Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Хрипло рассмеявшись, Люцифер развернул крылья, и Габриэль отшатнулась, не сдержав испуганного вздоха. Иссиня-черные перья покрывали четыре его крыла – взлохмаченные, как будто обожженные, на вид колючие и тяжелые. Даже под угрозой смерти Габриэль никогда не отважилась бы прикоснуться к ним.

– Лучше, чем когда-либо, – наконец ответил ей Люцифер, шагнул за ворота и взмыл в небо. Рублеными резкими движениями поднялся и исчез во вспышке перехода, возвращаясь в тот дикий воинственный мир, куда его изгнали.

А Габриэль стояла и смотрела.

Как и тогда, когда людей изгоняли из Сада, потому что Ева соблазнилась запретным плодом. Как во время многих сотен и тысяч войн. Когда люди убивали друг друга, Габриэль продолжала молчаливо наблюдать. Когда убивали Божьего сына, рождение которого она сама предрекла испуганной девочке, сияя от гордости за такую великую миссию. Но кровь лилась, а Габриэль не вмешивалась.

Иногда возвращалась в Сад, что после изгнания людей был перенесен в пределы города Архангелов, скиталась там, желая уловить призрак прошлого света. Но Сад потускнел, поблек. Как и сама Габриэль. Замирая под раскидистым деревом, она много раз жалела, что не вонзила меч в горло Люциферу, пойманному у ворот. Гадала, почему Господь не приказал ей этого, когда простой удар мог избавить человечество от мучений.

Габриэль казалось, что Господь желал страданий для человечества.

Но где же тогда была свобода?

Небо горело, а Габриэль все возвращалась мысленно к тому моменту. К той встрече. Она могла бы все изменить, могла в тот раз пойти против высшей воли, но спасти от страданий стольких… Она даже вообразить не могла это число. В тот раз Габриэль осталась в стороне, но теперь отказывалась бежать. Перелагать ответственность на Бога, который однажды просто покинул мир.

Когда от Неба остались тлеющие обломки, Габриэль забилась в угол, развернула крылья, потускневшие от копоти, и безжалостно впилась в перья.

========== пуховое тепло ==========

Холод напал на мир людей совершенно подло, подкрался на хрустких морозных лапищах и сковал весь Петербург разом, опрокинул на них чан ноябрьской промозглости прямо в середине сентября и подло хохотал, глядя, как люди и нелюди поспешно достают из пыльных шкафов пальто и шапки, тщетно кутаются в колючие шарфы. Первые жертвы упали с долгим противным насморком и лающим кашлем. Мороз ликовал и поддавал еще ледяного ветра в хмурые лица.

Влад замерзал; бесовское тело, едва приспособившееся к жизни, страдало и коченело. Пару раз ему казалось, что пальцы отнимаются, коснись – отвалятся еще, так что лучше запихнуть руки поглубже в карманы и молиться. Он шатался по квартире с хмурой миной, не оставаясь на месте, обреченно мечась из угла в угол, чтобы от размашистых шагов стало теплее. За ним уныло следил Джек: адский пес не чувствовал холода, но и не грел.

На шее висел амулет, лениво цокал обогреватель, но Влад все равно продолжал мерзнуть. Кутался в самое зимнее, что нашел в шкафу и напялил, нисколько об эстетстве не заботясь. В ход шли шерстяные носки от Ишим и клетчатые фланелевые рубашки Яна, от которых горько пахло сигаретами и чужим теплом.

Ян тоже мерз – из солидарности. Будь у Влада бессмертное легкое тело, он бы запросто отключил восприятие холода и счастливо продолжал жить, посмеиваясь над незадачливым народом, кутавшимся в десять одежек. Но Ян был на редкость упрям в человечности, вечерами сгребал его в охапку, грея и греясь, позволял засовывать холоднющие руки под свитер, хотя и мученически заламывал брови и вздрагивал.

Холод не отступал, отопления не было. Влад натащил себе десяток пледов, устроив из них замечательную нору, из которой он мрачно отдавал Яну распоряжения, пока тот с риском для жизни готовил какао. Не так уж плохо, как казалось поначалу – это можно было пить и отогревать о гладкие стенки кружки непослушные пальцы.

Спасла их Кара. Завалилась, открыв дверь с ноги, раскрасневшаяся с улицы, наглая и бодрая, блестящая глазами. Каре все было нипочем, жалкие потуги русского генерала Мороза не могли ее победить. Влад кутался в теплые рубашки Яна (две за раз) и завидовал.

Кара устроилась между ними на диване, осмотрела бледные лица, несколько слоев одежды, полапала Влада за ледяные запястья и присвистнула удивленно. Потом Кара вздохнула, чуть отстранилась от местами потертой замшевой спинки дивана и с хлопком раскрыла крылья. Вокруг зашуршали черные перья, огладили щеку, и Влад аж шарахнулся – он вдруг снова начал чувствовать; Кара нахохлилась, как сердитый воробей, и уверенно притиснула их ближе, приобнимая громадными мощными крыльями…

Они были не теплыми – горячими. Пылающими, обжигающими. Какая-то особая магия таилась в них, которую Влад сейчас не смог бы объяснить, ему лишь так хорошо было, что они есть, что Кара есть – вот она, рядом, адский пламень, спрятанный за поджарой тушкой. Совершенно спокойно делится своим огнем, вспыхивающим где-то в груди, там, где Влад прижался – мерно стукало сердце. Внутри Кары спал вулкан.

Влад замурлыкал. Денница, он правда замурлыкал. Краем уха услышал, как тихо и по-доброму смеется Ян.

Кара натащила им на ноги один из его шерстяных пледов, потянулась и приволокла ближе журнальный столик, на котором серебряно поблескивал инквизиторский ноутбук. Какую-то бессмысленную семейную комедию они нашли в несколько кликов.

– Может, слетать за чем-нибудь вкусным? – любезно предложила Кара.

– Сиди! – в один голос взвыли Влад с Яном, крепко ее обнимая.

И Кара сидела и ответственно пушила перья, от которых едва пар не валил, так она старалась.

========== отражения ==========

Комментарий к отражения

Где-то после Peccata capitalia: ira. Корак, глухая ночь, жуткие кошмары и немного семейной милоты.

К тому, что кто-то орет по ночам, можно было привыкнуть. Все они тут были такими, выеденными войной и ненавистью. Но когда в темноте раздался сиплый, по-настоящему страшный вопль, Влад проснулся сразу же, словно кто-то безжалостно хлестнул его по лицу.

Он быстро глаза открыл, посмотрел в потолок. Крик еще звенел в ушах, как будто отражаясь неугасимым тревожным эхом. Не сразу сонный Влад сумел сообразить, кто именно кричит и почему. Рядом завозился, жалобно застонал Ян, вконец измученный на работе и желающий просто выспаться. Значит, Корак, решил Влад, Корак, который спал в углу на старой раскладушке. Корак, который орал, как будто его резали. Действуя скорее инстинктивно, Влад соскользнул с кровати.

Вслепую он добрался до Корака, свет зажигать не стал, чтобы глазам не было больно. Корак затих, но метался, что-то сдавленно рычал сквозь зубы, слишком далеко ушедший в свой кошмар, не способный из него выпутаться сам. Волосы разметались, казались чернильными разводами на его бледном лице, и вообще Корак как-то весь съежился, сжался. Наклонившись к нему, Влад крепко потряс его за плечо, настойчиво, неотступно, понимая, что только так можно пересилить притяжение жуткого сна; они такое много раз проходили: и с Яном, и с Карой, и с Виреном, и даже с самим Владом.

Проснувшись, Корак дернулся, снова что-то проскрипел. Замотал головой, медленно раскрыл глаза, часто моргая, рассеянно посмотрел на Влада, который все еще держал его за плечи… И заорал. Громко, отчаянно. Как будто увидел что-то ужасное. Как будто его кошмар вдруг ожил. Шарахнулся назад, ударился обо что-то локтем, снова вскрикнул. Влад отшатнулся, растерянный. Почти запаниковал. Он не знал, кого именно Рак видит вместо него…

– Ян, помоги! – позвал Влад, понимая, что не справится с трясущимся в истерике Кораком. Слава Деннице, тот был слишком сонным, чтобы что-то понять, а то кинулся бы, замахнулся кулаком или магией… А может, еще страшнее было, что Корак не попытался сражаться, а только отполз в угол и смотрел на него испуганно, трясясь, как в лихорадке.

Ян быстро взял себя в руки, оказался рядом, загородил Влада, отрезал его от Корака – тот стал дышать тише, не как загнанное животное. Из темноты вынырнул Джек, привлеченный шумом, но Влад мягко отпихнул любопытную морду в сторону. Терпеливым направляющим голосом, каким ему приходилось общаться с пострадавшими людьми, зачастую ранеными, окровавленными, Ян разговаривал с Кораком, постепенно убеждая его, что он в безопасности.

Чтобы заняться чем-то, Влад потащился на кухню, налил из чайника воду в кружку. Ненадолго уловил отражение полумесяца на темной блестящей воде и остановился, гипнотизируя его взглядом. Корак не мог смотреть в зеркала; они снимали или завешивали их, когда Рак оставался у них дома. А в темноте они с Владом были настолько похожи…

Корак видел себя – и в кошмаре, и наяву, когда Влад его разбудил.

Он вернулся, заметил, что горит свет в торшере – достаточно, чтобы немного разогнать темноту. Корак и Ян сидели на полу. Рак кутался в одеяло, гладил сунувшегося к нему Джека. Заметив движение у стены, Корак быстро поднял голову, но в этот раз Влада узнал. Немного выдохнул, расправил болезненно сведенные плечи.

Влад протянул ему кружку с прохладной водой. Про себя отметил, что неосознанно дал Кораку такую, которую будет не жалко, если он ее случайно расколотит. Но тот держал ручку крепко, даже, пожалуй, слишком; только слышно было, как зубы дробно звенят о краешек.

– Рак, ты же знаешь, что я тебе никогда не наврежу по-настоящему, – медленно выговорил Влад, убедившись: Корак может слушать и что-то понимать.

– Да ты-то… – он с досадой скривился. – Тебе я больше верю, чем себе, Войцек. Вот и все.

Корак отставил кружку, обхватил себя руками, как если бы очень сильно замерз, несмотря на то, что ночь была майская, теплая. Замкнулся, замолчал, словно стыдно стало за эти вопли, за колотящую панику. Ян подобрался, сел рядом с ним, прижимаясь боком, и Влад как-то догадался поддержать Корака с другой стононы. Тот пристально смотрел в темноту, в сгустки ночи в углах, но потом устало застонал и уткнулся Владу в плечо, сдаваясь.

– Все нормально, – хмыкнул Влад. – Просто в следующий раз буду включать свет.

Он не задавал вопросы. Влад знал, каково это – ненавидеть самого себя, поэтому он просто молчал, впитывал тишину, каким-то шестым чувством улавливая, как Корака отпускает, как он осознает, что сон остался позади, а он дома, в безопасности, под теплым махровым одеялом. Под руку Владу подвернулся хвост, он чуть сжал ладонь, напоминая, что он рядом, и Корак устало качнул головой.

– Когда я впервые тебя увидел, я подумал, что это все кошмар, – негромко сказал Корак. – Что они воплощаются.

– Поэтому попытался об меня убиться?

– Что еще мне надо было делать? – тревожно зашипел Корак, хлестнул хвостом.

Влад пожал плечами. Он понимал, почему их можно было спутать – даже не в чертах лица дело, а в том, как они привыкли держаться, в похожих ухмылках, режущих взгляд. Но сейчас, в полумраке, Корак был совсем другой – и очень несчастный, хотя и старающийся держаться.

– Давайте спать, – зевнув, попросил Ян. – Завтра… уже сегодня… вставать рано!

Он заметил взгляд Корака, метнувшийся к торшеру, терпеливо улыбнулся:

– Свет оставим.

Наутро Влад проснулся от того, что по-змеиному обвившийся наглый Корак слишком крепко сдавил ему ребра, – так и не скажешь, что ночью шарахался и кричал. Пригрелся так, что отрывать его пришлось чуть ли не с боем.

Не то чтобы Влад жаловался.

========== простуда ==========

Комментарий к простуда

аушный кусочек в первой половине Alma mater

– Я умираю! – душераздирающе воскликнул Тэл, вваливаясь в дом. – Меня прокляли насмерть!

Вирен тут же дернулся. Если такой крик раздается в гвардейских казармах, ожидаешь увидеть мерзкую разворошенную рану в боку или солдата, которого рвет кровью… но он быстро вернул себя в Академию. В место, где убивали, но куда реже.

Сердитый, какой-то растрепанный Тэл протиснулся к своему любимому креслу, упал в него, устроился удобнее, подобрав ноги. Рассеянный взгляд блуждал по Вирену и Белке, которая наблюдала за ним с долей настороженности. И недоверчивости.

Тэл оглушительно чихнул, потер горло, скривившись. Вид у него был слишком несчастный.

– Ты просто простудился, – успокоил Вирен, поняв, в чем дело. – Никто не умирает, успокойся. Поверь, я видел смертные проклятия, и это не оно. По крайней мере, пока с тебя не сползает кожа…

– У меня на носу вся облезла, больно! – обиженно провыл Тэл.

– Так ты не чеши!

Тот снова расчихался.

Недавно погода в Академии выкинула очередной финт и завалила их снегом, надолго сковав землю тяжелыми белыми сугробами. Сам Вирен уже видел такое на Девятом и догадался натянуть под куртку свитер и надеть утепляющий амулет, однако многие ученики не знали, что делать. Носились в снегу просто так, весело перекидываясь снежками. Уже на следующий день на занятии он заметил, что многие шмыгают носами и часто моргают, утирая слезящиеся глаза, а в обеденном зале потом раздавалось приглушенное чихание. Вот и Тэла догнала магическая простуда.

– Я говорил тебе теплее одеваться, – проворчал Вирен, вспоминая, как пытался всучить другу шарф, когда тот отправлялся на очередную вечеринку. А потом Тэл, веселый, пьяный и разгоряченный, шел обратно по снегу. Удивительно, как еще совсем не слег с температурой. – Вот Белка меня послушалась, и с ней все нормально! – укоризненно добавил Вирен. Та гордо улыбнулась и подергала кисточкой. Отложив учебник, Белка, так и не сказав ни слова, ушла на кухню, где негромко загремела чем-то.

Тэл что-то обиженно угрюмо бубнил. Сегодня вечером он собирался нехотя готовиться к какой-то контрольной – все же Вирен убедил его, что не стоит идти на занятие совсем с пустой головой, надо хотя бы что-то выучить ради приличия. Но, посмотрев на друга, Вирен быстро понял, что Тэл сейчас едва соображает, как говорить – не то что решать задачки! Он выглядел испуганным и каким-то очень ослабшим. Когда Тэл устроился в кресле, силы окончательно оставили его, и он не мог пошевелиться.

– Ноги болят, – пожаловался Тэл, глядя влажными воспаленными глазами. Коротко втянул воздух носом, хлюпнул. – Кости ноют. Пиздец.

Губернаторский сын, который никогда не был в гвардейских походах, конечно. Вирен тускло улыбнулся, покачал головой. Он видел, как демоны страдали от странных болезней. Они были куда крепче людей, которые просто погибли бы в сердце алой пустыни на Лимбе или где-нибудь в суровых горах Девятого, но все равно погода Преисподней могла ударить по ним. И очень жестоко.

Тэл облизывал потрескавшиеся пересохшие губы и сдавленно ругался. Осторожным движением, как будто друг мог вгрызться в его запястье, Вирен коснулся пылающего лба под рогами и тут же отдернул пальцы, словно побоялся обжечься. Хотел пошутить что-то глупое и банальное, но мысли не собирались. Он только понял, что надо вытряхнуть Тэла из кресла и переместить на кровать. Нехорошо, если больной будет спать, свернувшись в три погибели… Ради такого Вирен мог и уступить.

– Просто дай мне сдохнуть там, где я хочу, – проныл Тэл, но с трудом перетащился на кровать. Пошарил вокруг, вытащил из кармана платок, сердито вытирая под носом. – Горло болит, – пожаловался он.

– Вот, пей! – Рядом как раз оказалась Белка с кружкой горячего чая. Тэл слабой рукой потянулся за ней, чудом не расплескал, пока Белка набрасывала на него теплое одеяло. – Там варенье, – добавила она, свирепо сдвинув брови, делая вид, что не волнуется за несчастного Тэла. Тот подозрительно принюхался, глотнул, явно преодолевая режущую боль.

Следя за ним, Вирен покачал головой: он помнил, как иногда болел Влад, его отец, потому что в Петербурге были такие же свирепые зимы, как и здесь, только длились не пару дней, а по крайней мере три месяца. Тогда Владу тоже готовили чай с вишневым вареньем – вот откуда подруга научилась, Вирен сразу и не сообразил. И варенье из столовой стащила сладкоежка Белка, а оно так удачно пригодилось.

– Отлежись пару дней, не ходи завтра на пары, – сочувственно посоветовал Вирен другу. Вид чужих страданий всегда трогал его душу, а Тэл, безвольно откинувшийся на подушку, с разметавшимися кудрями и лихорадочным румянцем, выглядел на редкость мученически. Кошачьи глаза остекленело блестели.

По крайней мере, так все было, пока Тэл молчал.

– Да я и не собирался, нахуя мне это надо?

Сиплый голос стал чуть мягче после чая с вареньем. Вирен невольно подумал, что стоит завтра поспрашивать на кухне молоко и мед – ему совсем не нравилось, как хрипело в груди Тэла, когда тот глубоко вздыхал. А отчитывать его за такое наплевательское отношение к учебе даже не стал: все равно сейчас Тэл не в себе. Может, утром он и не вспомнит ничего, так какой смысл стараться?

Вирен снова засел за письменный отчет для Гвардии, сгорбившись над столом. Формулировки казались какими-то кривыми, а Ян любил, чтобы все было понятно, вот Вирен и ломал голову. Белка налила чай и себе – правда, не такой приторный. Вернулась к учебнику. Несмотря на то, что учиться ей обычно нравилось, от нее все равно доносились печальные вздохи.

Хотя не оборачивался, Вирен чувствовал взгляд. Он поставил точку, покосился на Тэла. Тот наблюдал – необычайно терпеливо, вдумчиво, щуря глаза, словно яркий свет причинял ему боль. Какая-то странная ухмылка, сонный вид… На миг показалось, что Тэл далеко отсюда, и он все лежал, тихий и слабый, кутаясь в одеяло. Возможно, стоило достать второе…

– Я сегодня на последнюю пару не пошел. Лежал у себя. Холодно и тихо, – сказал Тэл, едва ворочая языком. – Страшно очень, я же не знал, что оно такое, что ты как будто медленно умираешь и уже ничего не соображаешь. Не мог встать, в потолок смотрел, а самому выть хотелось.

Белка тихо охнула и едва не выпустила книжку из рук. Вирен прикусил губу, больно впиваясь. Ему показалось, что на него накатывает то же мерзлое чувство безнадеги, как будто Тэл творил магию этими усталыми словами.

– Ты же не один.

Покачав головой, Вирен решил сделать чай и себе, побрел на кухню.

И, хотя Вирен видел много гораздо более страшных ран и болезней, смеяться над простуженным драматизирующим Тэлом ему совсем не хотелось.

========== немного заботы II ==========

Комментарий к немного заботы II

вторая часть веном-аушки отсюда: https://ficbook.net/readfic/5182305/28341571

Самым сложным было познакомить Яна и Кару.

Ян немного сторонился людей – он параноидально считал, что, стоит ему показаться, Влада могут схватить какие-нибудь спецслужбы и уволочь в жуткие лаборатории, где их непременно разлучат. Этот страх передавался и Владу, поэтому он тоже не мог вымолвить ни слова о симбиоте, даже если Кара пристально глядела на него, требуя ответов, – он находил способы отговориться, сослаться на занятость по работе, а потом позорно сбежать.

Влад считал, что Яну стоит меньше смотреть сериалов по ящику. Но мог понять его: потому что в самом начале Яна затащили в такую лабораторию, где вытягивали из него жизнь. Воспоминания об этом еще иногда приходили к ним по ночам.

Но Кара знала его лучше, чем кто-либо.

– Только не пугайся, – попросил Влад, когда отвечать все же пришлось.

Он почувствовал, как знакомым шелком облекло руки, перевоплощая его в хищное чудовище. Влад ощущал дрожь Яна, его волнение – слишком уязвимое для инопланетной твари, какой его можно было счесть, – и он совершенно точно не хотел, чтобы Кара так о Яне подумала. Пока они дружно накручивали себя, Кара шагнула вперед, коснулась когтистой руки. Хотела попробовать, как это ощущается – расплавленная инопланетная плоть, приятно-прохладная, никнущая к коже.

– Когда я спрашивала, не появился ли у тебя кто, я имела в виду не это, – проговорила Кара, широко ухмыляясь. Защитная реакция, разумеется. Но она без страха смотрела в белесые глаза, протянула руку, притронулась к мощным клыкам. Ян быстро облизнул ее запястье, словно попробовав на вкус, и тут же испуганно спрятал длинный язык.

– Спокойно, он не будет тебя жрать, – сказал Влад, мягко рассмеявшись. Голос рокочуще расслаивался, словно они с Яном говорили в унисон. – Эй, демонстрации достаточно?

Полная форма была еще не настолько привычной; мысли смешивались. Ян спрятался, но потом осторожно выглянул – змеиной мордой из-за плеча. Это казалось странным, и Кара настороженно наблюдала за ним, пока Влад постепенно рассказывал про то ранение, которое едва не стало для него последним… В то время Кара волновалась за него и просила его показаться в больницу, а Влад пытался пережить симбиоз.

– Ему, между прочим, понравился кофе. Жрет кружками, он у меня скоро из ушей польется, – рассказывал он.

– Энергия, – проурчал довольный Ян. – Кофеин, теобромин, таурин…

Он исподлобья посмотрел на Кару, но та лишь усмехнулась.

– …и сигареты, – добавил Влад.

– Я успеваю расщеплять яды! А никотин очень даже полезен… в умеренных количествах, – уже тише добавил Ян.

– Такими темпами вы, ребята, дойдете до наркотиков, – ухмыльнулась Кара.

Ян задумался, порылся в памяти Влада. И сердито зашипел.

– А почему ты зовешь его Яном? – нахмурилась Кара. – Разве у него не должно быть своего имени? Или его настолько трудно выговорить?

– Я не помню, – признался Ян. – После той лаборатории… В воспоминаниях множество пробелов – их в основном заполняет память Влада, и это немного сохраняет баланс.

Влад вздохнул, погладил его по узкой голове, как большого странного кота. Ян послушно замурлыкал – иногда казалось, что он всего лишь подстраивался под восприятие Влада, чтобы его не отпугнуть.

– Обидишь моего брата – я сама тебя сожру, ясно? – пригрозила Кара, наклонившись к Яну, свирепо клацнула зубами. Это было вполне в ее стиле – угрожать неизвестному могущественному существу, которое могло откусывать людям головы.

– Если мы умрем, то умрем вместе, – церемонно сказал Ян. Иногда он любил произносить такие пафосные фразы, и Влад научился над ним не насмехаться. Но это определенно было что-то новое.

Кара отклонилась, поглядела на несколько охуевшее лицо Влада и рассмеялась:

– Кажется, он думает, что вы женаты!

Ян что-то смущенно проворчал и поспешил скрыться.

***

Каре Ян нравился. Не то чтобы Влад ревновал, просто иногда замечал, что она ищет что-то в нем, как будто пришла не провести время с братом, а поиграть с непонятной инопланетной тварью. Но со временем ее странный интерес угас, она привыкла, да и Ян тоже.

Иначе бы он с ума сошел, общаясь только с Владом. И плевать Влад хотел на рассказы про идеальный симбиоз, если к этому не прилагается нормальная социальная жизнь. Ян даже пытался на время переползти в Кару, когда та попросила, но что-то ему не понравилось, хотя Влад с сестрой были слишком одинаковыми, как многим казалось. Кара потом долго хмурилась и неуютно поводила плечами, как будто что-то щекотало ее между лопаток.

В следующий раз она принесла Яну шоколад (его он любил, но меньше, чем кофе), и тот перестал накручивать себя, что напугал своего единственного друга, кроме Влада.

– Говорят, в городе что-то происходит, – как-то сказала Кара. – Некая тварь. Нет, это не про вас, я убедилась; там что-то черное – и оно убивает людей, что все похоже на более-менее естественную смерть. Если не учитывать, что до этого люди были здоровы полностью.

– Кто-то из наших пострадал? – нахмурился Влад.

Он слишком давно не заглядывал в знакомый бар, где собирался весь байкерский клуб – весь смысл его в том, чтобы не быть в одиночестве, но теперь он никогда не был один благодаря Яну. А тому чертовски нравилась скорость мотоцикла…

– Нет, я сказала им, если увидите странную херь, сразу же бегите, – покачала головой Кара. – Пока все хорошо. Но ходят слухи, что это связано с той клиникой, где ты подцепил Янека.

От нее это звучало удивительно невинно – как будто он случайно познакомился с каким-нибудь милым парнем. Впрочем, Ян определенно был милым. Уж точно лучше своих инопланетных сородичей, которые могли сейчас бродить по городу, выжигая людей изнутри. Ян задумчиво помалкивал – он не помнил, были ли в той лаборатории другие симбиоты, а когда пытался, им обоим становилось больно. Вина снова захлестнула.

– Мы будем осторожны, – пообещал Влад, хотя методы его работы были прямо противоположны этому слову. – Не думаю, что это просто городские страшилки, – нахмурился он.

– Смахивает на то, что та тварь кого-то ищет, – намекнула Кара. – И я думаю, это наш дорогой друг.

Ян слабо застонал. Забрался куда-то очень глубоко, свернувшись клубком, как будто мечтал остаться так, спрятавшись навсегда, чтобы никто не выдрал его из Влада и не попытался напомнить о чем-то, что он не помнил.

– Если я что-нибудь нарою, расскажу, – пообещала Кара.

Она хлопнула Влада по плечу, погладила серебристое щупальце Яна, скользнувшее из руки. Кара никогда не сидела на месте, вот и сейчас бросилась куда-то по своим делам – через распахнутое окно Влад услышал заманчивый рев ее мотоцикла.

– Хочешь тоже прокатиться? – хмыкнул он, почувствовав, что Яну сейчас нужна встряска.

Он питался не только своими сложными химическими веществами, но и эмоциями. Что, впрочем, было одним и тем же. Наслаждался опасностью и адреналином так же, как и Влад. Так что Ян радостно согласился и заурчал от удовольствия, когда Влад подхватил с вешалки тяжелую кожанку – Ян любил выглядывать и сворачиваться под ней.

***

Он захрипел, дергаясь. Закрыть собой, прикрыть любой ценой… Влад почувствовал, как собранная в клинки плоть симбиота вонзается в его тело. В их. Ян завыл его горлом, мучаясь от боли, и Владу показалось, что, несмотря на симбиоз, он пытается оттянуть агонию на себя. Поэтому единение начало расползаться, связь рвалась.

Кара под ним испуганно замерла. Ее глаза яростно горели, и она хмурилась от злости, понимая, что не может ничего сделать против обезумевшего симбиота – совсем не такого мирного и ласкового, как Ян. Возможно, она впервые по-настоящему боялась его оскаленной морды, наклонившейся над ее лицом.

– Все хорошо, – просипел Ян. – Мы защитим…

Он поперхнулся кровью, когда в него загнали еще один меч. Кара зашипела, мотая головой, словно густая кровь обжигала ее лицо, но нашарила его когтистую лапу, сжала пальцы на серебристом запястье.

А потом их с Яном отшвырнули в сторону, и Влад тут же попытался вывернуться, кинуться к сестре, потому что понимал: слабого хрупкого человека тут убьют за мгновение. Но обезумевший симбиот гнался за ними, за Яном, а Кара осталась там, и Влад надеялся, что у его ебнутой смелой сестры хватит ума затаиться под обломками, пока над ее головой борются инопланетные твари.

Громкий яростный рык заставил его отшатнуться. Как будто огрел по спине; не звук, что причинял им боль, нет… Влад едва не пропустил тяжелый удар, когда обернулся – как раз чтобы увидеть, что из-под обломков вылетает третья тварь. Красная, гибкая, стремительная.

Их с Яном, ослабших от ран, она небрежно отшвырнула к стене. Удар был ощутимый, и Ян скрылся. Отступил, чтобы позже кинуться в контратаку.

– Что происходит?! – взвыл Влад, отползая подальше от сцепившихся симбиотов. Яну нужно было время, чтобы прийти в себя и набрать силы. Он едва мог говорить. – Откуда взялся еще один…

– Я не чувствую отдельного разума, – испуганно прошипел Ян. Он рассказывал, что все симбиоты связаны какой-то глобальной сетью, от которой он научился «отключаться», чтобы их не нашли, но теперь рискнул выглянуть. – Это не симбиот, Влад! Это как… мутация?

– Что?

Он подумал, что повредился слухом, а потом понял, что голос Яна звучит внутри его головы и все это не имеет, блядь, никакого смысла. Как и хищный красный монстр, бушевавший где-то впереди.

– Это наша кровь, – прошелестел Ян; он звучал виновато.

– Что? – повторил Влад. И добавил: – Сука.

– На ее… слизистые попала наша кровь. Мы были в симбиозе. А вы с Карой близкие родственники…

– Да куда уж, блядь, ближе!

Он сорвался. Страх за сестру сменился абсолютным ужасом, когда Влад понял, во что он превратил Кару. Он не знал, даже не догадывался, что это возможно! Ян не предупреждал его ни о чем подобном! Влад попытался притушить вспыхнувшую злость, чтобы не напугать и без того бестолково метавшегося Яна.

Во имя, блядь, всех богов, из них двоих именно у Яна была совесть.

– Мы должны ей помочь! – волновался Ян; его тревога волнами разносилась по мыслям Влада, заставляя их путаться. – Она должна быть в панике и…

– А по-моему, у Кары все под контролем и нам лучше туда не соваться, – предложил Влад, наблюдавший за бешеным красным вихрем, носившимся чуть в отдалении. Она увлеченно взревела, отбрасывая противника прочь и с клекочущим рыком налетая сверху, как хищная птица. Влад подумал, что их с Яном могут запросто задеть – сейчас, когда она опьянена этой силой, как он когда-то был.

Кара благодаря своим не совсем законным связям все же нашла ту тварь, что охотилась за ними. Убедила, что нужно разобраться, иначе симбиот перебьет еще половину города – возможно, это была не только необходимость, но и способ привлечь внимание, потому что в Яне росло пародоксальное сочувствие к слабым человекам, а Влад по долгу службы был обязан охотиться на убийц. Даже если он сам отчасти им был. И вот Кара притащила их на старую фабрику за городом, где, по слухам, устроило себе логово чудовище.

А потом начался кошмар. Симбиот даже без идеального носителя оказался пиздецки силен. Кара попалась прямо в это месиво. И все сломалось.

– Почему та тварь хочет тебя убить? – спросил Влад.

– Я не помню! – в отчаянии воскликнул Ян.

– Но ваша сеть…

– И я не уверен, что хочу это вспоминать, – уже увереннее сказал Ян, и в его голосе послышалось что-то упрямое и железное, к чему Влад не отважился подступаться. Возможно, Ян и бежал от своего прошлого, но он делал это, чтобы быть чем-то лучшим здесь и сейчас.

Кара ударила когтистой лапой, пригвождая черного к земле. Из плеч ее рванулись хищные побеги, заканчивающиеся клинками, впились, разрезая… Черный симбиот взвизгнул, попытался сползти с носителя и дать деру – возможно, человеческая тушка уже не выдерживала напряжения. Ян рассказывал, что многие не могут вынести такую ношу – в довольном урчащем голосе тогда слышалась гордость за Влада, который чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

Кара – то, чем она стала, – рывком кинулась за ускользающей тварью, лязгнула челюстями, вгрызаясь в текучую плоть. Влад невольно отшатнулся, чувствуя что-то, странно похожее на ужас, доносящееся от Яна. И Влад попытался его успокоить, убедить, что Кара их не тронет, но одновременно мучился от обжигающей неуверенности.

Они это с ней сделали. Она вправе злиться.

Они не знали, не нападет ли Кара. Но, когда Влад осторожно приблизился, красная тварь не собиралась готовиться для атаки; на знакомой морде симбиота отражалось не слишком много эмоций, и все же Влад умудрился угадать ее растерянность.