Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

– В следаки, выше бери.

Она присвистнула – и промолчала. Долго смотрела в узкую мальчишечью спину, прикидывала, каким он вырастет. Вежливый такой, симпатичный, вроде как, а невнимательный: кобуру у нее на поясе не заметил. Или подумал, что Кара – тоже что-то вроде следака?.. Злая усмешка исказила губы – это она почувствовала. Положила руку на пистолет, чувствуя приятную, естественную его тяжесть особо остро: привыкла к ней…

Совсем Влад сдурел: мальчишку в дом вести. Хотя он и не знал, что Кара вернется, бесполезно его винить. Словно угадав ее мысли, прочитав, Влад заступил дорогу, точно на мгновение и правда решил, что Кара рехнулась настолько, что выстрелит. Доля секунды – сомнение: это все усталость… А все-таки заметила в глазах, таких же, как у нее, опасный, уверенный огонек и вдруг поняла, что Влад бы и грудью ринулся закрывать…

– Совсем ебнулся на старости лет, лучше бы опять котят таскал, – хмыкнула Кара, похлопала по плечу и поползла в гостиную, где с чистой совестью рухнула на старый скрипучий диван. Ненадолго прикрыла глаза, чувствуя, как на нее накатывает сон.

Она была дома. После крови, после перестука автоматов и истошных воплей – наконец-то дома. Сейчас тень окончательно опустится на город, хотя ночь и будет теплая и пряная, насыщенная, но не удушливая. Влад с учебниками своими засядет, станет лениво подчеркивать какие-то особо важные строчки, потом приготовит чуть горчащий чай… И даже с этим Яном Кара готова была смириться, махнув рукой. Если так он чувствует себя счастливее – пускай. Как будто она не понимает.

– А вы мне точно автомат поставите, Владислав Арсенич? – уточнил мальчишка, скептически поглядывая на старенькую стремянку, приставленную к стене; оперся, улыбаясь, взлохмаченный такой, веселый. Кара видела краем глаза кусочек этой картинки. – А то эксплуататорство нынче запрещено, я учил!

– Кара, притащи автомат, Янычу надо, – с хохотом отозвался Влад откуда-то из кухни. Назло как будто: провоцировал, сволота…

– У меня АШ трофейный где-то валялся, да, – сонно пробормотала она; вставать с дивана и шипеть на Влада с его странным чувством юмора не хотелось, Кара с этой скрипучей рухлядью прямо срослась. Пошатываясь, Ян взбирался выше. – Ей-богу, давай я эту полку приколочу, пока не убился. А то к нему на лекции вообще никто ходить не будет…

И как бы и ясно, что не нужны этому Яну никакие автоматы, он сам все учит наверняка, упрямый, как черт, по нему видно, а вроде и напомнило про то, что жить-то нужно по-людски, а не по-собачьи, куда хозяин прикажет. Жить, как вот эти идиоты.

***

На следующий день они шлялись по Петербургу, наслаждаясь видом умытого и яркого майского города, болтая обо всем и ни о чем. Кара потерялась в календарных днях, ее до сих пор нехило потряхивало из-за смены обстановки: с палящей жары истинной Преисподней в болотистую прохладу, но Влад любезно подсказал, что сегодня было воскресенье, заслуженный выходной. Солоноватый и резкий ветер с моря выдувал из ее головы все воспоминания, и Кара наслаждалась этим чувством.

– Сколько ты еще дома пробудешь? – улыбаясь, спрашивал Влад. – Только не говори, что скоро опять в бой: нужно же делать перерывы…

– Нескоро, – туманно отозвалась она.

За Кару он побаивался, волновался, хотя и не показывал. Знал, какова она в драке: они, дети известных в народе девяностых, учились драться по ходу, изворачиваясь, хитря. Когда-то они оба прославились среди молодых озлобленных юнцов умением ломать людям хребты… Воды, холодной, зыбкой, невской, с тех пор утекло немало.

Она не смогла приспособиться к мирной жизни, воспитанная улицей, осиротевшая и выросшая в драке; Влад все-таки прибился, нашел свою заводь и устроился преподом. Воспитывал юные умы… Больше развлекался, конечно, потому что на серьезных щах преподавать философию – это нужно быть конченым идиотом, но Кара рада была, что он сумел откреститься от грязи и крови, в которых барахталась она сама. У Влада была почти обычная жизнь, он бы и женился, может, если б хоть кто-то мог его выдержать, а Кара неприкаянным странником шаталась по свету.

Забежав в кофейню, давно знакомую Каре, они взяли по стаканчику приятно обжигающего эспрессо и прогуливались по набережной. Оглядывая стройный ряд зданий напротив, глядящих темными окнами, несколько суденышек, покачивающихся на непокорных волнах, Кара чувствовала неизмеримо ценное спокойствие.

– Там, в кофейне, Ишим, очень забавная девчонка, – рассказывала она.

– Имя какое-то… татарское, что ли? – нахмурился Влад, но по всему видно было, что думать ему лениво.

– Да нет, обычная, светлая такая, русская, кажется, – Кара пожала плечами. – Нашего брата зовут Корак, кому ты это рассказываешь? Пора перестать удивляться тому, на что способно человеческое воображение.

– Хорошо, что на нас ебанутые имена закончились, – усмехнулся Влад.

Они прошли мимо грифонов, все так же стерегущих покой шумного города и привлекающих туристов, и Кара сдержала желание махнуть сказочным чудовищам рукой, как она всегда делала в детстве. Но улыбнулась довольно.

Вокруг было необычайно много народу – так ей казалось. Галдящего, громко смеющегося и радостного, и Кара даже начинала забывать, что в их мире есть места, где в мучениях гибнут люди в столпах песка и темного дыма. А все эти туристы, с разинутыми ртами слушающие экскурсовода, может быть, никогда этого и не знали. Прошедшая мимо парочка молоденьких девиц о чем-то шушукалась – подмигнули…

– Это они мне, я в семье самый симпатичный, – хмыкнул Влад с затаенным вызовом.

– Мы близнецы, долбоеб, – ласково оскалилась Кара.

И дальше они пошли, шутливо препираясь, попеременно угрожая скинуть друг друга в воду, но никак не занимаясь этим. И внутри у Кары что-то пело от восторга, что она чувствует, что это – жизнь.

Назад ее обещали перебросить через пару недель.

========== – мы свою семью хоть как узнаем ==========

Комментарий к – мы свою семью хоть как узнаем

#челлендж_длялучших_друзей

тема 14: венецианский карнавал/мистика/маски

Демоны, как мы знаем, любят карнавалы и любые праздники… не то чтобы наши герои тоже очень уж наслаждались этими светскими вечеринками (мы знаем, они нелюди простые как табуретка), но участвовать все равно придется. А уж узнать друг друга – ерунда.

Очередной бал Ишим решила устроить маскарадом – ухватила идею у людей, они с Карой как раз недавно, пока залетали на Землю, фильм какой-то смотрели… Кара бы и не сказала, в чем там суть была, она-то провалилась в сон в самом начале, но Ишим загорелась. И достаточно быстро по Столице промчались новости, а цены на изготовление венецианских масок со специальными прорезями под рога взлетели, к радости торговцев и модных домов. Что-то новое они перенимали с ужасающей скоростью.

Повод праздновать всегда найдется. В этот раз Ишим объединилась с Джайаной, обожаемой супругой Вельзевула, и они в четыре руки сообразили бал, каких уже давненько не видывала Столица. Устроили его не во Дворце, но в резиденции Вельзевула, и Кара чувствовала, как не хватает места, как демоны толпятся. Щекочущий нервы ажиотаж не отпускал никого.

Масками хвастались кругом. В демонах не было чувства меры, особенно в аристократах, в самых богатых жителях Преисподней, потому кипенно-белые маски искрились в свете тяжелых люстр яркими самоцветами, эмалью, золотом и серебром. Заболели бы глаза, если б Кара не была привычна к виду этой неуемной роскоши: не первый год она вертелась в светском круге – самом ужасном в Аду, несомненно.

Посмотреть было на что: и на убранство просторной залы, на драпировки черно-серебряные – в гвардейских цветах, на великолепные платья дам, пышные, расправленные, точно павлиньи хвосты, и на костюмы кавалеров, ревностно оберегающих своих демониц. А теперь еще и маски – куда ни глянь. Полностью закрывающие лица и изящные тонкие коломбины – точно узорчатая изморозь на лицах. Изысканные, богатые. Им масок и не хватало, шутам и льстецам. Этих перегородок, удобных ширм, за которыми можно спрятать все во время пустых светских разговоров. Только глаза проблескивали загадочно сквозь прорези.

Сама Кара, покоряясь правилам, тоже надела маску, которую ей предложила Ишим, больше напоминающую что-то японское, демоническое, чем настоящую венецианскую. Рога, которых у нее не было, в отличие от большинства народа, набившегося в зале, зловещий грозный оскал, серебряная ковка, немного хрустальных камней, обсидиановая крошка… Вещица, на которую можно было безбедно жить. Улыбаясь за ее надежным прикрытием чуть насмешливо, Кара передвигалась по залу, кивала всем, кто с ней раскланивался, потанцевала немного с парой незнакомых – или просто неузнанных ей – демониц, потом выпуталась из их жарких объятий. Где-то рядом веселилась Ишим в легкой золоченой масочке…

Чтобы найти Влада в этой кутерьме, не нужно было особо стараться: всего лишь идти туда, где больше всего демониц, кокетливо подергивающих кисточками хвостиков. Им и маски были не помеха: и как они его вычислили… Прокладывая себе путь, Кара беспорядочно извинялась, зная, что кому-то да точно отдавила что-нибудь. Ее отвлекали музыка и разговоры, еще немного – игристое вино, которое разносили на широких подносах искусительно улыбающиеся: только алые губы были видны, остальное скрывали маски. Кара-то хлебнула еще до начала, решив не мучиться с маской. Но Влада она в любом состоянии могла угадать на каком угодно карнавале, вычислить, понять: знала его, как самого себя.

Ворвалась Кара как раз посреди разговора с кем-то из придворных демонов; тот, едва ее завидев, спешно извинился и исчез среди круговерти разноцветных подолов и костюмов. Разумеется, узнал; чего ради тогда затевался карнавал, Кара в толк взять не могла. Но все остальные с удовольствием играли, делая вид, что не признают друг друга.

Маска Влада больше других напоминала звериную, хищную, волчью, сверкала сталью. Присмотревшись, Кара поняла, что она ей даже нравится, минималистичная, не отличающаяся богатыми украшениями, зато отлично отражающая его непокорную колючую суть. Вкус у Влада всегда был хорош. Завидев Кару, он счастливо кивнул.

– А… – растерянно уточнила Кара, оглядываясь по сторонам: никак не могла узнать, разгадать.

– Ян сказал, что балы – это не для него, особенно увеселительные, – беззаботно объяснил он. Голос за маской звучал немного глуше обычного. – Рад тебя видеть. Как, не окосела еще среди этого праздника жизни?..

И он действительно вцепился в нее, как утопающий – в протянутую ему руку, разом вываливая сотню рассказов про петербургскую жизнь и гвардейский быт, и Каре страшно стыдно стало, что они не успевают поболтать нигде, кроме шумных балов.

– А еще чувство такое, непонятное, не знаю… – пожаловался Влад, почесывая затылок и едва не срывая с себя маску ненароком. – И объяснить не могу.

Зная, как полезно полагаться на чутье мага, Кара внимательно прислушивалась к его путанным объяснениям, хотя сама понимала уж точно не больше. Они неловко обсуждали что-то повседневное, забившись в угол. Время тянулось, Влад с Карой издали наблюдали за танцами.

Неожиданно Влад замолк на полуслове, точно оглушенный. Замерев, он глубоко вздохнул, стиснул зубы: Кара слышала, кажется, скрежет. Она изумленно завертела головой, пытаясь понять, что происходит, испугавшись и проклиная себя сотни раз, что не додумалась захватить оружие, но Влад сам круто развернулся к человеку в маске, разговаривающему с парой демониц…

Кара тоже уставилась на отливающую синевой маску – птичью, с загнутым клювом, отдаленно напомнившую ей костюмы докторов из охваченной чумой и пожарами средневековой Европы. Мысль царапалась в голове, но она никак не могла ее оформить. Пожалуй, тот кубок и правда был лишним. Но фигура оказалась до ужаса знакомая.

– Корак, ради всего несвятого, тебе нужно что-то получше этой дряни, чтобы мы тебя не узнали, – обвинительно заявил Влад, прежде чем Кара сумела вымолвить хотя бы слово. – Мог бы просто сказать, что снова в Аду, конспиратор херов.

Сквозь прорези маски Кара угадала знакомый блеск темных глаз и довольно разулыбалась, совсем забывая, что и ее никто не видит. А тот, казалось, обиделся всерьез, отлип от своей демоницы, которая тут же упорхнула прочь, и принялся что-то обвинительно втолковывать Владу…

– Мы свою семью хоть как узнаем, – довольно заявила Кара, мягко похлопав его по плечу. – И правда, зря не сказал раньше. Но неожиданность вышла приятная.

Она правда была счастлива видеть Корака целым и невредимым… А любовь к театральности у него была всегда.

========== – тебе-то эта хренотень идет ==========

Комментарий к – тебе-то эта хренотень идет

#челлендж_длялучших_друзей

тема 15: в форме местной военной/полицейской/официальном костюме

Гвардейскую форму у нас любят… за исключением Влада, который просто не может выглядеть прилично. Ну вот не получается у него. Так что тут у нас поспешные сборы на какие-то очень важные переговоры и представление от областного театра драмы имени Влада Войцека.

к слову, если любопытно поглядеть на кусочек этого самого гвардейского мундира и Яна (с той самой агитки), у нас есть потрясающий арт от Дневников Ашеоры: https://pp.userapi.com/c637931/v637931821/4634e/dLZ7JiX6Pf4.jpg

Откинувшись на мягкую спинку большого широкого кресла, Кара завозилась поудобнее. Как велик был соблазн свернуться на нем по-кошачьи и подремать, немного отдохнуть от пары сумасшедших дней, которые ей выдались. Но она удержалась, разлепила глаза и удрученно наблюдала за Владом, все вертящимся возле зеркала – протертого, блестящего, в пол; его специально выволокли из коридора.

– Войцек, да надевай ты уже что-нибудь и пошли! – взъярился Ян, заглядывая в гостиную и убеждаясь, что Влад по-прежнему мнется в домашней футболке и джинсах, а парадный гвардейский мундир лежит – красиво разложен на диване.

Ян был одет, на ходу стягивал волосы в куцый хвостик. Окинув ленивым взглядом, Кара с удовольствием отметила, что серебряные пуговицы на его мундире прямо-таки сияют, начищенные, даже смотреться в них можно. Канитель на эполетах была тщательно расправлена, на воротнике можно было рассмотреть вышитые перекрещенные сабли, символ Гвардии, на черных рукавах – ни пылинки, а глаза сияли грозной синевой – это на тянущего что-то Влада, конечно. Сабля уже прилажена на пояс, рукоять посверкивает. Хоть агитки для новобранцев с Яна рисуй – она пообещала себе запомнить эту насмешливую мысль.

Влад тоже инквизитора рассматривал исподтишка, краешком глаза, и Кара, знающая про пару его фетишей, загадочно усмехалась. Но ничего не сказала.

– Тебе-то эта хренотень идет, – кисло заявил Влад, как будто немного обиженно, покачал головой. – Ну, не предназначен я для приличной одежды, к чему вообще придумали этот ебучий дресс-код, мать их…

– Не хочешь форму – надевай костюм, – просто рассудил Ян и тут же переметнулся тревожно: – Кара, не помнешь так?

– Все под контролем, – фыркнула она. – Ты вон с этим воспитательные разговоры проводи, я-то как-нибудь дойду в нормальном виде, не впервой.

Потянулась, на всякий случай расправила полу пиджака, разгладила белую рубашку, глянула на новенькие, начищенные до блеска ботинки. Красный галстук с вышивкой немного сбился набок, но это было совсем не страшно. Когда Влад посторонился, она смогла увидеть в зеркало и себя – чуть издалека, сидящей в кресле. Поправила особо непослушную прядку коротких волос, гордо торчащую вбок, и шелковый алый платочек, который ей перед уходом впихнула в карман пиджака Ишим. Ее вкусу Кара доверяла безоговорочно.

– Там во Дворце столько шума, Ишимка платья выбирает, красится… – тоскливо протянула она. – Хорошо хоть вы переждать Содом и Гоморру пустили. Иначе можно с ума сойти.

К сожалению, Кара быстро поняла, что ее благодарности они просто не слышат.

– Какой костюм, инквизиторство, – картинно возмущался Влад, указывая на Кару. – Это? Хочешь на меня удавку надеть, да? Изверг, палач…

– Ты просто не умеешь их завязывать, вот и бесишься, – отмахнулся Ян. – Не хочешь галстук, давай я бабочку найду…

Глухо выругавшись, Влад торопливо схватился за белую рубаху, которую полагалось надевать под мундир; отглаженную такую, с правильными стрелочками на рукавах и всеми пуговицами – он небось такие носил-то пару раз в жизни. И в смерти несколько.

– Мучители, – бормотал он, медленно стаскивая домашнее, кидая опасливые взгляды на парадную форму, точно боялся, что там что-то новое появится. – Убиваете во мне идентичность…

– Штаны надень, а потом речи читай. Не доводи до греха, а то кину чем, – деловито отозвался Ян из коридора. Он там уже берцы натягивал, ловко справляясь с высокой шнуровкой.

Вытянув из кармана пачку сигарет, Кара проскользнула мимо них, с азартом препирающихся, к окну, помучилась с рамой недолго, распахнула пошире и курила, опираясь на хлипкий старый подоконник. Помогало проветрить голову и – одновременно – сосредоточиться на предстоящей встрече с людскими послами.

– Лучше б мы ни с кем и не сотрудничали, – едва слышно пробормотала она. – Столько мороки – и всем им от Ада что-то нужно, до нас они ни магии, ни амулетов толком не знали, а теперь – подавай им экономические союзы. Все люди жадные.

– Мы вообще-то тоже люди… – за все человечество обиделся Ян. Перехватил руку Влада, собиравшегося недвусмысленно указать на пару остреньких рожек у себя на лбу, грозно шикнул. – Кара, нам нужно наладить торговлю. В этом году страшные неурожаи… Хлеба нам хватит, а вот насчет овощей не уверен, я читал последние доклады. Это просто подстраховка.

– Знаю. А все равно – тошно. Станут думать, что Ад вовсе не такой независимый, каким хочет казаться. – Тряхнув головой, Кара притушила окурок о подоконник и отправила его вниз точным щелчком. – Собрались?..

Мрачно, исподлобья глядя, Влад поправлял рукава мундира, одергивая их вниз. Шатался около зеркала, трагично вздыхал. Форма у него была точно такая же, как у Яна, но на Владе сидела и правда чуть иначе, как будто выражая его глубокое истовое желание сорвать мундир… Или хотя бы расстегнуть ворот, как Влад любил. Руки у него туда уже тянулись. Оружие висело скособоченно, воротник немного завернулся, да и вид у Влада был немного помятый и несчастный.

– Выглядишь… взрослее, – призналась Кара, оглядев его еще раз, повнимательнее. И что-то вроде гордости медленно распускалось в ее груди, покалывая приятно.

Она в который раз поправила свой галстук и снова пожалела, что отказалась от любимой гвардейской формы, с которой так плотно и неразрывно срослась. Но этот костюм куда больше шел к огненно-красному платью Ишим, украшенному лалом, и Кара смирилась. Встречают всегда по одежке, и ей хотелось произвести впечатление на послов из мира людей, доказать, что они вовсе не варвары, застрявшие в магическом средневековье…

Влад и правда казался взрослым и представительным. Капитаном Черной Гвардии – это подсказывали полоски на серебряных погонах, и одно звание он из упрямства носил больше десятка лет, клянясь, что ничего больше не нужно. Строгий черный цвет ему тоже шел, сколько бы Влад ни отпирался; серебряная изморозь узоров оттеняла мрачное лицо… Прямые черные штаны из плотной джинсовой ткани, тяжелые военные ботинки с железными набойками. Мундир выгодно подчеркивал ширину плеч и хорошее сложение Влада, и Кара могла бы поклясться, что демониц вокруг него сегодня будет много.

Взглянув на себя еще разок придирчиво, он пятерней взлохматил волосы, криво, по-мальчишески нагло усмехнулся – и наваждение спало. Влада ничем было не исправить: ни временем, ни формой…

– Наказание мое, – застонал Ян. Добавил чуть серьезнее: – Вот видишь, ничего страшного не случилось. И мы даже не опаздываем.

Это-то точно было сродни чуду.

========== – одолжи саблю, пошинкую твоего благоверного ==========

Комментарий к – одолжи саблю, пошинкую твоего благоверного

#челлендж_длялучших_друзей

тема 16: фансервис

Ладно, тут мы голову сломали. Будем считать, что представления о фансервисе у нас весьма специфические, но Влада мы таки раздели по пояс… Что может быть более фансервисное, чем его шикарные татуировки? И что может быть горячее хорошей драки?

к слову, тут у нас тоже есть арт от Cradle Rewera со спиной нашего Влада, согласитесь, есть, на что залипнуть (хотя Кара и не очень воодушевленный рассказчик в этом плане): https://pp.userapi.com/c852232/v852232637/11a0dc/38hCB7tw2dA.jpg

Во внутреннем дворе гвардейского замка была специально устроенная широкая площадка для тренировок: можно было налетать на чучела с саблей, устроить спарринг или изрешетить пулями из револьвера вон ту старенькую мишень. Масса развлечений на все вкусы. Кара любила являться сюда по утрам, когда солнце только выглядывало из-за края мира, чтобы размяться и напомнить себе, каково драться в настоящем бою. Она воображала грозных противников и взлетала повыше над площадкой, билась с ними в полную силу, взметая волны песка. На рассвете тут было совсем мало народу: у гвардейцев в пятом часу были и свои дела, – поэтому Кара могла тренироваться в свое удовольствие, пока не заноет все тело.

Ад жил в мире, но в месте, где закон только-только начали принимать во внимание, военная полиция была просто необходима, и без дела никто не сидел. Держать себя в форме приходилось. На гвардейскую площадку часто заглядывали и горожане, ничего общего с армией не имеющие, и солдаты радостно развлекались фехтованием с ними. Народу под конец дня, особенно выходного, набивалось безумно много, что становилось возле площадки еще душнее, чем на главном базаре.

Этим вечером Кара выбралась из Дворца, расправила крылья и в несколько минут, мощными длинными махами, достигла знакомой площадки, огороженной, чтобы никто случайно под сабельные удары не забрел; тут уже собралась толпа зрителей и ждущих своей очереди: места все-таки было маловато. Шумели веселые голоса, делались ставки. Пестрый столичный народ почти лез друг другу на головы, чтобы рассмотреть загадочное действо на площадке, а гвалт стоял невыносимый.

Пробираясь через демонов поближе к площадке, активно расталкивая их локтями и отдавливая ноги, Кара кивала в ответ на радостные приветствия. Заметила краем глаза стайку демониц из прислуги, кухарок и уборщиц, занявших крайне выгодное местечко к ограде поближе. Мысленно прикинула, что зевак с улицы вдвое больше обычного. Да и вообще – зрителей собралось небывало много, все побросали дела, и жизнь замка и казарм остановилась, за что ей следовало рявкнуть как следует…

– Чего это они? – спросила она у Яна, с которым удивительно удачно столкнулась у заборчика. – Какой-то аншлаг… Ты в порядке? – изумленно произнесла она.

Еще тяжело дыша, раскрасневшийся и лохматый, Ян приветственно махнул ей рукой; спиной он опирался на деревянную доску ограды и явно пытался удержать равновесие и не сползти вниз. На скуле коротким росчерком темнела царапина. Рубашку он распахнул, помахивал рукой у лица, мучаясь от духоты и вечерней жары.

– У меня… есть теория… – улыбаясь сухими, чуть потрескавшимися губами, выговорил Ян. – А со мной замечательно! Лучше не бывает!

Одинокую фигуру посреди площадки Кара успела рассмотреть; ей понадобилось немного времени, чтобы осознать, что это Влад там щеголяет, обнаженный по пояс, с саблей в руках, лениво разминаясь. Гвардейцы подняли гомон, выясняя, кто следующий мог бы сразиться с капитаном, но так и не решили до сих пор, а Влад, отрешившись от них, изящно выписывал фигуры клинком. Следя за плавными махами, почти танцем, сложно было не зачароваться.

– Кто победил? – прикинула Кара, оглядывая Яна. Он был запыхавшийся, но ясно глядел, с легкой насмешкой, весело улыбаясь, и вовсе не напоминал проигравшего. Скорее, оживленного и хорошо встряхнутого боем.

– Ничья. Нам стало скучно, и Влад предложил кому угодно половину его месячного жалования, если тот уложит его на лопатки.

– Желающих, я полагаю, нет?

– Не после того, что мы тут устроили.

Она пожалела, что пропустила представление: эти двое иногда и мысли друг друга могли читать; все дело в связавшем их магическом контракте, и ей бы правда хотелось посмотреть, каково сражаться с человеком, знающим тебя наизусть, читающим с полувзгляда. На Влада она смотрела пристально, но не по той же причине, что шумные воодушевленные девицы чуть справа. Оценивала. Мальчишка, которого она знала, и впрямь повзрослел. А еще части Кары, особо упрямой, хотелось спустить его с небес на землю.

– Одолжи саблю, пошинкую твоего благоверного, – хмыкнула Кара.

Сабля у Яна хорошая, рубит легко, поет звонко – это Кара сама ее когда-то дарила, теперь уж не вспомнить, по какому поводу. Приняв оружие из его рук, она немного постояла, давая себе привыкнуть к немного иной рукояти, поймала баланс, махнула, заставляя пару зевак отпрянуть в разные стороны с тихим вздохом. Трибуны – вся эта разномастная толпа – в предвкушении притихли, а потом зашелестел шепот. Довольная Кара подмигнула Яну и легко, единым движением перемахнула через забор, оказываясь по ту сторону на взрыхленном красном песке, и пошла к Владу легким скорым шагом.

Вряд ли он удивился: Кара обещала заглянуть, может, потому Влад и затеял это. Когда-то давно она задолжала ему бой, и Влад намеревался взять сполна, – теперь припоминалось. Он церемонно поклонился, играя с лезвием, заставляя его шить воздух – напоказ, с ехидцей улыбаясь. Тоже был взмыленный, как и Ян, но держался получше. Кожа алела в лучах закатного солнца, окрашивалась в багрянец.

Пройдясь быстрым взглядом по его голым плечам, поблескивающим от пота, Кара плавно перетекла в стойку. Редко Влад так напоказ выставлялся; хотя денек сегодня выдался безумно жаркий, Кара б и сама белую рубашку скинула на песок, но ее останавливало что-то вроде чувства приличия. Расстегнула только, стояла перед ним, расхристанная, пытаясь зеркалом отразить усмешку. Они и впрямь стоили друг друга. По коже начинал растекаться жар, сердце застучало скорее.

Не спеша начинать, они ходили кругами, точно дикие звери, – это все на публику, конечно, подогревая беснующихся демонов, устраивая зрелище. Кара буквально слышала, как рядом звенят монетки поспешно сделанных ставок, сыплется медь и серебро. Куда больше, чем месячное жалование Влада – вспомнить бы, сколько она ему там платит… Было в этом что-то ценнее денег. Личное, жадное чувство…

Время как будто замедлилось. Влад, видимо, решил красоваться до конца, сыто усмехаясь. Знал ведь, что все взгляды теперь устремлены на них, что каждое их движение наблюдают с затаенным дыханием. Знал, потому играл с саблей, хищный, гибкий, точно дикий кот. Она видела четко вырисовывающиеся мышцы, острую кромку ребер…

Она рассматривала Влада с трезвым расчетом, прикидывала. Кару с такого не штырило ни разу в жизни, ей всегда нравились тоненькие фигуристые демоницы; но Влад был хорошо сложен, отрицать нельзя, хотя и жилист и поджар, но широк в плечах – немного выигрывал у Кары. Что-то ей сейчас подсказывало, не будь у них магии, а у нее – ангельского тела, окажись они оба обычными заурядными людьми, Влад бы ее и заломал в рукопашной. В особо неудачный день…

На что Кара серьезно подзалипла, так это на татуировки. Спина – произведение искусства, магические печати переплетались, образуя сложные фигуры, ее пересекали забористые строчки на разных языках; рисунки заползали на костлявые ребра и руки, выделялись на мертвенно-бледной коже, приковывали взгляд. Она завидовала даже: ей такое изобразить не хватило бы ни мастерства, ни времени, ни терпения. Влад рисунками гордился, это она знала, и по праву… И не боялся показать их.

Сабли скрестились звонко. Толпа ревела, скандируя их имена, и Каре на миг показалось, что они бьются на гладиаторской арене, занятой многотысячной толпой зрителей, жаждущих хлеба и зрелищ, а вовсе не на маленьком клочке красного песка позади гвардейских казарм. И кровь ее уже забурлила, и Кара опасно рвалась вперед, размашисто била и наседала, не сдерживая захлебывающегося рычания и ликующего, пьяного крика. Она потерялась в битве, желая остаться в ее вихре навсегда.

Глаза Влада жадно пылали напротив. Они встретились снова, чтобы опять разлететься, точно обезумевшие звери. Все мысли исчезли из головы, подчиняясь отблеску клинка, сладостной дрожи во всем теле, в предвкушении первой крови… Кара и Влад не были связаны никаким контрактом и играть не собирались, они просто дрались, схлестывались – без злобы, но с увлечением, с радостной эйфорией, прошивающей нездоровым возбуждением.

Взметался песок, оседая на коже. Она прокатилась как-то по площадке – рубаха распахнулась, обожгло бока, но Кара мгновенно вскочила на ноги. Солнце жаром пекло обнаженное тело, жарило прямо напротив сердца. Было невыносимо душно. Пот катился по спине; они снова скрестили сабли, и руки ныли от блоков и отбитых ударов. Кара видела напряженно дрожащие плечи Влада, четко вычерченные вены. Он сорвался первый, отступая, и воздух, густой, тяжелый, гудел от ударов, что Кара на него высыпала из последних сил, выбивая дыхание не только из Влада, но и из себя. Выбила заодно и кривую саблю – она отлетела в сторону, а Влад все-таки упал, довольно смеясь, попытался подняться. Сабля Кары – хотя, конечно, принадлежала она Яну – подрагивала у его лица, но Влада этим было не сломить. Он отбил ее – по тупой части клинка, не ранясь. Кара видела, как напрягаются мышцы перед броском, и зрелище было в чем-то завораживающее.

Понадобилось еще немного времени, чтобы переиграть его, гибко подскальзывающего по широкие рубящие удары. Может, Кара сознательно сдерживалась, потому что Влад был безоружен, не хотела вспахивать на груди жуткие кроваво-алые порезы. И – уж тем более – на спине, нарушая правильные черные линии татуировок.

Пересилив, не дав поднырнуть под саблю, Кара отбросила оружие, впечатала в живот острое колено, что Влад поперхнулся грозным криком. В считанные минуты он оказался на земле, уткнут носом в песок – оставалось только трепыхаться и рычать. Недолго думая, Кара оказалась сверху, прижимая его, зная, что с Влада станется хитрой змеей выскользнуть и продолжить бой. Перед глазами плясали символы с его спины, раскрашенной закатом, гипнотизирующей, крупная звезда перед глазами, строчки енохианского текста – поперек сильной спины. Кончиками пальцев она ощутила линии, немного иные на ощупь; не удержалась от прикосновения. Кара отстраненно подумала, что жаром от него бьет, как от печки, – кожа пылала. Или горела она сама?.. Не смогла отказать себе в удовольствии наклониться к поверженному Владу и лязгнуть зубами прямо над ухом.