Текст книги "Запах Вереска (СИ)"
Автор книги: Kapkan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 54 страниц)
– Зависит от того, когда ты вернешься, – усмехнулся Салливан и откинул голову на плечо оборотня, – если через триста лет, то извини, но тебя встретит мой заросший паутиной скелет.
– Не, я на это не согласен, – сморщил нос Кай, – куда тогда прикажешь тебя целовать и за что лапать?
– Извращенец.
– Но ведь не некрофил же.
– Какая радость!
Пальцы зарылись в волосы, а жаркий рот накрыли смеющиеся губы. Целуя то коротко, то долго и глубоко. Влажно проведя языком по контуру губ и посасывая нижнюю. Судорожно дыша и глядя с обещанием в потемневшие глаза.
– Я вернусь.
– Я знаю...
*
Они уехали два дня назад. Какие-то два дня, а Алан был уже готов лезть на стенку. За это время не было ни одного звонка, и Алан все понимал, но при этом он успел извести себя окончательно. Слава богу, что Джи-Джи улетел в Нью-Джерси, иначе их бы было двое таких нервных на голову Эдди и Эрики. Он бы так и полез на потолок, если бы не работа. Стройка подошла к своему концу, и теперь дело было за документами. Оформить последние покупки, подготовить чеки и встретиться с юристами фирмы. Плевое дело для того, кто сдал уже больше десятка проектов. За этим Алан и уехал в столицу.
Глазго встретил его грохотом мчащейся, словно по бешеному колесу, жизнью. Дневной рутиной бизнес-центров и неоновым блеском ночных клубов. Большой город закрутил в водовороте дел и помог ненадолго забыть об альфе, рвущем кому-то глотки в богом забытой глухомани. Часто созваниваясь с Эдвардом, он знал, что все хорошо и что по-прежнему нет никакой опасности.
Одного дня хватило, чтобы подготовить последние документы и связаться с отцом, чтобы получить недостающие. Юристы бегали на цыпочках, бухгалтеры переставали дышать и разбегались, как тараканы, секретарши страдали сердечными перебоями и томно вздыхали, но видя холодный, словно снайперский прицел, взгляд, готовы были слиться с интерьером. Красота блаженная, особенно после чашки крепкого кофе. Правда, отец гадко подхихикивал в трубку и передавал горячие приветы его «работе». После чего недоуменно слушал уже подхихикивания своего дражайшего отпрыска.
Он мог бы остаться в городе, но когда он поступал правильно?...
Трасса давно уже опустела, и на горизонте за туманными горами медленно гасли последние лучи. Прохладный ветер гулял в салоне и трепал волосы. Мягким приятным голосом в любви признавалась солистка Jem. Впереди блестели первые звезды, и в руке догорала недокуренная сигарета. Красный огонек мигнул в последний раз и вместе с едким дымом исчез, растворился во тьме дороги. Блондин лениво улыбнулся и подумал, что если бы не срочные дела, то эту ночь он бы встретил с совершенно другим существом. Перебирая пальцами густой полуседой мех и слыша довольный рокот под ухом.
Какими бы приятными ни были мысли, все они разом вылетели из головы, когда через несколько километров сперва раздались громкие крики, за которым последовали выстрелы, а в следующее мгновение свет фар выхватил два Мерседеса, загородивших дорогу старенькому Доджу. Трое взрослых амбалов избивали старика, в то время как еще двое, запихнув молодого темноволосого парня в Додж, полезли следом.
На раздумья ушло меньше минуты. Оружия у него не было. При себе была лишь пара охотничьих ножей и возлюбленный друг всех хулиганов мира – лом. Просто блеск, а между тем, крики из Доджа набрали обороты.
– Твою мать, я – псих, – закатив глаза, зло пробормотал дизайнер и вжал педаль газ, – какая досада!
Машина с противным визгом шин сорвалась с места и рванула на не ожидавших этого громил. Последнее, что запомнили выпученные от изумления глаза двух верзил, была распахнутая водительская дверь, которая смела их в сторону. Пока остальные пытались прийти в себя и понять, что произошло, резко крутанувшийся внедорожник пропахал носом бок мерседеса и буквально отшвырнул в сторону. Из водительского места вылез неопознанный блондин со зверским выражением лица и ломом в руках.
Контингент был, судя по всему, совершенно невоспитанный, потому что открыл пальбу, пытаясь достать нежелательного свидетеля. Свидетель активно не хотел умирать и уже через пять минут оказался в плотном кольце. Мысленно поминая такую-то мать и уворачиваясь от посыпавшихся ударов. Выбив из рук одного UZI и наградив сотрясением мозга. Вывихнул плечо второму и, уйдя от свистнувшего в миллиметре от виска ножа. Третьему совершенно не повезло смачно поцеловаться с его кулаком. Очередной удар, метивший в солнечное сплетение, был встречен ломом по морде и броском через бедро.
Вся схватка продолжалась от силы несколько минут, но этого хватило, чтобы после него на асфальте осталась лежать куча стонущих и воющих избитых мешков. Нервы были на взводе, в крови все еще бушевал адреналин, и одного движения хватило, чтобы резко дернуться и чуть не приложить бледного взъершенного парня, стоящего на коленях рядом с истекающим кровью стариком. Огромные карие глаза смотрели с ужасом. Худое тело в порванной одежде дрожало, на скуле наливался фиолетовым большой синяк. Нижняя губа кровоточила.
– Помогите... пожалуйста... – всхлипнул он.
– Дай посмотреть, – опустившись рядом с тяжело дышащим и пытающимся заговорить мужчиной, – пуля прошла на вылет. Он выживет, надо остановить кровь.
– Господи Боже, дедушка!
– Не ори! – рыкнул взвинченный Салливан и, сняв с себя куртку, прижал к ране на плече, – как тебя зовут?
– Томас, – хрипло шепчет парень.
– Прекрасно, Томи. Дыши глубже, не хлопайся в обморок. Сожми рану и помоги поднять его, – собрано и быстро произнес блондин и опустил глаза на раненного, – сэр, вы меня слышите? Понимаете, что я говорю?
– Да... – прохрипел старик.
Алан уже открыл рот, чтобы заговорить, когда вдалеке послышались звуки подъезжающих машин. И что-то ему подсказывало, что с ними он очень не хочет пересекаться. Внутренний голос просто орал об опасности. Дизайнер встрепенулся и, осторожно подняв на руки раненного мужчину, перенес в свою машину.
– Быстро в машину! – крикнул Алан и, предусмотрительно подобрав оружие у лежащих в несознанке верзил, бросился к водительскому месту.
Машина рванула с места всего за несколько минут до того, как появились три черных Джипа. Алан видел силуэт в зеркале, но этого хватило, чтобы увериться в том, что это по их душу. А точнее, за этими двумя невинно смотрящимися одуванчиками. Мальчишке на вид было лет двадцать. Он прижимал к себе деда и, зажав его рану, тихо бормотал успокаивающие слова. Его окровавленные руки дрожали, пухлые губы побелели, а в глазах стояли слезы. Старик и вправду был в плохом состоянии. Множественные ссадины, глубокий порез на лбу и опухшая рана на скуле. Пальцы левой руки сломаны, и это вкупе с огромной возможностью внутреннего кровотечения. Он успел весьма вовремя.
Пули, просвистевшие совсем рядом, выбили даже эту оптимистичную мысль. Позади послышался рев мощного двигателя, и яркий свет нескольких фар ударил из темноты сразу. Сбоку машину шарахнуло с такой силой, что он с трудом выровнял руль. Новая автоматная очередь, и заднее стекло рассыпается мелкими крошками, вырвав испуганный вскрик.
– Пригнись! – заорал Алан и, резко дернув машину в сторону, ушел от удара с ограждением.
Вжав педаль газа до упора, с трудом вырвавшись вперед и войдя в крутой поворот на перекрестке. С таким темпом добраться до земель Валгири он не успел бы. Его сжимали со всех сторон и, не переставая стреляли, грозя превратить машину в сетку. В голове лихорадочно метались мысли. Ему нужна была помощь, нужно было найти место, где можно было бы засесть и отстреливаться до тех пор, пока не пребудет подмога. Если с последним не было проблем, то с первым была большая напряженка. Эдвард стоял у него в быстром наборе уже давно. Гудок первый, второй, и сонный голос уже готов проворчать что-то, когда раздается визг шин и новые выстрелы.
– АЛАН!!!
– Бар у перекрестка! – идея сумасшедшая, но у него нет другого выхода, – быстрее, Эдди!
– Держись!
Телефон летит на соседнее сидение, а в следующую минуту в руке удобно лежит Taurus PT92. Два выстрела, и стрелка с зажимающего его джипа он снимает сразу. Третий и четвертый приходят по шинам, и машину заносит в кювет, где она наезжает на низкие каменные столбы и, не сумев снизить скорость, слетев, переворачивается. Два других пытаются зажать с двух сторон, но он резко бьет по тормозам и машины сталкиваются. Алан не останавливается. Он разворачивается и несется к перекрестку. Сейчас у него есть немного времени, но этой форы слишком мало. Ее хватает лишь на то, чтобы, свернув на нужном повороте, влететь на пыльную парковку старого закрытого бара.
Замок слетает с двери от одного пинка. Грязные стекла окон кое-где выбиты. Внутри пыльно и пахнет затхлостью. Мебель, съеденная молью и крысами. Деревянные обломки столов и стульев. Битые бутылки и прочий мусор, об который еле удается не споткнуться в чертовой темноте. Старая лампа, свисающая с потолка, опасно покачивается, когда Алан с грохотом закрывает за ними дверь. Они утаскивают старика за пыльную барную стойку вместе с Томасом. После чего, Алан с грохотом сваливает весь тяжелый мусор, который находит перед дверью. Окна баррикадируются уцелевшими столами.
Салливан движется быстро, резко и собранно. За все это время он не произносит ни одного слова и отточенными движениями проверяет все оружие, которое он успел тогда взять. Два М1911 с полной обоймой он убирает за спину, засунув за пояс. Охотничий нож запрятан в высокий ботинок. Перед ним на деревянной стойке UZI с половиной магазина, пустой Taurus и лом. Последнее припасено на худой конец, о котором не очень хочется думать. Всего этого добра должно хватить до приезда Эдди. Во всяком случае, Алан на это надеется. Он успевает только снять с предохранителя UZI, когда перед баром резко тормозят машины.
Свет фар бьет прямо в полуразрушенный зал. Заставив моментально нырнуть за стойку и напряженно замереть. И весьма вовремя, потому что в следующую минуту следует целый град пуль. Прогнившие доски за секунды превращаются в решето. Испуганный Томас вскрикивает и, сильнее прижав к себе деда, пытается прикрыть его. Он во все глаза смотрит на спокойное лицо Алана и не понимает, как тот может вести себя так. А тот терпеливо выжидает. Это не американский крутой фильм про суровых чуваков, у которых пули не кончаются никогда. Обоймы пустеют очень быстро, а вот ему не надо перезаряжаться.
Стоит только хлипкой двери вместе с ее баррикадами рухнуть, как он перекатывается по полу и, оказавшись за кучей мусора, стреляет по фарам машин. Одной очереди достаточно, чтобы всех их перестрелять и погрузить все вокруг во тьму. Минус оружие и плюс полная неожиданность. Потому что открывшие суматошную пальбу субъекты не видят его и промазывают подчистую. А он уже между ними. Внутри лишь пятеро, и с ними, в отличие от идиотов на трассе, ему приходиться хорошенько повозиться.
Это настоящие профессионалы, которые смогут «увидеть» его даже с закрытыми глазами. Перестрелка продолжается, и становится все жарче, потому что в обоймах пистолетов осталось по три-четыре пули, а трое все еще на ногах. Они лезут, не переставая и пытаясь оттеснить его в угол. Еще один пытается добраться до стойки. Именно на него уходит последняя пуля, а после этого в ход идут лом и нож.
Он не успевает вздохнуть, а на крыльце слышен новый топот сапог, рваные приказы и бряцанье оружия. Дрожащие лучи фонарей резко мечутся по залу, выхватывая окровавленных бойцов, лежащих на полу, и ищут его. Он, словно змея, скользит вдоль стены, прячась в тени и подобравшись к одному со спины, одним слитным движением перерезает сухожилья на ногах. Слыша вскрик падающего тела и с трудом увернувшись от пуль. А дальше начинается локальный Ад...
Ловушка сработала как по нотам. Одного слуха, пущенного по волкам и людям о том, что Роберта Пелла принял под защиту клан Айгори, хватило, чтобы посланные понтификом люди сами пришли к ним. И еще немного дезинформации, подкинутой Волчьему Совету о том, что кардинал-епископ будет тайно сопровожден к вожаку глубокой ночью прямо в порт Озбер-Лейн. Люди не были настолько наивными и заподозрили неладное. Перепроверив сведения своих информаторов и не найдя подвоха, они начали готовиться к захвату. Придя на место встречи аж на два часа раньше и преспокойненько устроив засаду на следящих за ними волками. Особенное удовольствие доставляла слежка за важными холодными лицами вампирского молодняка, который по ошибке нес гордое имя Мечников. Смотря на них, Кайрен с все большей брезгливостью подмечал явный упадок ордена. Мечникам больше не из кого было выбирать своих учеников и верных последователей. Весь древний цвет хладных старший Валгири вырезал много веков назад. Еще одна причина для лютой ненависти.
О да, этот момент явно понравился бы Алану, если бы он был с ними. Полный шок и ужас, когда в уготованную ловушку загнали совсем не того зверя и совсем не тот охотник. Бойня была запоминающейся. Со стрельбой, перемешанной с криками и воплями. С хрустом ломающихся костей и волчьим громким воем. Пристань была взорвана и огненными клочками покачивалась на воде. Несколько яхт горели вдоль нее, а берег с доками буквально хлюпал кровью. Волки зализывали свои раны и добивали выживших. Кайрен с наслаждением вырвал глотку последнему вампиру и, встряхнув мордой, довольно прижмурился. Пришлых молокососов они выдворили из своих территорий и явно показали Ватикану, что будет, если церковь решит качать права на их земле. Изодранные окровавленные тела так и остались в порту предупреждением чужакам.
И после короткого разговора с главой Айгори Кайрен мечтал лишь об одном. Чтобы вернуться, наконец, домой, смыть с себя всю грязь и не выпускать Алана из постели целые сутки. За все это время он до невозможного сильно соскучился по своему человеку и сходил с ума, все время ловя какую-то неясную тревогу на грани сознания. Но за последние несколько часов эта тревога возросла до ненормальных размеров. И когда Уолтеру позвонил орущий в трубку Эдвард, он, уже перекинувшись, мчался в сторону хорошо знакомого перекрестка.
Стая мгновенно сгруппировалась и последовала за своим вожаком, отчаянно чувствуя его гнев и тревогу. Ничего не понимающие Айгори последовали за ними. Стремясь помочь своему защитнику и отплатить долг, в котором оказалась вся их стая. Они не понимали, что могло случиться настолько ужасного, что Валгири сломя голову понеслись мимо людских поселений в своем истинном обличии, совершенно не боясь быть замеченными. Они не видели страха, впервые за столько веков горящего в глазах черного альфы. А его было много, и все это вместе с разрывающимся от тревоги сердцем принадлежало простому человеку с серо-голубыми хулиганскими глазами...
– Господи... Господи Иисусе! – не отрывая глаз от мелькающих силуэтов, онемевшими губами шептал Томас.
Грохот в баре стоял страшный. Со скрежетом метала, летящими щепками и прочим мусором. Гневные маты перемешивались с громкими приказами. Кого-то с разворота ударило тяжелым ботинком по лицу, и мужчина вылетел на улицу, проломив спиной одну из ветхих стен. Еще двое вытащили электрические дубинки, и воздух пронзил нервный треск. Послышались чьи-то больные стоны, и в миллиметре от носа пискнувшего парня вонзились два ножа. Кто-то заорал от боли, и послышалось злое шипение:
– Я тебе эту дубинку, знаешь, куда засуну, говнюк ебучий?! Мигом у меня дивой оперной станешь!
«Говнюк» пропахал мордой путь в барную стенку и повис, застряв во внушительной дыре за стойкой. После этого уже сам Алан отлетел за стойку и, ободрав плечо о торчащие доски, снова поднялся на ноги. Матеря какого-то Эдди так, что у Томаса банально отвисла челюсть, и встряхнув головой. Досталось ему не меньше, чем напавшим на них.
В голове гудит, а перед глазами все норовит зашататься. Явный признак сотрясения. Левое плечо кровоточит, как и порез на боку. Кулаки ноют от многочисленных ударов, и ноги дрожат от напряжения. Во рту кровавая слюна, которую Алан выплевывает. Он проводит языком по зубам. Все на месте, и он по-прежнему красавчик, а значит, хватит прохлаждаться. Вон, уже тянется сволочь до лежащего на полу ножа. Оказавшийся под рукой сломанный стул с силой опускается на голову глупца. Мужчина, как подкошенный, падает на пол. Алан зло скалится и заставляет тело броситься вперед.
Это не простые люди. Салливан отбивает удар за ударом и отчаянно понимает, что точно такой же бой у него уже был. Он помнит эти резкие и в то же время плавные движения. Бешеную силу и выносливость. Эти бойцы идеальны. Они легко уходят от самых опасных ударов и пытаются вымотать его, но он тоже не из робкого десятка. Тело движется на автомате. Защищаясь, и в то же время разум быстро анализирует ситуацию.
Он не знает, кто эти двое, которых он защищает. Но они явно не рядовые обыватели, раз за ними послали больше пятнадцати элитных бойцов Ватиканской тайной охраны. Невозможно не узнать эти чертовы скрещенные ключи в татуировке одного из тех, кто уже пускает слюни в куче мусора. Невозможно забыть этот стиль борьбы. И если их окажется еще больше, Алан не сможет с ними всеми справиться.
– Эдди, мать твою! Я с тебя три шкуры блядь спущу, хренова Скарлетт О’Хара**! – взбешенно орет он и удивленно вздыхает, когда слышит громкий волчий вой, – о, явился таки.
Судя по количеству присоединившихся к нему голосов, Эдди не один. Алан криво ухмыляется и со всей страстью бьет кулаком в лицо замешкавшегося мужчины. Сразу за этим следует удар ломом по ребрам. Теперь он дерется, словно зверь. Опрокинув еще одного и врезав металлом по затылку другого. Слыша хруст ломающихся костей, и чувствуя злую довольную улыбку на окровавленных губах. Еще один удар, уход от ножа, и удар с разворота прямо в пах. На голову осевшего с воем бойца опускается лом, и тот падает прямо у ног тяжело дышащего Алана.
Блондин окидывает быстрым цепким взглядом все помещение, но кроме него, никого на ногах больше нет. Лежащие на полу тела с трудом подают признаки жизни. Когда снаружи зажигаются десятки ярких фар и озаряют весь бар, он удивленно присвистывает. Внутри народу оказалось больше, чем он думал. Устало хмыкнув, дизайнер еле ковыляет к чудом уцелевшей деревянной стойке.
Томас смотрит на него круглыми от шока и благоговейного ужаса глазами. Словно он его Бог и Дьявол в одном лице. Алан лишь коротко усмехается и шипит от боли в ребрах. Судя по ощущениям, два из них сломаны. И вообще, ему нужен врач. Он смотрит на бледного старика, смотрящего на него с благодарностью, но вместе с тем Салливан видит в этих темных глазах еще кое-что, чему не может дать название. Мужчина слабо кивает ему и одними лишь губами шепчет благодарность. В ответ он получает кивок.
Снаружи идет настоящая кровавая каша. Алан опирается о деревянную столешницу и, морщась от особо громких воплей, спокойно ждет, пока все не закончится. Свое он сегодня отгеройствовал. А вот Томас вздрагивает каждый раз и сглатывает горькую слюну. Нежная психика явно не привыкла к таким звукам, и она явно не готова, когда переднею стену бара буквально выворачивает. На мгновение Алан жмурит глаза от яркого света, а в следующую секунду раздается знакомый волчий рык.
– Алан! – черный альфа влетает, не меняя звериного облика, и, широко распахнув глаза, смотрит на своего человека.
Тот весь в пыли и грязи. Одежда кое-где порвана. Глубокий порез на щеке, и кровь, ползущая по виску. Волосы взъерошены. Он держится за бока, руки у него в крови. Разбитые губы кривятся в улыбке, а темные глаза смотрят устало. Вокруг него весь зал усыпан бессознательными телами.
– Ты опоздал, – хрипло произносит он, а в следующую минуту не глядя бьет ломом по голове дернувшегося мужчины, лежащего у его ног.
Судя по писку, Томас все-таки теряет сознание, когда видит перемахнувшего стойку волка. Алан за секунду оказывается в его когтистых лапах и прижатый к твердой груди. Дизайнер закрывает глаза и с наслаждением утыкается носом в пахнущий гарью и кровью мех. Он, черт возьми, скучал, и пофиг на потерявших челюсти чужаков, когда те видят их.
– Меня не было всего лишь два дня, а ты уже успел вляпаться! – хрипло рычит Кай, и Алан слышит, как быстро бьется его сердце.
– Ты не поверишь, – сделав серьезное лицо, произносит Алан, – мимо проезжал...
Весь серьезный вид слетает, когда он видит угрюмую морду волка и бегущих к ним Уолтера с Эдди. Те своими звериными формами и так не располагают к доверию, а уж с такими перекошенными мордами запросто могут довести до усрачки. А он смотрит на них и устало улыбается. Мальчики волнуются за него. Они чуть не сбивают держащего его Кайрена и нервно честят, перебивая друг друга. Стая суетится вокруг. Окружает их, и Алан чувствует каждого из них. Они тепло, обволакивающее его и укутывающее в безопасность.
– Все хорошо, – тихо произносит он и прикрывает глаза, – теперь все хорошо.
Он засыпает, убаюканный их воем и тихим шепотом молитв. Алан знает эти голоса. Он слышит их уже в который раз. Еле слышные, громкие, легкие и так странно знакомые. Они напевают ему колыбельные и обещают покой. Он спит и уже не видит, как стая забирает к себе спасенных им людей. Не видит, как смотрят на них чужаки. Как они завистливо и недоуменно глядят вслед уносящему его Кайрену. Как изумленно ловят живой блеск его глаз и понимают, наконец, почему Валгири так ревностно берегут своего человека.
Он видит яркие сны и греется в теплых объятиях своего волка, когда стая возвращается в Блодхарт. Стоит только замковым дверям открыться, как им навстречу вылетают Маркус с Дианой, а за ними и вся прислуга. Только подойти ближе к альфе не смеет никто. Потому что того все еще потряхивает. Он все сильней прижимает к себе уснувшего блондина и не чувствует, как рычит на всех, кто пытается к ним подойти. Кай уносит Алана в давно уже ставшую их общей спальней хозяйскую комнату. Его волки смотрят вслед ему и понимают, что их господин, кажется, всерьез вляпался.
Всю ночь оборотень не смыкает глаз. Баюкая в руках дизайнера и залечивая все его раны. Прижимая к губам чужие теплые ладони и понимая, что это последняя капля. Алан слишком глубоко проник его сердце. Он в крови, под кожей. Кровавым бутоном расцветает в груди и держит его зверя в своих нежных руках. И сегодня, как никогда прежде, становится ясно. Все, что происходит между ними, не закончится никогда. Кай просто не позволит этому случиться...
*
О том, кого он спас на самом деле, Алан узнал лишь на следующий день, и надо признаться, что вышло все немного через жопу. Как в принципе и всегда.
Кайрена не было рядом ни тогда, когда он проснулся, ни на завтраке. Алан даже не спустился поесть, а сразу же отправился в кабинет к угрюмому и злому волку. Тело больше не болело, а от порезов и синяков не осталось следов. Альфа был рядом с ним ночью, Алан и не сомневался. А еще сейчас, наверное, сидел у себя, как старый сыч. Старый сыч был у себя, и по тому, как за Аланом с грохотом захлопнулась дверь, а совершенно спокойное лицо Кайрена Валгири медленно поднялось с разглядывания бумаг на столе, надвигалась буря.
Орали они друг на друга целый час. Параллельно чему в замке дребезжали стекла, и пол ходил ходуном. По опыту знавшие, чем грозит вмешательство, домочадцы лезть не спешили. Давно они не слышали такого ора и матов с последующим битьем стекол. А вот эти двое вошли в раж и грозились полезть друг на друга кулаками. Именно тогда и привел людей Эбот. На слова Маркуса, что не стоит сейчас лезть к орущей парочке, Эбот как-то жутко улыбнулся и еще активней потащил тех к опасно дрожащим дверям кабинета.
Последним, что успели услышать люди перед тем, как ввалиться в кабинет, был злой рык альфы.
– Плевал я на твое милосердие! – слова сквозь рык с трудом удалось разобрать, – ты не имеешь права умирать, теряться, оказываться в опасности и подставляться под пули из-за каких-то чужаков!
А вот дверь явно не стоило так резко открывать, потому что в следующую минуту Кай рявкнул на Эбота так громко, что того вместе с Маркусом, Гором и двумя людьми шарахнуло к стенке. Но, даже несмотря на это, Эбот успел мысленно потереть свои загребущие ручонки и сосчитать деньги с нового тотализатора.
Кабинет был в полном хаосе. Бумаги разметались по полу вместе с зашвырнутым в угол ноутбуком. Книги кое-где выпали из полок. Стекла в высоком окне осколками лежали на ковре, а карниз вместе со шторами вообще повис на одном креплении. А на вышеупомянутом дубовом столе сидел взъершенный Алан, обвив ногами бедра тискающего его Кайрена.
– Кхм, – не убирая ладони с ягодиц альфы, подал голос Алан, – вышло неловко?
– Ну, теперь все становится понятным, молодой человек, – усмехнулся старик и перевел взгляд на мрачного Кая, – «какие-то чужаки» не достойны были спасения, даже если у них есть явно интересующая вас информация?
– Вы и вправду хотите знать, чего достойны, Роберт Пелл? – сняв со стола Алана и заслонив его от чужих глаз собственной спиной, мрачно произнес альфа.
– Думаю, мы сможем найти точки соприкосновения, альфа Валгири, – бросив короткий взгляд на прищурившегося Алана, ответил старый кардинал-епископ...
Роберта Пелла и его внука (по совместительству секретаря) Гор с Кайреном увезли в неизвестном направлении глубокой ночью. Кай так и не пожелал оставлять у себя кардинала-епископа. В чем была причина, никто так и не понял. И на этот раз Алан остался дома. Под присмотром неугомонного Джера, сюсюкающей Эрики и Дианы. Салливан отбрыкивался от похода к Эботу, уверяя, что Кай уже подлатал его. Но неожиданно вмешался Маркус и за шкирку поволок на обследование. Вот после него и нагрянул звонок возмущенного отца. Тот на пару с матерью припер его к стенке и напомнил о зимних праздниках. Которые неумолимо приближались.
Осень совсем закончилась, и в воздухе пробудился первый запах зимы. Холодной и резкой, пропитанной туманами и снегом, обелившим вершины гор. Вместе с первым снегом закончились и последние работы. Алан вконец перебрался в хозяйские комнаты, и теперь вся стая знала о том, что человек твердо выбрал их и их альфу. А вместе с ним остался Джулиан, и, судя по всему, у них с Уолтером назревал весьма серьезный разговор. Только Салливан знал, что с этими двумя все будет хорошо.
После провала с Пеллом, Ватикан и Мечники серьезно сцепились между собой. Ридэус был в бешенстве, когда узнал о случившемся. Кай и здесь оказался прав, и в ордене все оказалось не настолько радужно. Когда же подключились и власти людей, то стало совсем жарко. Но даже несмотря на это, церковь не остановилась. Все новые столкновения происходили по всей Европе. Но, вопреки ожиданиям, в Англию никто больше не посмел сунуться. Мечники не исчезли. Они продолжали свои поиски, совершенно не подозревая, что за ними самими следят уже очень давно. Амикус, все так же захлебываясь собственной кровью, сливал информацию черному альфе. Волчий Совет разрывался между стаями и пытался защитить их, в то время как весь так презренный ими молодняк начал собираться вокруг Валгири. Так что, Алан все больше слышал, как волки шепчут о том, что, видимо, на этот раз некоронованный король оборотней, наконец, получит свою корону. На что Кай зло скалился и, опасно сверкая глазами, сгребал его в свои объятия. Утаскивая прочь от других и, обнимая так, словно пытался защитить от всего вокруг. Алан лишь закатывал на это глаза, устало вздыхал и обнимал в ответ. Целуя страстно и ночи на пролет убеждая, что никуда не собирается исчезать. Занятые делами стаи и плетущимися интригами, они даже не заметили, как до Рождества осталось всего три дня.
Была бы воля Кайрена, он бы не отпустил Салливана. Но тот уже обещал отцу и теперь смотрел так укоризненно, словно альфа был маленьким жадным ребенком, не желающим делиться с другими. И да, Кай был собственником! Но так просто отпускать его оборотень не хотел.
В последнюю ночь перед отлетом он так и не смог сомкнуть глаз. Лежа рядом с тихо посапывающим Аланом и не отрывая глаз от него. От дрожащих густых ресниц и безмерно красивых черт лица. Опухших алых губ и чувственной родинки, из-за которой он так часто терял голову. Растрепанных серебристо-белых волос и тугих узлов мышц, расслабленно двигающихся под усыпанной укусами и засосами кожей. Линии позвоночника и крепких бедер, которые он целовал еще час назад. Он смотрел на того, кто снова заставил сердце биться в груди раненной птицей и понимал, что давно уже все решил для себя. И, значит, осталось сделать последнее...
В этом крыле замка он не был уже очень давно. Надо было, но смелости не хватило. А сейчас огромный златоглазый волк лежал на мраморном полу, усыпанном лепестками вереска и снегом, не отрывая взгляд от ярких звезд. Белые снежинки оседали на черном с проседью меху и на последних в этом году цветах. Могила, прекрасней которой никто бы не смог создать. С молчаливыми ангелами и тишиной, которую принес с собой Алан. Он запер здесь опустевший Рай, который когда-то был у Кая, а взамен показал совершенно другой.
– Тебе я не лгал никогда, и ты это хорошо знаешь, – тихо прошептал волк и погладил когтистой лапой холодный мрамор, – ты оставил меня, совсем не научив, как жить без тебя. Не пустил к себе, когда я умолял. И мне пришлось с этим жить. Пришлось учиться быть, и ты знаешь, как это было. А потом появился он, и, знаешь, он совсем не похож на тебя. Видят Боги, Иви, я так долго искал тебя, что казалось, наконец, нашел. В нем, но в очередной раз ошибся. За это я ненавидел его порой так сильно, что готов был разорвать. Если бы не Маркус с Ди, я бы так и сделал. А теперь он держит меня...
Золотые глаза закрылись, и голос дрогнул. Холод ветром коснулся меха и, скользнув по волчьей морде, засвистел в пустых арках. Кружа темные опавшие лепестки цветов и поднимая снежинки. Когти прошлись по мраморным узорам, безуспешно пытаясь почувствовать давно уже утраченное тепло.
– Отпусти меня... Иви... Я так давно был мертв, что успел позабыть, как бывает иначе. Устал, Иви... Пожалуйста, отпусти меня... Отпусти к нему... Позволь мне снова жить.
Звезд за облаками больше не видно, и снег все больше усиливается. Ветер вовсю гнет голые ветви деревьев и опасно завывает под крышами. Холод морозцем скрипит на стеклах окон и проникает под самую кожу. Метель ходит по пустым улицам и забирается даже в маленькую щель. Но здесь, в галерее с белоликими ангелами, она словно застывает. Из дикой необузданной стихии превращаясь в тихое холодное прикосновение и еле слышный нежный шепот до боли знакомого голоса. Он слушает, зажмурив глаза и тяжело дыша. Чувствуя, как сердце в груди разрывается в клочья, зная, что это в последний раз.
