Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)

Влад улыбается устало и спокойно, хватает за руку, забывая, что «егерь» отзывается на каждое движение, вздрагивает, скрипит. Последний дрифт так же больно бьет, как и первый, только сомнения в нем ни на грамм.

6.

В командном центре Шаттердома шумно и светло, мигает свет, а где-то далеко бьются за их жизни те, кого вышвырнули в бурю. Тихий бушует и извергает чудовищ, один, два, три – им имя легион. Им имя погибель рода человеческого. Час Апокалипсиса случается в ночи, когда хлещет дождь.

Связь прерывается и зажевывает слова; обгрызаются куски, выпадают – цветные витражи из древней мозаики. На фоне ревет бешеный зверь. Голос сух, мертв и отчетен; она не видит его глаз, но может представить обескровленную маску-лицо.

– Рейнджер Зарницкий – штабу, – чеканит он, и маршал Войцек стискивает руки на краю стола. – Множественные повреждения корпуса, неисправные орудия, короткое замыкание аппаратуры, нужна ручная перезагрузка. Второй пилот ранен. Второй пилот… – на мгновение он оживает и умирает снова.

– «Инквизитор», назад! – орет она, срываясь. Бьет кулаком рядом с компьютером, что маленькая девчонка-техник вздрагивает, жмется в мягкую спинку, косит глазом испуганно. – Возвращаться на базу, приказ понят?! «Инквизитор»!

– Иди нахуй, сестренка, мы эту тварь с собой утянем, – слышит она голос Влада.

В последний раз.

Непокорный мальчишка, которого она никому не хотела отдавать, спасти, удержать; она бы повела с ним, если б они могли ужиться и не разодрать «егерь» в клочки своей грохочущей силой. Она бы прикрывала спину, сама бы сгинула в волнах с ним. Ей больно от того, что это невозможно.

Маршал Войцек слышит взрыв; невидимая длань Божья навечно перерубает ее собственный дрифт, в ушах звенят лопнувшие струны. У нее нет брата, нет братьев, но есть последний «егерь» в ангаре и беззащитный город, и она хватает девчонку из кресла, потому что она попалась первой, тащит, точно похищает. Символическая жертва; чтобы «егерь» начал работать, нужно двое, а дальше Кара на чистой ярости вывезет сама. Ей плевать, с кем сражаться и умирать, даже если ее мозг задымится и полыхнет; там же старенький, древний, родной ее «Гвардеец», на котором она ходила с этой сукой Нирой, пока ее не забрал океан.

– Как звать? – спрашивает она у девчонки, до боли стискивая ей локоть.

– Ишим.

========== волшебная шкатулка ==========

Комментарий к волшебная шкатулка

пост!Alia tempora, Саша и Белка

Белка трогательно хмурилась и рассматривала музыкальную шкатулку, вертела ее в руках, кажется, пытаясь понять, как именно та работает. Все-таки Белка была не из тех, кто молча будет восхищаться и наслаждаться прелестной музыкой, ей явно хотелось залезть внутрь и подробно рассмотреть. Кажется, она начала уже тихонько отковыривать крышку.

– Просто чудо! – восхитилась она. – Это же не магия, а все крохотные шестеренки, которые взаимосвязаны… – Белка оживленно била хвостом, не способная взять себя в руки.

Наблюдать за ней было чем-то поразительным, и Саша просто молчал, впитывая ее реакцию, улыбаясь и кивая. Белка была самой необычной из его знакомых девушек, но не только поэтому Саша стоял тут и бережно показывал ей, как можно добраться до механизма. Ничего красивее увлеченной заинтригованной Белки он не видел в жизни.

– А музыку слышала? – похвастался Саша.

– Да, Бетховен! – кивнула она; глаза ее сияли, кисточка хвоста дрожала, и Белка уже заглядывала внутрь, изучая маленькое устройство, барабанчик со штифтами.

Ему нравилось дарить ей всякие милые мелочи. Хотя сам Саша всегда жил почти в спартанских условиях, у него в семье сувениры-то из поездок редко привозили, тут он неожиданно полюбил сам процесс поисков какой-нибудь вещицы, которая могла бы порадовать и развлечь Белку. В Петербурге было много всяких магазинчиков, где можно найти причудливый антиквариат за бесценок – и такую-то красоту!.. А история мира людей была одной из тем, что очень интересовали Белку.

– О, я как раз хотела сказать… насчет музыки, – улыбнулась она, еще возившаяся в шкатулочке. – У нас скоро бал в Аду, ты же пойдешь со мной? Это второе воскресенье месяца, у тебя должен быть выходной… Потанцуем, развлечемся… Вирен тоже будет! Так что без компании не останемся.

Саша смешался. Это был уже второй раз, когда Белка звала его в гости в Ад, и в прошлый его спасло то, что у него выдался рабочий день – как будто кардинал Ирма отпустила бы его с дежурства ради светского вечера! И Белка тоже это понимала, но не унывала и терпеливо ждала следующую возможность.

– Ты уверена, что мне стоит там появляться? – уныло спросил Саша. – Там будет весь свет Ада, а я… как-то неловко.

Он не боялся демонов – в их время рога и хвосты уже не казались чем-то настолько удивительным, а начав встречаться с Белкой, Саша понял, что сейчас и быт людей от жизни в Преисподней почти не отличается, не считая отсутствия интернета. И, хотя Белка была дочерью чуть ли не второго демона в Аду, она вела себя как обычно, очень понятная и близкая ему. Но все равно…

– Эй, Сашка, ты чего, – нахмурилась Белка, сморщила носик, – я же умру там от скуки среди этих важных дам и напыщенных военачальников. А не пойти я не могу, вроде как, потому что я дочь самого Вельзевула…

– Я всего лишь человек! – воскликнул он, смутившись.

Разве он мог привыкнуть мыслить такими категориями, думать о главных событиях целых миров? На этих балах часто решали важные политические вопросы, как объясняла ему Белка, а не просто развлекались и танцевались под пронзительную адскую музыку, совсем не похожую на нежные переливы, доносившиеся из шкатулки, чужие. И, задумываясь об этом, скромный инквизитор Александр Ивлин немного пугался.

– Ты не просто человек! – торопливо выпалила Белка, хватая его за дрогнувшие руки. Она быстро отставила шкатулку, тут же забыв о хитром механизме, едва различила неподдельную тоску и неуверенность в его словах. – Ты тоже помогал спасать Ад, благодаря тебе Гвардия не проиграла. Ты очень значимый, даже если не для этих зануд, то для меня! Ты один из героев!

Саша печально улыбнулся. Люди часто сомневались в себе. Может, для демонов жизнь была проще – когда у тебя есть магия, бессмертие и пара красивых рогов, комплексов куда меньше. Но он был всего лишь стажером в Инквизиции, и на работе все относились к нему по-прежнему, а Саша даже был им благодарен: не дали загордиться, заставили трудиться дальше.

Но в такие минуты он сомневался в себе: ну, зачем он был нужен такой прекрасной, умной и живой Белке? Обычный человек. Смертный, невзрачный. Даже от единственной магии, что делала его уникальным, он отказался – она его убивала.

Еще и без глаза. При мысли об этом Саша даже поморщился, вздрогнув. Он привык к темноте с одной стороны, но в который раз вообразил, каково это – выдерживать слепой пронзительный взгляд.

Он с сожалением представлял себя, неловкого и нездешнего для блистающего Ада, рядом с легкой, веселящейся Белкой. От смутных, тревожных размышлений его вдруг оторвало трепетное прикосновение к лицу. Пальцы у Белки были тоненькие, но теплые, такие ласковые, а смотрела она совсем по-взрослому, стойко и уверенно:

– Мне ужасно жаль, что ты так о себе думаешь, – прошептала она, касаясь его щеки, гладя кончиками пальцев. – Ты замечательный человек, добрый и честный, и ты нравишься Гвардии, а значит, в Ад можешь приходить в гости, когда захочешь, и тебя все примут… И мне будет очень приятно, если ты решишь пойти со мной на бал. Правда, Саш. Я хочу пойти с тобой, потому что я люблю тебя.

И он, совершенно очарованный искорками в ее взгляде, кивнул, радостно, по-детски улыбаясь.

– Хорошо, я постараюсь, – вдруг охрипшим голосом сказал он. – Если ничего не случится срочного, я буду.

Вздохнув, Белка покачала головой. Конечно, когда речь шла о Петербурге и Инквизиции, за остаток недели могло произойти вообще что угодно, но она всегда верила в лучшее, поражая Сашу искренним, взвешенным оптимизмом. Вот и теперь Белка довольно обняла его и ненадолго затихла, уткнувшись носом в отворот его рубашки, смешно сопя. Саша готов был поклясться, что Белка счастливо жмурится.

Привычно обхватив ее руками, обняв тоненькую спину, Саша стоял так, пока у шкатулки не кончился заряд и волшебство не рассеялось. Но и потом не смог от нее оторваться.

========== лазейка в вечность ==========

Комментарий к лазейка в вечность

Катарина и Ева, где-то 60-е в Праге

Катарина увидела ее и сразу узнала. Хотя лики постоянно менялись, черты, возраст, Еву она разгадала бы за какой угодно маской. Дело было во взгляде, который медленно ощупывал всех посетителей небольшого летнего кафе. Тонкая рука изящно играла с рыжим локоном, выбившимся из прически. На губах промелькнула полуулыбка, но не томная и не заносчивая, а необычно кроткая, задумчивая.

Ева всегда была хорошей девочкой. Развеселившись от этой мысли, потому что это она коварно подговаривала Еву на всякие глупости и безумные развлечения и всячески ее портила, Катарина протиснулась к ее столику мимо какой-то щебечущей парочки. Те неохотно подвинули стулья, чтобы она могла проскользнуть. Кивнув и подмигнув им, она почувствовала нарастающее волнение.

Оказавшись за спиной Евы, сосредоточенно водившей пальчиком по бумаге, изучавшей меню, Катарина уткнулась в ее шею, с наслаждением вдыхая запах прелых яблок. Сладковатый, медовый, он неизменно успокаивал ее и напоминал о многих счастливых и свободных днях, проведенных вместе.

– Это твое воплощение хотя бы совершеннолетнее?

– Смотря для чего ты спрашиваешь, дорогая, – поистине лисьи улыбнулась Ева.

Она была совсем девочка, тонкая, юная, но Катарину это не обманывало. Переметнувшись, она быстро заняла место в плетеном стуле напротив Евы, жадно ловя ее пристальный взгляд. Старый, древний. Что-то, что заставляло волосы на загривке встать дыбом.

– Хорошо выглядишь, – улыбнулась Катарина. – Я скучала.

Они расстались на несколько десятилетий. За которые Ева, похоже, успела умереть и переродиться, найдя себе новое тело. Конечно, за ними тащился след из преступлений, и Еве нужно было как-то освободиться и оторваться, и она не смогла просто найти себе тихий угол – Катарина научила ее этому, воспитала в ней жажду свободы, и теперь у Евы не получалось долго оставаться на месте.

Подозвав официанта, Катарина попросила кофе с карамелью. Призадумавшись, Ева взяла то же, и Катарина мимолетно улыбнулась: всегда было так, подруга повторяла за ней, не только доверяя ее вкусу, но и не отваживаясь принимать такие решения – все-таки в некоторых мелочах она была неисправима. Хорошая жена – вот что Господь хотел из нее сделать. Извратить Высший замысел – вот достойное занятие для Катарины Войцек.

– Как там твоя дочь? – как будто безынтересно спросила Ева. Знала, что эту часть своей жизни Катарина никогда не сможет с ней разделить.

– Хм, впервые за долгое время я почувствовала себя старой, – протянула Катарина, салютуя ей принесенной чашечкой кофе. – В ней нет ни капли магии, клан это подтвердил. Все эти старые перечницы повторяют мне, что я чуть ли не проклята, что я спуталась с кем-то не тем, ну, а я даже рада, что ей не придется мучиться с этой долгой жизнью, – усмехнулась она, – что она проживет ее как человек.

– Ты ее любишь? – спросила Ева.

Катарина пожала плечами. Она не до конца разобралась в тонкостях родительской любви, бывшей ей совсем в новинку. За свою долгую жизнь она даже не держала фамильяров, как многие другие магички из ее клана, избегала привязываться. Стоило хотя бы потренироваться на кошках…

Ей нравилось кафе, тут готовили вкусно и подавали лучший кофе в этом районе Праги. Здесь пока было тихо, можно отдохнуть. Шум войны до сих пор иногда слышался, особенно если забрести в пустынную улочку, прикоснуться к изнанке… Даже за десятилетие ничего не улеглось. Когда Катарина колдовала, оттоком из прошлого до нее еще доносилось ощущение, тревожившее ее. Но ради таких местечек стоило потерпеть.

– Я слышала, в университете возобновили алхимические эксперименты, – сказала Ева. – И не удивилась, когда нашла здесь твои следы. Что вы пытаетесь сотворить, неужели голема? – пошутила она и сама рассмеялась чарующим мелодичным смехом.

– Вечную жизнь, – улыбнулась Катарина беззаботно, словно речь шла о какой-то безделице, и мудрые глаза Евы мрачно прищурились. – Ну, раз уж ты не рассказываешь мне, как тебе удается прожить столько лет.

– Я одно из первых Творений. И играю по иным правилам.

Катарина вовсе не обижалась на нее за эти тайны и недомолвки.

Они шли по вечерней улице, разговаривали. И все было так хорошо, что Катарина вынуждена была признать: она ждала Еву. Сама уже пожалела, что сбежала в какой-то момент, спряталась в свою жизнь, попыталась воссоединиться с кланом, который тут же смертельно надоел ей… Она хотела, чтобы Ева появилась и освободила ее от чего-то. Как и она ее когда-то. Катарина была здесь одна, совсем одна; в ее возрасте маги уже привыкали к уединению, слишком древние для людей, оторванные от них – этими разрезами, отсекающими их от обычной жизни, были их родные и близкие, что старились и умирали на глазах… И Катарине просто нужен был друг, чтобы не потеряться в этом отчаянии.

Целуя Еву, Катарина забывала обо всем. Словно она опять была в прошлом, словно они только убили Адама и закопали его под кривым деревом, а руки у нее во влажной жирной земле… Интересно, как оно там, это дерево, стоит ли, не срубили его за столько лет? А она жива, счастлива, горит, вспыхивая и искря, снова чувствует себя молодой, сильной и красивой, и…

Ей было сладко. Ева на вкус как яблочный сидр, пьянящая, но оставляющая в сознании достаточно, чтобы чувствовать мир и помнить себя, чтобы восторгаться и восхищаться ей, превозносить ее.

Стало тихо, совсем тихо, только где-то вдалеке лаяла бездомная собака. В крохотной коморке под самой крышей, в доме Евы, было странно уютно, хотя обои слезали со стен, а половицы под босыми ногами страшно скрипели. Под окошком, приоткрытом, чтобы не задохнуться, шумели деревья. И все равно запах был дразнящий, сладковатый.

Выскользнувшая из постели Ева вернулась с открытой бутылкой мартини, и Катарина довольно оскалилась, наблюдая за ней. Густая тень гладила ее мраморную кожу; Ева торжествующе улыбалась. Приникнув, уткнулась Катарине в плечо, и они сидели молча, слушая летнюю пражскую ночь, знойную и густую, медовую.

– Я ужасная мать, – беззаботно заявила Катарина, отпивая мартини из горла и осторожно передавая еще тяжелую бутылку Еве.

– Что ты, – сладко протянула та. – Ты и не подозреваешь, что это значит. Посмотри, во что превратились мои дети. Алчность, гордыня, злоба. А ты… Ты страшно похожа на Лилит, мою сестру. Такая же свободная.

– М-м, дедушка Фрейд был бы в восторге, – ухмыльнулась Катарина, откидываясь на постель.

– Вы были знакомы?

– Вообще-то, нет. К слову пришлось.

С ней было так легко. Можно валяться в смятой постели, уютно теснясь, и не взвешивать каждое слово, не думать, как много на ней ответственности за магию, текущую в ее крови, за клан, который никогда не любил ее саму в отрыве от силы. Нет, все это осталось далеко, а сегодня Катарина спряталась и покорилась искушению – кто бы поверил, что Ева за долгие годы скитаний тоже научилась искушать.

– Какое-то время здесь будет тихо, – хмыкнула Катарина. – Но лучше вернусь в Варшаву… Если захочешь меня найти, спрашивай там.

Ей не хотелось покидать Прагу, если честно. Тут жили несколько из ее родственниц, наиболее приятных – потому что наивных и юных. Отчасти их считали отступницами, потому что они не чтили семейных традиций и оказались слишком обычными, приземленными, без привычных клану Войцеков зубастых амбиций. Катарина тепло жалела этих девочек, а они восторгались ей.

А еще она не надышалась летом и не заставила Еву попробовать ее любимое пирожное в кафе… Мир никогда не казался ей таким приятным местом, как в этот вечер.

– Я не могу предсказать твое будущее, – вдруг сказала Ева. Прошептала, испуганно взглянув, взяла ее за руку, как будто Катарина могла испариться. – Оно всегда было зыбко и изменчиво, но теперь я никак не могу ухватиться за нужную ниточку… Что происходит? Скажи мне, иначе я сойду с ума от беспокойства.

И Катарина торжествующе улыбнулась:

– Может быть, я нашла лазейку в Вечность.

========== майор гром ==========

Комментарий к майор гром

внезапный кроссовер с фильмом по Грому, потому что я могу… и потому что инквизиторы хорошо бы вписались в эту атмосферу готового вспыхнуть Петербурга. ау по миру Исхода, где ребята с Игорем как-то уживаются в одном времени и пространстве

– Игорь, блядь, будь человеком, отдай дело, – обреченно ругается Влад. Садится на край старого, прямо-таки древнего дивана и опасливо откидывается, чтоб не наебнуться. – С чего вы вообще взяли, что это ваша юрисдикция? Сидите вон, холодильники свои ищите…

– Потому что я не собираюсь ждать какие-то гребаные экспертизы, пока этот урод жжет город! – взвивается Гром, хмурится, смотрит на Влада так, как будто кинуться готов. Он всегда такой – добро с кулаками, без страха и упрека, как же. А Влад хищно скалится, провоцирует, как будто подначивает, с горящими голодными глазами…

– Вы еще подеритесь тут! – рявкает Ян, испепеляя взглядом обоих, и они синхронно оборачиваются. – Извини, Дим, они всегда такие…

Ошалевший стажер мотает головой, жмется в угол – если Влад с Игорем все-таки сцепятся, чтобы не прилетело ненароком. Хороший мальчик, осторожный, думает Ян, устало качая головой. Вот бы ему во все это не лезть никогда – целее будет.

– Там же огнеметы!

– Или огненные заклинания!

– Мы можем просто работать вместе, – безнадежно предлагает Ян, прислоняется возле приоткрытого окна и закуривает.

Грязнее у Игоря все равно не станет, поэтому он без зазрения совести сыплет пеплом на паркет. Пепел к пеплу, прах к праху. Есть такая заупокойная молитва. Ветер задувает в поскрипывающее окно, и пахнет от него не суровой солью Финского, а какой-то тяжелой гарью, оседающей на легкие. Кто-то разлил керосин, город вот-вот вспыхнет, и за годы службы Ян научился видеть такие моменты переломные, опасные. Если не вмешаться, будет уже поздно.

– Вид у тебя тут красивый, – говорит Ян, отворачиваясь от мрачнеющего Петербурга. Игорь ничего не отвечает – гордый.

Игорь Гром, как в крутых боевиках, работает один. Сами они с Владом не лучше, конечно, нечего привирать и притворяться, но Игорь особенно упрямый и ершистый, резкий. Может, Ян уже стареет, столько переживший, но ему Гром кажется таким же юным и ломким, как и мальчишка, которого тому навязали в помощники. А еще – потерянным и одиноким, ютящимся в огромной захламленной квартире с высоченными потолками.

– Игорь, подумай хорошо, это и наш город тоже, – медленно, чтоб дошло, выговаривает Ян. – И я тоже не хочу, чтобы он сгорел в руках какого-то психа, потому что справедливость нужно творить не так, иными путями. Но ты же убьешься, если полезешь напролом.

– Вот когда мне придется столкнуться с какой-нибудь хтонической хренью, я вас позову…

Они с Игорем впервые пересеклись, когда он влез в оборотничьи разборки. Стаи делили территории, майор Гром, которому, конечно, больше всех надо, оказался на пути, и от него вполне могли остаться окровавленные мясные ошметки, если бы Инквизиция не начала штурм как нельзя вовремя.

Ян сверяется с пришедшей на телефон смской, косится на Грома. Он огрызается на Влада, но как-то безынтересно, больше по привычке, не язвить потому что не может.

– А у него нет никакого дела, – вкрадчиво говорит Ян. Смотрит не на Игоря, у которого аж желваки ходят, а на робко вздыхающего мальчишку-стажера, и по смущенно отведенным глазам прочитывает. – Москва вмешалась, а нам не успели доложить – бывает, системы у нас грызутся… как кошка с собакой.

Игорь как-то мрачнеет, отходит к столу, кружку с кофе нашаривает, отпивает и жмурится – холодный, неприятный. Старается спиной не поворачиваться, напряженный весь, как зверюга. Не станет же он кидаться на коллег, правда? Ян тихо шикает на Влада. Знает, как до одури обидно, когда твое дело уводят из-под носа.

– Игорь, прости, мы не знали. Чисто по-человечески не знали. Но мы можем помочь. О чем вы тут говорили, о казино? Мы достанем пригласительные. Запросто, – чеканит Ян. – Они будут рады видеть кого-то из демонов, престиж, как-никак. Наша сестра похлопочет…

Гром смотрит искоса; мальчишка задерживает дыхание. Наверно, из провинции, новенький совсем – Ян большинство полицейских в морды знает, сто раз сталкивались, а этот зеленый. И не подозревает, что к ним вломилась Черная Гвардия.

– Скажи, а как у вас там в Аду, – медленно говорит Игорь, – тоже можно что угодно за деньги? Все миры одинаковые?

– А в нашем Аду, Гром, таких уже перевешали. На столбах фонарных. Потому что, как по мне, туда им и дорога.

И Влад скалится, шальной и довольный. Любящий свою правду и готовый за нее умирать.

Игорь каменеет, не двигается. Оборачивается к ним медленно, а сам шарит взглядом по столу, как будто прикидывает, что бы такое перехватить удобнее, чтоб прям в руку легло, когда до драки дойдет. Всех подозревает – это хорошо, это значит, что его не обманут, как Яна когда-то – симпатичной кардинальской дочкой.

– Ад – это другое дело, – мягко говорит Ян. – Там другие законы, другой народ. Мы не убивали детей, вот и все. Он перешел на этом моменте, и это уже наше общее дело, Игорь, всех, кому не наплевать на наш город. Да, он гниет. Но неужели будет лучше, если он станет гореть? Я помню, каково это. Ты, наверно, совсем маленький был…

А Игорь вдруг смеется – слегка истерически, обреченно. Проводит рукой по лицу, словно пытается так стереть усталость последних дней. Вскидывает взгляд на Яна, криво ухмыляется.

– Все время забываю, какие вы… сука, древние.

– Мир куда сложнее, чем ты думаешь, – снисходительно поясняет Влад. – Это не первый пиздец, который город переживает. Справится. Не сам собой, конечно, надо немного помочь. Игорь, у тебя есть что пожрать?

– В смысле? – сбито спрашивает Гром. Как будто не ожидает такого обыденного, человеческого вопроса от инквизиторов, явившихся к нему без приглашения и требующих его дело.

– В прямом. Мы не ели с утра, есть тут какая-нибудь приличная забегаловка? Там и перетрем насчет казино…

У Игоря наверняка и свои пути есть, но Ян знает, как велико искушение. Поручить это другим, пусть мучаются и выбивают билеты… Правда, Яну известно еще кое-что: некоторым рыскать по городу в кайф. Но Игорь качает головой и расслабляется.

– Ладно, там шаверма за углом, Дима вот приволок…

Дима робко кивает, не понимая, похвалили его или нет.

– Ясно, – критически вздыхает Влад. – Игорь, язва в тридцатник – это грустно. Охуенно грустно. Он похож на тебя мелкого, скажи? – нагло подмигивает Яну.

– Скорее на тебя. Сначала бить, а потом спрашивать – это же классические Войцеки, – тяжко вздыхает Ян. – Идемте уже, у нас много дел.

И, подумав, срывает с окна рисунок человека в чумной маске. Чтобы черные дыры глазниц так не смотрели в душу.

========== крылья ==========

Комментарий к крылья

! спойлеры к tempestas adversa

ау, в котором Дир выжил; Вирену тут где-то 16

– Дьярвир, ты должен был следить за братом! – рявкнула Кара, ворвавшаяся в связь. Сразу перекрыла басовитый голос Волка, который направлял его, и Дир от неожиданности чуть не провалился, но смог выровняться, хлопая крыльями.

– Я страхую его сверху, все нормально, – смущенно выговорил он, прижимая руку к уху. Накалившийся камень в сережке жегся. – Вирен просто немного убежал, сейчас я его нагоню…

– Быстро, – приказала Кара и отключилась.

Горячий воздух ударил по лицу. Дир снизился рывком, опрокинулся, устремляясь, как будто ныряя. Ветер трепал волосы и свистел в ушах, и сейчас к нему по связи никто не смог бы пробиться – были только он, раскинувшийся под ним город и огромное безбрежное небо. Дир так и упал – с яркой, ликующей ухмылкой, чувствуя себя совсем легким и свободным. Никакие чертовы наркотики не делали с ним столько, сколько полет.

Он упал как раз в самую заварушку. Зажатый между двумя халупами Вирен пятился к стене, в тупик, выставив перед собой револьвер, но все еще не отваживался стрелять на поражение. Знал: если грохнет выстрел в тишине неблагополучного района, пути назад не будет. Судя по перекошенному, решительному лицу – уже готов был. Но тут рухнул Дир, взметнув пыль и песок, громко и лихо, и все обернулись к нему.

Еще задыхаясь от восторга полетом, он хлестнул гибким крылом по лицам ближайших демонов, и те испуганно отпрянули, схватились за глаза – маховые перья были жесткие, били больно. Демоны заорали, а Дир рывком сложил крылья, выхватил саблю, жадно позванивающую, голодную до крови. Вирен времени не терял: схватил ближайшего тощего пацана за шиворот, с силой впечатал его в стену, ловко пригнулся от тяжелого удара, поднырнул, чтобы въехать кому-то в челюсть.

Завязавшаяся драка быстро распалась, когда первые противники побежали. Дир остановился, выпустил демона, которого схватил за горло, небрежно отшвырнул в сторону. Но тут же очутился рядом, удержал, не дал быстро улепетнуть, рявкнул прямо в лицо:

– Еще раз тронете кого-то в этом районе, я тебя к начальству оттащу, понял?! И всех твоих дружков! Так и передай. Совсем, сука, охуели.

– Да, в-ваше высочество, – булькнул демон и рванулся в переулок.

Дир устало покачал головой, убрал саблю в ножны. Никого не убил, только ранил. Не чтобы покалечить, а чтобы поняли получше. На улицах всегда грабили, это да, кое-где до сих пор приторговывали контрабандной наркотой из мира людей, но впервые пошли слухи о том, что кто-то хватал и насиловал демониц в темных переулках.

– Как ты? – вздохнул Дир. Поймал Вирена за лацкан куртки, придержал, рассматривая нахмуренного мальчишку. Ему наверняка казалось, что зря они отпустили тех уродов, но Дир долго служил в Гвардии и понимал: ссориться с улицей им не нужно.

– Нам же нужно наказать… – проворчал он, угрюмо шмыгая разбитым носом. Дир пошарил в кармане и достал ему платок. Вирен благодарно кивнул, зажал тканью нос, только сердито поблескивали зеленые глазищи.

– Это какие-то одиночки отбились наверняка, – покачал головой Дир. – Они нам их выдадут к вечеру, как поймут, что Гвардия заинтересовалась бандой. Сейчас Волк с ребятами пошли в местную таверну. Точно зашевелятся.

Он присел на каменном парапете, и Вирен нехотя устроился рядом, хотя глазел по сторонам и готов был, если что, опять кинуться в драку. Дир, когда только начинал служить, тоже такой был, все рвался улучшить мир, словно это могло исправить все то, что он наделал.

– У тебя же смена в больнице, – вспомнил Вирен. – Ты чего тут забыл?

– Нет, меня Рашия подменит, – отмахнулся Дир. – Решил вам помочь, прихожу, а мне говорят, ты куда-то рванул, как обычно. Иди сюда.

Вирен недовольно зашипел, когда он принялся ощупывать руку, которую мальчишка неловко держал чуть в стороне; ему точно было больно ей двигать.

– Вроде перелома нет. Сильно болит? – засыпал вопросами Дир. – Наверное, вывихнул. Не дергайся, так…

Вирен сдавленно зарычал, когда Дир рванул его руку, и тут же отпрянул, баюкая бедное запястье. Вскоре боль утихла, и Вирен виновато ерзнул ближе, внимательно посматривая на Дира, как будто хотел повиниться в том, что убежал, как сказал Волк, за каким-то мальчишкой-карманником, чтобы найти его товарищей. Но не стал. В Гвардии вообще редко оправдывались.

– Ты не собираешься меня отчитывать или вроде того? – спросил Вирен.

– Это ты от Яна наслушаешься, куда мне, – легко улыбнулся Дир. Он расправил крылья, выпростал их, свешивая вниз.

Он брата любил, правда. Почему-то мелкий Вирен сильно напоминал ему их с Ист в детстве, и Дир страшно радовался, что этот демоненок не остался в одиночестве на улице, как они с названной сестрой, и не выживал там в жестокости и грязи – что у него есть семья, которая о нем всегда позаботится. И у Дира есть. И он тоже заботится. Он так же любил это, как и полет – чувствовать нечто необъяснимое, взаимопомощь, единство с ними.

– Я когда-то жил здесь, – признался Дир. Он потому и знал так хорошо район, смог быстро пронестись и заметить Вирена даже без подсказок Волка, который видел, куда мальчишка рванул. – За пятнадцать лет мало что изменилось, разве что почище стало.

Нельзя сказать, что Дир скучал по прошлой жизни. Раньше он убивал, а теперь спасал чьи-то жизни, и это ему нравилось, по-настоящему нравилось! Правда, нынешний его статус наследника Ада немного Дира напрягал, вот он и старался исчезнуть и оказаться подальше от государственных дел. Сегодня он должен был сидеть с Карой на каком-то Совете, для того и отпросился с работы, но нашел себе дело получше и поинтереснее. Ему не хотелось думать, что безопасность брата была лишь предлогом…

Кара вообще не собиралась на покой, и он убеждал себя, что времени впереди много.

– Если со мной что-нибудь случится, ты будешь наследником адского трона, – как-то раз сказал Дир Вирену, а тот застыл с широко распахнутыми глазами, как будто только что это осознал.

Тогда он тоже едва выпутался из какой-то передряги. Вытирал кровь с лица и досадливо рассматривал ссаженные костяшки. Такой сердитый и колючий, но вдруг показавшийся Диру старше своих тогдашних четырнадцати.

– А если со мной?.. – спросил Вирен.

– Тогда я с ума сойду, придурок мелкий, – фыркнул Дир и приобнял его, встрепал волосы.

Сейчас они сидели в молчании. Закуток был тихий – в других обычно не дерутся, а то прохожие быстро кликнут гвардейцев или городских стражников (второй вариант был не настолько страшен). Дир посмотрел в темные окна старых домов. Никто не пошевелился в провалах.

– Хочешь прогуляться, может? – спросил Вирен, которому явно наскучило сидеть на месте.

– Нет, я все равно мало что помню, – признался Дир.

– А-а, давно было, понимаю… Я сейчас тоже мало что вспомнил бы, окажись у себя дома. Там, наверно, на этой земле кто-то поселился.

– Нет, Вирен. Я, в общем, много времени проводил в наркотическом угаре, – хмыкнул Дир, смущенно дергая себя за белую прядь. – А из-за этого были беды с памятью… и много с чем еще.

Вирен издал какой-то понимающий возглас. Он всегда был вежливый, хотя и любопытный до жути, но сейчас не стал пытать вопросами. Старавшийся похоронить ту жизнь Дир мало рассказывал о себе. О том, какой он был отчаявшийся и потерянный.

– Мне Влад помог, – сказал он. – Влад у нас… хороший, да? – он покосился на Вирена, которого Войцек тоже выхаживал, освобождал от кошмаров. – Он немного расстраивается, когда я об этом всем вспоминаю.

Они с инквизиторами до сих пор не вполне разобрались, как друг к другу относиться. У демонов даже в архидемонском не находилось нужных слов. Не вполне брат, не совсем сын… С Дира пока хватало, что он считался сыном Кары. Он коснулся груди, под одеждой был старый шрам, куда впился меч его отца. Повезло, что не пробило сердце – Дир кое-как выкарабкался, демоны были живучими, а он, несмотря на ангельскую природу гордого родителя, считал себя именно демоном.