Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)

А на кухоньку инквизиторов ее сразу пустили королевой. Даже Влад, который там обычно хозяйничал, с легкостью уступил ей место у плиты и духовки, где происходила главная битва, а сам сдвинулся к столу – порубить салатики. При этом Влад умудрялся болтать и перебивать и радио, и шушукающихся Белку с Виреном, и вообще всех. Кара же металась по кухне и подавала Ишим все, что она просила для теста, подозрительно изучая этикетки, чтобы ни в чем не ошибиться. Ишим оставалось наслаждаться небывалой властью и следить, как бы Кара не залезла в кастрюлю пальцами – с варварскими дегустаторскими целями. Детям она поручала мешать, и те радостно принимались за работу.

Не остался в стороне даже Джек, которому отдавали ненужное: адский пес проглатывал все, что ему протягивали, и выглядел самым довольным существом на свете. Он прохаживался по кухне, неведомо как проскальзывая между ног, и по очереди клянчил у всех.

Неприкаянным духом остался только Ян, который сначала порадовался, что может в одиночестве поработать над своими бумажками, которые уже бумажками, конечно, не были, а хранились в компьютере. Он потыкал в ноутбуке с полчаса, потом пришел на кухню и стал упрашивать Влада, чтобы ему тоже дали что-нибудь порезать.

– Нет, инквизиторство, каждый раз, когда ты притрагиваешься к готовке, ничего не получается, – ворчал Влад, отмахиваясь от него ножом. – Это примета такая! Ничего я тебе не дам!

– Не маши ножом, – цыкнула Кара, которой едва не прилетело по уху, когда она протиснулась к кухонному шкафчику в поисках уксуса. – И не жадничай, Ян ничего плохого не сделает. Подумаешь, салат порезать, да с этим Джек справится!

Тем временем Ян придирчиво рассматривал миску для салата и художественно раскиданные овощи. Влад в этом году заупрямился и сказал, что оливье – это пережиток советского прошлого, которого у большей части присутствующих даже не было, так что мешал он что-то не вполне традиционное. Ишим не стала с ним спорить – да и никто не стал. Потому что спор с Владом сам по себе был делом гиблым и совсем не праздничным.

– Войцек, это пармезан, да? – трагично спросил Ян.

– Это белорусский пармезан, отстань от меня.

– А креветки тоже?

– Тоже. Из Днепра, наверно. Да на, на, режь свой салат.

Довольный Ян принялся сосредоточенно нарезать зеленые листочки. Хихикнув, Ишим ему подмигнула и вернулась к слежке за поднимающимся пирогом через прозрачную дверцу духовки. Она, как и обычно на праздники, делала шарлотку, попутно замешивая тесто для печенек и следя, чтобы получилось без противных комков…

Ян потянулся за солью. Все как-то слишком расслабились, и только Вирен, который помогал Каре вскрыть банку с ананасами, вдруг обернулся, дернулся и взвыл. Сидевшая рядом Белка испуганно ойкнула и поджала хвост. Прежде чем кто-то сумел понять, что произошло, он прыгнул к столу и в героическом прыжке отпихнул от Яна салатницу.

– Пап, это сода, – тихо заметил Вирен, поднимаясь с пола, куда, не удержав равновесие, грянулся.

Ян издал какой-то несчастный звук, напоминающий кошачье мявканье, и Ишим, жалостливо ахнув, поспешила туда, обняла его за плечи и оплела хвостом руку, принялась уговаривать:

– Ничего, все хорошо, видишь, ты все на стол сыпанул. Бывает, случается, это от невнимательности… Зато порезал красиво! – уверенно заявила она. Метнула во Влада взгляд, предостерегая его от всяких: «А я же говорил!»

Но Влад помог прибрать со стола, потерся носом о щеку Яна, вручил ему яблоко, оставшееся от пирога, и твердо сказал, даже приосанившись:

– Конечно, ровно! Инквизиторство у нас перфекционист – страшный зверь!

– А как это? – трогательно удивилась Белка, которая, должно быть, просто не слышала раньше таких слов.

Влад многозначительно ухмыльнулся. И, пользуясь всеобщей толкотней, заговорщически указал на яблоко, которое Ян вертел в руках:

– Розочку сообразить сможешь? Даю тебе нож и полную свободу для творчества.

– Смогу, – облегченно кивнул Ян. Он отодвинулся к окну и возился с яблоками, от усердия чуть прищурившись и почти не отвлекаясь.

Ишим формочками взрезала раскатанное тесто: ей достали новые, с елочками, снежинками, снеговиками и всей новогодней красотой, и ей не терпелось попробовать их в деле. Подсуетившись, Белка помогла вытащить из духовки уже пышный, сладко пахнущий пирог и загрузить противень. Умаявшись, они обмахивались кисточками хвостов: у плиты стало жарче, чем в Аду.

Пирог пришлось охранять Вирену, потому что он никогда данное слово не нарушал и серьезно относился даже к столь невинному поручению, так что не оставил шансов слямзить кусок ни облизывающемуся Джеку, ни Каре с Владом, которые давно закончили с салатами и откровенно скучали. Теперь нужно было ждать. Вирен подкрутил радио – там как раз играло что-то ненапряжное и приятное. Белка восхищенно рассматривала яблоко, превратившееся в волшебный цветок, а Ян смущался от ее восторгов, но стойко продолжал танцевать ножом по следующему, смахивая Джеку красную шкурку.

– А к чему рассыпанная сода, кто-нибудь помнит приметы, раз уж мы про них говорили? – вслух подумала Ишим, чтобы их развлечь.

– К неприятностям, – спустя несколько мгновений отозвался Ян, который быстро набрал что-то в телефоне. И виновато вздохнул.

Джек же внезапно завозился, заворчал, и Влад тоже оглянулся по сторонам. Пахнуло озоном – совсем незаметно, слишком аппетитен был остывающий пирог, но все-таки почувствовать можно было. Окно задрожало – Кара взволнованно потянулась к кухонному ножу.

– Сейчас Корак заявится, – предрек Влад. – Учуял пироги и печеньки, все с ним ясно.

В коридоре послышался ужасный грохот и чертыхания знакомым голосом. А духовка требовательно запиликала, и Ишим, натянув огромные кухонные рукавицы, полезла вынимать только что приготовившееся печенье.

xi. романтика

В том, что зима – самое романтичное время года, никто не сомневался, и дело было не только в притаившимся где-то в феврале полуязыческом празднике, но и в самой атмосфере Нового Года. Семейного, теплого – это были те дни, когда хотелось крепко обняться под одним пледом и смотреть какую-нибудь милую и глупую рождественскую комедию, пока на елке мерно вспыхивают золотистые огоньки…

К сожалению или к счастью, инквизиторы так не умели, потому сами вызвались патрулировать Никольский сад, что раскинулся недалеко от офиса. А поскольку втроем, считая верного Джека, которого падающий снег привел в щенячий восторг, было скучно, они позвали еще и Сашу Ивлина, а за ним, конечно, прицепилась и Белка. Она страсть как любила прогулки по городу.

Никольский засыпало, свежий снег припорошил уже залежавшиеся сугробы и мерцал в свете фонарей и везде развешанных гирлянд, и светло было, точно настал день. Все утопало в золоте, и лица людей и нелюдей казались чуть счастливее и радостнее, хотя они и были веселы и беззаботны.

Белка бежала, взрывая веерами снег, радостная, с широко распахнутыми глазами, а потом второпях налетела на Сашу, и он легко закружил ее.

– Не свалитесь там! – крикнул Ян.

Но они его не слышали, упавшие в пышный сугроб и дико хохотавшие.

И не они одни были полностью увлечены друг другом, не замечая никого вокруг, обнимаясь и застывая посреди дорожки, спрятавшись в тени деревьев, большой елки, поставленной возле ворот, среди сугробов…

– Как непристойно, – чопорно заметил Ян, когда они неспешно прогуливались и обшаривали взглядами кусты – докладывали, что в саду шалят феи. То было мелкое колдовство, ничуть не вредящее, а напротив, дарящее частицу тепла, но они следили, чтобы крохотные создания не переусердствовали.

И вот из-за кустов только что кто-то со смехом порскнул и затерялся там, среди народа. Джек презрительно тявкнул.

– Ты думаешь, это всего лишь магия фей? – любопытно спросил Влад. – На нас защитные амулеты – значит, ты ничего не чувствуешь?

– Ну, почему не чувствую, – смущенно проворчал Ян. – У меня просто есть также важное чувство такта, которое не позволяет мне облизывать кого-нибудь прилюдно… гм, да, не смотри на меня так, я размышляю в общем смысле… нельзя же так – прямо на улице! Общественный порядок, в конце концов! Вон там подростки так и жрут друг друга…

Влад почему-то многозначительно молчал, и Ян додумался присмотреться (в полутьме видно было не так хорошо, а парочка отошла подальше от огней), тут же почувствовал, что окончательно краснеет – впрочем, это можно было легко списать на морозец, если Влад вздумает злорадствовать.

– Это Кара и Ишим, да? – несчастно спросил он.

– Да, я сказал, где мы будем… Идем, они пока заняты! – Влад ловко развернул Яна в противоположную сторону. – Знаешь, когда кто-то счастлив, становится совершенно безразлично на остальных… Не хочешь кофе? Нам тут еще бродить несколько часов, нужно согреться, если ты, конечно, предпочитаешь этот способ…

– Скажешь что-нибудь неприличное – я тебя утоплю в снегу.

– И кто это тут неприличен? Вообще-то я как раз собирался вызвать тебя на дуэль на снежках, – серьезно сказал Влад. – В прошлый раз мы как-то не выяснили, кто круче… Эй! Команды начинать еще не было!

Пока он разглагольствовал, Ян уже успел скатать снежок и запустить ему в лицо.

– Очень… твою мать… романтично, – отплевываясь, выдавил Влад.

И кинулся на него с пригоршней снега.

Джек сидел возле кустов и несколько озадаченно наблюдал за тем, как его внезапно ополоумевшие хозяева носятся между деревьев, швыряясь снежками и хохоча, выкрикивая бессмысленные угрозы и пытаясь окунуть друг друга носом в снег.

Среди праздничных гирлянд, висевших на деревьях, хитро мерцали феи.

xii. двенадцать

В ту ночь было много света. Мягко падал снег.

За столом суетились и теснились. Хотя бы потому, что уместить всех гостей на небольшой кухоньке в семейно захламленной, обжитой петербургской квартире было попросту невозможно. Кого-то непременно пришлось бы выпихнуть в коридор – или за окно, как дружески заявил Влад Кораку. Это была у них традиция – начинать праздник с попытки сломать друг другу носы.

Корак стукнулся лбом о висящий на кухонном шкафчике шарик. Полез к духовке проверять утку, довольно заворчал. Едва не столкнулся с Ишим, проносящей мимо большую тарелку с печеньем, кричащей, чтобы ставили бокалы. Потом она фыркнула и переставила сама – как надо, а кто-то из Роты – Гил или Зарит – стыдливо бурчал под пристальным взглядом первой леди Ада.

В коридоре толпились. С черных военных ботинок обтекал снег, куртки и мундиры громоздились на вешалках. Разнеслась пронзительная, требовательная трель звонка, кто-то из гостиной крикнул, чтобы впустили Аннушку…

На кухне дети у холодильника шуршали конфетами, с ними же вился Джек, которому перепадал шоколад – к нему пес в последнее время слишком пристрастился.

Вихрем проходясь по квартире, указывая, куда тащить стулья, какие тарелки ставить, Ишим бережно поправила елочку, проверила носки, развешанные вместо отсутствующего камина на батарее, шуганула кого-то к антресолям, чтоб вытащили еще больше фужеров, отняла у Корака шампанское… Ее приказам следовали безукоснительно. Ишим наткнулась на Кару и Влада, вжавшихся в угол и над чем-то смеявшихся. Выглядели они как-то слишком расслабленно и довольно. Глаза блестели.

– Вы уже успели напиться? – возмутилась Ишим.

– Ни в одном глазу! – честно рявкнула Кара и отмахнула от виска – даже не промахнулась.

– Да я вообще больше не пью! – поклялся Влад.

– Конечно. Когда ты снова будешь лезть к Яну с предложением руки, сердца и прочих органов, мы об этом поговорим. Давайте на кухню, все уже собираются!

И подтолкнула их туда, деловито помахивая хвостом. Из ниоткуда явился Ян, прижимавший к уху телефон и что-то односложно отвечавший на поздравления коллег. Улыбнулся, кивнул.

– Знаете, я тут вспомнил, как мы отмечали Новый Год вчетвером, – сказал Влад. – Я еще много ворчал, не понимал, зачем это понадобилось. Сидели мы и болтали ни о чем до пяти утра, и я, кажется, тогда понял. Да, понял! Кто бы мог подумать, что однажды здесь будет столько народу, что не протолкнешься…

– Осторожно! – вскрикнул Вирен, несшийся с какой-то коробкой. Едва не сшиб Кару, торопливо извинился и протиснулся на кухню.

Там Рота настороженно взирала на плазму, с которой возился Саша. Корак отвоевал себе салат и примостился на подоконнике, с аппетитом наворачивая оливье. Рыжий с Виреном сражались с шампанским, пытаясь открыть красиво – не без магии, конечно. Зашипело, в бокал полилось.

– Да ну его, каждый год одно и то же, даже скучно! – воскликнул Влад, пробиваясь ближе и перекрикивая новогоднее обращение президента. – Кара лучше загнет… Куда дели Кару?

Кара взлетела на стул, удержала равновесие. Хотела бы залезть на стол, но там негде было ступить. Смеясь, радостно ухмыляясь, перехватила у Вирена высокий бокал с шампанским, воздела его к потолку.

– Знаете, у меня никогда не было семьи! – начала она. – Я с трудом вспоминаю своих родителей, я жила в одиночестве. Только один пернатый друг из чужого мира носил мне клюкву, и потому я выдержала. А я сражалась за Рай, а потом и за Ад. Знала только битвы и думала, что погибну в одной из них и в этом не будет ничего удивительного. Но потом… что-то случилось. Я встретила пацана, который вырос и стал язвительным магом… и спас мне жизнь. Не только тем, что однажды выволок меня из горящего дома, в который мне хватило дурости упасть. А тем, что стал моим братом и полюбил меня просто так, ничего не требуя взамен. Потом была моя милая жена, Ишим… Да, солнышко, помаши рукой, ты великолепна… Которая показала мне, ради чего стоит сражаться. Спустя некоторое время мой дорогой брат притащил в Ад еще одного мальчишку, инквизитора. Так случайно получилось. И он научил нас всех миру. Нас становилось все больше. И семья даже не ограничивается теми, кто собрался здесь сегодня.

Они озирались, переглядываясь. Довольно, польщенно улыбались, хотя Кара не назвала каждого по имени, но на каждого посмотрела и уважительно кивнула. Признавая – каждый из них важен и нужен, без него семья не была бы… семьей.

– Мы много сражались, – продолжила Кара. – Разрушали и строили. И я надеюсь, что этим все не ограничится, что мы еще не свершили все великое, на что способны. Но сегодня мы заслужили отдых. Потому – веселитесь, пейте, танцуйте! И помните, что вы – самое ценное, что есть у Владыки Ада. За нас! – рявкнула, как следует взмахивая бокалом.

Ударили куранты.

========== про блинчики ==========

Комментарий к про блинчики

масленица, драбблик после Alia tempora

– Войцек? – позвал Ян. – Во-ойцек?

– М-м?

Влад, кутаясь в плед, заворочался под боком. С самой прогулки с Джеком, после которой он явился обледеневшим, обалделым и очень сердитым, Влад почти не двигался с дивана, куда завалился, уверенно спихнув Яна с отчетами на край. Отогревался, читал какую-то книжку с аляповатого вида двуручником на обложке. За окном завывала яростная метель, скрывшая дома напротив за рыхлой пеленой хлопчатого снега.

– Войцек, а ты можешь блины приготовить? – вдохновенно попросил Ян. – Пожалуйста.

– Что?

– Блины. Такие круглые, плоские лепешки из теста. Можно совсем маленькие, если это сложно… – стушевавшись, завершил он.

– Да я знаю, что такое блины. И это совсем не сложно. – Влад даже отложил книжку, задумчиво на него уставившись, точно вдруг обнаружил у Яна третий глаз посреди лба. – Ты никогда раньше не просил ничего приготовить, – прибавил он, как-то непонятно ухмыляясь и почесывая затылок. – Оказывается, это очень приятно, – удивленно признался Влад.

– Ну, не просил. А сейчас вот что-то в голове щелкнуло. Очень хочу блины, – смущенно фыркнул Ян. – Масленица же, почему мы не празднуем? Я считаю, нужно немедленно вспомнить традиции…

Тоскливым долгим взглядом Влад уставился в окно. Около батареи, уютно возясь, Джек охотился за мягким красным мячиком. Теперь пес любопытно затих и прислушался, и Яну пришло в голову, что он тоже от блинчиков не отказался бы. Проглотил бы сразу с тарелкой.

– Давай тогда сожжем кого-нибудь, – удрученно попросил Влад. – Злоебучая погода.

– Сначала блины, – напомнил Ян.

– Блины? – грянул бодрый голос за их спинами. Влад дернулся, прихватывая книгу так, чтобы было удобнее запустить в кого-нибудь, но в следующее же мгновение опомнился и сдержался. – Кто-то сказал про блины? Я в деле!

Вирен стоял посреди комнаты, радостно улыбаясь и оживленно размахивая руками. Вид у него был несколько запыхавшийся, торопливый, точно он только что вбежал в квартиру – так быстро, что входная дверь не успела хлопнуть. Но ни одной снежинки на нем не осело, а напротив, повеяло пылким жаром Столицы.

– Ребенок, не доводи меня до греха! – патетично возопил Влад. – Ты что, жучки где-то поставил?

– Надо же стучаться! – вторил ему Ян, справившись со странной смесью изумления и радости. – Я совсем не собираюсь быть причиной твоей детской травмы!

– Ой, да ладно, чего я там не видел, вы при мне трупы вскрывали как-то, – отмахнулся Вирен, спешно подлетая и по очереди обнимая всех, включая Джека, на радостях дважды лизнувшего его в нос. – Волчище попросил передать какие-то бумажки! – объявил Вирен, вытянул из внутреннего кармана косухи плотный конверт и вручил его Яну. – Однако удачно я зашел! Я голосую за блины! Кто за? Так, я, Ян… Джек, дай лапу! Ты в меньшинстве! – радостно заявил Владу.

– Куда там можно подать жалобу за издевательства над меньшинствами? – заворчал Влад. – Ишь ты, уже все решили…

– Мы поможем тебе готовить! – ликующе пообещал Вирен, увиваясь рядом. Ян, глядя на него, совершенно не мог сдержать улыбку.

– Вот только угрожать не нужно!

Рассеянно скалясь, Влад выпутался из облюбованного пледа, скатился с дивана, запустил в волосы ладонь, привычно встрепывая. Через каких-то несколько секунд Яну пришлось наблюдать уже два безумных смерча, деятельно носящихся по гостиной. Видеть Влада бодрым, а не хандрящим было, однако, очень приятно.

– Так, ща я напишу, ты сбегай в магазин, – повелел Влад, отобрал у Яна ручку и листок, принялся торопливо строчить. – Да-да, инициатива наказуема! Это во-первых. Во-вторых, дети для того и нужны, чтобы их в «Пятеру» посылать, я разбираюсь. Ну, знаешь, хоть за пивом я тебя не гоняю…

– А зря, – авторитетно вмешался Вирен.

– Тьфу, да не пей ты эту гадость, – перекривился Влад. – Если очень хочется, у меня есть вискарь хороший… Ну все, беги, а то не успеем! – решительно заявил он, указал Вирену в сторону прихожей и мягко подтолкнул в спину.

Они переместились на кухню. Подумав, Ян прихватил с собой и ноутбук, но не стал заканчивать отчет – и сам не знал, зачем его потащил. Сидя за столом и медленно покачиваясь на ножках стула, он наблюдал за Владом, гремящим сковородками, и становилось как-то теплее, несмотря на темнеющую за окном муть.

Какое-то странное воспоминание из детства ворочалось в голове, и Ян вовсе не был уверен, что не придумал его. Среди запутанных образов он наитием различал грустную, но светлую улыбку матери и блины, перемазанные в сметане, и банку с вареньем с кокетливой этикеткой, и скатерть в клеточку…

Дверной звонок не просто затрезвонил – взревел. Прыгая у двери, залаял Джек, и Ян, любопытно выглянувший из кухни, уже заранее предугадывал, что именно увидит: Вирена, нагруженного пакетами, а с ним Кару и Ишим, вваливающихся следом, разрумяненных, пахнущих морозом, радостных… Его закружило тоже: Кара притиснула до хруста ребер в привычной грубовато-нежной манере, рядом защебетала Ишимка. Влад опасливо поглядывал куда-то наверх, под потолок.

– Сейчас Рак свалится, – мрачно предрек он.

Но Корак запаздывал: видно, в межмирье тоже случались пробки.

На кухне уже шуршало, гремело. Бухнув на стол пакеты, Ишим и Влад зарылись в них чуть не с головой, в то время как остальные толпились рядом и тщетно пытались пристроить себя к чему-нибудь. Было жарко как в бане. И смешно, и неловко, когда они пытались все вместе перемешивать тесто, в которое быстро закинули все нужное, следуя командирским указаниям Ишим. Во избежание бед Яна отстранили на это время, и он сидел с истекающим слюной Джеком и гладил его по холке. Это успокаивало.

– У тебя нет формочек для блинчиков? – с сожалением спросила Ишимка.

– Э-э, нет, – опасливо согласился Влад. – А нахуя они нужны?

– Варварство! – ахнула Ишим.

Вообще-то Влад готовил отлично. Если бы у Яна было время, он бы накатал целую презентацию на эту тему. Тем не менее, Ян точно знал, что десерты Влад сознательно игнорировал. Возможно, презирал. Из этой области он был способен только на блинчики, однако искренне считал, что, если умеешь что-то одно, это нужно делать хорошо.

Блины получились как на картинке. Золотистые, румяные, поджаристые. Пахло до одури вкусно, но не сладко. На сковородке еще шипело последнее тесто, которого хватило только на маленький оладушек, присужденный псу. Все остальные сидели и гипнотизировали тарелку, на которой аппетитной горкой громоздились блинчики. Кара вращала в руке нож. Вирен вздыхал.

С гордостью оглядев все приготовленное, Влад наконец-то скомандовал есть. Расхватали быстро. Ян не успел моргнуть, как Кара уже уволокла к себе штук пять блинов, как-то изловчившись. Ишим кусочничала, помаленьку обкусывала блинчик. Вирен, весь перемазавшийся в сметане, как кот, но слишком счастливый, чтобы это заметить, делился с Джеком.

Ян осторожно откусил.

– Ну как? – жадно спросил Влад, вперивая в него сияющий взгляд. Влад был немного перемазан в муке и лохмат, мимоходом сдирал нелепый фартук с котятками.

– Ошень здорово, – выдавила Кара, цапая сразу второй блин, не успев прожевать первый. – Ты хорошая хозяюшка. Янек, скажи?

– Не скажу, мне еще с ним жить. Вкусно, – негромко добавил Ян. – Спасибо.

Довольный собой Влад наконец приземлился на лавку рядом и наугад выбрал из тарелки блинчик. Пригревшись, наблюдая за семьей, азартно обмакивающей блины в только что открытое клюквенное варенье, которое купил умница Вирен, Ян совсем затих. Наверное, подумалось ему, именно этого он хотел, а не просто блинов – чтобы явились все, как всегда и бывало (есть на халяву в Гвардии любили), чтобы шумели, шутливо бранились и делили последние блины…

Ян поглядел в темное окно, прислушался к реву метели. Возможно, что-нибудь и впрямь стоило сжечь, чтобы поскорее пришла весна, но сегодня ему было достаточно и теплого веселья дома.

– …Пап, не зевай, сейчас не оставим ничего! – заметил Вирен, заботливо придвигая к нему общую миску. – Больше всех хотел, а ничего не ест! Не порядок!

– Просто задумался, – улыбнулся Ян. – Все хорошо.

========== жара, пастила и семья ==========

Комментарий к жара, пастила и семья

таймлайн – после Alia tempora

Жизнь на выходном базаре в Столице никогда не затихала. Она оставалась такой же пестрой и громкой, сколько бы лет не прошло, в любое время суток. Пряно пахло специями, покоящимися в больших мешках, сладко потягивало свежими булочками, фруктами с Восьмого; краски тоже бросались в глаза: одежды, ковры, мотки ниток и рулоны тканей… И, конечно, демоны. Везде были демоны.

Ян отдаленно помнил, как впервые увидел базар, и с тех пор мало что поменялось. Он только разросся еще больше, завоевывая не только площадь, которую нехитро называли Рыночной, но и несколько прилежащих к ней улочек – там к стенам зданий, ютясь, липли маленькие лавчонки торговцев победнее. В остальном – те же всполохи разноцветья, громкие вопящие голоса зазывал, отдаленная музыка и толпы кочующего народа…

Когда-то на базар его привел Влад, и Ян робко пробирался следом, стараясь не отстать от Войцека, прорезавшего толпу. Теперь его узнавали, здоровались; Яну не нужен был черный мундир (день был просто невыносимым, спину пекло даже сквозь тонкую белую футболку), ему вежливо уступали дорогу. К гвардейцам на базаре относились уважительно и почтительно: благодаря их обходам стало гораздо меньше краж, а резать в толпе так вообще перестали, опасаясь случайно натолкнуться на законников. За эту нехитрую службу им разрешали пробовать все, что душе угодно, и Ян несколько раз ловил новобранцев за продолжительными дегустациями.

В этот раз с ним шла не пара провинившихся дежурных, а Вирен. Он взбивал ногами пыль на дороге, охотно оглядываясь и стараясь рассмотреть все-все, непоседливо подлетая то к одному прилавку, то к другому.

– Жарко, – жаловался изредка Вирен. Он связал волосы в хвостик, как и Ян, а не позволил им, как обычно, лохматиться, но все равно изнывал. – Скорее бы похолодание. Я недавно слышал в казарме, раньше в такие дни приносили жертвы, чтобы погода сменилась поскорее. Но если сразу пойдет дождь – это к беде…

Яну подумалось, что Кара еще не освоилась с силой Сатаны, поэтому их и бросило в такой жар, но помотал головой. Наверняка этим занимались все придворные маги, и уж если они не сумели справиться, значит, все дело в природе. В самом их мире.

– Веди себя прилично, – фыркнул Ян, глядя, как Вирен в сомнениях теребит край футболки, собираясь, видно, стащить ее через голову и не мучиться так.

– А чего ему можно, а мне нельзя? – насупился мальчишка, указывая на только что прошедшего мимо мощного демона, возвышавшегося над толпой – отчасти благодаря огромным воловьим рогам.

Верхнюю одежду демон игнорировал, красноватая кожа блестела от пота, а на спине Ян с любопытством увидел несколько церемониальных татуировок с Девятого. Оказавшись в такой жаре после ледяной жути последнего круга, сам Ян иногда ощущал непреодолимое желание раздеться. А в толчее было еще и душно.

– Мы на дежурстве, – сурово напомнил Ян. – Ты солдат Роты, гордость Сатаны, и я тебе не позволю шататься, точно какой-то дворовый мальчишка! Вирен, я серьезно!

Вирен хохотал.

– Ладно, не ворчи, я пошутил, – проговорил он сквозь смех, бодая Яна в плечо.

В последнее время на базаре стало больше беспорядков. От жары у всех ехала крыша, даже у демонов, куда проще людей сносивших любую погоду. К тому же, в такие палящие деньки еще сильнее хотелось есть и пить, так что много кто искушался возможностью стибрить хоть яблоко, пока демон за прилавком жадно торгуется со скандальной покупательницей…

Но дело, конечно, было не просто в яблоках.

– Хочешь сладкое что-нибудь? – спросил Ян, рассмотрев впереди прилавок. Это приободрило загрустившего Вирена, и тот, задумчиво поглядев на него, кивнул.

Вирен никогда ничего не просил. Возможно, они, сами того не замечая, воспитали в нем гордость, но мальчишка никогда не останавливался дольше, чем нужно было, чтоб окинуть товары любопытным взглядом и поглазеть на что-то особо выдающееся… Яну было совестно: ему казалось, если б Вирен сказал, что хочет вон тот мармелад, он бы сейчас же его купил. Вообще весь. Но Вирен упрямо молчал.

Румяная демоница за прилавком, прятавшаяся в теньке поставленного шатра, сейчас же вскочила, радуясь им. Отсалютовала Яну хвостом, стрельнула глазом на Вирена… Но все-таки в нем было еще куда больше ребяческого: он глядел не на распахнутую кофточку, позволявшую увидеть весьма многое, а на россыпь пахлавы.

– Выбирай, что хочется, – подтолкнул Ян.

Он на мгновение обернулся. Взял за правило никогда не оставлять спину надолго открытой, особенно в таком месте. Но лица демонов и духов, мелькавших мимо него, лучились радостью. С базара редко уходили обиженными.

Когда Ян снова посмотрел на Вирена, оказалось, что тот сгреб столько, сколько мог унести. Демоница подсовывала ему весьма удобную плетеную корзинку.

– Много? – смущенно спросил Вирен. – Это про запас. Белке еще…

Ян, улыбнувшись, бросил демонице пару серебряных монет и отмахнулся от сдачи. Просиявший Вирен последовал за ним – дальше от той половины, где продавали еду. От резких специй уже кружилась голова, поэтому Яну захотелось перейти скорее к чему-то более привычному: клинкам, одеждам и магическим артефактам.

– Говоришь, тут могут продавать те украденные статуэточки? – пробубнил Вирен, на ходу откусывая от чего-то. Ян плохо разбирался в адских сластях. – Да ну какой дурак пойдет на следующий день? Хочешь? – щедро предложил Вирен, отламывая половину от своего куска.

Крутя обсыпающееся пудрой угощение, Ян хмыкнул. Как на вид – обычная пастила. Но сладость, растекшаяся на языке, была какой-то другой, не приторной, а чуть кисловатой, освежающей…

Они остановились под кроной большого платана, специально высаженного в центре рынка, чтобы можно было передохнуть. Вирен упал на скамейку, протянул ноги и долгое время смотрел в небо, чуточку щурясь. Мимо проплывала толпа, гудя и шумя. Где-то неподалеку слышалась перебранка – обычное дело для базарных торгов…

Ян скользнул взглядом по демонам, расслабленно, почти не цепляясь за лица и не замечая деталей. И замер. Неожиданно поперхнулся воздухом, уставился внимательнее, пытаясь уловить…

Он мечтал, чтобы это было видение. Чтобы ему напекло голову, чтобы свет так неудачно преломился.

– Случилось чего? – спросил Вирен. – Эй, пап?

– Нет, я не…

Очень хотелось пить.

– Кого ты там высмотрел? – нетерпеливо и тревожно спросил Вирен.

Почему-то от его беспокойства стало куда легче. Ян постарался улыбнуться, глядя на него, тихо радуясь, что пошел не один. Вирен сам вызвался помочь, ему хотелось погулять и поболтать с ним – Ян в последнее время часто пропадал в Петербурге, и Вирен, должно быть, очень скучал.

Он помолчал. С какой-то тоской вдруг подумал: через пяток лет, когда Вирен окончательно вымахает, станет шире в плечах, избавится от мальчишеской нескладности, они будут выглядеть ровесниками. От этой мысли было как-то неприятно, неправильно. А дети все-таки слишком быстро растут – особенно как для бессмертных.

Ян подумал, что многое упускает, отправляясь сторожить Петербург и оставляя сына.

– Мне показалось, я отца рассмотрел, – неохотно признался Ян. – Да мало ли тут народу на рынке, со всего Ада стекаются. Я, конечно, иногда думал, что он должен быть где-то тут. Если пережил пару войн. Но никогда… Нет, не хочу об этом.

В общих чертах Вирен знал эту историю, так что затаился. Между ними стояла корзинка со сладостями, и Вирен как-то ловко поменялся с ней местами, прижимаясь к Яну раскаленным плечом.

– Ты не пойдешь его искать? – тихо спросил он.

– Да нет, зачем… Я даже не уверен, что это он, – забормотал Ян. – Мало ли людей похожих. Но… Да не иду я никуда!

Не слушая, Вирен крепко обнимал его, стискивая ребра, что подняться действительно стало совершенно невозможно. Стало еще жарче, хотя дерево и дарило тень, но Вирен упрямился и не отпускал.

– Я очень хотел забыть, – признался Ян, мягко трепля Вирена по волосам. – У меня уже другая семья, я не хочу, чтобы эти призраки прошлого возвращались. Иногда я думаю, лучше бы я не вспоминал о нем и так и мучился амнезией. В темноте есть что-то успокаивающее. Проще не помнить. Все это.