Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)

Наблюдать за ними всегда было забавно. Может, Кара самую чуточку и завидовала, потому что в ее юности не было рядом никого, с кем можно было подурачиться, а теперь, на старости вечных лет, как-то и неловко было начинать. Однако ей приятно было видеть, за что они когда-то сражались, рискуя жизнями, сжигая себя, изводя и мучая чередой бесконечных битв. За вот этих беззаботных детей, главной проблемой которых была трудная домашка…

Глядя на Белку, Кара каждый раз чувствовала бесконечную благодарность Вельзевулу – не только уважаемому демону, видному политику, старому другу, но еще и самому лучшему отцу из тех, кого она знала. Им, всей Гвардии, пытающейся воспитывать Вирена, было, чему у него поучиться. А Белка, несмотря на все владения отца, на его влияние и деньги, росла самым обычным шебутным демоненком, и Гвардия любила ее за это. И за то, что она не давала скучать Вирену, тосковавшему, бывало, в обществе взрослых.

Разомлевшие инквизиторы лениво о чем-то спорили – конечно, о деле, и Кара слышала лишь отдельные фразы про ограбление; пиво и ее настроило на исключительно мирный лад, поэтому она не сыпала идеями, как обычно (все их Ян сурово отклонял из-за неуемной кровожадности и нарушений его обожаемого Уголовного кодекса), а молча размышляла, кому могло понадобиться столько бриллиантов. Человек, который хранил такое богатство дома, прямо-таки напрашивался на несчастья.

Владу с Яном скоро надоело – конечно, если б у Кары засела такая проблема, когда нет ни следов, ни подозреваемых, она предпочла говорить бы о чем угодно. Сама она рассказала вежливому Яну, что Ишим прекрасно себя чувствует, просто ударилась в идеи о здоровом питании и их посиделки категорически не одобряет. Когда темы кончились, они оглянулись на замолкших детей.

– А что вы там ваяете? – с искренним любопытством спросил Влад у совсем загрустившей Белки, которая отложила ручку от исчерканного листа, тихонько выхватывала из общей миски сухарики и прямо так грызла их, как мышонок.

– Сочинение, – объяснил Вирен. – Помнишь, я два года назад экзамены сдавал? Тоже приходилось мучиться, потому что сочинение по теме – это обязательная часть.

– А, точно! – Влад довольно кивнул. – Еще всю ночь перед экзаменом не спал и чуть на стенку не лез… Это ты весь в инквизиторство.

На него возмущенно шикнули и Ян, и Вирен, так что Владу пришлось поспешно заткнуться, пока не получил под столом по ногам с двух сторон; Кара ноги тоже подобрала на всякий случай, потому что сидела совсем близко к Владу, но расправы так и не случилось.

– Я про проблему отцов и детей писал, там легко, – почему-то смутившись, рассказывал Вирен, пока Белка сидела в печали и меланхолично хрустела сухариками – Влад ненадолго встал из-за стола, приволок из кухонного шкафчика новую пачку. – А вот тут засада какая-то… «Что такое дружба?»

– Плевая же тема, – вырвалось у Кары.

А потом она замолчала, прикидывая, что могла бы сама написать и неожиданно растерялась совсем, не зная даже, с чего начать. Написать и еще умудриться, чтобы с личным не переборщить и не скатиться в сухое, совсем деревянное и нелепое перечисление общих заезженных фраз… Такой баланс сложно выдержать.

– Вы же с Белкой дружите, писали бы на основе жизненного опыта и все такое, – предложил Ян. – Так наиболее правдоподобно и удачно выходит. В мое время к таким сочинениям обязательно пример из жизни требовали…

– Слава Деннице, еще не додумались, – проворчала Белка и указала на черновик, на котором строчила вдоль и поперек, с текстом, наполовину вымаранным вовсе, наполовину – жирно написанным поверх предыдущих слов. Настоящие муки творчества. – А про нас мы пробовали, но как-то не получается все, не складывается, – пожаловалась она. – И Вирен глупости всякие предлагает…

Она придвинула к себе тетрадь, старательно перевернула страницу, скрывая это безобразие, и уставилась на новый, совсем чистый и белый лист, что Кара побоялась бы там что-то писать. Наверное, похожее чувство мучило и Белку, потому что она замерла, занеся ручку над бумагой, и нерешительно поджала губы. Потом неожиданно посмотрела на них троих, словно озаренная какой-то идеей.

– А давайте вы все ответите на этот вопрос! – воскликнула Белка. – Две головы лучше одной, но с пятью мы точно что-нибудь придумаем. Раз у нас с Виреном не получилось. Да и… – Она засмущалась, явно стараясь стараясь не обидеть случайно, но Влад с легкой улыбкой кивнул, и Белка договорила: – Вы старше, у вас опыта точно больше. Я, может, еще не все вещи до конца понимаю.

– А они заставляют детей такие сочинения писать, ну отлично, – фыркнул Влад. – Люблю нашу систему образования, что российскую, что адскую – черт ногу сломит…

Он явно тянул время и не хотел отвечать первым; взгляд Влада метался по кухне и никак не мог остановиться на чем-то одном, значит, в его голове роилось слишком много мыслей и он не знал, за какую схватиться. Сама Кара откровенничать не любила в принципе, не умела красиво складывать слова, как получалось у Яна, который сам писал – не школьные сочинения, а целые книги.

– Давайте я начну, а вы подключитесь? – любезно предложил Ян. И он, наверное, их с Владом спас, сделав решительный шаг вперед, бесстрашно бросившись в переплетения своих привязанностей. – Для меня это спокойствие. Это способность расслабиться рядом с людьми, которых я могу назвать друзьями, забыть и о проблемах, и о работе, насладиться моментом. Наша жизнь опасна. Но вот мы сидим и ничего не делаем, и я… просто счастлив. Без причины.

– Сейчас я расплачусь, – растроганно пробормотал Влад.

– Это не по теме, но продолжайте, вы милые, – хмыкнул Вирен.

Перегнувшись через стол, Влад аккуратно щелкнул его по рогу, и Вирен, зашипев, отпрянул.

– Я… У меня никогда не было друзей, – признался Влад, чокнулся бутылками с Яном, точно ища поддержку в его улыбке. – И потому мне ценны вы все. Я не мастер говорить пламенные речи, но ради любого своего друга я готов пожертвовать жизнью. Это что-то вроде бесконечной преданности человеку. Всей моей семье.

Он неуютно поежился, но Кара поспешила подхватить:

– Дружба для меня – это возможность почувствовать себя защищенной, хотя я и сама умею сражаться. Это доверие другим людям, осознание их важности. И, наверное, знакомство со всеми вами научило меня быть… менее эгоистичной. Более открытой. Так что это возможность узнать не только других, но и себя.

Выдохлась, почувствовав, Влад одобрительно похлопывает ее по спине. И как он почувствовал, что Кара вспоминала его, историю их знакомства, мгновения, проведенные вместе, – удивительно. Они начисто стерли грань между семьей и дружбой, да, но почему-то это не казалось неправильным – скорее, единственно верным.

– Ты же все записала? – уточнил Влад у Белки. – Мы не сможем это повторить. Мы пьяные, старые и сентиментальные, это разовая акция.

– У меня тут куча тезисов, спасибо! – восхищенно кивнула Белка, показывая им тетрадь. – Я знала, что мозговой штурм поможет! Вы такие классные, я точно знала, что вы сможете подсказать нужные слова! О, а про помощь тоже можно вписать!

– А еще можно было дать тему инквизиторству и оставить его наедине с тетрадкой и ручкой на часок, – подмигнул Влад. – Он бы тебе написал самое лучшее сочинение, у Яна синдром отличника… Ты бы видела его отчеты!

– Да, впиши там еще, что самое важное в дружбе – хорошо знать того, кто тебе дорог, и полагаться на него в трудных ситуациях, – добавил Ян. – Но я осуждаю нечестную игру, так что мы так делать не будем.

– Подождите, а вы правда можете?.. – возмутился Вирен, глядя на Яна ошарашенно, точно он на его глазах достал из ниоткуда мешок с золотом. – Серьезно? И все время, пока я учился в школе, мы этим не пользовались? О, Денница. Вы ужасны. То есть я очень вас люблю, но… Столько упущенных возможностей…

Улыбнувшись, Белка погладила его по плечу хвостом.

– Впиши «поддержку», – ухмыльнулась Кара и потянулась за последней бутылкой, чтобы вручить ее приунывшему Вирену. – А еще про жертвенность и умение уступать.

Старательно наморщив носик, Белка выводила слова в тетради.

========== – моему другу нравится, когда я… ==========

Комментарий к – моему другу нравится, когда я…

#челлендж_длялучших_друзей

тема 30: «МОЕМУ ДРУГУ НРАВИТСЯ, когда я…/мой друг любит, когда я…»

Не уверена, что все сделала правильно, но тут ребята мило посидели и поболтали о том, что любят друг в друге, и им хорошо.

*Влад советует рассказ Булычева “Чечако в пустыне”, он классный

Сидя с Владом рядышком, боком неудобно вжимаясь в подлокотник дивана, Кара толком не могла понять, почему они оба трезвы как стеклышко. Предположим, у Влада оправдание было стопроцентное: он преданно ждал с работы Яна – тот опять припозднился, как и вчера, и позавчера. Влад откровенно скучал и бессмысленно носился по квартире, пока на пороге не появилась расстроенная Кара.

Они с Ишим ссорились нечасто, но случалось. И на Кару нападала полная паника, все начинало валиться из рук, она невразумительно пыталась заниматься хоть чем-то, но дела не шли. Потому отчаявшаяся Кара решила отдыхать, но направилась не в какой-нибудь кабак, где можно сполна залить горе, а к Владу. Ей вдруг потребовалась навестить друга и увидеть, что хоть у кого-то все хорошо и уютно.

Постепенно Кара успокаивалась, чувствуя тепло от Влада, сидящего близко (диванчик был небольшой, не то что в ее кабинете – шикарный, кожаный); сердце перестало бешено колотиться, больше не хотелось кричать во всю глотку – в никуда. Винить в ссоре Ишим Кара не хотела, обида кипела не так сильно, а подлости она бы не наскребла; себя винить не позволяла колющаяся гордость. Вот и выходило, что орать в стену было единственным верным решением. Она и смотрела точно напротив, на выгоревшие обои в цветочек; больно кусала губы.

– Вы с Яном никогда не ссоритесь? – спросила Кара, подбирая ноги на диван, ближе прижимаясь к Владу. Он чуть подвинулся, приобнял за плечи, позволяя приникнуть и беспомощно ткнуться носом в шею.

– Ссоримся, конечно, – фыркнул Влад. – Ну так, несерьезно. Чаще всего по работе, когда версиями не сходимся. Расходимся в разные углы комнаты, инквизиторство ворчит, а через пять минут сталкиваемся в центре лбами и начинаем извиняться. Обычно хором.

Пробурчав что-то, Кара ничего не ответила. Она счастливо жмурила глаза, почти засыпая в объятиях Влада, но, заслышав подозрительный шорох неподалеку, напряглась всем телом, чутко приподнялась. Оказалось, это Влад втихую притянул магией теплый плед, и тот теперь подползал к дивану, точно живой. Кара позволила укутать их обоих.

– Иногда мне казалось, что таких, как мы, невозможно любить, – негромко начала Кара. – Любят милых, добрых и пушистых. Врут, ведутся на «плохих парней» поначалу, а как доходит до счастливой семейной жизни, так оказывается, что это невозможно, что не притираются никак. У меня всегда так было. Только с Ишим получилось по-человечески, а вот тоже – ссоримся.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а Влад улыбнулся чему-то:

– Да у всех так, – отмахнулся он. – О. Я недавно рассказ читал у Булычева. Там девицу-ученую занесло бурей, что ли, на планетке, она уж думала, коньки отбросит, кислород кончился, а ее спас тип. Весь из себя положительный, идеальный, красивый. Терпеливый и заботливый. Представь, что у человека нет ни единого отрицательного качества, что он выглаженный, вылощенный. Ты рассказывала, что даже у ангелов бывают недостатки, а тут человек-идеал. Как в такого не влюбиться? Эта девица сразу и втюрилась…

– Подвох-то в чем? – нетерпеливо насторожилась Кара. – Он маньяк? Сожрал ее в конце?

– А ты почитай, – хитро прищурился Влад. – Я тебе книжку дам, вот она где-то у меня валяется. Напомни только.

Обиженно вздохнув, Кара завозилась. Загадки она не любила, а теперь несложный сюжет мучил ее; Влад же, довольный произведенным впечатлением, продолжил:

– Там очень занятно объясняется, что без недостатков человек не может считаться настоящим, что именно они делают нас реальными, обычными людьми. Хотя и стоит бороться, чтобы целиком из них не состоять, а то ведь бывают такие запущенные случаи. Мне, может, нравятся в тебе недостатки.

– Да? – удивленно переспросила Кара. – И какие же? Любишь, какое я хамло?..

Она до сих пор не верила, что любить можно просто так, за то, что она есть. Отставив иронию, раздумывала про себя, боясь высказывать предположения вслух, но с самой собой могла быть честна. Кара мало что могла найти хорошего в себе. А Влад… Нескрести ответ так и не получалось.

Любит, как она всегда рвется в бой и не останавливается? Сам Влад такой же, на том они и сдружились поначалу; он тоже рвется вперед, не видя перед собой преград, сшибая их – нередко собственным лбом. Любит ее умение вести за собой Гвардию – сам же пошел, отправился в Ад, разрушил с ней Рай и пережил войну…

Замявшись, Влад пристально на нее поглядел, точно список искал на лбу Кары, а говорить все побаивался, явно подозревал, что Кара его слегка поколотит. Но она совсем раздобрела в тепле пледа, тихо мечтала о горячем чае и вовсе не хотела шевелиться.

– Не знаю, вспыльчивость, прямота – это делает тебя настоящей, не поддельной, как эти демоны в Столице, – предположил Влад. – Я никогда так не анализировал… Мне нравится, когда ты можешь быть разной: и суровым командиром, и верным другом. И обеих я уважаю. А тебе? – вдруг спросил он. – То, что ко мне всегда можно прийти с любыми проблемами, а я выслушаю и дам тебе ценный совет?

– Угадал, – доброжелательно кивнула Кара, и это была чистая правда. – Еще бы пафоса тебе поменьше, а так да, мне нравятся наши посиделки и разговоры обо всем на свете.

Довольно хмыкнув, Влад поднялся с дивана, не обращая внимание на ее растерянность; недолго гремел чем-то на кухне, а потом вернулся с кружкой горячего чая, по боку которой свешивалась ниточка с этикеткой.

– Как ты понял, что я хочу чай?

Пожав плечами, Влад вернулся в их логово под пледом, бережно вручил ей кружку, над которой поднимался густой пар. Пахло жасмином.

Кара подумала, что вот это во Владе любит всей душой. И, оглянувшись на него, поняла: знает прекрасно, потому и заварил.

– Спасибо, – шепнула Кара.

Жизнь потихоньку налаживалась.

========== – я терпеть не могу, когда мой друг… ==========

Комментарий к – я терпеть не могу, когда мой друг…

#челлендж_длялучших_друзей

тема 31: «Я ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ, когда мой друг…/мне не нравится, когда мой друг…»

Тут дадим высказаться по очереди и Владу, и Каре; они бесконечно любят друг друга и доверяют, но есть моменты, которые их, конечно, раздражают. Так что посмотрим, как они с этим разбираются…

Кара

Кара никогда не могла назвать себя терпеливой; вспыльчивость ей в жизни и помогала, и мешала, но одно было ясно: без нее она никогда не сколотила бы такой прочной славы воина… И все-таки случались моменты, когда она прикусывала язык и молчала. И все они касались Влада Войцека, выделывающего такие странные вещи, что Каре оставалось лишь поражаться, практиковать дыхательные техники для успокоения, а в конце концов просто примиряться с его привычками. Со временем они начинали ей казаться не раздражающими, а по-своему милыми, личными, свойственными одному лишь Владу.

Влад любил футболки с яркими матерными надписями, а дома нередко шатался в одном халате – особенно с утра Кара его так заставала, шипела сердито и закатывала глаза, а Влад хохотал, скаля белые зубы. Таскал у нее вещи, носил чужие ботинки – Кара потом не находила своих и босой скакала по большим комнатам в поисках другой пары.

Поначалу задевали его ехидные и резкие шутки, но потом Кара поняла, что ершится Влад не со зла, что он просто разговаривает так. В этом они с ним были похожи больше, чем во всем остальном. Он говорил громко, размахивал руками, как ветряная мельница, и Кара долго привыкнуть не могла, что у нее перед носом пятерней машут, инстинктивно за нож хваталась. А Влад, когда раздумывал над чем-то, метался по комнате диким зверем.

В комнате Влада невозможно было пробраться через завалы самых разнообразных вещей и не запнуться, рискуя носом повалиться прямо в неведомую свалку. Однако довольно быстро Кара, уважавшая спартанский, военный порядок, поняла, что Влад прекрасно разбирается в своих вещах и может с удивительной точностью припомнить, что куда положил.

Он читал по три книги параллельно, пьяным декламировал стихи, крича во всю глотку, чем Кару ужасно смущал, но со временем она научилась прислушиваться к тому, что там Влад орет с пугающим надрывом. И ей начинало казаться, что в этих строчках он душу выворачивает наизнанку.

К мороженому с вареньем Кара тоже привыкла, зато выяснила, что Влад прекрасно готовит, хотя и делает это вечером и «на отвали», чтобы на голодный желудок не ложиться, а ест он вообще все подряд. Кара убедилась, что большинство его выдумок – извращения, на собственном опыте.

– Как ты с ним, привык? – как-то раз неловко спросила Кара у Яна. – Влад – человек необычный.

– В том и прелесть, разве нет? – тепло улыбнулся Ян. – Со временем начинаешь любить то, что поначалу не нравится. Иначе невозможно представить Влада без этих его безумных привычек.

Кара кивнула, поражаясь его ангельскому терпению.

***

Влад

Громыхание из глубины квартиры вырвало их из сна. Что-то железное оглушительно ухнуло, раздался скрип.

– Что там такое? – чутко приподнялся Ян.

– Кот, – еще сонно бормотнул Влад, зарываясь носом в подушку. – Спи, с утра посмотрим.

Ян затих на мгновение – поверил. Потом опомнился, шепотом выругавшись.

– Нет у нас кота! – сам прошипел он.

В следующее мгновение Влад лениво приоткрыл один глаз, чтобы в восхищенном онемении увидеть, как Ян гибко – за секунду, на едином выдохе – перескакивает через него, легко удерживает равновесие после изящного броска и бесшумно, крадучись ступает босыми ногами по паркету. Он напоминал хищного зверя на охоте напряженной позой, а в руке Влад разглядел тускло сверкнувший револьвер.

– Иногда я тебя очень сильно боюсь, – тихо сознался он.

На кухню Ян двинулся первый, а Влад немного несобранно (спросонья он чуть в косяк двери не вписался) шагал за ним, на всякий случай набрасывая на пальцах пару несложных заклинаний. Про себя он гадал, кому могло в голову прийти к ним вломиться. В этом он мог усмотреть разве что изощренный способ самоубийства: лезть в дом, где живут двое гвардейцев, чревато немедленной, без суда и следствия гибелью. Если уж не они настигнут незадачливого вора, так защитные заклинания, охраняющие дом лучше самого дрессированного пса, крепко вдарят.

Но заклинания молчали. Дверь на кухню Ян подтолкнул плечом, приоткрывая; Влад слышал, что он затаил дыхание, боясь их обнаружить. Кинулся в проем рывком, выставив вперед револьвер, крутанулся в разные стороны, дулом обводя кухоньку… Влад сунулся следом, огляделся, щурясь в темноте. Заприметил перевернутую табуретку, крышку от кастрюли на полу, рассыпанную землю: один из кактусов кто-то своротил. Влад скользнул взглядом выше, на подоконник, где ровные, как по линеечке, ряды горшков кто-то разметал… В распахнутое окно задувал прохладный ветер, бил по невесомому тюлю, заставляя его вздыбиться.

В углу возле окна закопошились, и Ян ринулся туда… К счастью, Влад успел прыгнуть наперерез и перехватить руку с револьвером, чуть с ног его не сбив; Ян обиженно рыкнул, вырываясь из его хватки и глядя в один лишь угол, готовый защищать свой дом до последнего вздоха – было в этом что-то адское, инстинктивное, что Влад до чертиков хорошо понимал. Но он мысленно дернул за ниточку заклинания, зажигая яркий свет; до выключателя лениво было тащиться, да и отпускать молчаливо рвущегося вперед Яна, готового убивать, было опасно.

Успокоившись, Ян в его хватке обмяк, чуть дернул плечом, намекая, что его уж можно и отпустить: совсем не время для объятий. Там, между шкафчиком и стулом, притаилась встрепанная, как драная кошка, Кара, которая сверлила их немигающим, немного настороженным взглядом.

– Мяу, – после продолжительного молчания выдала она.

Нервно хихикнув, Ян отложил на стол револьвер.

– Ненавижу, блять, когда ты так делаешь! – с чувством заявил Влад. – Разве нельзя предупредить, что заглянешь в гости, как все нормальные нелюди? Почему обязательно нужно вламываться через окно, да еще и с таким грохотом? А если бы инквизиторство тебя пристрелил, он-то к таким фокусам непривычный! Кара, пользуйся ебаной дверью!

Его вопли не произвели ровно никакого впечатления на Кару, зато снизу соседи заколотили в потолок, как бы намекая, что два часа ночи – время неподходящее для семейных склок. Потому Влад перешел на угрожающий, удушенный шепот, принялся змеей шипеть:

– Денницей клянусь, сделаю так, чтобы окна нельзя было снаружи открыть! Или ты станешь их разбивать?

Кара любила вваливаться через окна. Это Влад выяснил еще в Праге, когда они стали работать вместе; она презирала двери. После он часто вспоминал, что Агнешка вечно держала окно открытым, и начинал понимать странные привычки сестры: так было куда выгоднее, чем собирать осколки на полу, сдавленно ругаясь сквозь зубы. Пока они работали вместе долгих лет двадцать назад, Влад совершенно привык с утра на кухне обнаруживать Кару, прихлебывающую кофе, и тщательно запертую входную дверь. Потом она ненадолго оставила привычку, обзаведясь другой, не менее выводящей Влада из себя: стучать в дверь с прямо-таки одержимостью, часто – ногами. И вот этой ночью Кара решила вспомнить молодость.

– Только что пришли данные от разведки! – оживленно выпалила Кара. – Они напали на след той банды с Седьмого! Это срочно, я и поторопилась вам рассказать. Наши собираются, скоро выезжать!

– Кара, мы спим, – несчастно протянул Ян. – Мне снился такой чудесный сон про отпуск, ты не представляешь…

– Потом расскажешь про свои ночные фантазии, – нагло предложила она, подойдя поближе и похлопав Яна по плечу с заметным сочувствием. – Давайте живее, на сборы – десять минут! Мы не можем долго рассиживаться, иначе след снова придется искать два месяца.

Они понимали это, знали, как облава важна для Кары, для Гвардии и для Ада, но все-таки часть Влада не могла смириться с тем, что решать эту проблему непременно нужно ночью. С волчьей тоской он посмотрел в широко раскрытое окно – на полную луну, зависшую над мирно посапывающей Столицей.

– Ненавижу, – вздохнул он, ни к кому не обращаясь. Но поплелся одеваться.

========== – я люблю, когда мой друг… ==========

Комментарий к – я люблю, когда мой друг…

#челлендж_длялучших_друзей

тема 32 (предпоследняя!): “Я ЛЮБЛЮ, когда мой друг…/мне нравится, когда мой друг…”

Оказалось, что на этот вопрос ребята уже отвечали в одной из предыдущих тем, когда друг с другом говорили, так что в этот раз поболтают с кем-то со стороны! Тут у нас милый мелкий (примерно двенадцати лет) Вирен и настойчивые расспросы.

*фотография, о которой вспомнила Кара, выглядит примерно так (артер – Дневники Ашеоры https://vk.com/club57291327): https://tinyurl.com/y2hlgw8p

Финальная тема “автор и персонажи” ТУТ: https://vk.com/wall-125690968_5214

Если бы Кару спросили, за что она любит Влада Войцека, лучшего товарища, брата не по крови, она бы непременно отшутилась как-нибудь, брякнула бы что-то в своем стиле, ядовитое и ехидное – чтобы сам Влад, любящий язвить, ей по-настоящему гордился. Так она думала когда-то, но и не подозревала, что однажды действительно придется отвечать. Кто будет настолько смел, чтобы спросить у нее что-то столь личное?

И вот, когда ей задали вопрос, Кара зависла на мгновение, выдала невразумительное ворчание, попыталась увильнуть, а потом впала в долгое, задумчивое молчание. Сидевший напротив Вирен терпеливо ожидал, почесывая затылок и рассматривая Кару; в таком смятении он ее не видел ни разу.

– Ребенок, а тебе зачем? – наконец спросила Кара; она решила, что должна перейти в наступление, раз сама не способна наскрести во вмиг опустевшей голове ничего разумного.

Этим вечером Вирен сидел у нее, делал домашку, ничем не мешал Каре, которая сама зарылась в бумаги – уже глаза начали ныть, а спину поламывало, поэтому она решила отвлечься, откинуться на стул. И тут Вирен, заскучавший за штурмом математики, огорошил ее вопросом.

– А… Что у тебя тут? – спросила Кара, вскочив со стула и двинувшись к Вирену.

Он сидел на диване в углу, придвинул к себе стеклянный журнальный столик, на котором художественно раскинулись учебники, тетрадки, россыпь ручек и заготовки для шпаргалок. Вирен же сердито рассматривал исписанные страшноватыми формулами клетчатые листы, лежа на мягкой кожаной спинке.

– Не, малой, я в этом ничего не понимаю, – заключила Кара, полистав тетрадь. – В мое время за умение считать чуть ли не сжигали.

– Ты ж в Раю росла, – напомнил Вирен.

– Да, а там учили сражаться, а не решать сложные задачи. Я ведь сразу в военную гимназию пошла. А то немногое, что успели вбить в мою бедную голову, я за столько веков подрастеряла.

Они посидели рядом – Вирен вздохнул, привалился к плечу Кары, уютно прижавшись и засопев. Подумалось, сейчас его сморит окончательно, но Вирен все-таки требовательно подергал ее за рукав и скосил глаза.

– Так что? – спросил он.

– Зачем тебе приспичило?

– У Влада скоро день рождения! – радостно улыбнулся мальчишка. – Мне Ян сказал, у людей праздник такой, они его каждый год… – Увидев, как Кара нетерпеливо помотала головой, Вирен понял, что она и так знает про людские традиции, но ни капельки не расстроился и зачастил еще оживленнее: – Он всегда грустит перед днем рождения, отмечать не любит, а я решил ему альбом подарить! С картинками…

– Фотографиями? – предположила Кара, вспомнив, как недавно маги пересобрали человеческий фотоаппарат, чтобы он работал в пронизанном сложной магией Аду, и как она сама пыталась сладить с неудобным полароидом, фотографируя троицу из Влада, Яна и сияющего Вирена…

– Да, точно! – согласился Вирен. – День рождения – это здорово! – протянул он. – День, в который тебя все любят.

– Мы же его круглый год любим, – растроганно улыбаясь, напомнила Кара.

– Вот! – кивнул Вирен. – И вот под нашими фотографиями напишу – за что! Чтобы Влад открывал, и ему было приятно… И чтобы он никогда не забывал.

Фотографии – пойманный момент, украденный у вечности. Жаль, что раньше такого не придумали: Кара хотела бы сохранить у себя лица многих потерянных товарищей, навсегда ушедших друзей. Чтобы всегда они были рядом… Вздохнув, Кара кивнула сама себе, радуясь выдумке Вирена и умиляясь его заботе. Вряд ли он, правда, задумывался, как хрупки их жизни, ежедневно рискующих, готовых всегда кинуться в бой, но ей приятно было, что мальчишка так захотел порадовать Влада.

– Сам придумал? – заговорщически спросила Кара.

– С Белкой, – пробурчал Вирен. – Это коллективная идея.

С улыбкой Кара за ним наблюдала, за нескладным демоненком, угловатым, долговязым. Вроде бы ничего необычного, таким она видела его каждый день с тех пор, как Гвардия пригрела спасенного сироту. А теперь замечала, как Вирен тоже вытянулся немного, рожки подросли; может быть, и зря демоны не отмечали дней рождений. А еще она рада была видеть, как он привык к ним, как влился в семью…

– Пиши давай, – скомандовала Кара, и Вирен радостно кинулся к столику, схватил тетрадь для черновиков и ручку за какую-то секунду, что она невольно поразилась такой проворности. – Значит, люблю его за то, что Влад честный человек, верный. Люблю, когда он добивается справедливости любой ценой… Что от затей своих безумных не отступает, пока не выполнит – он-то всегда до цели дойдет. И люблю за то, как он бережет своих родных.

Стоило ей замолчать, позади послышались шаги.

– О чем секретничаете? – с любопытством спросил Влад, аккуратно прикрывая за собой дверь. Кара и не заметила, как он зашел, потому инстинктивно напряглась, приготовилась кинуться – защищать ребенка, но узнала его и разулыбалась.

С ликующим вскриком Вирен слетел с дивана, запрыгал вокруг Влада, носился там, смеша его, – редко когда Кара видела Влада таким счастливым и беззаботным, как в тот момент, когда он пытался отловить непоседливого демоненка.

– О! Ты Кару за что любишь? – назойливо спросил Вирен, будто желая что-то проверить.

– За то, что сидит с тобой, чучелом, пока мы на работе, – фыркнул Влад, но наткнувшись на что-то серьезное и взрослое в его глазищах, смутился, пожал плечами, и Кара чуточку мстительно предвещала, что Влад тоже замрет, но он неожиданно бодро и открыто заявил: – За то, что она всегда рядом, готова откликнуться и поддержать каждую мою затею. И что ради меня и любого из нас – тебя тоже, мелочь! – она пойдет на все, нарушит любые приказы. А зачем тебе?

– Нет, просто так, – беззаботно улыбнулся Вирен и тут же умело отвлек Влада: – У Кары так классно! Она мне дала ножи покидать…

– А Ян не дает, – растерялся Влад; он – как и любой в Гвардии – совсем не умел быть хорошим родителем, но из кожи вон лез и старался все делать правильно. Проворчал шутливо: – Смотри, научишь плохому.

Влад Войцек в роли родителя – самое беспомощное и поразительное, что Кара видела в своей гребаной жизни, и за что еще его было любить, как не за это?..

Он подошел, быстро обнял Кару, похлопал по спине; пах кожей куртки и питерским дождем. Она улыбнулась, пряча лицо у него на плече, подмигнула Вирену, что стоял за Владом, изловчилась ему большой палец показать, и ребенок радостно просиял, сдерживая хихиканье.

========== ломоть лета ==========

Комментарий к ломоть лета

пост постбуря (которая Alia tempora), Корак в гостях, лето!

все пошло с этой картинки: https://sun9-33.userapi.com/c855024/v855024529/f6155/2Iir5YLoi-s.jpg

Исход этого лета они встречают в Петербурге, куда забиваются тихонько, ускользают из вида и Ада, и Земли, строят свой рай в шалаше; новый Эдем распахивает двери – дверь. Обычную такую дверь с мягкой кожаной обивкой, потертой по краям, на ней еще вделан номер квартиры, который им нисколько не важен (дому номера не требуются, у него нет места, нет времени), замки старые и разболтанные. Под ногами валяется пыльный коврик, на стене – несколько забористо скалящихся чернобуквенных фраз, которые они ревностно охраняют от широко лижущих кистей ремонтников.

В парадной кислотно несет краской. Дом давно просит ремонта, еще немного – и станет разваливаться. Пока Влад не найдет в песьей миске куски штукатурки, он ни за что не признается, что на его глазах умирает старый петербургский дом с высоченными потолками и образцовой бесполезной печкой в углу гостиной. Втихую Ян подкидывает подъездной денег на ремонт (широкая тетка с явно нелюдскими корнями оторопело подсчитывает бумажки). Они спасают свой дом как могут: действиями и мыслями.