Текст книги "Voluntate Dei (СИ)"

Автор книги: Каролина Инесса Лирийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 37 страниц)

– А он у нас не сексист, все правильно! – встрял Влад. – Он это… как называется, когда уродов любят?..

– Толерантность, Войцек, – терпеливо подсказал Ян, яростно глядя на него; немного сбился, но продолжил: – Так что вы говорите, уважаемая гражданка Ласея? Подрался? Ну что вы, это совсем несерьезно, конфликты бывают у всех, нужно разобраться, воспитательная беседа со всей строгостью… Понимаете, Вирен мальчик вежливый и хороший…

– Знаете, какие слова он говорил в адрес девочки? – трагично спросила директор. – Знаете? Это позор, это кощунственно, в стенах учебного заведения…

– Догадываюсь, – мрачно кивнул Ян. Зверски поглядел на Влада. – И даже догадываюсь, откуда он эти слова услышал. Но знаете, красноречие – это даже неплохо… Это очень помогает…

– А я б послушал, – хохотнул Влад.

– Это семейное, я поняла.

Они переглянулись озадаченно, ухмыльнулись.

– Вы, наверное, не поняли, мы не то чтобы имеем какие-то, гм, родственные связи, – смутился Ян. – Мы… опекуны, вероятно.

– А бумаги у вас есть? – тут же цепко поинтересовалась директор, ненадолго выпутываясь из его обаяния. – Я как-то упустила этот момент, вроде бы когда Вирена в гимназию принимали, там была какая-то странная история…

– Бумаги! – громко объявил Влад, отвлекая. – Конечно, есть! Инквизиторство, покажи ей ксиву. Всегда помогает…

– Слушайте, мальчик сирота, никаких документов нет, все сгорели, – зачастил Ян. – Все одобрено в высших инстанциях, если нужно подтверждение Сатаны…

– Здрасть, вызывали? – лихо поинтересовались от двери.

Ласея нервно заозиралась, поднялась рывком и попыталась отмахнуть честь по-гвардейски, но чуть не запуталась в руках. Вцепилась в край стола, пытаясь устоять, тут же забыла, похоже, о сидящих напротив нее инквизиторах и оторопело уставилась на Кару. Та с любопытством оглядывала кабинет, хмыкнула, ткнула пальцем лохматое птичье чучело на подставке. Пятерней поправляла взлохмаченные волосы, выбирая из них перья.

– В-ваше сиятельство, командор, – задрожал голос Ласеи. – О, извините, я… Так, ерунда…

Кара приветственно кивнула инквизиторам, хлопнула Влада по плечу, приволокла себе третий стул от стены, села и в ожидании уставилась на Ласею. Собравшись, набрав побольше воздуха, она начала было…

– Где, где этот мерзавец? – возопили в коридоре. – Кто посмел?

Ишим, не менее взлохмаченная, чем Кара, возникла в дверном проеме; лицо ее было озарено праведным гневом, кулаки сжаты, а хвост метался в разные стороны, едва не сшибая подставку с чучелом.

– Привет, солнышко, – нервно хихикнула Кара. – Ты тоже по душу Вирена?

– Нет, Белки! – еще не сбавляя тона, выкрикнула Ишим. – Меня Джайана попросила сходить разобраться… – Тут она замерла, тяжело дыша, оглядела собравшихся и обреченно заявила: – Я поняла, что тут происходит!

– Да? – осмелев, подала голос директор Ласея. – А я что-то не очень…

– Так это Белка его, – присвистнул Влад. – А я думаю, откуда два фингала, вроде учил, как блоки ставить… Ну они дают! – Восхищение его чуточку померкло, стоило покоситься на нахмурившегося Яна. – То есть это, конечно, травмоопасно, да, точно.

– Так! – прикрикнула демоница. – Нужно что-то предпринять! Это не может продолжаться!..

– Да ведь играются дети, че вы, – пробормотала Кара. Ишим метко хлестнула ее хвостом.

– Обоим – отработку в гимназии, этим я займусь! – твердо постановила Ласея. – А Вирену сделать внушение и напомнить о правилах приличия. Так чей ребенок?..

– Наш, – печально произнес Ян, обводя рукой всех присутствующих. – Только у нас с приличиями плоховато, простите. Но нам очень стыдно. И Вирену тоже. Определенно.

========== эксперименты ==========

Комментарий к эксперименты

без таймлайна, Влад подбивает инквизиторство на что-то довольно неприличное…

– Надо же, все люди порно смотрят, а эти читают, – хмыкнул Влад, заставляя отвлечься от незаконченного предложения.

– Что? – переспросил Ян на всякий случай, надеясь, что слишком погрузился в свою писанину и ослышался; насмешливо-уверенное лицо Влада, оказавшегося рядом с письменным столом, говорило об обратном.

Протяжно скрипнула спинка офисного стула, когда он на нее навалился; полуобернувшись, Ян сумел различить, что Влад что-то оживленно листает на экране смартфона. Писать, чувствуя любопытный взгляд через плечо, Ян научился давно. Снова вернулся к вордовской странице, мрачно уставился на обрывок фразы, окачивающийся проклятым союзом «и»; в голову никак не шло, что же он хотел приписать.

– Купи себе свой телефон и читай на нем всякую гадость, – проворчал он наконец, лениво попытавшись отобрать у Влада смартфон. – Меня замучает эта… контекстная реклама, что ж ты делаешь, вредитель… Как ты вообще на это наткнулся?

– Вот только не надо осуждать, там был сюжет, – оскорбленно заявил Влад. – Где-то… да, в начале точно был…

– Осуждать я начну, если ты скажешь, что там нет женщин, например…

– Целых две.

Закатив глаза, Ян понятливо усмехнулся:

– Кара.

– Ага, постигает все прелести человеческого интернета. Развлекается, можно сказать. Подумать только, она могла бы читать про генную инженерию или какие-нибудь древние талмуды с заклинаниями, а нашла…

Почти не вслушиваясь в самозабвенную болтовню Влада, Ян, осененный нужной мыслью, принялся быстро печатать, громко отстукивая по клавишам, боясь, что такая нужная и меткая фраза снова канет, ускользнет, забудется…

– Ян, – заскучав болтать с самим собой, требовательно позвал его Влад, аккуратно тронув за плечо.

– Нет, – отчеканил он.

– Да ты даже не послушал, что я хотел сказать. – Влад оскалился в довольной улыбке, прищурился лукаво.

Не нужно было терзать нити контракта, чтобы догадаться, что пришло ему в голову; Ян чопорно фыркнул, вернувшись к почти законченной сцене, но краем глаза все равно косил на Влада, который отставать от него не собирался, точно никаких других дел не было…

– А ты пробовал? – заинтересованно спросил Влад.

– Нет, конечно.

– Ну вот! – ликующе заявил Влад. – Как ты можешь отказываться, если даже не пытался? Я же не прошу тебя никуда выкладывать, как вот люди, а просто развлечься… Ты к своим записям относишься почти как к работе, я же знаю. А хобби должно приносить удовольствие…

– Да не умею я, отстань ради Денницы…

Влад, конечно, не отстал, продолжил наблюдать за тем, как на экране ноутбука появляются буквы, – точно кот за птицами. В голову лезла всякая ерунда, мешала сосредоточиться, потому Ян, закончив кусок, с чистой совестью отбил три звездочки и ненадолго отвлекся, откидываясь на спинку стула.

– Не умеет он, как же, – на ухо шепнул Влад как будто заговорщически. – Пять сотен страниц написал и разучился буковки в слова собирать, даа?

– Тебе просто скучно?

Хотелось оскорбиться до глубины души и молчать полдня, как делают все нормальные люди, но ругаться они не умели уж точно.

– Да, – улыбнулся Влад. – И тебе тоже, я вижу. Проблема в воспитании, да, инквизиторство? Бедный приличный Ян… Ты слово «трахаться» хоть раз вслух произносил? Тебе лет-то сколько?

– Только не пытайся брать меня на слабо: напишу же что-нибудь кое-как и исполнять заставлю, – зловеще предложил он.

Азарт брал свое: спорить с Владом Ян любил, хотя и частенько проигрывал – оставалось надеяться, сейчас тот впечатлится и забудет про пару желаний, которые Ян давно был должен. Но Влад довольно расхохотался, точно только этого и ждал.

– Вот видишь, ты уже втянулся. Давай, я б почитал. Мне интересно, что может выдумать этот милый и вежливый господин инквизитор, я уже на своей шкуре убедился, что черти действительно тихие омуты предпочитают…

– Это не литературно, – слабо отбивался Ян.

– Не ври, целый жанр есть, эротическая проза, что ли… Я гуглил.

– Ладно, ладно… Просто жанры разные, в том и дело, – смущенно принялся объяснять Ян. – Вот боевые сцены я тоже не особо умею, ты мне помогаешь. А если надо там что-то о расследовании, я запросто, на отчетах натренировался. Или в целом про людей я люблю писать, детали, характеры – ну это тоже с работы.

– Но ты же не пробовал, как ты можешь так уверенно утверждать?

Они снова вернулись к началу разговора. Ян устало потер виски.

– Я… предполагаю. Анализирую. Войцек, да что ты ржешь? – взвился Ян, пытаясь развернуться на кресле и достать его по лбу – по рожкам. Но неожиданно для себя успокоился, вздохнул: – Предположим, я поддался на уговоры. Про что писать-то? Там сюжета нет, неинтересно.

Быстрым движением рук Влад перенес с кухни колченогий стул и с удобством устроился рядом. Очевидно, отвертеться уже не удавалось, и Ян парой нажатых кнопок вывел на экран чистый лист, в смятении покосился на Влада.

– Инквизиторство, сколько у тебя было девушек?

– Тебя считать? – обреченно уточнил Ян.

Почесав затылок, Влад пожал плечами.

– Нет, конечно, я вроде бы на девушку и не похож… Ты собрался про меня писать?

– Еще нет, просто спросил. Ну, допустим, три, – неохотно признался он, закончив увиливать. И начал зачем-то: – А…

– Я что, совсем долбоеб, чтобы список вести? – удивился Влад. – Так, ну… Три – это уже много. Почти легион. Полет мысли просто.

Он все-таки дотянулся, щелкнул по рогу – Влад не стал увиливать, признавая, что с язвительностью переборщил.

– Не издевайся. Сколько лет прошло, нет, не помню ничего. Не то.

– Самая любимая фантазия? – с другой стороны зашел Влад.

Ян задумчиво покусывал губы. В голову ничего не шло, копаться в себе не хотелось.

– Ты, молчащий и не предлагающий безумные идеи.

– Нет, с некрофилии начинать – не вариант, – серьезно отрезал Влад.

– Задушу, – скрипя зубами, пообещал Ян.

– Ну я же попросил… – Влад тоскливо его осмотрел. – И вот не бревно же совсем, а что с людьми приличия делают.

– Войцек, а давай контракт: я напишу что-нибудь, а на тебе отчеты, – в отместку предложил Ян. – На ближайшие недели две. Там тоже то еще порно, ты будешь в восторге, обещаю, а уж Ирма как обрадуется!

Влад тихо застонал и аккуратно опустил лоб на столешницу.

– Согласен, черт с тобой, чего ради искусства не сделаешь… Да хватит меня бить!

========== елки-палки ==========

Комментарий к елки-палки

новогодний кусочек после Peccata capitalia: ira, где Влад и Корак идут добывать елку!

всех с наступающим)

– Корак, брат, иди сюда! – обрадовался Влад, оживленно размахивая руками. – Только о тебе вспомнил, и ты нарисовался!

– Понимаешь, заметил я странную закономерность, – протянул Корак, – если ты зовешь меня братом, тебе или что-то от меня надо, или ты очень хочешь отпиздить меня ногами по лицу.

– Как ты мог так подумать о самом любящем из твоих родственников! – мгновенно возмутился Влад. – Ладно, первый вариант.

– Жаль.

– Да брось, тебе же тоже нечем заняться! – ухмыльнулся Влад. Ему нравилось подкидывать Кораку всякие сумасшедшие идеи, прекрасно зная, что он перед ними не устоит. – Нам нужна елка!

Он подстерегал Корака около инквизиторского офиса, чуть не замерз, ожидая, пока Ирма его отпустит. Нужно было уладить что-то с документами, которых у Корака, конечно, не было; удивительно, но к бюрократическому аду Рак отнесся стоически, не орал и не возмущался, а лениво флиртовал с ведьмочками, которые разбирались с кучей поддельных справок из Преисподней – так Владу рассказала Тина, которая побежала праздновать с очередным ухажером.

– Не выгоняют тебя? – любопытно спросил Влад. Корак не задерживался на одном месте, и так засиделся, так что направился прямиком к выходу из дворика. – Рак, я знаю, что ты совершенно свободен!

– Ян отказался в этом участвовать, да? – задумчиво уточнил Корак. – Значит, это что-то опасное!

– Он назвал это нерациональным. И они с Джеком сегодня остались дежурить. Говорит, что елку можно добыть в любом магазине.

– Но это неинтересно, – проворчал Корак себе под нос. Обреченно спросил: – Ты правда собрался в лес?

– Да! И ты не отпустишь меня одного, со мной может что-то случиться! Дикие звери, – значительно прибавил Влад. – Волки, медведи, кабаны. Мне нужна подстраховка, тот, кого я могу оставить им на съедение, а сам тихо смыться! Ладно, я шучу. Но свободные руки нужны!

Корак, при всей его вредности, редко отказывал. Особенно если говорить достаточно весело и громко; Рак тянулся ко всей безумной хрени, как мотылек – к лампе. Коварно усмехнувшись, Влад придержал его за плечо, достал заготовленный амулет-телепорт. Ехать в лес своим ходом накануне Нового года, когда многие тянулись на дачи и вставали в сердито гудящие пробки, было сродни самоубийству.

Их тряхнуло – и вот вокруг стоял лес. Владу показалось, Корак одобрительно хмыкнул: он тоже одобрял подход, когда сначала делаешь, а потом думаешь, в этом они и впрямь были как родные братья… Их занесло на снежный участок трассы, где Влад часто проезжал летом – он знал эти места. Потому уверенно соскользнул по пологому склону и пошел в лес, поторапливая Корака, пока не стемнело.

– А если мы заблудимся и не найдем твои елки? – любопытно спросил Рак.

– Взлетим, посмотрим, где темнее всего – там хвоя…

– Я тебя на себе не потащу!.. – начал возмущаться он.

– Я не такой уж и тяжелый.

Зимний лес завораживал. Некоторое время они шагали в тишине, только сугробы похрустывали, и Влад догадался: Корак тоже глядит на тяжелые заснеженные кроны, глазеет по-детски. Солнце еще просвечивало через облака, и свежий снег переливался и поблескивал. Тишина была не настораживающей, а такой… спокойной, очень сонной.

– Ну, и как у вас в Кареоне празднуют? Не наряжают елки? – допытывался Влад. Рак пожал плечами, помотал головой. – И письма не пишут? Отсталый, ужасный мир! – заявил он и легко увернулся от Корака, пытавшегося ткнуть его в бок. – И бедный ты, никогда не отмечал?

– Нет, конечно, календари у нас меняются, иначе все было бы слишком сложно и долго считать, но особых традиций мы не придумали, – прикинул Корак. – Так, может, где-то собираются и выпивают с друзьями. Наверно, в нашем мире к такому событию проще относятся. Это же… ну, практично. Новый год.

– Безумцы! – свистяще выдохнул Влад и рассмеялся. Почему-то было очень легко.

– Мне казалось, Новый год – детский праздник, Войцек, – едко заметил Корак.

– А мне он всегда нравился… Не знаю, наверное, дело в том, с кем отмечать. Когда-то мы сидели с Агнешкой и загадывали желания на будущий год, даже гадали, а потом я остался один, и было уже как-то не по себе… продолжать праздновать, словно ничего не случилось. А потом я подумал, почему бы и нет? У меня теперь есть семья… Люблю дарить подарки!

Он внимательно посмотрел на Корака; тот не перебивал, шагал себе спокойно, чуть загребая снег. Берцы опять не завязал, дурень. Влад вздохнул. Корак всегда был один там, в своем Кареоне, и даже если бы новогодние традиции у них придумали, ему не с кем было бы так веселиться в новогоднюю ночь.

– Хорошо, что ты сейчас залетел в гости, – довольно сказал Влад.

– Ну да, лишние руки, я слышал, – буркнул Корак.

Его мысли Влад, конечно, не мог считывать, но готов был поклясться, что там крутится что-то вроде: «Спасибо».

– Вот эта сойдет! – решил Влад, указав на припорошенное снегом дерево.

– А ты эксперт по елкам?

– И по елкам, и по палкам… Я примерно потолок и двери прикинул, надо, чтобы протащить и поставить можно было, – важно сказал Влад. – Рубим!

Корак озадаченно осмотрел его, видно, разыскивая топор или хоть какую-нибудь пилу, но у Влада с собой даже сумки не было. Замерзающие, несмотря на утепляющее заклинание, руки он сунул в карманы куртки.

– Достань меч, – Влад коротко изобразил руками широкий взмах невидимым оружием и снова спрятал руки, – и вперед!

– Войцек, ты… – Корак принял оскорбленный вид. – Невежественный ты человек, вот что я скажу! Это благородный клинок, с ним нельзя так обращаться!

– Благородные клинки не называют Острый сукин сын! – напомнил Влад. – Все нормально будет, он же не затупится? Ну, вот и все.

Выругавшись, Корак вытянул руку, нахмурился. Мрак всколыхнулся на изнанке, перетек в длинный острый меч, торжествующе огласивший мир звоном – таким чистым, хрустальным. Отойдя от выбранной Владом елочки, Корак пригнулся, примерился.

– Больше я на это не поддамся, – проворчал он. – Выдумал тоже, использовать меня как бесплатную рабочую силу…

– Корак, да я прогуляться хотел. Хорошо же! Умиротворяюще. Мы даже не пытались друг друга убить, – усмехнулся Влад. Елочка, шурша ветками, рухнула, а Рак торжествующе оглянулся на него с широкой улыбкой. – Дай-ка, я нижние ветки отрублю.

Влад легко перехватил меч, и мрак почти не опалил ладонь – быстро привык. Корак стоял рядом, лез с ценными замечаниями и подсказывал, как сподручнее будет рубить. Все-таки… было в этом что-то особенное. Переругиваться в темнеющем лесу, когда у тебя в руках смертоносное оружие. Но главное – елку добыли.

– Всегда хотел настоящую, – довольно хмыкнул Влад. – Магазинные, понимаешь, неживые все равно, законсервированные!

– Эта сыпаться будет, Ян тебе голову отвернет, – предрек Корак.

Словно услышав, что о нем вспомнили, Ян дернул их по вспыхнувшему связному амулету.

– Почему ты так уверен, что что-то случилось?

– Просто у вас с Кораком, м-м, – замешкался Ян, – есть некая энергетика людей, которые могли бы украсть Рождество. Особенно когда вы вместе, а не по отдельности.

– Пока мы только спиздили елку!

– Именно об этом я и говорю. Никаких проблем? – озабоченно спросил Ян. – Ничего не случилось? Неприятности вас любят.

– Нет, все нормально. Кораку, вроде как, нравится. Мы даже не подрались.

– Еще не вечер! – рявкнул Корак. – Не поможешь оттащить, я тебе точно руку сломаю! Или еще что-нибудь! Пока не решил!

Услышавший его крики Ян насмешливо фыркнул и постарался сделать вид, что закашлялся.

– Наряжать вместе будем! – серьезно предупредил Ян. – А то же вы переубиваете друг друга…

– Если мы начнем без тебя, Инквизицию вызовут соседи! Мы уже домой, – улыбнулся Влад, хотя Ян, конечно, не видел его торжествующе-веселый оскал. – Рак, обними елку!

– Иди нахуй, она колючая, сам с ней обнимайся! – обиженно брыкнулся Корак.

– Меня Ян не поймет, – рассмеялся Влад. – Ладно, иди сюда.

И ловко уронил вопящего Корака прямо в смолянисто пахнущую ель; рухнули с хохотом оба – и в то же мгновение загорелся амулет, перенесший их прямиком домой, в тепло и свет.

========== аспиринчику? ==========

Комментарий к аспиринчику?

пост Alia tempora; инквизиторы встречают утро 1 января

– Войцек, скажи мне всего одну вещь, – послышался где-то рядом мученический вздох, – вчера был очередной Апокалипсис? Война? Древние жрецы Майя пророчили что-нибудь на ближайшие выходные?

Влад открыл глаза, застонал, закрыл обратно. Голос Яна страшно выворачивал мозг наизнанку; в висках стучало отбойным молотком. Он потянулся помассировать виски, но с координацией все было очень плохо, поэтому он что-то перепутал и едва не исцарапал руки о рога.

– Вчера был корпоратив, – прохрипел он кое-как. – А ты че такой бодрый, ин… инкв… тьфу, блять, кто вообще это выдумал, Янушка?

– Ты. Ты вообще протрезвел?

– Не зна-аю… – протянул Влад.

Он с трудом сполз с дивана, пошатнулся, привалился плечом к стене, чтобы не рухнуть обратно. Ноги заплетались, голова была жутко тяжелой; все-таки в том, чтобы быть живым, находились и свои минусы.

Ян молча размешивал что-то в двух высоких граненых стаканах. Лицо у него было помятое, заспанное, но определенно более собранное и сосредоточенное, чем у самого Влада; вокруг шеи оказалась обмотана елочная гирлянда, на рубашке определенно не хватало пуговиц. Всех.

– Аспиринчику хочешь? – жалостливо предложил Ян, протягивая ему стакан.

Влад осушил его в пару глотков, но лучше, похоже, не стало. Хуже, впрочем, тоже, поэтому он был не особо расстроен: во всем нужно искать положительные стороны, особенно в таких плачевных ситуациях… Нахмурившись, Влад тщетно пытался вспомнить, что было вчера, но в голове все расплывалось, искажалось, точно в калейдоскопе.

– Я помню, мы пили.

– Разумеется, – кивнул Ян.

– И танцевали.

– Ты. На столе. Спасибо, что одетым. Но Аннушке понравилось и так, мне кажется.

Влад изумленно почесал шрамик, пересекающий правую бровь.

– Чего это спасибо? Я вообще-то ничего так…

– Я знаю, – ледяным тоном уверил Ян. – Ты пей, пей. Горло, наверно, болит?

– Я?..

– Ты пел на морозе, – успокоил Ян.

– И даже не приставал к гордым инквизиторам?

– Это я к тебе приставал, чтобы ты перестал вести себя как пьяный олень, – обреченно рассказывал Ян, несильно стукнув его по рожкам.

– Я, кажется, тебя целовал… Как это, блять… Омела?

– Это была рябина.

– Ты не был против.

Ян пожал плечами:

– Знаешь, это был единственный способ тебя заткнуть. Ты пел Сектор Газа, я бы даже связал тебя и кляпом рот заткнул, лишь бы заново эту гадость не слушать…

– Связал? – уточнил Влад, потирая чуть ноющие запястья.

– Ты не был против, – ехидно передразнил Ян. – По-моему, тебя все полностью устраивало. Особенно в тот момент, когда на моей рубашке кончились пуговицы. Все. Теперь пришивай.

Он кивнул, сосредоточенно копаясь в памяти.

– Ко мне недавно Ишимка подкатывала с какими-то странными просьбами, это не ты ее случайно надоумил? Как-то подозрительно выглядит, боюсь я за Кару, как бы ее этой гирляндой не связали… тоже.

– Ишимка? – от изумления с Яна окончательно спало похмелье. – Да не-ет, как ты себе это представляешь-то… Она до такого не додумалась бы. А что она сказала?..

– Елочку наряжать.

– Иногда елочка – это просто елочка, Войцек, – философски вздохнул Ян.

– Надо позвонить, поздравить с праздником, – встрепенулся Влад. – Жалко, мы не вместе отмечали, мы тогда как приличные люди себя ведем, а не это вот все…

– Я думаю, им и так было весело, судя по тому, что ты про гирлянды рассказываешь.

– Нам тоже весело, инквизиторство, – вздохнул Влад. Потер виски – на этот раз удачнее. – О, выговорил. Я молодец?

– Ты моя умница, – умилился Ян. – Еще аспиринчику?

– Наливай.

Они молча чокнулись стаканами.

========== apocalyptic ==========

Комментарий к apocalyptic

! перевыкладываю с дополнениями

внезапно ау по pacific rim, он же тихоокеанский рубеж; не знаю, насколько читается без знания фэндома. есть неведомая хрень кайдзю, смахивающая на Годзиллу, есть “егеря” – роботы, чтобы их убивать. и на каждого “егеря” приходится по два пилота, которые должны объединить сознание, чтобы это работало.

осторожно, болечка.

0.

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва…»

Старые страницы потрепанной Библии почти сыплются под неровно дрожащими пальцами. Самая страшная книга, что создало человечество, безнадежно проигрывает перед реальностью. Господь прогневался на своих неразумных детей и послал им из моря Зверя. Господь испробовал все казни египетские и всемирный потоп; Господь мог бы бросить на них саранчу, окрасить моря в кармин, но ему почему-то приглянулись мощные твари из глубин, возвышающиеся над небоскребами. Рейнджер Войцек тихо подсказывает, что у Господа явно какие-то комплексы.

1.

Когда мир разламывается на глазах и тонет в концентрированной кислоте насыщенного синего цвета, что течет в громадных тушах, начинаешь ценить свою жизнь чуточку меньше – жизнь солдата в безнадежной войне. Они видят лежащие в руинах города, в которых несколько лет назад счастливо жили миллионы; чудовища терзают коробки из стекла и бетона, давят их игрушечные машинки, размазывают людей в кровавую кашу. В дрифте молниями мелькают детские воспоминания, а снаружи кабины вовсю разворачиваются сцены, напоминающие голливудский боевик, с громким воем сирен и зловещим ревом кайдзю в небе. Еще немного – и небеса рухнут на них, раздавят, прогневавшись. Они не боятся неба. Море печали куда страшней.

Свою жизнь рейнджер Ян Зарницкий готов отдать за забившееся глубже в материк человечество. У него нет ничего; нет ни семьи, ни дома, нечем жертвовать. Пустота, прорастающая в грудной клетке, делает его слишком легким. Готовым на все, отчаянно кидающимся на амбразуру по приказу. Шаттердом заменяет ему все и дает конуру, чтобы пережить пару недель между битвами, урывками, сливающихся в одно полотно. Он не хочет признаваться, что только битва окрашивается для него реальными цветами. Насыщенно-синий – чудовищный, красный – человеческий. Кровь его напарников, покрывающая его липкой пленкой и не дающая вздохнуть.

В дрифте нет ничего своего. Общие воспоминания, общие чувства, общая боль. И жизнь – одна на двоих. Ян ценит груду металла больше, чем себя; Ян жертвует собой ради напарников, а они мрут. Подыхают, что бы они ни делал. Он не позволяет отчаянию убить надежду. Даже самую призрачную.

2.

Судьба подкидывает ему ебнутого рейнджера Войцека и почти списанного «егеря». «Инквизитор» – невероятно красивая черно-стальная машина для убийства, и Ян смотрит издалека, затаив дыхание, на переливы солнца на зазубринах брони. Никогда такие не водил, и его собственная старенькая машина с латанным корпусом кажется ему уродливой и тяжеловесной. На мгновение он разрешает себе помечтать – роскошь, непозволительная солдату.

Он еще не знает, что «егерь» достанется ему, не знает, что вот-вот на него свалится брат-близнец маршала Войцек, лохматый, блестящий глазами, оживленно размахивающий руками, на которых расцветают разноцветные морды скалящихся кайдзю. Он вваливается в кабину для теста совместимости, от него неуловимо пахнет чем-то дразняще-ядреным – виски.

– Я попытаюсь понежнее, – подмигивает он.

Яна в труху переебывает пробным дрифтом. Его разбирает по косточкам, дергает средневековой дыбой; ему кажется, то, что рядом с ним стоит, проводами примотанное, болью распятое, – не человек, а сгусток ярости, отчаяния и злобы. Его выжигает изнутри; кости плавятся, вытекает мозг из глазниц.

Идеальная совместимость, которая их убивает на мгновение. А в следующее Ян рождается заново и чувствует, что мог бы разодрать любого монстра голыми руками, – эйфория бьет в голову, оглушает.

– Наверное, страшно быть тобой, – шепчет он, когда ловит взгляд Войцека.

– Привыкай, рейнджер. Первый раз всегда больно.

Он хочет разбить ему лицо или выпить с ним. Правильность в Яне шепчет, змеей шипит бежать и спасаться, броситься прямо сейчас прочь из просторной кабины «Инквизитора»; вырвать с кровью стальной позвоночник, разворотить костюм, эти недолаты рыцаря из глупой сказки. Он остается. Ведет огромного зверя, управляет тоннами металла, и тот, другой, Влад Войцек, который выжигает мозги любому рейнджеру, растворяется в мыслях, прорастает в каждой клетке, и его уже не выжить, не выжечь ничем.

Маршал Войцек долго спорит, но ее брат творит лишь то, что хочет. Ее брат желает оказаться в ходячем гробу именно с рейнджером Зарницким.

3.

– Вы близнецы, вы должны быть идеально дрифт-совместимы, – говорит Ян, с интересом следя за Карой. – Вы рождены для этого. Вы – одно.

Она не настаивает на субординации, может вломить какому-нибудь зарвавшемуся рейнджеру своими руками, с голодной усмешкой ссадить костяшки. Они тут все сходят с ума, съезжают постепенно, потому что невозможно остаться в сознании, когда рядом колыхается угроза всему человечеству, когда ты привыкаешь к огромным монстрам, что лезут из глубин. Но Ян не может теперь по-старому глядеть на маршала; он знает ее по дрифту, помнит отчетливо и цветасто, как она в детстве гоняла дворовых мальчишек. Он знает ее наизусть. Столько же, сколько ее брат, и это как-то неправильно, тяжело.

– Идеальный дрифт, – ухмыляется Кара. – Когда слишком хорошо, тоже неправильно. Представь, что есть шкала измерений совместимости, заканчивающаяся на сотне; у нас – двести. Мы разъебываем машину. Ничего не получается.

Она Яну нравится, и он думает, дело ли в родственных привязанностях безумного Влада, для которого нет ничего святого, кроме сестры, или в его уважении к этой тонкой, хлесткой женщине, что упрямо тащит на себе весь Шаттердом.

– Я знаю, ты привык терять напарников, – вдруг говорит Кара, надвигаясь близко-близко. Глаза у нее горящие, как у монстров из глубины, и она тоже – чудовище, каких поискать. В онемении Ян думает, что у Влада взгляд такой же, невыносимый. – Моего брата не смей оставить, рейнджер, если что с ним случится, я тебя уничтожу, и участь сожранных кайдзю покажется тебе куда как завиднее. Пока ты трахаешься с ним в мозг, он твоя ответственность.

У него нет сил обижаться. Еще не утихший дрифт колется в груди, и Ян знает: Кара всего лишь хочет защитить своего непокорного брата.

4.

Ему теперь кажется – он никогда раньше не ходил в дрифт. Закрылся после первой потери, ошарашенный тем, как неожиданно оборвалась связь, оставив его в пустоте. Подсовывал напарникам-однодневкам какие-то невинные, ничего не значащие воспоминания. Поверхностные, невзрачные. Это все ненастоящее. Это не он.

Настоящее – это боль. Они с Владом мучают друг друга, распахивая души пошире. Видят, чувствуют, ощущают. Ян заново переживает тяжелые удары отца, обидные, подлые, но в этот раз он опирается на Влада, старается выровняться, не потеряться в пестрящих воспоминаниях. Войцек отвоевывает его душу кусками, он словно старается прожить это все, на своей шкуре перенести, иначе они бы оба были неполными, калечными.

Дрифт – это когда мысли общие. Ян знает, что безумеет. Нельзя так упиваться связью, задыхаясь от восторга, но ему все равно, потому что обжигающий Влад Войцек оказывается везде: в его мыслях, под его плечом, когда после очередной битвы потряхивает, в его койке, жадный и кусачий, а потом – ласковый, как кот, когда Ян по-детски вжимается губами в его колючий висок; он просто – рядом. Ян разучивается дышать один и ненадолго вспоминает, что такое жизнь. Быть с кем-то в связке.

5.

Парные клинки сверкают разрядами, электрически жужжат, взвизгивают. За спинами – перемигивающийся огнями город и испуганные люди, впереди – монстр, кара Господня, нелепая поделка из их худших кошмаров. Когда дрифт, нет своего, все – общее. Спаянная решимость двигает их навстречу костлявой.

Когда тварь втыкает им налобный рог в грудь, у обоих на пару мгновений отказывает сердце. Металл скрежещет и рвется, как тонкая ткань, вокруг сыплются искры, опадают на пол; трясет, механизм не отзывается, как ни царапайся и не бейся. Влад хохочет истерически, повисая на проводах, горланит цитаты из Апокалипсиса, встречая его с распростертыми объятиями.

Мы умрем?

Мысль пробегает между ними быстрой мышью.

Да. Спасибо.

Господи, чья она.

Наша. Общая. Дай мне руку, дай, удержи, спаси, умирать – только вместе, может, я жил, чтобы с тобой сдохнуть, да не бойся, и вовсе я не… Слова роятся, грохочут кругом, как удары, как яркие всполохи проводки над головами, невысказанные, но понятные.