Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

– Спасибо, – шепнул Ян Ишим, подмигивая. – С вами приятно иметь дело.

– Пожалуйста, обращайтесь, – так же церемонно ответила она, мягко пожимая Яну руку.

Ее кружка с теплым какао, в котором еще плавали сладкие зефирки, опустела, и Влад метнулся за новой на кухню, прогрохотал и бережно вручил Ишим кружечку с котятками, которую они специально завели для таких случаев. Она сидела, прикрытая пледом, и довольно жмурилась; этот плед был тоже полностью Ишимкин, клетчатый, немного тяжелый, но она все равно закутывалась в него с головой, только нос торчал, а где-то там звенели, ударяясь друг о друга, спицы.

Прихлебывая какао, Ишим некоторое время молчала, оглядывая прибранную к новогодним праздникам квартиру, елочку, на которой золотисто сияла проводка – Ян разобрался с инструкцией, которую Влад пытался выкинуть, и поставил этот успокаивающий, неспешный режим вместо бешеного полыхания красно-сине-зеленых огней.

– Хотите, я вам свитеры свяжу? – предложила Ишим. – Теплые… Такие новогодние! Мне все время кажется, что в Петербурге очень холодно и вы мерзнете.

– С оленями? – критически уточнил Влад.

– О, нет, мне одного рогатого хватает! – фыркнул Ян, шутливо щелкнув его по рожку. – Куда тут еще оленей…

Забравшись на диван, они лениво разговаривали о чем-то, а Влад тоже загипнотизировался махами спиц. Что такое вязала Ишимка, они оба понять не могли, хотя обычно на воображение не жаловались. Наконец сошлись на том, что это носки. Спицы выделывали какие-то чудные узоры – Высшая магия, не иначе.

– Это солнышки? – спросил внимательный Ян, наблюдая, как расходятся лучики.

– Да, это мне, Каре я уже сделала, – согласилась Ишим. И добавила, как будто бурча: – Она же зовет меня солнышком…

– Позвольте, а что такого в солнышке? – встрял Влад. – Замечательный символ!

– Ну, как-то несерьезно бывает, – смутилась Ишим. – Я же… грозная! Первая леди Ада! Да чего вы смеетесь? – насупилась под пледом она, внушительно поблескивая спицами перед их носами.

– Ничего, ничего, – хохоча, выдавил Влад. – Чтоб ты знала, солнышко – это очень грозно! – принялся убеждать он. – У него температура ядра – около пятнадцати тыщ градусов.

– Одна из самых ярких звезд, – наперебой поддержал его Ян.

– А если рванет, унесет нас всех – в мире людей, конечно, – заключил Влад.

Ишим слушала их, восхищенно молча.

– Убедили, – сказала она.

– А у тебя нет ласкового прозвища, Войцек! – спохватился Ян. – Как же так? Что прикажешь вязать на носочках?

– Я догадываюсь, что ты можешь придумать, творческий человек, – отмахнулся Влад, подозрительно ерзнув от него подальше. – Чудище какое-нибудь. Как Чехов – жене. Крокодил души моей!

– Правда? – изумился Ян. – Какая прелесть!

– Об этом-то я и говорил.

Они шутливо препирались, а Ишим пила сладкое-сладкое какао, вылавливала из него зефирки, вязала, трещала о всяких мелочах и была совершенно счастлива в этот декабрьский морозный вечер.

v. подарок

– Ян! – раздался голос свыше. – Так и знала, что тебя здесь найду! Стой, не двигайся!

Ян покорно остался на месте и сунул руки в карманы куртки, а потом на него с неба свалилась запыхавшаяся, шумная Кара, защекотала перьями, стиснула в торопливых объятиях. Ее немного занесло неожиданным порывом северного ветра, вот почему они едва не нырнули вместе в ближайший сугроб. Запутались, приветствуя друг друга. Мимо неспешно прошла развеселая – в преддверии праздников – компания инквизиторов: помахали Яну, кивнули Каре и исчезли в теплом светлом офисе.

Несколько лет назад Ирма смирилась, что Ян упорно курит возле крыльца, тем более, тут он из принципа никогда не кидал окурки, а аккуратно отправлял их в урну, поэтому Яна никто и не шугал, позволяя стоять здесь, здороваясь с многочисленными знакомыми и долго всматриваясь в темнеющее небо. Место для наблюдения за ним и за улицей было отличное.

– Как тебе петербургское небо? – спросил Ян и неожиданно для себя разговорился: так хотелось с кем-нибудь поделиться. – Жаль, что не видно звезд, свет города все перебивает. Я почему-то задумался, что, может, раньше звезды над болотами стояли яркие, красивые. А никто их не видел… Может, только какая дикая нечисть из топи. Думаю, проблеск в небе дарил им надежду. А теперь мы сами прокляли небеса, и я понимаю, что Рай причинил много боли, но звезды – звезды ведь ничуть в этом не виноваты. А любоваться на них стало почти что дурным тоном. Нужно найти атлас…

– Странный ты, Янек, – фыркнула Кара, встрепав ему волосы и прижавшись холодной щекой. Это имя, которым его с недавних пор стал изредка называть Влад, ей особенно понравилось, и она часто вставляла его с чуть насмешливой теплой улыбкой. – Ваши ученые сами опошлили звезды, когда сказали, что они состоят из всякого газа. Теперь мечтать о них могут только дети, не знающие химию и физику, но никак не умные образованные люди. Ну, а небо у вас здесь, конечно, суровое, крутит, штормит…

Они помолчали, и Ян вытащил для Кары пачку, которую она с радостью приняла. С ней они часто курили, молча или обсуждая вещи настолько важные, что и не верилось, что у них, таких разных, беседа льется легко и непринужденно. С ностальгией Ян вспоминал то время, когда Кара казалась ему недосягаемым идолом… В темноте зажегся второй огонечек – маленькая звезда нового века.

– Я чего спросить-то хотела… – несколько неловко протянула Кара. – Ты, наверное, больше меня понимаешь в человеческих праздниках и всяких традициях, а мне очень нужно знать, что подарить Ишим на Новый Год. Мне же хочется сделать все красиво, порадовать! Я провела исследование…

– Ты погуглила? – светски уточнил Ян.

– Да. Оно самое. Но там какая-то слащавая чушь, пока читала, глаза на лоб полезли, и я решила больше никогда не открывать интернет. Может, парные мечи? – с надеждой предложила Кара и убежденно добавила: – Будет очень романтично!

– Прибереги это для Дня Влюбленных, – уклончиво посоветовал Ян.

Некоторое время он размышлял, крутя сигарету между пальцев.

– Почему ты спросила у меня, а не у Влада, например? У него отличное воображение – когда надо и нет.

– Спрашивать у Влада – все равно, что у себя. Мы мыслим похоже. Так что нужно мнение со стороны, я так рассудила. Лучше тебя, – тут Кара явно немного приврала, чтобы сделать ему приятнее, – я советчиков не знаю.

– Лучший подарок – сделанный своими руками, – заученно выдал Ян. Он, впрочем, вполне разделял это мнение.

– Ты имеешь в виду что-то неприличное? – заинтересованно переспросила Кара, и ухмылка у нее стала подозрительно довольной.

– Кара, – укоризненно протянул Ян тем тоном, что обычно произносил столь же весомое: «Войцек». – Я говорил про что-нибудь творческое. Ты никогда не пробовала рисовать, например?..

– Говорят, я хорошо вырезала сигилы на ангелах, – подумав, выдала Кара.

– Ладно, не важно.

Кара быстро докурила сигарету (это Ян смаковал, полностью погрузившись в мысли) и хотела точным щелчком отправить ее за заборчик, в сугроб под окном, но он цыкнул, и Кара неохотно пошла к мусорке. Вернувшись, не остановилась и продолжила расхаживать туда-сюда. То ли это помогало ей думать, то ли Кара банально немного замерзла и не хотела торчать на одном месте.

– Знаешь, если продолжить логический ряд, – протянул Ян, – то что-то мне подсказывает, что прямо сейчас Влад пристает к Ишим с теми же вопросами. Размыслив схожим образом, так сказать. Он как раз задержался в Аду.

– Вполне вероятно… А что ты ему даришь? – подозрительно спросила Кара.

– Книжки. Много книжек.

Она почесала затылок, взлохматив вихры.

– Я не разбираюсь в романах – а их Ишимка и читает, – и даже Влад нам тут не поможет, – сказала Кара. – Мы в тупике!

Ян все пытался отыскать звезды. Какое-то зыбкое воспоминание взметнулось из вороха памяти.

– Знаешь, когда я был маленький, я очень хотел сходить в планетарий, – произнес он. – Посмотреть вблизи на эти крохотные точки, которые рассмотреть получается только за городом…

– Ишим любит небо, – согласилась Кара, тоже поглядев на видные теперь звезды. – Думаешь, ей будет интересно… Конечно, с человеческой техникой из этого можно устроить целое представление! Мне-то до сих пор думалось, что там стоят одни громоздкие телескопы – отстала я от времени. Спасибо! – сказала она, пожав Яну руку. – Я знала, что могу на тебя положиться! Лучший инквизитор!

– Ну, не то чтобы… – заворчал он, смущаясь.

А Кара, резко распахнув крылья и обдав его мощным порывом, взлетела, на прощание что-то крича, и Ян еще недолго постоял, глядя наверх и улыбаясь. Ему очень хотелось знать, какой подарок совместными усилиями могут придумать Влад и Ишим – наверняка что-нибудь грандиозное.

vi. письма

К наряженной сияющей елке Вирен придвинул удобное кресло, устроился в нем с книжкой и затих надолго, лишь изредка шурша страничками. В последние несколько дней забегался: ему поручили сложное дельце, которое Вирен вел вместе со Столичной стражей; теперь он особо понимал Яна и Влада, которые, окончательно умаявшись от расследований, предпочитали отодвигать работу подальше и проводить время с семьей.

На кухне играл старый приемник, чудом ловя какую-то неведомую волну, на которой вечно пели старый русский рок. Там же вскипал чайник, Влад пытался что-то сообразить на ужин, а Белка, украдкой проскользнувшая с Виреном в Петербург, вертелась рядом и помогала ему, что-то радостно треща. Как ни любил маленькую подругу Вирен, иногда у него уши вяли: о Сашке Ивлине, ее драгоценном женихе, он знал столько же, сколько сама Белочка, и готов был выть и лезть на потолок, но она оказалась на редкость понятливой и сама переметнулась на Влада…

В доме инквизиторов никогда не тревожили читающего, поэтому Вирен мог позволить себе расслабиться, блаженно растечься в кресле и лениво пробегать глазами по строчкам – куда медленнее, чем он мог бы. Рядом лежал Джек и неспешно помахивал хвостом. Потом заглянула Кара, постучала по двери костяшками. Пахло мандаринами, и Вирен отложил книгу. В другой руке, заведенной за спину, Кара как раз держала мандарин, рыжий, круглый, точно с открытки. Они честно разделили его пополам. Минутой позже к ним присоединился и Ян.

– Что ты читаешь? – любопытно спросил он.

– Да так, «Крампус» от Брома. Хотел новогоднее настроение создать, а то что-то так устал, что готов рога отбросить… Почему вы не сказали, что взрослая жизнь – это сложно?

– Может, я ошибаюсь, но новогоднее настроение создают не триллерами, – осторожно предположил Ян.

Он потравил пару историй из инквизиторских будней, и заинтригованная Кара осыпала его вопросами. Сказать, существует ли вся новогодняя нечисть, Ян, убежденный скептик, никак не мог, разводил руками, хотя к Каре с азартом присоединился Вирен. Заметил, как в коридоре мелькнул Влад.

– Пап! – позвал Вирен.

– Да? – тотчас же откликнулся он. В последнее время, когда Вирен стал с каким-то особым спокойствием называть его отцом, Влад мгновенно оказывался рядом, стоило окликнуть, точно боялся разочаровать – как будто ему было, с кем соревноваться.

– Есть Крампус или нет? Ведь не из ниоткуда придумали эту легенду! – насел Вирен. – Должна быть какая-то тайна… Санта, он же Дед Мороз, он же любое другое существо – это явно Святой Николай, а Крампус? Неужели с Люцифера придумали? Ему любили пририсовывать всякие козлиные черты…

– Да, бедный козел отпущения, досталось же животному… Не знаю, – развел руками Влад. – Сложно разобраться в человеческих мифах; мы вот с инквизиторством недавно познакомились с настоящими эльфами – ну, я рассказывал, – в них мало благородства, которое рисует народная молва. Может, и Крампус не так уж плох! О нем писали еще до христианства, но оно его здорово разукрасило. Всегда должны быть добро и зло, чтобы по канонам…

Погрузившись в размышления, он помолчал, уселся на подлокотник кресла, благодарно кивнул Каре, протянувшей ему дольку мандарина.

– Вот Йольского кота мы точно видели! – похвастался Влад.

– Это был обычный дворовый кот, – упрямо сказал Ян. – Здоровый такой, черный. Сидел рядом с машиной и орал. Наверное, есть хотел.

– Зануда, – буркнул Влад. – Ты его напугал.

– Напугал его Джек. А всего-то хотел познакомиться!

Со стороны кухни появилась Белка с бутербродом и тут же включилась в беседу:

– А я верю в Деда Мороза! – заявила она. – Если в наших мирах есть магия и любая, даже самая удивительная нечисть, тогда почему не быть доброму зимнему волшебнику? Согласитесь, это звучит не так глупо. И я всегда писала письма…

Кара коротко хохотнула, и все уставились на нее.

– Вспомнила, сколько к нам передают залетных писем, – сказала она. – «Санта» и «Сатана» удивительно похоже пишутся, вот детеныши и путаются.

– И что ты делаешь? – спросила Белка.

– Что-что… Чаще всего там просят какую-нибудь мелочь, если это нетрудно, отправляю небольшую посылку на адрес. Послать какого-нибудь гонца в ближайший кукольный магазин – и все.

Вирен вспомнил адских фарфоровых куколок с изящно выточенными рожками и пушистыми хвостиками, как настоящими, а потом подумал про человеческих пластмассовых «барби» и присвистнул: чудеса Кара творила весьма оригинально. Но она как будто засмущалась, хищно вгрызлась в мандарин, чтобы не продолжать эту тему.

– Я писал эдак лет до семи, – вспомнил Влад. – Потом понял, что это большая наебка. Когда из года в год просишь котенка, а он так и не возникает, начинаешь обижаться. Ну, слава Деннице, убивать Деда Мороза мне не захотелось…

Джек перетек к нему поближе и мягко тронул лапой ногу: смотри, мол, я лучше всякого котенка!

– Я с детства был очень разумным ребенком. И Новый Год почти не отмечал… – вздохнул Ян с какой-то надломленной улыбкой. – Пока мать была жива, она тихонько праздновала Рождество, а потом уж никто этим не заботился. Не с кем мне было…

– Эй, отставить вечер грустных воспоминаний! – шумно вмешался Влад. – Теперь у тебя есть мы! О, Белка! – воскликнул он. – А в этом году написала?

Засопев, она отвернулась и, кажется, даже покраснела. Грянул хохот. Кара ухмылялась, прижимаясь боком к тихо посмеивающемуся Яну, и мирно устраивала голову на его плече, Влад аж кресло шатнул, и даже Джек звонко тявкнул.

Но Вирен честно не смеялся, потому что он-то тоже писал: размышления Белки и правда казались на удивление здравыми. Кроме того, эта развеселая троица сама на свою голову научила их верить в волшебство.

vii. снежки

Сначала все шло очень даже прилично, спокойно: они неспешно прогуливались по заснеженному, сонному Таврическому. На ветке над ними сердито каркнула ворона и унеслась прочь, возможно, даже разочаровавшись. Разговаривали о чем-то не совсем осмысленном, весьма незатейливом, такие похожие на приличных и воспитанных петербуржцев, что точно так же кочевали между высоких черных деревьев, будто бы нарисованных тушью на лазурном небе, пересекали мостики над смерзшейся водой… Дети – Вирен, Саша и Белка – с интересом оглядывались по сторонам, примечая вдалеке дворец, зеленью выделявшийся на фоне снега…

А потом, когда они остановились, чтобы Вирен, носившийся с камерой в обнимку, выбрал красивый ракурс на дворец, Влад от нечего делать – и из природного стремления нарушать спокойствие – цапнул пригоршню снега, скатал снежок и, конечно, кинул. Ян обернулся медленно, что Влад даже успел испугаться, не вдарило ли его сильно – он целил по спине. В следующий миг его от души окунули в пышный сугроб, и где-то там, вдалеке, озадаченно затявкал Джек. Завозились гвардейцы: дети давились смехом вместе с Карой, Ишим пискнула… Из сугроба Влад выбрался лохматым, заснеженным и с воем кинулся в сражение.

– Ну все, инквизиторство, это война! – проорал он шутливо, награждая Яна целым снежным комом. Тот охнул, проморгался. А потом начался настоящий ад.

Они хохотали, выли, как одичавшие фурии, носясь друг за другом и швыряясь наскоро слепленными, разваливающимися снежками, взметая ворохи, веера зимней пыли. Демонята, прожившие в пустыне всю жизнь, быстро включились и учились делать снаряды на ходу, с необычайной радостью кидаясь в них – кто хоть раз не мечтал дать любимому родителю снежком по носу?.. Лихо крикнув, Кара стремительно взмыла, пролетела, сваливая с веток пушистые шапки им на головы, на шапки; ее пытались подбить, но верткая Кара резво увернулась, смеясь.

Поначалу воевали все со всеми. Разбрасывались снежками во все, что видели: они лупили по стволам деревьев, по спинам… Засев за сугробами, Вирен руководил Сашей и Белкой, как заправский генерал, направляя огонь. Ишим и Ян притаились где-то в деревьях, и это было уж точно не к добру. Кара попыталась пробиться к Владу, но едва не попала под мощный обстрел, и он кинулся к ней, утягивая на землю, почувствовал, как по лопаткам скользнул снежок…

Устраиваясь у него под боком, Кара тяжело дышала и улыбалась. В ее волосы набился снег, щеки раскраснелись, а шарф совершенно выбился из-под куцой куртки. К ним по-пластунски подполз верный разведчик Джек и принялся вылизывать Каре отмороженные уши.

– Ишим со ста метров в глаз белке попадет, – пробормотала Кара.

– Белке?

– Да не нашей… Ну, пусть будет кролик.

– Инквизиторство умеет стрелять вслепую, – вспомнил Влад. – Мы обречены.

Но это, конечно, не могло их остановить. Влад чувствовал странный, ничем не объяснимый жар, хотя валялся глубоко в снегу. Что-то такое особое, что не просыпалось в нем даже во время настоящих сражений, ликующе билось в груди. Они, привыкшие к войне, забыли о детских играх и веселье, а теперь, копнув поглубже, внезапно обнаружили, что снежная схватка может быть такой приятной и будоражащей… Такой беспечной и настоящей.

И они вылетели навстречу, потому что не умели прятаться, и голосили, кричали и рычали, обжигая горло холодом, перекидываясь снежками и очертя голову кидаясь от дерева к дереву, несмотря на вражеские снаряды, рассыпающиеся сияющей снежной блесткой… За шиворотом было холодно и мокро, в ботинки набился снег.

Но было солнце, поджегшее поляну, был тихий зимний день, и Влад Войцек, прикрываемый со спины Карой, со всей семейной теплотой пытался засветить драгоценнейшему напарнику в ухо. И, кажется, он был счастлив.

viii. 21 декабря

Утро застало Яна в пустом доме, и на минуту ему показалось, что он все еще спит. Что это извращенный кошмар. Поскольку он четко помнил, что засыпал на диване, на котором они тщетно пытались уместиться с Карой, Владом и Кораком… Казалось бы, зная, что в доме окажется столько гостей, надо озаботиться большим количеством раскладушек, но те и так оказались отданы Ишим и детям…

Просыпаться одному было отвратительно.

– Войцек? Влад? – озадаченно позвал Ян; он поднялся, протирая глаза. Чуть не натолкнулся спросонья на елку, отпрыгнул, зашипев. Холодный пол опалял босые ступни. – Кара? Джек? Да куда вы все… Вот черт.

Он обошел всю квартиру, постучал в ванную, хотя прекрасно слышал, что там никого нет, сунулся в темноту и растерянно покачал головой. Снова проверил все, нашел на подоконнике телефон, но там не было ни сообщений, ни пропущенных звонков. Амулет связи лежал мертвый.

Стиснув пальцы на прозрачном камушке, он подумал о Владе, сосредоточился, нашарил какое-то теплое, домашнее воспоминание – как он вешали вот эту гирлянду на карниз, хотя стремянка была совершенно сломанной… Влад не отозвался. Спохватившись, Ян коснулся контракта, привычно перебирая серебряные ниточки связи, но ничего не добился.

– Нет, это уже ни на что не годится, – вслух решил Ян.

Тревога медленно разгоралась. Он быстро умылся, оделся, заглянул на кухню и сердито рассматривал чайник, пока тот вскипал. Чай получился не очень вкусный – может, потому что Ян, торопясь, не заварил его до конца. Обжигаясь кипятком, он расхаживал по кухне. Рассматривал разноцветные елочные шарики, висевшие на ручках шкафчиков, и пушистую мишуру.

Потом, не выдержав, схватился за амулет и подумал об Анне.

– Слушай, надеюсь, не отвлекаю… – начал Ян. – Ты не знаешь, куда все мои пропали? Ну, Войцек, Джек наш, Кара с Ишимкой, Рак – да, в гости залетел, – Вирен, Белка, Сашка, Рыжий…

– Ничего себе у тебя пропажи, – присвистнула Аннушка, хотя он еще не закончил. – Ты список составь. И заявление пиши!

– Да я серьезно! – взъярился Ян, повышая голос. – Прости. Ума не приложу, куда они все… Извини, я, наверное, сам поищу.

И отключился, не слушая зашебуршившую Аннушку. Нужно было думать – а распутывать пропажи Ян умел, потому быстро взял себя в руки. Он открыл холодильник, поглядел на бутылку виски и вытащил ее на стол. Налил себе немного в ту же кружку, из которой пил чай, и попытался припомнить вчерашний вечер.

Нет, они не ссорились, если не считать то, что Кара пыталась поначалу стянуть общее одеяло на свою сторону. Потом, правда, оказалось, что она мерзнет, и нужно было ее просто обнять… Ян помотал головой. Раньше. Раньше был вечер, они смотрели «Шерлока», Влад рассказывал детишкам какие-то новогодние страшилки, в углу в кресле сидела Ишим и вязала ему свитер, Корак хвастался путешествиями по мирам, а Джек был счастлив, потому что его гладили все без исключения и подсовывали печенье с шоколадом… Ян помнил их голоса, помнил свет – сгуском света в его памяти остался этот вечер. Они приглушили люстру и зажгли гирлянды…

Почему-то Ян почувствовал себя самым одиноким и несчастным. Он вдруг представил, каково оказаться совсем одному. И ему захотелось завыть.

Накинув куртку, Ян внимательно осмотрел опустевший шкаф, пробежался вокруг дома, чувствуя себя редкостным идиотом, попытался сообразить, куда они все вместе могли пойти… И машина, и «Харлей» Влада остались на месте, и Ян некоторое время постоял рядом. Закурил.

Он вдруг вспомнил, что говорил Владу однажды: «Наверное, я был чертовски одиноким». Редко возвращался мыслями к Будапешту, к пустой квартире – он с радостью покидал ее, отправляясь на тягомотную работу. И никогда не украшал к Новому Году. И Яну страшно становилось: он думал, это нормально, так и должно быть, что ему хорошо, что никто его не тревожит и не дерет нервы. А теперь он не мог представить себя без семьи.

Когда загорелся амулет, Ян торопливо схватился за него.

«Ян, тут убийство, адрес на телефоне, тебе обязательно нужно быть, это важно!» – рявкнула она и тут же выключилась, не успел он задать ни единого вопроса.

На мгновение ему показалось, что у него сердце остановилось. У Яна, к сожалению, была прекрасная фантазия, воспитанная на инквизиторской службе и долгих годах труда над мемуарами… И запросто связалось исчезновение семьи с преступлением, потому что Ян, майор Петербургской Инквизиции, в кои-то веки не мог здраво соображать.

Украшенные улицы ему примелькались, проблески огоньков вызывали все больше вскипающую ярость, и Ян сдавленно рычал, вцепляясь в руль. Он проскочил на красный, резко свернул на улицу, радуясь, что здесь совсем пусто. Вылетел из машины, чуть не споткнувшись, взрыл ботинками снег, обалдело посмотрел по сторонам, наткнулся на пару знакомых инквизиторов, кивнул им рывком. Перед ним был ресторан, у входа ждала Анна, подойдя к которой, Ян не успел ничего спросить, просто потому что вопросов было слишком много.

Но Анна безжалостно молчала сама, распахнула дверь и втолкнула Яна внутрь. Здесь было тепло, пахло чем-то вкусным, сиял свет, и у Яна глаза разбежались. Когда он проморгался, увидел перед собой празднично украшенный зал, улыбающихся гвардейцев, услышал легкую музыку…

– Так, сейчас декабрь, – рассудил Ян. – В этом я точно уверен. Нового Года же еще не было. Аня, какое сегодня число? Срочно.

– Двадцать первое, – спокойно ответила она. – Они так и говорили, что ты забудешь про собственный день рождения, теперь Влад должен мне ночное дежурство.

Еще раз Ян рассмотрел наполненный светом зал, огромную елку с игрушками, столики, за которыми сидели и ждали его знакомые по Аду и Петербургу люди и нелюди. Он даже не думал, что их столько – праздники они привыкли отмечать дома, потому Ян даже смутился. Возможно, у него случился какой-то юбилей. Ян за этим как-то не следил, а возраст собственный выяснял весьма извращенным способом: отнимал от нынешнего года год рождения, и то получалось с погрешностью в пару лет.

Он не привык отмечать день рождения, потому что где-то подсознательно знал, что он ненастоящий, наугад поставленная дата. Правда, его семья считала иначе, и Ян поддался общему убеждению.

А напротив стоял такой же сияющий, как все эти гирлянды, Влад, улыбающийся, в любимой рубашке с серебряной вышивкой по рукавам, а рядом с ним – Кара. Ян молчал долго. Музыканты начали другую песню.

– Ян? – озадаченно позвал Влад. – Ты как? Завис?

– Я тебя убью! – рявкнул Ян, кидаясь на него. – Это была твоя идея, Войцек, урод ты несчастный, я тебе горло перегрызу, ты меня понял? Пусти меня, имею право, я по званию выше!

Кара его удержала, обняла, похлопала по спине, прошептала что-то вроде: «Не убивай этого дурачка при свидетелях… и поздравляю тебя». Ловко толкнула к Владу, но на всякий случай осталась рядом, потому что Яну все еще хотелось его немного задушить.

– Не уходите так больше, ладно? – проворчал Ян, нахохлившись, сжавшись в объятиях. – Так случилось, что почти все дни рождения я праздновал в одиночестве… И я только стал об этом забывать. Знаете, как у меня все переломалось, когда я подумал, что могу потерять вас? Что в один миг все закончится. Что я снова один… Войцек?

– Да? – с готовностью откликнулся он.

– Где мой кактус? Не оставляй меня без кактуса после этого ужаса, ты не настолько жесток.

ix. кактус

Джек тявкнул. Дверь в инквизиторский кабинет отворилась, и Ян на миг скосил глаза от экрана компьютера, быстро оглядев того, кто стоял на пороге. Был это припорошенный снегом Влад, небрежно набросивший на шею шарф, со спутанными волосами; он выглядел так, будто добирался бегом. За спиной точно что-то держал, и Ян наметанным взглядом определил, что это не просто безделушка. Что-то внушительное. Подойдя к Владу, Джек покрутился рядом, заглянул за спину, озадаченно заскулил и подошел к Яну, где улегся, ожидая развязки.

А Влад улыбался как никогда радостно, и это не предвещало ничего хорошего. Ян осторожно свернул отчет. На рабочем столе была фотография, неделю назад сделанная Владом: заснеженный сияющий Петербург.

– У меня для тебя подарок, инквизиторство! – продолжая все так же коварно ухмыляться, громогласно заявил Влад. – Ни за что не угадаешь!

– Это голова убийцы? – с легкой надеждой спросил Ян. От Влада можно было ожидать чего угодно, и он сразу решил не скромничать в предположениях.

– Хм. Нет, но, если тебе так хочется, можно устроить, дай мне полдня, – решил Влад, чертовски очаровательно, нужно признать, улыбаясь. Тем не менее, Ян поспешил помотать головой, чтобы не искушать его лишний раз.

Не выдержав, Влад сам перестал мучить загадками и поставил перед Яном горшок с… Определенно, это было растение. Ян готов был поклясться в этом. Насчет остального он терялся, поскольку у притащенного Владом уродца были длинные обвислые стебли, точно у плакучей ивы, из каких-то странных гладких пластин, а на конце каждого пылало по лохматому цветочку.

Ко всему прочему, в горшке лежала новогодняя гирлянда с пластмассовыми колокольчиками, а на самом растении висели крохотные игрушки-шарики разных цветов.

Ян обменялся с Джеком ничего не понимающими взглядами и, по крайней мере, почувствовал себя не одиноким.

– Что это? – наконец спросил Ян. – Оно проклято?

– Это рождественский кактус! – объявил Влад.

– Какой он… необычный, – тактично заметил Ян, старательно подыскивая цензурные синонимы к всплывающим в мыслях словам. Силы оставляли его. – Довольно… ээ… концептуальный.

– Конечно. Он же рождественский!

– Рождественская должна быть елка. – Ян попробовал зайти с другой стороны. И не без опаски тронул одну навощенную пластинку. – Понимаешь?

– А это кактус!

Первым завыл все-таки Джек.

– Ты поэтому его украсил? – спросил Ян, который начинал что-то понимать.

– Ты такой умный, тебе бы в Инквизиции работать, – съязвил Влад. – Пусть стоит в кабинете праздничный, украшенный. Мы ведь все равно забыли купить новую елочку взамен той, что в прошлом году сожрал Джек…

Услышав свое имя, Джек завозился, заворчал. Всем своим видом пытался показать, что он приличный и уважаемый адский пес, и жрать всякую концептуальную дрянь не намерен.

– По-моему, он очень милый, – заметил Влад.

– Да? Что еще, в таком случае, ты считаешь милым?

– Тебя? – предпринял отчаянную попытку Влад.

Ян в ужасе посмотрел на кактус. Ему показалось, что кактус посмотрел на него в ответ.

– А научное название – Шлюмбергера! – блеснул Влад.

– Будь здоров.

– Смешно ему. Зато ни у кого больше такого не будет! – похвастался Влад. И, не слушая слабых возражений, взял горшок с этим шикарным, по его словам, извращением природы и водрузил его на подоконник, где у них обычно стояла пушистенькая искусственная елочка. – Ты представляешь, у всех такие скучные и одинаковые ели, а у нас кактус! Традиции, как и правила, нужны, чтобы их нарушать. О, я тут мимо елочного базара шел, у них охуенные сосны по акции… Инквизиторство, хочешь сосну?

– Что? – переспросил Ян, ошалело обернувшись. Понял, что очень устал. – А. Сосна. Дерево. М-да. Да ты не мелочись, тащи сюда сразу семейство кедров, агаву и какой-нибудь художественный пень. Будем жить как друиды! Устроим семейный дендрарий, главный экспонат – подарочные кактусы! И имя им легион!

Влад бережно потрепал его по волосам, поцеловал в висок, и стало чуточку лучше. Потом он заварил вкусный горячий кофе, чуть пряный на вкус, и Ян стал смотреть на новый кактус совсем уж философски. Пусть себе стоит, если никому не мешает… Выдумки Влада приводили и к более ужасающим последствиям, чем лохматое растение.

Джек задумчиво рассматривал яркие цветочки и иногда облизывался. Надежда еще была.

– Новому кактусу нужно имя! – настойчиво напомнил Влад.

– Пиздец какой-то! – Ян твердо выговорил именно те слова, которые пришли ему в голову при первом взгляде на рождественский кактус.

x. ужин

К кутерьме на кухне привыкнуть было просто. И к ее малому размеру: инквизиторское обиталище, в котором едва можно было двигаться, не отдавив хвост, не шло ни в какое сравнение с кухнями во Дворце, куда первую леди запросто пускали. Она, собственно, имела полное право туда приходить, как и в любое место резиденции Сатаны, но Ишим все равно несколько смущалась и проскакивала мышкой в пышущие жаром и паром комнаты, где бегали и голосили, где дребезжали жестяные крышки на кастрюлях, пыхало что-то загадочное… Ее всегда забавляло, как повара и поварята вытягивались в струнку, завидев ее, – точно как солдаты на плацу перед Карой. Ее личная маленькая армия…