Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

Инквизиторы недавно вернулись из Петербурга, где пропадали последнюю неделю, расправляясь с целой наркоимперией, взросшей на западе города, и Кара страшно соскучилась, хотя и слышала их по амулету связи по вечерам, когда они, уставшие и едва способные говорить, доползали до дома… План вытащить их в город зрел у Кары давно.

А Корак, когда-то – Крис, ее единственный и такой ценный друг детства, – вот Корак всегда появлялся, как гром средь ясного неба. Неожиданно возникал в мире людей, а потом сразу же находил их, попутно влезая во все неприятности, какие мог собрать. По нему Кара скучала сильнее всего, но знала: Корак всегда возвращается, пусть и приходится преодолеть несколько миров. Вот и теперь заявился, как будто и дня не прошло… И, конечно, сразу стал спорить с Владом – это была своего рода традиция.

Иногда она подозревала, что они по-настоящему и не ссорятся – развлекаются; действительно подраться они не пытались очень давно, так – лениво обменивались тычками по ребрам. В последнее время Влад пытался встрепывать Кораку длинные черные волосы, точно как всем гвардейцам, у которых шевелюры хватало хоть на куцый хвостик; Корак патетично выл, что об него вытирают руки… Но все было мирно. Обращаясь к прошлому, Кара вспомнила, что и ее колючий Влад поначалу не принимал, а при первой встрече едва не засветил в лицо боевым заклинанием…

Кто-то мог подумать, что они ревнуют из-за ее внимания; оба были ее товарищами, братьями по оружию. Нет, Влад и Корак оказались похожи, в том и беда. И оба слишком не любили самих себя глубоко в душе, скрывая это за показной самоуверенностью, а находиться рядом – почти что в зеркало глядеться. Но они медленно привыкали, и Кара была горда.

Пока ждали заказ, Кара с интересом излагала Яну пару идей насчет переустройства гвардейских казарм, и он молча слушал, важно кивая. Не думать о деле он не мог, даже здесь, в пропитанном алкогольным духом баре, среди гвалта и гомона; из наплечной сумки достал объемистый пухлый блокнот, исписанный забористым почерком, разрисованный, заполненный странными схемами… Придвинув стул к Владу поближе, прижался плечом, устроился поуютнее и вдохновенно перебирал блокнот. Ругаться, перегибаясь через Кару, было страшно неудобно, но Корак и Влад умудрялись. Эти взмахи рук перед ее носом начинали напрягать.

Признаться по правде, Кара и сама устала, глаза у нее слипались, но она бодрилась. И искренне наслаждалась днем, вырванным из череды недель, в которые она пыталась разгребать государственные дела. Время, проведенное с семьей, она слишком ценила, лелеяла. И так уютно было слушать их ворчание, короткие перебранки, которые велись с хищным увлечением, точно спортивное соревнование.

– Я пью только с семьей, это, мать его, принцип, – терпеливо напомнил Влад, когда перед ними оказалось несколько кружек, а Кара ловко подкинула демонице с подносом мелкую монету, довершив все ласковой улыбкой. Девочка хихикнула и убежала, покачивая бедрами, вертя хвостом.

Но Кара помнила про нахмуренную Ишимку, оставшуюся дома, нехотя отпустившую их пить всей компанией, потому хмыкнула себе под нос и уверенно стала раздвигать кружки. После неаккуратной реплики Влада за их столом воцарилась неуютная тишина. Влад сам осознал, что сдуру сморозил, но извиняться явно не собирался; Ян укоризненно на него прищурился.

– Он мне брат – больше, чем родной, важнее, чем кровь. Как и ты. Мне кажется, это должно как-то работать в обратную сторону. – Отхлебнула глоток. Когда Кара напивалась, ее всегда тянуло на философствования, вот и теперь она задумчиво покусывала губы.

Корак молчал и в такт стучал пальцем по столу, нервно щурил темные блестящие глаза. Оскалился загнанно, точно не знал, что от него ожидают; в их мире он иногда чувствовал себя не на своем месте, о чем шепнул по секрету, но чаще всего самоуверенность пытался маскировать наглостью. Не зная, куда девать руки, потянулся к миске солеными орешками, стоящей посередине стола…

– На брудершафт пить не буду ни за какие деньги, – сдался Влад, но улыбнулся. – Даже не уговаривайте. Эй, не кисни, пернатый! – Он попытался похлопать Корака по плечу, но наткнулся на Кару, неловко клюнул ее в висок, делая вид, что так и было задумано. – У вас там хоть пиво есть в вашем ебаном Средневековье?

– Есть, и получше этого! – Корак уже вырвался из своей меланхолии и привычно заблестел глазами. Со своей кружкой он справлялся удивительно быстро.

– Ценитель тут нашелся! Пей, что тебе дают. Еще и орешки бесплатные…

– А про Средневековье не выступай, у вас я тоже не очень вижу киберпанк и небоскребы, – разошелся Корак. – Аду до современности так же, как и нам. Зато у нас магия нормально колдуется…

– Ути, какие слова мы знаем! Киберпанк! Я думал, ты в Питере развлекаешься, бухаешь и трахаешься, а Корак у нас умеет читать! Может, даже гуглить!

– Ой, завидуй молча, маг. Тебя-то только работа и трахает.

Ян скривился, точно чего горького отпил, застонал. Сидя над своими бумажками, он изредка отхлебывал из кружки Влада, но по-прежнему оставался самым трезвым в их компании и оттого немножко несчастным. Ответственность не давала ему бессовестно надираться.

Они болтали, кажется, смеялись, припоминая что-то из работы и с радостью рассказывая Кораку, каково жить в этом безумном мире. Особенно отличился Влад, который, порядком набравшись, начинал говорить особо громко, больше обычного размахивая руками. Корак неохотно рассказывал про родной его Кареон, который Гвардия видела краем глаза, – чужой мир напоминал фантазии человеческих писателей, с остроухими эльфами и легендарными драконами…

– Да ебал я твоих эльфов, что в них такого, нашел, чем хвастаться, – отмахивался Влад.

– Ты – нет, – отвратительно ухмыльнулся Корак. – А они удобные – ухи же. Держать можно…

– У наших есть хвосты, тоже неплохо.

Он напрямую уставился на гибкий хвост Корака, изогнувшийся, почти подметающий пол. В Аду такие были именно что у демониц… Выискивать несоответствия миров, детищ разных Творцов, было увлекательно, но иногда случались и такие казусы. Прятать хвост Корак наотрез отказался с какой-то неясной гордостью.

Подозревая, что Влад сейчас выскажет что-нибудь резкое и неприятное, Кара приготовилась их разнимать – для того и села так удобно, чтобы оказаться меж двух яростно вспыхивающих огней. Но он промолчал.

– У вас есть другие темы для разговора? – зато выступил Ян. – Взрослые серьезные люди, ну честное слово…

– Неа, – в один голос заявили Влад и Корак и недоверчиво переглянулись.

– Мы говорили про завершение истории с наркотиками, – напомнила Кара, возвращая все в нужное русло. – Думаешь, такое можно произвести в Аду?..

– Они брали какие-то травы, из которых у нас делают специи, – растолковывал Ян. – В Аду не хватит химического оборудования, чтобы такое произвести… Я надеюсь. Нам стоит протормозить с прогрессом и киберпанком, пока никто до этого не догадался…

– А что, очень вштыривает? – заинтересовался Корак, с любопытством влезая. – У вас же должно остаться немного этих… улик.

Предчувствуя гневную отповедь Влада, Кара вовремя провозгласила какой-то тост за успешно закрытое дело, и они все замолчали, даже чокнулись кружками, а потом как-то забылось. Повеселев, Ян принялся рассказывать о том, как в награду – или наказание – кардинал отправила их читать лекцию в инквизиторскую академию… Рассказ поминутно прерывался комментариями Влада.

Когда Кара отходила к бару, желавшая размять ноги и прогуляться, Влад и Корак уже сидели в обнимку на лавочке, даже не пытаясь душить друг друга; голова Влада неумолимо клонилась на плечо Корака, но его гордость стоически боролась.

– Все-таки хороший ты мужик, Оля, – как услышала Кара, философски вздохнул Влад.

– Оиален, – заплетающимся языком выговорил Корак, часто моргая, чтобы, наверное, не заснуть. – Я ужас, я смерть… Имя мое страх в вязкой тишине… Можешь называть меня Раком, маг. Что уж там.

– Меня Владом зовут, уебище пернатое.

Каре показалось, они наконец-то нашли общий язык. И как забавно – стоило их напоить, чтобы они перестали так цепляться и спорить… Она посчитала, что Ян все проконтролирует, уж в этом ему можно было верить, а сама ненадолго остановилась поговорить с хозяином, самолично вставшим за барной стойкой. Явно нервничая, он поначалу отвечал немного невпопад, но потом успокоился. И протянул Каре бутылку пива – явно из мира людей.

У пьяных плохо с мозгами, в этом Кара не раз убеждалась, а тут наткнулась взглядом на ту самую компанию демонов, что гуляла ближе к центру, не трогая их – до поры до времени. Набравшись, сначала они попытались хватануть за хвост демоницу-разносчицу, но та была хорошо научена, чтобы попасться. Так продолжалось несколько раз, и хозяин бара начал хмуриться. Кара могла поклясться, что где-то под рукой у него припрятан револьвер.

Она поняла, что не вмешиваться не получится, когда пара самых пьяных приблизилась к столику, где негромко выясняли отношения Корак и Влад. Злосчастный хвост Корака они заметили, потянулись руками, потом, шумно гогоча, что-то обсудили между собой… Музыка притихла, демоны с инструментами неловко переглядывались, чувствуя, как их веселая мелодия не подходит к ситуации.

– Я смотрю у тебя тоже… хвост, краса моя, – осклабился кто-то из них. Заявив это, моргнул пару раз, чтобы удостовериться, но Корак остался прежним. Мало что соображающим, медленно закипавшим…

Распрощавшись с хозяином, Кара поспешила назад. Бутылку пива она крепко сжимала в руке, рассчитывая, на сколько придется подпрыгнуть, чтобы врезать ей рослому демону между крупных бараньих рогов. Этот, самый смелый и наглый, возвышался над Кораком, и тот начал было вставать, чтобы глянуть в глаза, но был неожиданно остановлен.

– Ты, кажись, обидел моего братана, – пьяно и непробиваемо уверенно заявил Влад. Тяжело уставился на демона, медленно поднимаясь и опираясь чуть дрожащей рукой о плечо закостеневшего, застывшего Яна. Тот потянулся к поясу – за ножом…

А хмельной Корак так и замер, разинув рот, подавившись заготовленной речью, которую так невежливо прервали; во взгляде, обращенном на Влада, читались и изумление, и какая-то тщательно затаенная, хрупкая радость, которую Кара и угадала-то, потому что с детства его знала, когда лицо Корака было более открытым и светлым. Он потянулся к Владу, но остановил руку.

Однако демон угрожающе навис над ними, почти на две головы выше, а на пальцах Влада заплясала боевая магия, сыпанула искрами на грязноватый пол. Катастрофа приближалась так стремительно, что Кара никак не могла придумать, что сказать, лишь бы не обрушить все неосторожным движением…

– Вы, кажется, все забыли, что мы в приличном заведении, – вдруг, оглушая, раздался ледяной ровный голос. Будто захрустел под ногами снег; Кара невольно поежилась, а магия на руках Влада резко угасла, как будто от порыва ветра. – Господа, так себя не ведут, особенно с теми, кто находится под протекцией Черной Гвардии.

Напрямую Ян смотрел на демона, и в глазах его ворочалось страшное, древнее, дикое, что вдруг заставило этого наглеца, вдвое шире его в плечах, смутиться, закашлять что-то. Если это и была магия, Кара не могла бы ее истолковать, подсознательно понимала: не подчиниться этому было невозможно. Демон, кажется, мигом протрезвел, и наконец-то понял, кто перед ним; уставился на Кару и побледнел. Исчез, забыв извиниться.

– Подкаблучник, – брякнул Корак Владу. Лицо его было настолько же изумленным, как и у них всех.

Забыв про семейное заступничество, Влад мгновенно отреагировал, метко пиная по ногам под столом. Судя по глухому стону Корака, попал.

– Щас я тебе хвост вырву, убогий. Спасай тут всяких…

Не остановившись на этом, Влад потянулся дернуть его за хвост, и они едва не свалились. Корак шипел по-кошачьи и скалился.

– Они никогда не закончат, да? – трагично спросил Ян.

Кара молча чокнулась с ним – бутылкой с кружкой. Но за снова завязавшими спор Кораком и Владом она наблюдала почти что с умилением – все выпитое позволяло расслабиться и просто повеселиться.

– Вы моя семья, инквизиторство, – ласково напомнила Кара, потрепав его по макушке, на что Ян недовольно зыркнул не утратившими черноты глазами. – Очень странная, безумная, попросту ебанутая… Но я все равно всех вас люблю. Досмерти. И я не хочу, чтобы вы, придурки, ссорились, даже в шутку. Я когда пьяная, становлюсь тоже не очень умная, но это самый подходящий момент, чтобы сказать…

– Скажешь это Ишимке, когда придешь в дрова, – жизнерадостно заржал Влад, напрочь ломая трогательную сцену. – Она тебя это… шваброй…

– Я б посмотрел, – поддакнул Корак.

Хотя бы в чем-то они соглашались сразу же.

***

– А я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет, обещаю, давай покажу! – раздался громкий залихватский голос Влада, прогремел на тихой улице.

– Заебись, давай! – с готовностью откликнулся Корак, неясно брыкнувшись.

Кара тащила его, едва справляющегося с собственными ногами, а на Яне почти привычно вис Влад. Видимо, инквизиторы частенько так возвращались домой, а вот Кара все никак не могла приноровиться, спотыкалась, грозя уронить Корака и рухнуть самой.

– Твои заклинания меня не убьют, маг! – пьяно рявкнул Корак.

Сдавшись, застонав и выругавшись, Кара выпустила его, и потому громкая фраза патетично завершилась, когда он, прошагав несколько нетвердых шагов вперед, запнулся на развязанных шнурках и обнял фонарный столб, чуть прикладываясь к нему щекой.

Яну сделать то же не позволила лишь совесть.

========== – умею калечить, а не лечить ==========

Комментарий к – умею калечить, а не лечить

#челлендж_длялучших_друзей

тема 7: взаимопомощь/забота/защита

У нас что-то среднее между всем этим; постбуря – буквально небольшая “сцена после титров”, что между последней главой и эпилогом Бури, ведь, как мы помним, состояние у Кары было неважное, а Ян куда-то ее упорно тащил. Постаралась без спойлеров) Основное тут то, что Кару лечат и комфортят, конечно.

Разрушенная Столица чадила дымом, грязнившим яркие рассветные небеса. Куда Кара ни глядела одним здоровым глазом, не слипшимся от крови, везде могла увидеть развалины величественных зданий, обвалившиеся кровли, крыши и стены, покосившиеся шпили, побитую брусчатку, заставляющую спотыкаться лишний раз. Но Кара брела вперед, опираясь на Яна, бессильно вздрагивая при каждом шаге, пронзительно отдававшимся во всем теле, от макушки до пят, от кончиков пальцев до маховых перьев невидимых крыл.

Битый камень, пепел, кровь. Вот что оставалось после победы, на чем они должны были строить счастливое будущее, которое громко обещали. Хотя войска прекратили сражение, стоило ей бросить вызов архангелам в небе, взбунтовавшаяся, нажравшаяся силы магия неплохо потрепала город, стремительным вихрем пройдясь по улицам, разметая баррикады и раненых солдат. И что от него осталось?

Чем дальше, тем чаще Кара оступалась, неровно бредя, подволакивая ногу. В груди скопился жгучий огонь, что-то пережимало и кололо – наверняка сломанные ребра. Ангельская регенерация горела едва-едва, не спасала, тлела; медленно, едва различимо стучало сердце. Кара была благодарна Яну, тащившему ее так долго и упорно, но едва могла шевелить губами, чтобы выдавить простое короткое «спасибо». Висла на нем, удивляясь, откуда в тщедушном теле столько неутомимой силы, неловко вывернув ладонь, сжимала его запястье, и это было единственное настоящее, живое, реальное, что вытаскивало из опасного забытия.

Это они превратили город в развалины, а гвардейский замок, где квартировались роты, где на плацу никогда не стихал звон и крик, – в госпиталь под открытым небом. Все расплывалось; Кара подмечала выбитые, с петлями выдранные ворота, подпалины на камне, оставшиеся от магического огня. Приходилось идти вдвое осторожнее, чтобы не наступить ни на кого… Стон и вой полнил густой воздух, пропитанный смрадом паленого.

С радостью она увидела Влада, деловито метавшегося между солдатами с носилками; он уверенно раздавал указания, успевал везде и сразу, дико размахивал руками, освещенными каким-то заклинанием. Он заставлял все работать, не стоять на месте, истекая кровью. Приложился кончиками пальцев к чьему-то виску, коротко рявкнул приказ лейтенантику, трясущемуся до сих пор, когда канонада орудий и магии стихла. Вдруг остановился, отослав прочь толпившихся рядом, – почуял, замер. Каре показалось, плечи у него трясутся, сведенные; но и мир в ее полуслепом взгляде плыл, бледнел и дрожал неверным отражением.

– Ян! – Зазвенел голос; он обернулся, улыбаясь широко, блестя глазами, но тут же наткнулся взглядом на Кару, и лицо Влада жутко перекосилось. Что-то там мелькнуло: страх, жалость, отчаяние.

Она догадывалась, как выглядит, побитая, истерзанная, точно сотню собак спустили; болело все, двигаться – невыносимо. Кара попыталась улыбнуться рваными губами, чтобы он успокоился немного, но вышло и того хуже: засочилась кровь, стало солоно во рту. Отбившись от Яна, вынудив отпустить, Кара шагнула было к Владу навстречу, но успела пройти всего-то пару шагов, прежде чем стала неумолимо падать; рухнула бы носом в песок, но упала в распахнутые объятия. Мрак слизнул все мысли. Глаза закатились.

Из того, что было дальше, Кара и половины не запомнила. Безвольно позволила оттащить прочь от остальных раненых, которым, быть может, куда хуже; если бы Кара могла говорить, сложить одеревеневшим языком хоть пару слов, непременно напомнила бы. Ей некогда было разлеживаться. Так всегда заведено: подлатал раны – и в бой. Снова умирать, на последних силах вытягивать, чтобы потом не было сил даже ползти, впиваясь ногтями в землю.

Мягкий знакомый голос диктовал ритмичные слова, точно навязчивую песенку, колыбельную, что те, которые ей пели вечность назад; но от странных напевов Кара не уплывала в сон, а пробуждалась, снова начала чувствовать. Сначала – что по ее лицу водят какой-то мокрой тряпкой, стирая потеки крови, своей и чужой, въевшийся порох и пыль. Пахло сладковатыми пряными травами, но кожу резко рвануло, обожгло, и Кара застонала сквозь зубы, стискивая их до скрежета.

Поняла, что лежала; неудобно выломилась в спине, забилась. Горячие руки – или пылала она сама? – прижали за плечи, голос зазвучал громче, надрывнее, отчаяннее. Он заговаривал раны, врачевал медленно, перебирая каждую из струн души, вытягивая те, что сочились больным, дребезжащим звуком. Все терялось в череде мутных часов. Влад почти напевал, устав кричать; над ухом шипела магия, сыпля искрами.

Ласковые касания магии – к лицу. Перед взглядом разгоралось яркое, вечное; свет обсыпался с ладоней Влада, льнул к ней, разглаживал раны, стирал вспышки агонии, усмиряя. Она выла, рыдала у него на плече, бессловесно вспоминая убитый город; не могла поверить, что война кончена, что ее не ждут на поле боя. Влад понимал без криков, читая по ее распахнутой душе, нити которой держал в руках. Непокорные, режущие пальцы нити, но в основании – страшно ломкие. Он продолжал, начинал заклинание раз за разом, хрипя, кусая пересохшие губы. Упрямей его Кара знала только себя…

Тьма была мягка, успокаивала кошмары. Она чувствовала, как ей осторожно перебирают волосы, поглаживая по вискам. Сколько времени утекло – неизвестно, но Кара смутно понимала, что лежит в собственной спальне, что на верхнем этаже Дворца, рядом ее брат, а война завершилась. У нее было право недолго подремать.

Раскрыв глаза – удивительно: оба, – Кара медленно приходила в себя. Что-то внутри звенело, радостно дрожало, раскаленное, обновленное, полностью вылеченное. Покрутив головой, она обернулась на Влада, сидевшего у кровати на полу, привалившегося спиной к ножке; он курил, рядом лежала красная зажигалка Яна из человеческого мира, а самого инквизитора Кара, к собственной жалости, не увидела. Лицо Влада осунулось, побледнело, под покрасневшими глазами залегли тени.

– Найдется еще сигарета? – тихо спросила Кара. Сипло кашлянула.

– Звучит как хуевая идея, – хмыкнул он обманчиво задиристо; безвольно уронил голову на грудь, и голос зазвучал глухо: – Я испугался. Ты ведь знаешь, я боевой маг. Умею калечить, а не лечить.

– Спасибо.

– Не делай так больше. Иначе добью, а не вытащу.

Кара свесила руку с кровати и аккуратно пожала его пальцы. Голова немного ныла, но она улыбалась, и Влад, уставший, вымотанный, довольно усмехнулся в ответ.

========== – его просто нужно обнять ==========

Комментарий к – его просто нужно обнять

#челлендж_длялучших_друзей

тема 8: совместный отдых

Наша Гвардия предпочитает отдыхать, как отдыхают обычные люди, потому что им не хватает этого домашнего уюта. Так что тут ребята ничего не делают и лениво ругаются, но на самом деле, конечно, совсем не хотят ссориться.

В гости заглянул Корак, а еще тут мелькают Ишимка и Ян.

Сериал, о котором идет речь, это “Люцифер”, история про то, как Дьявол заскучал в Аду и решил отправиться в мир людей в отпуск. Выбрал он Лос-Анджелес, стал владельцем ночного клуба, ненароком начал помогать полиции в расследованиях (а конкретно одной симпатичной детективше), а потом все завертелось…

Достаточно интересная ненапряжная штука, самое то для вечера с друзьями. Гвардия вон явно оценила.

В Петербурге вечер медленно подходил к концу, покорно уступая место сумеркам; в окно сквозь легкий тюль лился янтарный зыбкий свет. Кара уже и не помнила, когда они последний раз так славно собирались: никто не пытался перегрызть друг другу глотки, инквизиторы не загибались на работе, что все жилы из них вытягивала, а Влад и Корак сидели на одном диванчике, пусть и разделенные коробкой с пиццей, воодушевленно обсуждали сериал, который они смотрели залпом, включив его на новенькой плазме. Под боком у самой Кары пригрелась Ишим, положила голову на плечо, мерно покачивала кисточкой хвоста, свешенной с кресла, почти касавшейся пола. Мирное спокойствие позволяло забыть обо всем, точно не осталось больше ничего, а вечер – последний в мире.

Это был их шанс притвориться людьми, обычными – и потому настоящими. Без груза ответственности за содеянное, без магических причуд. Немного побыть просто семьей.

Откинувшись на мягкую спинку, Кара аккуратно почесывала хвост Ишим, наблюдала с тихой усмешкой за остальными. Инквизиторы тоже сидели рядом, разве что не касались, зато оживленно спорили о чем-то, живо сверкая глазами. Корак, в мире которого человеческий прогресс и близко не дополз до сериалов на «Нетфликсе», внимательно следил за происходившим на экране, хотя и старался не показывать восхищения.

– Ваши не были против, когда это снимали? – изумленно спросил он у Кары. – Хотя на месте Люцифера мне было бы даже приятно… Охуенный мерзавец получился, мы бы точно поладили.

Сериал про Дьявола, который так и назывался именем Денницы, оказался на редкость несерьезным – наблюдать за лощеным двойником того, кого она знала в лицо, оказалось не так уж странно. Кара понасмехалась над изображенными тут ангелами, а потом унялась и с интересом следила за похождениями главных героев…

– Люциферу всегда плевать было, каким его рисуют в человеческих легендах, – вспомнила Кара. – Ангелы науськивали их годами, что все в Аду – зло, погань. Не удивительно, что они вообразили, будто Дьявол страшнейшее, что может быть на свете, только в зеркала забывали глядеться: и ангелы, и люди… А их искусство старалось больше всего, пытаясь изобразить нас кошмарными уродами, желающими Конца Света.

– Вы ведь его устроили. Исход, – напомнил Корак.

– И живем с людьми в мире. Сериальчики вот смотрим, сидим себе спокойно на месте, стараемся для своего мира… Но тут хотя бы версия забавная, – улыбнулась Кара. – Живенькая такая, веселая. Мне нравится. Дьявол решил отдохнуть от Ада, и я его страшно понимаю.

– Это снимали незадолго до Исхода, а потом рейтинги не позволили остановиться, – подхватил Влад, когда она замолчала. – Насколько я помню, протестовали какие-то христианские фанатики… Я потому и решил глянуть, интересно же, что могло их так оскорбить. Рак, еще пива будешь?

– Мне сок, пожалуйста! – подняла руку Ишим, освещая вечер ласковой улыбкой. – У вас остался вишневый? Очень вкусный, я бы еще с собой в Ад забрала.

– Кофе, ладно? – просто попросил Ян.

Корак тоже согласился, и Влад, чудом не навернувшись о журнальный столик, на котором уже стояла пара пустых банок, ускользнул на кухню. Там он деловито грохотал некоторое время, пока Кара и Ян безмолвно, одними напряженными взглядами сражались за последний кусок пиццы. В конце концов инквизитор сдался, отвернувшись, и Кара, издав ликующий вопль, сцапала кусок прямо у него из-под носа, половину оторвала Ишим…

Вернувшись, Влад легким движением руки снял застывшую картинку с паузы, раздал заказанное, протянул Кораку жестяную банку.

– Ты в него плюнул? – с интересом уточнил Корак, словно на меньшее и не рассчитывал. Осторожно отхлебнул.

– Я забыл его в холодильник убрать, теплое, наверно, – спокойно объяснил Влад, наблюдая за его перекосившимся лицом. Только Корак собирался заорать что-то, тут же удивленно вскрикнул, уставившись на банку, буквально примерзшую к его ладони: Влад от души охладил морозным заклинанием.

– Жди, пока оттает, – хихикнула Кара. – Осторожно ты, не дери…

Как бы там ни было, Корак сам умел колдовать, только на Земле у него это получалось иногда кое-как, неловко, кривенько, но руку отодрать без жертв смог. Потянулся пнуть Влада, но тот ловко поменялся местами с Яном – инквизитор закатил глаза, слабо щелкнул его по рогу.

Из их шумной компании Ян один внимательно, ни на что не отвлекаясь, смотрел на экран, стараясь не пропустить ни одного диалога, и Каре даже неловко было, что они ему мешают. Инквизитор всех и собрал: у них с Владом выдался выходной, и они, как с легкой усмешкой выразился сам Ян, немного запаниковали без работы, позвали к себе и Кару, у которой случился свободный вечер, и Ишимку, и Корака, как раз снова свалившегося на их головы – ко всеобщей радости.

– Вот эта демоница очень даже ничего, – похабно ухмыльнулся Корак, наблюдая за движущимися картинками, – я бы с ней познакомился с превеликим удовольствием…

– А мне детективша нравится, – отмахнулся Влад. – Единственный адекватный человек в этом цирке с конями, мне ее так жалко.

– Да с тобой-то все понятно, я даже не сомневался, ты у нас по инквизиторам.

Корак осклабился – и Кара его любила как брата, конечно, но этот оскал всегда напрашивался на удар по зубам, и сложно было этому желанию сопротивляться…

– Ну хватит, мы тут смотреть собрались! – неожиданно строго прикрикнула Ишим, заметав хвостом. – Не надо драться!

– Никто не дерется, – обиделся Влад. – Я бы его просто стукнул. Пару раз. По-братски.

Они унялись, снова обратив внимание на экран, где уже продолжался слабенький детективный сюжет, который приклеили явно, чтобы просто он был и оправдывал пару жанров в рекламе. Тут Каре куда забавнее было наблюдать за Яном, а не за серией, потому что инквизитор кривился, точно от зубной боли, но вежливо молчал.

– Я его понимаю, – вдруг подал голос Корак. К пиву он так и не притронулся, зато вперился взглядом в экран. – Этот… Люцифер, он перебивает все проблемы развлечениями. Секс, наркотики и рок-н-ролл. И кажется, как будто он забывает, ничего не чувствует.

– У него есть семья, которая поможет, – серьезно поправил Влад. – Правда, Люцифер до этого додумается не в этом сезоне. Но ты-то чуток поумнее?

Это было точно то, что Кара хотела сказать, но он успел раньше нее. Пусть и в своем стиле, что поддержка немного перекашивалась в способ начать новую ссору, но все они почувствовали, что Влад говорил искренне. Корак неуверенно улыбнулся.

– Лучше б ты пиво разморозил, философ, блядь, – растерянно огрызнулся он.

– Его просто нужно обнять, – тихонечко прошептала на ухо, притянув Кару к себе, Ишим. – И пожалеть.

– Корака, Влада или Люцифера?

Корак сидел нахохлившейся вороной на своем краю дивана, гипнотизировал смерзшееся в банке пиво и вовсе не был похож на того, кого стоит трогать. И все же – он был рядом, вот в этой вот по-домашнему уютной инквизиторской квартирке, тут, а не в любом ночном клубе Петербурга, не искал неприятности, а смеялся с ними и по старой памяти огрызался на Влада, который услужливо подыгрывал. Корак был настоящим – не играл, как привык, как тот двойник Дьявола с экрана.

– А я бы обняла всех, – нахмурилась добренькая девочка Ишимка, словно для нее и не могло быть другого ответа.

========== – кризис среднего возраста ==========

Комментарий к – кризис среднего возраста

#челлендж_длялучших_друзей

тема 9: вечеринка

Когда логично писать юмор, я пишу ангст, потому что мы не ищем легких путей. Просто наши товарищи частенько пили в предыдущих зарисовках, так что просто изображать очередную гулянку нам показалось скучным.

Тут день рождения Влада, которому стукнуло ровно 50, немного хандры и дружеская поддержка, которая так нужна. Здесь он еще не бес, но как раз размышляет над этим – можно сказать, этот эпизод Влада и убедил.

(В беса превращают проклятием, и у Кары как раз есть полномочия)

Несмотря на все слухи о гвардейской кровожадности и мрачности, праздновать здесь любили столько же, сколько и в Аду в целом. Слишком много на долю демонов приходилось горького да печального, потому они так уважали широкие гуляния с песнями, с плясками, с хмельным разудалым весельем. И Гвардии нужен был повод, чтобы отвлечься от ежедневной рутины с патрулями по Столице и Первому кругу, от полицейской службы, оказавшейся на них сваленной.

В Аду не принято было отмечать дни рождения – истинно человеческий праздник, а демоны, вечные, живущие долгие тысячи лет, уж и не помнили свои даты, но два мира в последнее время дико перемешались и учились друг у друга. Кара сама помнила, как в Столице, стоявшей среди алой жаркой пустыни, в конце декабря многие духи, люди умершие, по старой памяти доставали откуда-то пушистые ели, пахшие хвойной смолой и звонким морозом, и наряжали их. Неудивительно, что за шанс отпраздновать юбилей капитана Гвардия схватилась обеими руками: Влада они любили.

Пару недель, едва заговорили воодушевленно о всенародном пире, Влад ходил мрачный, огрызался, скалился – точно время мотнуло назад, и они оказались раньше на несколько десятилетий, когда Влад шатался по Аду без цели и смысла. Что-то мутное и тоскливое Кара видела в его глазах. Сколько Кара его помнила, дни рождения он никогда не отмечал, они с Яном чудом, случайно вызнали дату и загорелись идеей. Хороший праздник должен был за шкирку вытащить Влада из наплывшей хандры.

Посреди зала поставили широкие столы на толстых ножках, вытащили лучшие подносы и кубки; на кухне с самого утра стоял гвалт, шум и жар – там же сновала Ишим, хлопотала о блюдах и десертах, радостная, что может так помочь, поработать на общее дело. Кара могла только распоряжаться, но делала это с душой, стараясь все устроить как можно лучше и красивее.