Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)

– Ты не виноват! – Вирен заспорил с чем-то несказанным, но услышанным. – Не виноват в том, что с тобой случилось в детстве. Но это – дело прошлое. У тебя даже имя другое! Это было не с тобой и не по твоей вине. Перестань об этом думать сейчас же!

– Это не так-то просто, – горько рассмеялся Ян. – Сейчас я вот думаю, ты меня сломаешь. Тебе же не десять лет…

Вирен ойкнул и чуть разжал хватку.

– Спасибо, – шепнул Ян. – Может, я и правда пошел бы догонять. Сам не знаю, зачем, но пошел бы… Мало ли, что я могу натворить. Вы мне нужны. Так что я очень благодарен, что ты пошел со мной. Вирен?

– А?

– У нас корзинку унесли.

Вирен оглянулся и озадаченно уставился на опустевшую половину лавочки.

– Да и черт бы с ней, – решил он.

========== сказка о драконе ==========

Комментарий к сказка о драконе

домашняя милота, таймлайн – после Бури (плюс несколько лет)

В комнате маленькой Белки собралось слишком много народа. Горел ночник, янтарным светом разгоняя густую темноту столичной ночи, в полутьме по углам блуждали таинственные тени, словно к ним пытались подкрасться мифические чудовища, а очертания шкафа, комода, стульев казались великанами, грозно взиравшими на Белку. Она затаилась под одеялом на большой кровати с тяжелым балдахином – точно на таких в сказках спали принцессы. Из-под одеяла торчало только личико (нос с конопушками, копна непослушных огненных волос, любопытные блестящие глазенки и небольшие острые рожки); Белка затаилась и ждала чего-то…

Ей нечего было бояться ночных существ: в ее комнате оказались сразу четверо гвардейцев, про которых самих частенько рассказывали истории – и такие, что не к ночи вспоминать. Ближе всего к крестнице сидел Влад, поставивший стул задом наперед и устроивший подбородок на перекладине, а в креслах, сдвинутых поближе, развалились Ян, Кара и Ишим.

– И чего вы тут столпились, – ворчал Влад, оглядываясь на оживленных зрителей. Белка ерзала от нетерпения.

– Как же! – воскликнула Кара, с трудом сдерживая хохот. – Влад Войцек будет рассказывать сказки! Никто из нас не хочет пропустить такое.

Прильнувшая к ее плечу Ишимка согласно закивала, а Ян только улыбался – это Влад мог с трудом рассмотреть в неровном свете. Его так и подмывало выставить их всех за дверь, но легче было горы свернуть, чем вышвырнуть семью: они не обижались, просто не уходили никуда, что ты с ними не делай. А Владу ничего в голову не шло: весь день они провели с шестилетней крестницей в отсутствие Вельзевула и Джайаны, окончательно выдохлись, а тут вдруг потребовалась сказка. От чтения книжек Белка отказалась наотрез. Ей нужна была его сказка.

Влад почесал затылок. Нужно было начинать, а он растерял слова. Ну, или, по крайней мере, цензурные, которые можно было сказать ребенку.

– Ты забыл ее? – печально спросила Белка.

Она была вежливой маленькой демоницей: если б Влад сейчас же схитрил и сказал, что, да, напрочь забыл сказку, как-нибудь потом расскажет, она не стала бы реветь. Но расстраивать Белку не хотелось, она-то ни в чем не была виновата! Влад хмурился. Он не любил подводить семью.

– Ладно, допустим… – протянул Влад, надеясь, что верные слова придут сами собой. – Жил-был дракон. У дракона были большие острые когти, огромные зубы, которыми он мог перекусить вековой дуб, мощные крылья, которые возносили его выше облаков…

Воодушевленная Белка завозилась, устраиваясь поудобнее. Очевидно, она забыла, что должна засыпать. Однако сказка, начавшаяся с дракона, а не с принцессы, заставила ее нетерпеливо дергать хвостиком, ненадолго высунувшимся из-под одеяла.

– Он был добрый? – строго спросила Белка.

– Кто знает… Он не считал себя добрым, однако сам не замечал, как иногда помогал людям, жившим неподалеку от его замка. То скотину найдет потерявшуюся (сверху-то лучше видно!), то подожжет поле, чтоб обновилось. А иногда его просили съесть какого-нибудь зарвавшегося лорда.

Белка хихикнула. Все было хорошо.

– И вот однажды, – приободряясь, продолжил Влад, – дракон летел-летел, залетел в город, повился над крышами и вдруг увидел принцессу. Принцесса была добрая – это он сразу понял. Она гуляла на рынке, напевая что-то, и дракон не мог улететь. Ему так понравилась песенка, что он захотел услышать, какие еще баллады знает принцесса. Она покупала яблоки, а он взял ее и подхватил, взмыл в небо и летел до самого замка…

Краем глаза Влад заметил, как ненароком перемигнулись и рассмеялись тихонько, чтобы не отвлекать их. Ишим завозилась, теснее обнимая Кару и шаловливо дергая кисточкой.

– Разве принцессы ходят на рынок сами? – удивилась Белка.

– Это была очень самостоятельная и отважная принцесса, – охотно парировал Влад.

– А что дракон собирался с ней делать?

Влад ухмыльнулся, оглядываясь. Кара молча показала ему кулак.

– Пить чай! Ведь совершенно невозможно пить чай в одиночестве, в большом пустом замке!

Этот ответ Белку очень даже устроил:

– Да, я вот пью с Мишкой, – довольно подтвердила она, высовываясь и указывая на лохматого страшненького медведя, которого притащил ей Влад. Это чудовище она почему-то полюбила больше других игрушек.

– Ага. Продолжаем! Принцесса, конечно, отчитала дракона, ведь нельзя просто так хватать и уносить незнамо куда… А потом…

Только Влад собирался продолжить, Белка снова спросила:

– Значит, дракон обычно был один?

– Он… нет, у него был брат-чародей, – пробормотал Влад, неожиданно зацепившись за строчку из песни. – Он жил в соседнем замке, они нередко ходили друг к другу в гости, но иногда расставались надолго. Ведь у них были свои срочные дела. Этот чародей жил себе спокойно, – вдохновенно продолжил Влад, – но в один прекрасный день он наткнулся на рыцаря.

Ян удрученно вздохнул. «Я так и думал», – скользнула в голове мысль.

– Рыцарь пришел за принцессой? – ахнула Белка.

– Э-э, нет. Он пришел пояснить чародею, что тот нарушает закон. Он… выл по ночам. После одиннадцати нельзя, соседи жалуются – и все, – выдумал Влад, найдя самое невинное преступление.

– А почему он выл? – допытывалась Белка.

– Ну… от одиночества. – Демоничка довольно кивнула. – Итак, рыцарь твердо решил, что арестует чародея…

– Они подрались? – не выдержала Белка. По ее тону было ясно, что такой итог ее очень расстроил бы.

– Нет, они решили не греметь оружием и заклинаниями. Потому что было уже за полночь. Так что они резались в карты. На раздевание. Рыцарь очень хреново играл, – мстительно добавил Влад. – Так что они признали ничью. Но чародею больше не хотелось выть по ночам, так что проблема разрешилась.

Где-то позади него Ян умирал от беззвучного смеха.

– А что принцесса? – забеспокоилась демоничка. – С ней все хорошо?

«Да уж, Войцек, тебя занесло», – попенял Ян.

– А принцесса к тому времени была счастлива с драконом. У него был большой красивый замок, в который она купила новые яркие занавески. Целыми днями принцесса гуляла в лесу, наслаждалась видами и вышивала. Ей вовсе не было скучно, дракон катал ее на спине…

– Они поженились? – возликовала Белка.

Ишимка что-то прошептала Каре на ухо, и та довольно кивнула.

– Конечно. Разве можно не выйти за шикарного красивого дракона? Конечно, из королевства принцессы иногда приезжали рыцари, хотели победить дракона и просить ее руки, но принцесса фыркала на них. Они очень гремели, у нее начиналась мигрень. А дракон урчал и поджаривал ей зефирки, когда ей очень хотелось что-то сладкое к чаю…

Белка восторженно засопела.

– А потом?

– А потом… была война. – Слова сорвались сами собой. – Потому что рано или поздно начинаются войны. Люди и демоны не умеют жить спокойно, им постоянно нужно что-то делить. И наши герои – все они – были вынуждены оставить свои дома и отправиться воевать, потому что они были горды, не хотели, чтобы кто-то захватил их и подчинил своей воле. Они умело сражались…

Белка слушала, затаив дыхание, хотя война, казалось, и пугала ее.

– Дракон сжег множество деревушек и городов. Наконец он добрался до столицы королевства, где жил король, желавший подчинить его, забрать его замок. Дракон и король сразились, и владыка пал в трудном бою…

– И дракон стал королем? – прошептала Белка. – Разве так бывает?

– Бывает все, что ты захочешь. Да, теперь у дракона было королевство, но разве этого было ему достаточно? Нет, он не хотел всего мира, как ты могла подумать: война надолго запомнилась ему. Он извергал огонь, но на сердце не было так тепло, как прежде. И тогда дракон устал один сидеть на троне, он приказал поставить второе кресло – для его прекрасной принцессы, которая к тому времени перешила все королевские флаги на драконьи. А потом дракон позвал и брата-чародея, отважно сражавшегося рядом с ним, и рыцаря, отправившегося на войну не ради почестей, а потому что захотел защитить своих чудных знакомцев. И всех военачальников, которые помогали ему завоевать королевство, самых разных… Тогда дракон наконец-то почувствовал себя счастливым. Он не украл это счастье, как некоторые другие драконы, а завоевал его, он заслужил любовь соратников и их преданность – только это ему и нужно было.

– И они были счастливы? – уже сонно, утомленная его речью, пробормотала Белка. – Да? И жили… долго?..

– Долго и счастливо, – пообещал Влад, улыбаясь и поправляя на ней одеяло. Белка обессиленно закрыла глаза.

Влад вздрогнул, когда почувствовал легкое, ласковое прикосновение к плечу. Оглянувшись, он с изумлением увидел всю свою семью, не сидевшую в креслах, а тянущуюся к нему, чтобы обнять. И беспомощно улыбнулся.

========== смерть придет, у нее будут твои глаза ==========

Комментарий к смерть придет, у нее будут твои глаза

по заявке

au к Буре, где Ян не удержал контроль; незадолго после битвы под Дитом

название – строчка “натюрморта” Бродского

Впереди что-то еще грохотало. Горело. Отсюда Влад чуял запах паленого мяса – легиона, устилавшего поле перед Дитом десятью тысячами павших солдат. Все было отмерено с ужасающей честностью, однако мера была положена не тому, кто стоял перед ним. Что стояло.

Может, это была последняя воля Яна, утонувшего в чернильном мраке. Спасти их души, отбить накативший на беззащитный город легион. Он всегда был честным, и он любил их больше себя. Но в существе, стоявшем перед Владом, не было ничего от Яна, и это пугало сильнее всего – это не позволяло просто скорбеть, забившись в угол, скуля от ужаса. Он не думал, что мертвые сердца могут так болеть.

Всадник носил лицо Яна, точно маску, и это было его незавершенное дело.

– Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса, – с трудом выдавил Влад. Говорить было сложно, глотку драло. – Смерть придет, у нее будут твои глаза.

Глаза. Хрустальные, чистые. Точно петербургское небо в солнечный день, когда хочется, смеясь, носиться по мостам… Такие пустые и безучастные.

Лицо Смерти осталось бесстрастно. Это не Ян, твердил он себе, это не Ян, он всегда тонко-таинственно улыбался, когда Влад что-то захлебчато декламировал, чуть наклонял голову, как будто желая лучше слышать. Оно стояло напротив, неподвижно и не живо. Сошедшая с постамента статуя.

Сквозь апатию потери пробивалась яркими всполохами ярость.

– Тебя ведь что-то связывало с ним, – промолвил Всадник, безмятежно взиравший на дымные клубы на горизонте. Словно размышлял, какая назавтра будет погода. – Но оставь это – человек уже стал одним из Меня. Ты ничего не изменишь.

– Я знаю, – негромко согласился Влад.

За что же он был маг – чтобы видеть, что там, на изнанке, зияет огромная черная дыра, в которую рухнул его Ян? Человек бы надеялся, тешил свою глупую мечту, что сможет разбудить, вытащить, вытянуть через неокрепшую броню едва вернувшегося Всадника… Он – знал. Знание падало тяжело, как огромный валун, застилающий небо. Ни спрятаться, ни уклониться.

Владу казалось, мир подходил к концу. Еще как будто слышалась бойня – плакала изнанка, напоенная болью. Следы заклинаний жестоко распахивали землю, будто отпечатки лап громадного чудовища. Небо набрякло, потемнело. Всего лишь гроза, – подумалось Владу, но он тут же помотал головой. Ад приветствовал возвращение Всадника, простирал перед ним кроваво-красную дорожку. Они все чувствовали, как где-то незаметно сдвинулся, поскрипывая, их бедный мир – почувствовав эту опору.

Где-то за спиной безумно выла Кара, вцеплялась ему в плечи, царапаясь, пыталась не пустить под стены, к Нему. Когда дело доходило до расставания с близкими, они все становились страшными эгоистами, хотели приковать их самыми крепкими цепями. Когда-то Влад держал ее в Раю – Кара едва не упала на меч, видя раненую Ишим…

Он усмехнулся. Всадник ничего не понял. Ян сразу бы уловил мысль.

Но Влад не мог его отдать. Позволить Всаднику и дальше носить это лицо, эти глаза, затрепать в бесполезных битвах, иссечь магией и сталью. Не мог отпустить убивать этими тонкими хрупкими руками.

Он не сберег Яна – так обязан был его похоронить.

– Ты, знаешь, очень прав. Нас многое связывало, – просипел Влад.

Может быть, рука дрожала, но он нашарил револьвер в кобуре на поясе. Влад носил его с самого начала революции – не хотел быть беспомощен, безоружен. Ваше слово, товарищ Маузер…

Всадник не пошевелился. Даже не усмехнулся: его не убить даже заговоренной пулей, так к чему этот пустой фарс?

Нити контракта еще целы были. Чудом держались, осиротевшие, но не отмерли вместе с Яном. Может быть, крупица его души еще сияла, и Влад тихо поблагодарил его за это упрямство и взмолился на него. Нити натянулись, приковывая. Серебристые, острые, как леска. Способные резать мясо на лоскуты. Всадник вздрогнул, почувствовав. Было уже поздно.

Дуло револьвера ткнулось Владу в висок. Грохнул выстрел.

Они падали одинаково – точно перед Владом поставили зеркало.

========== сережки, магия и шторы ==========

Комментарий к сережки, магия и шторы

по заявке, очень уж просили Влада с Агнешкой.

Владу тут около десяти, и он уже маленький вредитель!

Влад Войцек сидел на стуле с высокой спинкой, поджав ноги и раскачиваясь. Комнатка сестры мелькала перед глазами, словно бы в такт музыке: Агнешка, любившая старые вещи, включила патефон, и пластинка медленно вращалась, чуть заедая. Влад упрямо продолжал раскачиваться, хотя сестра уже дважды окликнула его и пригрозила, что он непременно сломает себе шею.

Дома у Агнешки было уютно, хорошо. Это местечко, спрятавшееся на последнем этаже, почти на чердаке, нравилось ему куда больше, чем даже та комната, в которой он провел детство. Родители ругались все чаще, и Владу не хотелось оставаться с ними больше нужного, он шатался по улицам, сбивая ботинки, глазел на людей – мирный быт Праги его особенно занимал, он мотался среди густой толпы, отирался около иностранных туристов, наслаждаясь их странными, непривычными слуху языками, смотрел на древние соборы. В последнее время он все чаще приходил на ночь к Агнешке, в ее снятую комнатушку, и сидел, наблюдая за ее нехитрыми занятиями.

Сейчас сестра прихорашивалась – видно, собралась на свидание. Зеркало над трюмо показывало ее умытое, сияющее лицо, и Влад был спокоен: похоже, она была счастлива новым ухажером и наслаждалась теплыми осенними деньками. Замелькала причудливая кисточка, окунутая в пудру, тут же усеявшую лицо Агнешки. Ненадолго ее изящная рука остановилась, и Агнешка сердито обернулась на Влада, нахмурясь. Ее раздражал пронзительный скрип стула, нарушавший легкость мелодии.

– Возьми, почитай книжку, – предложила она, смерив его веселым взглядом. В другой день Агнешка, может, и злилась бы, но сегодня она наслаждалась жизнью.

Влад покосился на кровать, где раскиданы были томики, тяжело темневшие среди спутанного, сбитого одеяла: Агнешка никогда не любила убираться. Вздохнув, Влад поднялся со стула, переполз туда, стал возиться с книгами, перебирая… Неожиданно почувствовал, что возле него кто-то стоит, резко вскинул голову, почти испуганно. Но это была обеспокоенная сестра, протянувшая руку и поймавшая его запястье.

Сквозь зубы вырвалось негромкое болезненное рычание. Влад дернулся, пытаясь вырвать ноющую руку, но Агнешка покачала головой безмолвно, успокаивая, и провела тонкими прохладными пальчиками по бурым синякам, снимая боль… Влад даже затаил дыхание. Он почувствовал, как по коже растекается тепло, приятное, греющее, словно костер, зажженный прохладной летней ночью. Следы бесследно исчезли.

– Даже не спросишь, откуда это? – уныло спросил Влад, почему-то чувствуя себя виноватым.

– Я и так знаю, что ты опять подрался, – фыркнула Агнешка. – Будь осторожнее. Если уж лезешь в схватку, убедись, что выйдешь из нее целым – иначе какой смысл…

– Ну, а что он!.. Это… – недовольно пробормотал Влад, но осекся и замолчал. И сам понял, что звучал слишком по-детски.

Сестра вернулась к своим таинственным баночкам и тюбикам, в которых Влад ничего не понимал. Все это был какой-то особый девчачий мир, в который он предпочитал не соваться – не из гордости или презрения, с какими эти слова произносили дворовые мальчишки, а потому что знал, что с его неаккуратностью и резкостью непременно что-то сломает. Так что предпочитал наблюдать издалека, как Агнешка подкрашивает губы и, окунув во что-то кончики пальцев, проводит по пышным волосам, взбивая каре.

Магия тоже была девчачьей штукой – это Влад давно уяснил. В их семье колдовство передавалось только женщинам, и он с завистью следил иногда за порхающими пальцами Агнешки, творившими чудеса посерьезнее распушенных соболиных бровей.

Оглянувшись, Влад отложил несколько дамских романов, брошенных Агнешкой, отринул так и не дочитанную им приключенческую повесть. Неожиданно перед ним оказался пухлый томик с тканевой обложкой и застежкой, надежно запиравшей книгу. Хотя название было написано на совсем не знакомом языке, Влад сразу понял, что наткнулся на гримуар.

Он воровато оглянулся на сестру. Агнешка вставляла сережки, от усердия ребячески высунув язык. Она только недавно проколола уши – видно, специально для подарка, и теперь ее мочки алели. Агнешка была полностью поглощена переливами маленьких камушков, вделанных в золото…

И Влад торопливо раскрыл гримуар, пролистал, с нарастающей досадой понимая, что ни словечка не понимает из этой тарабарщины, но он вперился в магические печати, крупно нарисованные на некоторых страницах. Его зачаровали сложные, подробные картинки, геометрические переплетения фигур. Поддавшись какому-то наитию, Влад поднял руку и попытался нарисовать какую-то печать так похоже, как мог. Ничего не происходило… Влад разочарованно хмыкнул.

Запахло паленым. Агнешка стала вертеться, подозрительно принюхиваясь, повернулась к нему, как обычно, упирая руки в бока. Но Влад пораженно глядел на шторы. Низ лизал огонь, и пламя становилось все ярче и мощнее, распухало, захватывая все больше коричневой ткани. Распалялось, приобретая ярко-красный оттенок.

– Получилось! – поорал Влад, кубарем слетая к шторе и оживленно тыча в нее пальцем, а другой рукой бешено размахивая. – Ты же видела, да?! Я наколдовал! Это я!

– Отойди от огня! – испуганно взвизгнула Агнешка.

Она взмахнула руками, раз, другой, хмурясь, и наконец штора погасла. Остался только едкий черный дым, от которого Влад закашлялся, но не прекратил носиться по комнате, яро жестикулируя. Ему хотелось смеяться в голос, но горло пережимало.

Сестра обессиленно рухнула на стул. Идеальная прическа вся растрепалась.

– Я настоящий маг! Как ты! Как бабушка! Это ж так здорово! – вопил Влад. – Я все могу!

– Да, – дрожащим голосом выдавила Агнешка. – Ты молодец.

И почему-то, всхлипнув, уткнулась лицом в ладони.

========== беспечный ангел ==========

Комментарий к беспечный ангел

домашняя возня с мотоциклом, таймлайн – после Alia tempora

В коридоре раздался ужасающий грохот, и Ян все-таки вынужден был оторваться от неоконченного отчета. Зная Влада, он мог бы вполне серьезно предположить, что в дом заволокли труп в ковре и теперь недоуменно раздумывают, к какой бы стенке его удобнее припереть. Ян закусил сигарету, на ходу прикурил и выглянул в коридор, готовый тотчас же отпрянуть и спрятаться за углом, если в него что-нибудь полетит. Следом за ним прокрался Джек.

– Это что? – опасливо спросил Ян.

Влад, весь перемазанный в грязи и машинном масле, запредельно лохматый, но очень довольный, что аж не мог перестать улыбаться, стоял посреди коридора и смотрел на полуразобранный «Харлей». Вопрос он оставил без очевидного ответа, пожал плечами, вытащил из кармана висевшей рядом косухи пачку сигарет, нелепо обещавшую ему недоношенность, выбил одну и поманил Яна. Прикурил от его уже запаленной сигареты. Ян чуть не закашлялся не от табачного дыма, а от железно-масляного духа и аккуратно отпихнул Влада. Джек обнюхал мотоцикл, расчихался, обиженно поглядел на Влада и потрусил на кухню, к миске с водой.

– Ты как дотащил? – удрученно спросил Ян, хотя его, конечно, волновала еще тысяча вопросов. Не все из них звучали цензурно.

– По частям! – просиял Влад. – Да ладно тебе, тут просто подшипники поменять. Ну, весна же! Ползимы стоял…

Гремел необычайно теплый апрель, и Владу не терпелось скорее вылететь на дорогу – это он множество раз говорил, но как-то оттягивал, медлил, и Ян даже радовался.

Покрутившись рядом, Ян осмотрел железный хлам, состоящий из разрозненных кусков, которые он не смог бы собрать в ревущую машину, на которой Влад рассекал по дорогам. Влад копался там увлеченно, быстро раскручивая, ловко меняя инструменты – редко Ян замечал в нем такую ловкость… Только когда он – раньше – колдовал.

Наверное, именно поэтому перехватило дыхание. Или это от резкого запаха масла, застоявшегося в маленьком коридорчике, который перегородил Влад, сдавило горло и заслезились глаза. Но Ян не смог вышвырнуть его на площадку, чтобы Влад там разбирал и собирал свое чудовище, сколько ему влезет. Не смог…

– Держи, – ухмыльнулся Влад, вытирая футболкой и кидая ему что-то небольшое, но увесистое.

– А это?..

– Цепь. Кусочек. Лишний, – раздельно пропыхтел Влад, громыхая какими-то изогнутыми железками.

– Точно лишний? – настырно спросил Ян. Покрутил в руках, согнул пополам, пробуя, как еще неловко ходят сочленения, потом разогнул.

Он притащил в коридор табуретку, планшет, на котором продолжил мерно отстукивать отчет. Игрался с цепью. Громыхание железа и резкий запах можно было и потерпеть – Ян включил в гостиной радио погромче и наслаждался завываниями Арии, а окно распахнул так широко, как можно было, приветствуя свежий весенний ветер, пахнущий северным морем.

Было хорошо. Как-то странно уютно, хотя они с Владом почти не переговаривались, каждый занимаясь своим делом и лишь изредка фыркая или хмыкая. Когда Ян вздыхал и сердито щелкал по сигарете, стряхивая в пепельницу, Влад понимающе ухмылялся. Сам он иногда шипел, неудачно попадая себе по пальцам чем-нибудь.

Влад напоминал черта из табакерки, о чем Ян с удовольствием сообщил. Он почти закончил, откинулся на стену, наблюдая за возней Влада. Тот, окончательно измучившись, жмурясь от неудачно скользнувшего в окна солнца, стащил футболку, напрочь изгвазданную в масле. Ян цокнул языком, напоминая о приличиях. Влад с удовольствием показал ему средний палец. И с охотой накинулся на растерзанный «Харлей» снова, перетряхнул какие-то гайки в банке из-под кофе…

– Вот бы ты так дверцы шкафчиков умел чинить, цены бы тебе не было, – не удержался Ян. Он старался скрыть беспокойство: а если и подшипники эти, будь они неладны, отлетят на крутом повороте, как дверцы отваливаются?

– Я с мотоциклом лет с четырнадцати возился, не бойся, – успокоил Влад. – Руки помнят! Ну, это не совсем прям те самые руки, но… А-а, забудь!

Закурив снова, Ян молчал. Он всегда волновался за Влада, хотя старался ему не надоедать пустым беспокойством: ведь еще ни разу Влад не загремел в аварию, хотя, как казалось, прямо-таки нарывался на это. Но Ян не мог унять точившее его беспокойство, особо вспыхивавшее по ночам, когда Влад бешено носился где-то там, далеко… Развитое воображение сейчас же рисовало страшные картины: перевороченную груду железа, разлетающиеся в сторону искривленные куски, и живое мясо… Влада, его Влада, в одиночестве истекающего кровью на пустой дороге.

Больше всего Ян боялся, что он не успеет, если это случится.

Влад Войцек, словно приманивая неприятности, ездил без шлема. Сначала твердил, что с рогами неудобно, но упрямый Ян притащил ему по какому-то случаю подарок (практичные подарки он очень любил): шлем со специальными выточками под его рога, да еще и черно-серебряный, дизайнерский, с выгравированными рунами. Кто-то убил бы за такой, а Ян тактично умалчивал, во сколько ему обошелся шлем. Влад повосхищался, покрутил в руках и торжественно водрузил на тумбочку в прихожей – Ян тогда едва не завыл. «Все красивое я всегда ломаю», – рассеянно отмахнулся Влад.

Они жили опасностью и погоней, и Ян хорошо понимал его тягу к дороге. К визгу шин, к скользкой трассе, играющей на нервах, к стремительному полету и ветру, перебирающему волосы. Не хотел только терять по глупой случайности: занесет, попадет камень под колеса, заснет водитель на встречке за рулем, выедет… Вероятностей было так много, и у Яна снова заныло сердце.

В комнате радио играло «Беспечного ангела», и Яну захотелось вскочить и выключить его. Заставить замолчать, не подстегивать тревогу.

– Янек, я справлюсь, – подняв голову, пообещал Влад. На щеке угольно темнела полоса, но глаза сверкали. – Я клянусь, что не оставлю тебя из-за такой ерунды. Слово даю.

Ян неловко улыбнулся.

– Может, прокатимся вечером? – неожиданно предложил он, ерзая на табуретке. – Раз уж ты решил открыть сезон… Буду орать тебе на ухо.

Даже если он не мог остановить, уберечь, способен был, как и всегда, следовать за Владом и прикрывать.

– Кто ты и что сделал с инквизиторством, – недоверчиво протянул Влад.

– Но ты наденешь шлем.

– А, – шутливо кивнул Влад. – Вот в чем ловушка.

Очень давно Влад пытался заманить его проехаться, но Ян не соглашался, боясь, что с ним за спиной тот станет еще больше выделываться и сыщет беду на их шеи. Но с каждым разом он легче сдавался мысли, что здорово было бы тоже почувствовать рев мотора и гладкость бесконечно простирающейся дороги под колесами… И разделить искрящийся восторг, отголоски которого ловились на изнанке, блуждающие по контракту. И Влад кивнул, ликующе улыбаясь, и снова полез к Яну – явно не прикуривать.

– Не-не, ванная дальше по коридору, – проворчал Ян, сдвигаясь на угол и увиливая. – Мои эстетические чувства крайне оскорблены этим… всем… – указал он на коридор в целом, – а уж про обоняние и говорить не хочу.

– Ничего ты не понимаешь, – картинно обиделся Влад.

Решив сегодня до конца быть понимающим и мирным, Ян даже помог стащить мотоцикл вниз, потому что тягать его в одиночку и впрямь было невыносимо, а ему вовсе не хотелось, чтобы Влад сорвал себе поясницу и в который раз напомнил, как хрупко живое бесовское тело. Внизу на него самого напала усталость, и Ян ошалело стоял и смотрел на мотоцикл, вдруг заигравший, заблестевший под солнцем, когда Влад прошелся по нему тряпкой (в которой Ян с трудом узнал футболку). «Харлей» и правда был красивый, черный, с хромированным металлом…

Вернувшись, Ян посмотрелся в коридорное зеркало в полный рост и вынужденно признал, что теперь и он напоминает солдата, только что выползшего из окопа, и рассмеялся поразительно легко и жизнерадостно.

========== саморазрушение по утрам ==========

Комментарий к саморазрушение по утрам

флаффные Кара и Ян, после Alia tempora

Утреннее солнце разлилось по гостиной. Ян с трудом приоткрыл один глаз и обреченно застонал: нужно было вечером зашторить плотнее, но он чувствовал себя так лениво и устало, что просто упал на диван и зарылся под тонкое махровое одеяло. Теперь предстояло мучительно расплачиваться за собственную слабость.

Зевнув так, что заныла челюсть, Ян хотел потянуться, но понял, что на нем весьма удобно устроилась Кара. Кара заночевала у них, тоже поленившись куда-то переправляться порталом, и Ян ее хорошо понимал: после таких путешествий всегда болела голова и создавалось ощущение, будто тебя разобрали на части, а потом неаккуратно склеили, да еще и клей до сих пор подсыхает. Не то, что способствует здоровому крепкому сну…

Кара, как коты, спала на тех, кто ей нравился. Такую формулу вывел Влад, понаблюдав за ней несколько раз. Даже если Кара укладывалась на другом конце дивана, а то и на раскладушке где-нибудь неподалеку, утром они неизменно обнаруживали ее, объятиями сковавшую кого-то из них. Кара тянулась к теплу, лезла ближе, хотя днем она была далеко не из тех, кто обожает телесные контакты.

Спать с Карой было все равно что с Джеком. Яну стало очень стыдно, что он так думает, но в том, как она устраивалась у него на плече, и правда было что-то зверино-привязчивое, что нельзя выразить человеческими словами. Однако все равно сравнивать сестру и пса было очень невежливо. У Кары, в отличие от Джека, была куча преимуществ. Например, она не облизывала ему лицо щедрым махом от подбородка до лба, как это любил делать добрый адский пес…

– Я ужасен, – вслух вздохнул Ян.

– Не, ты очень удобный, полежи так еще, ну Янек, сто-ой, – проурчала Кара, блуждавшая между сном и пробуждением в царстве сладкой утренней дремы. Выпутаться из ее рук не удавалось.

– А Влад говорит, что я костлявый, – ввернул Ян, надеясь, что она опомнится и слезет. Он правда сомневался, что спать, когда тебе в бок упирается чье-то ребро, очень удобно.

Каре было абсолютно наплевать. Она сгребла Яна ближе, не желая вставать, хотела продлить это блаженное чувство, когда не нужно никуда идти. Влад, забрав пса, еще вечером отправился разбираться с Ротой – должен был вернуться к обеду… К счастью, у Яна случился выходной, он никуда не торопился, вот и смирился. Просто не стал ничего делать.

Они пролежали так еще с час. Ян рассеянно наблюдал за движением солнечных лучей по комнате, а Кара довольно сопела. Должно быть, она сильно уставала в Аду, а эта маленькая квартирка стала для нее убежищем… Во сне Кара хмурилась, но неизменно успокаивалась, умиротворенно вздыхая, когда Ян легонько касался ее плеча, напоминая, что она не одна. В конце концов он и вовсе перестал убирать руку.

Остаток утра прошел так же несобранно. Умывание прохладной водой освежило Яна, заставило приободриться, а Кара так и шаталась чуть помятая, лохматая, в великоватой ей футболке Влада с надписью «I don’t give a hug», что было вдвойне забавно, если вспомнить утренние крепкие объятия. Она терла глаза и ворчала уютно и по-семейному, когда нетерпеливый Ян подгонял ее и, смеясь, заталкивал в ванную.

Кара заваривала свой ужасный кофе, носивший таинственное и многообещающее название «3 в 1». Вчера они гуляли по городу, так Кара сгребла несколько маленьких пакетиков на кассе супермаркета, хотя Ян прошептал ей, что она ужасный варвар. Он знал, что у Кары есть деньги, чтобы купить хороший, вкусный кофе, тем более, у них в хозяйстве имелась чудесная медная турка, но Кара упрямо вцепилась в растворимую гадость ценой в десять рублей за пакетик.