Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)

Агнешка резко повернулась на каблуках и впилась в отвороты ее рубахи. Отполированные ногти царапнули по ключицам.

– Он мой брат, кровь от крови, – отчеканила Агнешка, прямая спиной, хищная – редко когда Кара видела, как она грозно блестела своими стальными глазами, теми же, что взглянули на ее с детского лица. – Обещай, что никогда не причинишь ему зла.

– Да нужен он мне, – отвернулась Кара. За спиной ее громко стукнула дверь – пацан даже не стал тратить время и ее запирать, спеша сбежать от нее подальше; Кара недовольно скрипнула зубами. – Варево готово? – уточнила она. – У нас мало времени.

Ничего не ответив, Агнешка потянулась за поварешкой, чтобы размешать густой бурый кисель.

========== – с мотоцикла упал ==========

Комментарий к – с мотоцикла упал

#челлендж_длялучших_друзей

тема 3: детство

Тут мы немного вольно толкуем, потому что совсем уж в детстве Кара и Влад не были знакомы, однако же пятнадцать человеческих лет, по ее мнению бессмертного, это совсем еще дитё. Так что вот. Мелкий Влад, заботливая (как умеет) Кара и котик.

*у нас есть еще одна зарисовка про Кару уже в детстве и ее одного товарища, который ей тоже как брат и вполне может объявиться в этом челлендже; работа старая, но я сегодня ее слегка подредактировала, ну и пусть для полноты картины тоже будет: https://ficbook.net/readfic/5182305/14030396#part_content

С самого утра погода не задалась: Кара чувствовала это ноющей спиной, будто бы потрескивающими электричеством перышками. Взмывая в набухшее тучевое небо, что раскинулось над перемигивающейся огоньками Прагой, она одновременно и сожалела, что в грозу, с намокшими, тянущими вниз крыльями никак не полетаешь и не насладишься воющим ветром, но и радовалась, что все так заволокло: ангелы не смогли бы выследить ее ни с земли, ни сверху. Она и видела-то с трудом – на расстоянии вытянутой руки.

Едва заворчало в пуховом сером одеяле, Кара снизилась, вернулась кругами, неведомого врага запутывая, к дому Агнешки – к ее маленькой приятной квартирке, ставшей уже знакомой, спрятавшейся среди сотен других клетушек. Окно было распахнуто, как и всегда: Агнешка специально его оставляла; ее не было, квартира пугала тишиной. Пристально оглядывая дворик и покусывая себя за излишнюю паранойю, Кара заметила внизу, на крыльце подъезда, худенький мальчишечий силуэт, кутающийся в тяжелую черную косуху. Сидел он неподвижно, неотрывно глядя на вход во дворик; рядом, заваленный набок, дремал потрепанный мотоцикл.

Смеркалось. Дождь шел сильный, с грохотом сливался по крыше, по каким-то специальным трубам, надрывающимся, что иерихонские. Сгорбившись на сухом клочке, на ступенях, мальчишка не двигался, точно и не дышал. Приглядевшись, Кара все же заметила, как болезненно дрожит худая спина. Почесала затылок, ероша чуть отросшие волосы.

Вздохнув, Кара все же пошла вниз, оправдывая свой праздный интерес банальнейшей скукой: сидеть дома не хотелось, для сна она была слишком бодра, а ничего занимательного в движущихся картинках в этом ящичке – телевизоре – не находила никогда. Лестница быстро кончилась; она хлопнула дверью, заставив мальчишку крупно вздрогнуть, но не обернуться. Села рядом, подобрав ноги. Пахло кровью и мокрым асфальтом.

В заплывшее сине-бордовым почти детское лицо Кара и не планировала заглядывать – само как-то получилось, – но ожидала увидеть именно это. Рассеченную губу, синяки в пол-лица, не сошедшие и заново налившиеся, ссадины и порезы… Лохматые темные волосы слиплись на виске. Но она узнала – как и полагала с самого начала – брата Агнешки, того самого мальчика, что едва не пришиб ее боевой магией в коридоре не так давно. А теперь он несчастно сидел тут, как побитый щенок.

– Херово выглядишь, малой, – прямо высказалась Кара. – Неудачный день?

– С мотоцикла упал, – хрипло-хрипло выдавил он, сплевывая розовой слюной. Гордо вскидывал голову, хотя ему наверняка было слишком больно: смотреть, говорить, дышать, но он брал бараньим упрямством – такого хватит и небо расчистить, и проклятущий дождь прекратить.

– Конечно, с мотоцикла, – согласилась Кара неожиданно легко, принимая игру. – А потом этот самый мотоцикл тебе кастетом вмазал – вон на скуле отметины, думаешь, не видно? И за волосы он тебя тоже таскал? – Довольно указала на его не новенький, но добротный мотоцикл, ухмыльнулась: – Зверь машина, и не говори.

Его ненадолго перекосило, и на всякий случай мальчишка сдвинулся еще чуточку вбок, сжимаясь от боли, почти вываливаясь под дождь, но – подальше от нее. Сверкали стально-серые глаза – осколками, злыми и обиженными; губы сжал в тонкую линию. Смотрел в сплошную стену дождя, задирая лицо к небу – долетали капли, оседая на коже.

Шуршал холодный дождь. Хотелось заговорить снова, но Кара отвлеклась, услышав шелест травы и слабый, задумчивый животный звук – кошачье мявканье. Рыжий косматый зверь возник из ниоткуда – самый дворовый из котов, надорванный, взъерошенный, мокрый, с глубокой метиной когтей на носу. И мальчишка вдруг разулыбался широко и, забывая о своей боли, потянулся к коту чуть дрожащими пальцами, тонкими-ломкими, как и у сестры, но со сбитыми костяшками и криво прилепленными пластырями. Глядя на озаренное яркой улыбкой лицо, Кара забыла, что хотела сказать. Слава всему несвятому, подумала она мельком, зубы у него все целы – вот так повезло…

Дальше она не думала вовсе, а просто действовала: не произнося ни слова, подняла его и потащила за собой, упрямо заволакивая на битую лестницу. Мальчишка не сопротивлялся – да и куда бы ему, истерзанному и уставшему, повис на ней тряпочкой и слабо жмурился – когда, наверно, накатывало особо сильно. Вслед за ними в квартиру просочился и рыжий кот, юркнув в приоткрытую дверь, но Кара не стала вышвыривать за дверь обнаглевшую зверюгу, пожалела.

На стол перед клюющим носом мальчишкой она выставила полную бутылку водки, которая стояла в серванте пару дней ее стараниями да несколько лечебных амулетов, найденных у Агнешки: та любила порядок и все кропотливо раскладывала по полочкам.

– Для дезинфекции, – объявила Кара, указав на прозрачную бутылку, к которой мальчишка брезгливо принюхивался. – Принимать внутрь, потом снаружи…

Сама выпила – и пацан тоже хряпнул, поморщился, конечно, но вытерпел, замер, часто дыша и обалдело моргая. В этот момент она его и поймала с обычной кухонной тряпкой, вымоченной в спирте, и долго оттирала от крови перекошенную мордаху, стараясь не попасть в глаза, – мальчишка дергался и вырывался, крепко зажмурясь, орал, что жжется, и выл, угрожая. Рядом тревожно вопил кот, путался под ногами.

Оставшиеся царапины он протирал уже сам, стоя напротив зеркала, а потом долго грел пальцы о лечебные амулеты, сочившиеся неярким размеренным светом. Магия свое дело знала отлично, и все ссадины и синяки истаивали на глазах. Кожа так и осталась мертвецки бледной, под глазами наметились темные круги; однако мальчишка понемногу отмер, блаженно откинулся на спинку стула, и взгляд у него был немного сонный, попьяневший, но за Карой следил пристально.

– Почему? – спросил.

– Твоей сестры нет дома, но это не повод истекать кровью на пороге. Мне не жалко, – она махнула рукой на разряженные амулеты и полупустую бутылку. – Тебя тоже – не особо, не надейся.

Он кивнул, словно ничего другого и не ожидал, а Кара говорила точно по написанному кем-то свыше тексту – хоть и многое от него и себя самой утаивала.

– У тебя проблемы? – как-то даже участливо уточнила Кара. – За что били-то?

– Да там терки кое-какие. Товарищи решили, что могут на чужой территории обижать прекрасных дам. – Пацан говорил слишком рассудительно, со слышащейся отчетливо злостью. – Слишком много их. Трусы – один на один я бы справился. Даже и без магии. А тебе зачем?..

Пожав плечами, Кара не смогла бы ответить.

– Я тебе не нравлюсь, – проговорила она. – Еще бы. Но я сестре твоей помогаю, а не врежу, что бы ты себе ни придумал. Она очень хорошо платит адским наемникам, чтобы немного рискнуть своей шкурой.

– Она говорила. А потом… Ты уйдешь, да? – спросил испытующе. – Ну понимаю, что да, что тебе тут делать нечего. У вас, демонов, свой мир, из которого как бы и вылезать надолго нельзя, и войны свои, битвы… А как же Агнешка одна? Даже если избавишься от тех уродов, что ей угрожали, все равно оставишь ее совсем одинокой. У вас же вроде бы… любовь?

Кара хохотнула в голос, не боясь обидеть; Агнешка была куда умнее своего мелкого брата, не сочилась такой беспросветной наивностью – и в какой, проклятье, книжке он вычитал?..

– Любовь придумали, чтоб денег не платить, – поучительно заявила Кара. – Запомни, может, просветишь кого на своем веку. Вот ты любил кого?..

– Его. – Пацан уверенно ткнул пальцем в шерстистого кота, оживленно рыскавшего по кухне, о котором Кара и успела позабыть. Добавил расстроенным тоном: – Только это, издалека. Ебучая аллергия. Но все равно люблю, а ты говоришь, нет ее…

Кот льнул к мальчишке, бодал головой ногу в драной джинсе и тарахтел успокаивающим мурчанием. Наблюдая эту идиллическую картину, Кара наполнила еще одну рюмку, толком не чувствуя выжигающего все во рту вкуса: и в бессмертии можно найти минусы.

– Как звать?

– Влад. Как Дракула… – добавил горделиво, оскаля чуть выступавшие клыки. – Который Цепеш, который Третий…

– Животное.

– А, – чуть смущенно опомнился Влад – она вдруг поняла, что это имя надо запомнить наконец. – Он не сказал. У котов по три имени: одно дает человек, другое он сам, а третье – истинное. Вот его мне и надо. Все пытаюсь добиться…

– Сколько, говоришь, тебе лет? – переспросила Кара изумленно.

– Пятнадцать, – насупился. Мог и прибавить год для солидности, пожалуй…

С высоты ее двух мучительных тысяч – один миг. Как же быстро эти люди живут и сгорают, не оставив после себя ничего; может, хоть этому мальчишке повезет отметиться в истории, как знаменитому вампирскому тезке, – ему гонора и упорства хватит…

– Хочешь, научу драться? – предложила Кара от скуки.

– Я умею, – огрызнулся Влад. – Но не когда их пятеро. Не когда со спины. Я хотел, чтобы честно, а не получилось, ну вот и в следующий раз я их щадить не стану! Сожгу к чертям собачьим! – опасно улыбнулся он, остро, совсем по-взрослому; в глазах как будто разгоралось алое, грозное – искры боевой магии. Каре могло и показаться, впрочем. Но зрелище по-своему притягивало и завораживало. Кот задергал хвостом, вздыбился.

– Как хочешь, но, – напомнила она негромко, – всегда к твоим услугам. Если есть, чем заплатить, ты их увидишь сразу выпотрошенными. Обращайся в любое время, Агнешка подскажет, какой круг рисовать…

Всегда – это пока не уйду отсюда навечно, оставив вас стремительно доживать свой век, договорила Кара про себя. Как и многие другие – тысячи, миллионы иных. Как же ненавидела она иногда весь род людской только за это. Но Влад кивнул серьезно, и она поняла, что хоть это обещание обязана сдержать.

========== – однажды уйду ==========

Комментарий к – однажды уйду

#челлендж_длялучших_друзей

тема 4: юность

Юность тут у Влада, которому двадцать, а Кара вернулась в Прагу после пятилетнего перерыва; работают вместе на Инквизицию и развлекаются по ночным клубам.

Среди грохочущей музыки, ярких пучков света, заполошно метавшихся по стенам, и жаркой толпы народа у Кары почти сразу разболелась голова. Направившись прямиком к бару, она порывисто и легко вскочила на высокий стул, махнула рукой знакомой мельком девчонке, возившейся с тониками, и прямо перед ней почти мгновенно оказалась рюмка с неплохим виски. Хрустнула цветная бумажка, вытащенная из кармана… Доля с раскрытого дела стремительно исчезала в кармане у симпатичной барменши, которая и улыбалась солнечно и тепло, и ловкими отработанными движениями подливала ей.

Она наслаждалась, давая отдохнуть ноющему телу. Была глубокая ночь, но Каре вовсе не хотелось спать – она привыкла жить, когда над Прагой вставала луна. Ночью ангелы летали будто бы неохотнее, и все небо принадлежало только ей – безраздельно. Ночь хорошо укрывала – во тьме предпочитала действовать и Инквизиция, только-только расправляющая плечи. Они с Владом любили этот летний сумрак, дарящий столько искушений…

Ночной клуб располагался где-то в подвале, и Кара могла ненароком уловить запах сырости – среди дешевых женских духов, пота и заманчиво дерущего нос алкоголя. Грязно, шумно. Низкий потолок давил на голову и плечи, ей страшно хотелось в небо, размять крылья, насладиться свободой… Но она оставалась, искоса следя за немного пьяным радостным Владом.

Ревела тяжелая музыка; Кара заказала еще, твердо просила не разбавлять. Тело ангела могло вынести многое, регенерация спасала ее от нелепой и несвоевременной смерти тысячи раз, но в моменты, когда Кара просто хотела надраться в баре, только мешала. Блаженная бессознательность, которой наслаждались эти люди в коже и цепях, никак не приходила, сколько Кара ни заливала в глотку обжигающего пойла.

Оглянулась на шум, на пьяный захлебывающийся хохот. На Владе уже висели две девицы; одна запуталась пальцами у него в вихрах, что Влад чуть склонил голову, позволяя гладить, точно дворового пса, чуть щурил глаза, а другая льнула к боку, губами – к бледной щеке, размазывая яркую помаду. Ненадолго пересеклись взглядами – Кара одобрительно подмигнула, взмахнула рукой, но наблюдать не перестала…

Должно быть, Влад был симпатичным – об этом Кара как-то не задумывалась, но видела, как девки слетаются, точно мухи на мед, их тянуло невыносимо к нему, к наглой усмешке и чуть мурлычащему голосу. Упаси Денница ее завидовать, конечно: они никогда не ссорились, делили. А всех этих девиц Влад не обижал, вдохновенно обхаживал, мастерски читал стихи, играя с выражениями, вынуждая Кару ехидствовать про погорелые театры; Кара бы назвала Влада славным малым, но больно неестественно это могло прозвучать.

Кара молчала. Молчала, когда Влад радостно втолковывал что-то этим девицам, широко ухмыляясь и сыто жмурясь в предвкушении приятной ночи. Молчала, и когда он часом раньше наступал на хребет воющего мага-преступника, когда боевое заклинание электрически трещало на кончиках его пальцев, совсем близко от лица арестованного. Кара не стала останавливать, у нее и самой все внутри клокотало от ярости и ненависти: эта мразь детей резала для ритуалов, совсем еще маленьких, ловила на улицах за конфетки, и резала!.. После такого хотелось долго пить. И тепленькую девицу в постель.

– Друг? Или родственник? – с любопытством спросила барменша. – Ты так пристально за ним наблюдаешь, я знаю этот взгляд: у меня самой сестра старшая, она тоже всегда присматривает, «как бы не вышло чего».

– Да, почти что брат… – помолчав, откликнулась Кара. – Взрослый лоб, а я все никак не могу успокоиться. Люди… слишком быстро живут и слишком просто ломаются. Так глупо. И я понимаю, что боюсь за него страшно, не первый же и не последний, молодой и дурной совсем… Клятая ответственность, спать мне не дает, а я ведь всегда работала одна и счастья своего не понимала.

Она говорила уже о своем, вспоминала и Агнешку, и свою пропажу, за которую все себя грызла. Но барменша будто бы понимала, глядела на нее внимательно – какой благодарный слушатель… Лучший бармен – хороший психолог.

– Твое здоровье, – предложила Кара, поднимая рюмку. – Чтобы не мучилась, как я, это от души желаю. Сложно быть старшей сестрой – младшим судьба куда проще. Как зовут?

– Магда, – улыбнулась тонко. – Магдалена.

Ненадолго прояснилось в голове; Кара прищурилась, к ней приглядываясь, скользнула взглядом по вьющимся каштановым волосам, блестящим и пышным, распущенным по плечам и свободно лежащим. Лицо было тонкое и живое. Нет – просто человек; не та, что последовала за обреченным сыном безумного Бога, обычная, настоящая. А впрочем, было бы забавно встретить ее в этой дыре…

– Кара, – представилась она коротко. – Просто Кара. Будем знакомы.

Проверила, снова вывернув шею. Влад почти мурлыкал в руках этой парочки, забывая про сегодняшний день и проклятого мага. Но несмотря на вроде бы благостное настроение, даже теперь, когда все закончилось, он был смертельно опасен – это Кара знала точно, потому и контролировала. И в глазах у Влада поселилось что-то злое и волчье после смерти Агнешки и никак не желало проходить, хотя Кара истово тащила его в жизнь, училась быть сестрой и наставником, помогала всеми силами, ввязываясь в бой, в который ее не звали. Инквизиция наемника не покупала, но Кара была рядом, клинком и душой.

Она тогда, после смерти Агнешки, ушла, вернулась только через пять лет, понимая, сколько упустила, когда увидела Влада, того взъерошенного пацана игравшего с котом. Оглядываясь на него, она вынуждена была признать: мальчишка вырос и очень давно. Тогда, когда Агнешку похоронил, быть может. С тех пор заматерел, вымахал выше ее, недавно стукнуло двадцать; Каре больше не приходилось лечить его ссадины и порезы, сам чудно справлялся парой кривеньких заклинаний – Владу больше по душе были яркие росчерки боевой магии…

Что-то подсказывало ей, что она не нужна. Ему – взрослому, самоуверенному магу, научившемуся драться так, что не оставалось пепла. Больше никто не подловил его ударом со спины – это Кара знала. Сколько уже крови на его руках, не стала и догадываться.

– Позвольте представить моего товарища, Кару, – грянул над головой отчаянно-веселый голос Влада. Глаза его горели мрачно и решительно. Обнял ее, развернувшуюся, за плечи, ненадолго ткнулся лбом в плечо, долго вдыхая – сквозь зубы. Когда поднял лицо, уже светился этой наглой ухмылкой… – Готов уступить одну, – шепнул искушающе, кивая на девчонок. – Тебе рыженькую или блондинку? Выбирай быстрее, пока я добрый!

Кара тоскливо взглянула на початую бутылку, которую ей просто выставила барменша. На саму Магду, с интересом за ними следящую, поблескивающую глазищами. Стоило посмотреть на нее прямо, приосанилась.

– Мы с Магдаленкой договоримся, – вздохнула Кара. – Развлекайся.

И следила за ним неотрывно, пока он вовсе не пропал.

– Однажды уйду – что он будет делать? – тоскливо спросила она. – Да… Сам справится, сегодня ведь справлялся. Эх, что уж тут говорить.

Магдалена понимающе молчала, ласково поглаживая ее по руке, и Кара готова была молиться на нее за это.

========== – скажи, а вот ты счастлив? ==========

Комментарий к – скажи, а вот ты счастлив?

#челлендж_длялучших_друзей

тема 5: зрелость/старость

действие незадолго до начала “Alia tempora”, ~2032 год

технически Владу под пятьдесят, но бесы не стареют, Каре… все еще много.

Без ложной скромности Кара могла признать, что любит смотреть на Ад из большого панорамного окна, с осторожностью установленного в ее кабинете и зачарованного лучшими магами. Вид отсюда, с верхних этажей, открывался потрясающий – особенно по ночам, когда город светился тысячами огоньков… Гордость – вот что она чувствовала. Гордость и беспокойство.

Столица копошилась там, внизу. Жила, дышала. Закрывая глаза, Кара с легкостью могла представить освещенные магическими светильниками улочки, полночные забегаловки, широко распахивающие двери поздним гостям, влекущие вкусным запахом и незамысловатой музыкой, и одинокие запоздавшие экипажи, прогрохотавшие по мостовой… Ад жил в мире – впервые за… сколько, столетия? тысячелетия?

Наивно было полагать, что в это время не придется работать. Душой Кара упрямо рвалась на войну, но сражений они не вели, не считая недолгих выездов на случай, если на каком-то из нижних кругов угнездится банда наемников. Они отходили от прежних битв, воспитывали демонят, не знавших разрушительных набегов ангелов, их крестового похода, учились жить спокойно и безмятежно, хотя и много было таких, как Кара, любивших войну, привыкших к тяжести окровавленного клинка…

Сегодня ее оружием стала до чертиков неудобная перьевая ручка.

– Как тебе? – уточнила Кара у Влада, слишком долго сидевшего в молчании и листавшего наметки указа. Тот как раз забежал на минутку, гаркнув что-то про затворников с порога, запыхавшийся, пока взбирался наверх, встрепанный, живой. – Столько полномочий у Гвардии точно не обрадуют наших Высших, но нужно с чего-то начинать. Когда-то я думала, получится сразу все исправить…

– Что ж, мы почти ушли от Средневековья! – Влад весело салютовал ей листом. Похоже, все эти бумажки его ничуть не грузили, а очень даже развлекали. – Ты права, просто так верхушки это не примут. Инквизиторство помогал с составлением, да? О, я его стиль слету узнаю! Да-да, все эти пометки насчет задержания по обстоятельствам любого гражданина независимо от статусности… и легальное насилие…

– Раньше оно, видимо, было нелегальным, – одобрительно хмыкнула Кара. – Ян лучше понимает в полномочиях законников из вашего мира… И сам вызвался помочь – кто я такая, чтобы отказываться, верно?

Недолго помолчав, Влад потер рога, отложил черновик, потянулся, вставая. Кара прекрасно знала, что на ногах или – того лучше – за каким-нибудь делом Владу думается лучше, но прогулка его закончилась возле мощного книжного шкафа – там Влад умело отодвинул пару тяжелых томиков, пошерудил рукой и выудил почти полную бутылку коллекционного коньяка из человеческого мира. Ее он гордо выставил в середину письменного стола, раздвинув в разные стороны громоздящиеся документы, вытащил из ящика две граненых рюмки. В кабинете Кары он чувствовал себя куда лучше и естественнее, чем она сама.

Они звонко чокнулись, но особо пить не хотелось: Кара цедила крепкий коньяк, откинувшись на спинку стула и рискуя вовсе свалиться. Оно того стоило. Выпив залпом, Влад помотал головой и задумчиво изучал этикетку.

– Как в Петербурге? – лениво, но искренне расспрашивала Кара, искоса поглядывая на Влада. – Ты так много времени в нем проводишь, я уже начинаю опасаться, что оттуда грянет новый армагеддон…

– Да куда там! – успокоил он. – Просто все сразу навалилось… Конец квартала, отчеты, а еще дело никак не распутывается – ну, помнишь, я рассказывал, убийство! Ничего, скоро разберемся, почти что-то нащупалось.

И он бросился в торопливые рассуждения, настойчиво пытаясь что-то Каре втолковать, убедить ее или поспорить – не понятно. Уставшая после долгого дня, жмурящая глаза, она молчаливо кивала и запоминала на всякий случай. Больше не наливали, но бутылка красиво поблескивала боком в лунном свете. Кара звякнула по ней ногтем, вслушиваясь в протяжный звук.

– Ян совсем увяз? Надо обговорить пару правок, пошли его ко мне на днях, ладно? – миролюбиво попросила она.

– В работе, где ж еще. Заебавшийся Ян – просто мужчина мечты, – объявил Влад, играючи переставляя рюмки на столе, чередуя и меняя. – Приходит заполночь, падает мордой в диван и все – в отключку, хоть что делай. Даже готовить не надо… А я, может, старался.

– Как бы он не помер с голоду-то, ты там следи, – заботливо забеспокоилась Кара. – Хотя я сама так частенько падаю, никаких сил нет…

Изредка Кара задумывалась, говорил ли кто Владу, что эта насмешливо-ласковая ухмылка неизменно появляется на его лице, стоит завести разговор об инквизиторе. Не стала спрашивать и в этот раз: она ему шла, в конце концов. В последние годы Влад выглядел живее, чем когда-либо, и дело было вовсе не в остро отточенных обсидиановых рожках и колотящемся сердце.

Себя она тоже нередко ловила на удивительно мирном и благостном настроении, вот как теперь, когда наблюдала за Владом, с удовольствием отмечая, что он наконец нашел свое место – на сложной службе в Инквизиции Петербурга.

– Влад, это она, да? – спросила задумчиво.

– Ишимка? – Он обернулся, героически заслоняя собой коньяк и готовясь отражать атаку разъяренной демоницы. – Да не идет вроде, не кипешуй. Пока гуляем.

– Старость, – веско произнесла Кара. – Пришла, родимая. Я даже начала пить коньяк!

– Можешь отдать его мне. – Влад выразительно подмигнул. – Мы замечательно поладим, я точно знаю… Инквизиторство может быть немного против, но я поделюсь. Впиши там что-нибудь про недопустимость взяток должностным лицам…

Глухо заворчав, левой рукой Кара нацарапала что-то на подвернувшемся клочке бумаги, отпихнула его в сторону, успокоилась. Почти легла на стол – ткнулась лбом в руку. Совсем недавно – по ее бессмертным меркам, конечно же, – она не смогла бы представить такую картину. Мирную, домашнюю, размеренную.

Ведь они столько сражались, неужели не заслужили немного отдыха?..

– Поспи, Кара, слышишь? – мягко посоветовал Влад, подло хмыкнул: – Уже один глаз закрывается, я ж все вижу.

– Какой ты… взрослый и ответственный! – с тоской выговорила Кара.

– Отъебись, сама ты дряхлая. Я отлично сохранился!

Когда Кара ставила кожаный диванчик в угол кабинета, она точно знала, что придется на нем ночевать, как есть чувствовала. Достаточно широко, чтобы вольготно разместиться вдвоем. Кожа приятно поскрипывала, пока она возилась, подобрав босые ноги – скинутые ботинки стояли рядом. Привалившись к теплому боку Влада, Кара задышала спокойнее, чувствуя, как близок глубокий сон, вслушиваясь в мерное биение его сердца – прижалась ухом к груди. От него пахло горечью и дождливым городом. Щелчком пальцев Влад погасил свет, оставив только янтарные отблески в окне, – точно кипящее золото, драгоценное, движущееся…

– Не говори инквизиторству, чем мы занимаемся, а я не скажу Ишимке, – смешливо предложили Каре. – Неприлично спать с товарищами.

– На товарищах. Ты удобный, но сейчас я отобью тебе почки… – пригрозила Кара, отворачиваясь, чтобы Влад не рассмотрел по-детски широкую улыбку на ее лице. Улыбаться городу было куда привычнее и достойнее.

– Как же я буду с тобой пить?.. Рубит?

– Угу… Влад? – позвала она, вслепую потянув за рукав. – Скажи, а ты вот счастлив?

Кара не старалась отсчитывать секунды: все равно запуталась бы в цифрах, настолько сильна была усталость, опустошающая голову. Но молчал он достаточно долго, чтобы всерьез начинать беспокоиться. Усилием воли Кара разлепила один глаз.

– Ты задумался? – удивилась она.

– Нет, не в этом смысле, я… – Влад махнул рукой. – Понимаешь, я всегда думал, что счастье – это что-то совсем мимолетное, призрачное. Что ощущаешь только мгновение – потому оно такое ценное, потому про него так много говорят, пишут, спорят… Лови момент и все такое. А тут, если вдуматься, я живу так уже добрых пятнадцать лет. Работаю с Яном, служу в Гвардии. Когда счастье становится каждодневной рутиной – оно считается?

– Думаю, да, – посомневавшись, согласилась Кара. – Я ведь тоже не слепая, вижу. Ты никогда не был таким… спокойным? Человечным? Обычным, я имею в виду. По-хорошему. Настоящим…

– Боялся этого больше всего: стать как все. Никак не мог представить себя в старости, не мог поверить, что доживу… Да я и не дожил. А все равно боялся, я был наглым мальчишкой, который считал, что у него есть все время, весь мир. Не я первый, не я последний…

Говоря, Влад устало закрывал глаза. И Каре, самой чудом сохранявшей рассудок, захотелось немедленно его встряхнуть, чтобы он договорил, ведь это показалось таким важным и необходимым – просто выговориться.

– Я не хотел бы, чтобы это заканчивалось. Только не теперь, когда я понял, что жить можно не только скорбью по ушедшим или яростью.

Он всегда был рядом – вечный товарищ, брат не по крови. Часть его Кара воспитала сама, опасную, скалящуюся волчьими клыками и отпугивающую жестокой сталью глаз, другую – Влад вытянул сам из чудом сохраненного сердца. Ту, что жила, дышала рядом с ней, обнимая за плечи, – так теплее…

– А ты? – коротко спросил Влад.

– И я, – просто согласилась Кара, окончательно засыпая на его плече.

========== – а я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет… ==========

Комментарий к – а я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет…

#челлендж_длялучших_друзей

тема 6: с друзьями/родственниками

Простите, мы сорвались в трэш, угар и содомию. Но все еще поем о семье.

В качестве приглашенных у нас: Ян, напарник Влада, капитан его распущенной души (с)

Корак (в прошлом Крис, о нем вы могли читать в рамках челленджа в “Клюкве” о детстве Кары), персонаж Имладриса, лучшего соавтора: https://ficbook.net/authors/1119896. Все разрешения получены.

А еще упомянута Ишим, любимая демоница Кары, но она не одобряет пьянки, так что ее присутствие формальное, висит над героями дамокловым мечом.

Если читать зарисовки по челленджу, можно понять, что у Влада и Кары совершенно замечательные стабильные отношения, главную роль в которых играет алкоголь…

В небольшом баре, что спрятался среди оживленного центрального квартала в Столице Ада, обычно тепло принимали гвардейцев, решивших отдохнуть после службы за кружкой неплохого пива, разговором и незатейливой музыкой. Они нередко приносили неприятности милейшему и удивительно вежливому хозяину заведения, но, в отличие от остальных завсегдатаев, честно возмещали убытки. Однако во всем прочем в пьяном веселье Гвардия ничуть не отличалась от других демонов, хотя народная молва сотворила из них что-то страшное и легендарное…

Этим вечером народу было не так много, но одна компания, расположившаяся по центру, шумно галдела, что-то значимое отмечая, почти кричала, заставляла симпатичных разносчиц опасливо переглядываться и подергивать хвостами. Пили много – все, что горело, без разбору, благо, хватало денег… На фоне этого разгулья несколько осторожных фигур, проскользнувших в бар и устроившихся за одним из дальних столиков, остались незамеченными. Каре пришлось дважды громко подзывать демоницу в аккуратном неброском платьице…

Играли на флейте и еще чем-то – местные музыканты, они всегда развлекали народ в выходной день; праздновавшие демоны затянули хором громкую песню, и едва ли многие из них попали в ноты, все завывали адскими псами на разные голоса. Пивом пахло резко, почти кисло. Над головами на потолочных балках висели связки сухих трав – они как раз устроились под одной из таких, – дымились благовония. Свет горел приглушенно. Сняв приятно поскрипывающую кожанку, Кара небрежно кинула ее на длинную лавку у стены, где они и уселись. Не пожелав неудобно тесниться, Ян подтащил к ним кривенький стул от соседнего столика и устроился сбоку.

Идея прогуляться по городу возникла из ниоткуда, но все знали, как именно эта вылазка должна завершиться. Теплым баром, мирным отдыхом… Картинка Каре представлялась самая идиллическая, а потом она оглядывалась, смотрела на Влада и Корака, забежавшего в гости из своего мирка, – словом, на этих двоих, цапающихся, как кошка с собакой. Кара возводила очи горе и страдальчески устраивалась точно между них, чтобы не допустить нового внеочередного Апокалипсиса, а Ян сидел сбоку и следил внимательными синими глазищами. Что могло пойти так?..