, кто тебе не нравится?

Он говорил как-то слишком спокойно для человека, рядом с которым делаются подобные заявления. Впрочем, ему за последнее время довелось трижды наблюдать выхлесты моего проклятого «дара». С другой стороны – неужели ему совершенно начхать на собственную безопасность?

– Иногда я не могу себя контролировать, – признание далось легко, наверное, потому, что я никогда и ни с кем не мог поговорить о таких вещах. Даже с Маем мы обсуждали только иное проявление моих способностей. Да он и не знал об обратной стороне.

– То есть в любой момент можно ожидать, что ты попытаешься меня убить?

Ага, ну вот и нормальная реакция. Только по виду не скажешь, будто дылда меня опасается. Я снова потер щеку. И усмехнулся:

– Боюсь, отсюда меня уже некуда выгонять. Разве что в космос.

Дылда пожал плечами и принялся заплетать свои патлы. Все-таки красивые у него волосы, хоть и непонятно, как они ему не мешают при такой-то длине.

– В таком случае тебе придется научиться себя контролировать.

– Семнадцать лет только этим и занимаюсь, – проворчал я.

Удивительный балбес, честное слово. Или настолько уверен, что конкретно с ним я не сделаю ничего ужасного?

– Плохо занимаешься, раз до сих пор не научился, – отрезал он, взглянув на меня.

Я не стал возражать – по большому счету, он ведь прав, – подошел к выданной мне странной грубой одежде и стал ее на себя натягивать, пытаясь на ходу постигнуть науку застегивания пуговиц – в Скайполе на форму крепили одежные клепки: и быстро, и удобно.

Научиться контролировать… Проще сказать, чем сделать.

Ну, про семнадцать я приврал, конечно – лет до четырех я даже не подозревал, что чем-то отличаюсь от других детей. Разве что ссадины и шишки заживали с потрясающей быстротой. И только после истории с крысой выяснилось, что я обладаю не совсем обычными способностями.

Мама тогда испугалась до истерики – до сих пор помню ее побелевшее лицо и то, как она прятала крысиный труп в своей сумочке, пока мы не нашли возможность убраться из гостиной Адмирала и она не избавилась от улики, спустив ее в утилизатор.

Нам повезло, что в тот момент мы остались одни. Адмирал вышел за угощением для меня, когда из дальнего угла комнаты на алый – так и стоит перед глазами – ковер выскочила громадная серая пакость с голым хвостом, а я, не задумываясь, с перепугу ее задушил. И только собирался разразиться страшным ревом, как к тушке подскочила мама, цапнула дохлятину за хвост, затолкала в сумочку – понятия не имею, как она в обморок тут же не грохнулась, ведь всегда боялась этих тварей до визга – и ухватила меня за плечи:

– Молчи! – прошипела. А в глазах – темных и огромных – плескалось нечто такое, что я забыл, как дышать. – Молчи, Аденор!

Дальнейшее отложилось в памяти гораздо хуже, чем этот момент: мама с мертвой крысой в сумочке, ее натужная улыбка входящему Адмиралу и колючий комок страха в горле.

Не знаю, чего именно я боялся – вот такой вот мамы, Адмирала, пролить хоть слезинку из вытаращенных глаз или грядущего наказания…

Невен опять заставил меня есть эту их жидкую гадость.

Ну да, он прав – все то же самое, только без вкусовых добавок. Но от понимания эта слизь лучше не становилась. Захрустев невнятное ощущение во рту сладкими сухариками, я глотнул тоника и решил, что вполне готов. Невен, наверное, считал так же, поскольку встал, сказал:

– Пошли, – и направился к выходу из флата.

Я потопал следом.

Света снаружи оказалось достаточно много – почти как во флате. Вспоминая те коридоры, где мы лазали раньше, я думал, в Дубадаме везде сплошная экономия. Правда, смотреть все равно было не на что. Нет, перегородки оказались точно такие же – я для верности даже подошел и постучал по одной из них. Но вот на декор в нижнем уровне не тратились.

Судя по величине каморки Невена, не удивлюсь, если окажется, что какую-нибудь душевую или хозяйственную комнату в незапамятные времена переоборудовали под жилье. Видимо, и правда у нижних проблемы с расселением. Никто ведь не предполагал, что с Базой случится беда и в результате внутренних конфликтов в нижнюю сферу отправятся жить люди.

Смешно, но мне вдруг подумалось, что два дня назад я здешних обитателей не то что за людей не считал (мутанты – они мутанты и есть), а вообще о них не думал. Так, какое-то досадное безличное обстоятельство, мешающее нормально жить скайпольцам… А теперь вот даже с любовником дылды поссорился – вроде как претендуя на высокое внимание одного из «обстоятельств»…

Я не удержался и фыркнул.

– Такой забавный бронелит? – звонко поинтересовались рядом.

Я вздрогнул, обернулся и пропал.

В нескольких шагах от меня стояло дивное видение в перевязанном поясом темно-синем балахоне, из которого выглядывали голые руки. На ногах – такие же смешные ботинки, как у дылды. Густые золотистые волосы струились по плечам, лишь несколько прядок на висках подобраны, чтобы не мешались. А глаза… я таких никогда не видел – зеленее листвы деревьев в парке.

– Ты впервые встретил девушку, да? Или у вас наверху все такие дикие?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю