Текст книги "Запах Вереска (СИ)"
Автор книги: Kapkan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 54 страниц)
Это длилось целую вечность для него. Где музыка не кончалась, а танец распалял все сильней. Вскипятив внутри самые темные желания от одного вида рваных дерганых движений бедер. Идеальных колен и икр, которые сомкнулись на пилоне, и руках, словно случайно соскользнувших и опустивших весь корпус, выгибая его и обнажая новую полоску кожи. Туманом, полным похоти, и шквалом эмоций, которые, насмешливо подмигнув ему, словно девятым валом обрушились на голову.
Такой жажды он не чувствовал никогда. Такого животного желания схватить и, впившись в наглый рот, облизать его, вытрахивая любую мало-мальски связную мысль из этой белобрысой головы. А потом, когда в легких просто не осталось бы воздуха, он бы нагнул этого сопляка и драл до тех пор, пока тот не сорвал голос от криков. Таких громких, что слышно было бы на другом конце Британии. О, Кай был в шаге от всего этого. Застыв прямо перед сценой и смотря на наглую ухмылку Алана, с которой тот медленной походкой грациозной большой кошки шел к нему. Покачивая бедрами прямо перед ним и смотря темными от расширенных зрачков глазами.
Где-то за спиной свистели и в восторге кричали волки и вампиры. Люди задорно улюлюкали и ждали продолжения. И в воздухе откровенно пахло чужим возбуждением и похотью. Это бесило до такой степени, что держать себя под контролем стало просто невозможно. Кайрен опасно зарычал, и свет в клубе мигнул. Вокруг него заклубилась сила и начала давить, проламывая волю посмевших так смотреть на его человека. Заставляя их скулить и поджимать хвосты, обнажая шеи в полном подчинении.
Только Алан не отрывал глаз от совершенно дикого лица златоглазого мужчины. Он облизывал сухие губы и, покачиваясь под стихающие аккорды, следил за каждым движением альфы. У того вылезли когти и клыки уже впивались в нижнюю губу, которую на мгновение так захотелось всосать и вылизать, что самому надо бы зарычать. Мозги хоть сейчас и были в ауте, но то, что он хотел именно этого мужчину, Алан знал точно. Он позволил аккуратно взять себя под коленями и, зарывшись пальцами в полуседые волосы, буквально стек по рельефному телу оборотня на пол. Каждый изгиб, каждая застежка на одежде и жаркое дыхание заставляли тело дрожать и звенеть от набирающего обороты возбуждения. Губы мазнули по губами так легко, и раскаленный воздух опалил шею и грудь. Пальцы сильней впились в тело и до хруста прижали к себе. Серо-голубые глаза смотрели тьмой в его глаза и тянули, как в опасное болото, из которого больше не будет выхода. И в эту минуту Кайрен понял, что глазами Алана Салливана на него смотрела сама Бездна. Не тень из прошлого, которая когда-то показалась его глазам, ние далекое воспоминание. А самое настоящее ее олицетворение.
Веселый свист и довольный громкий смех заставил обоих вздрогнуть и вернуться в реальность. Где в данную минуту стая давала свое благословение своему альфе. Тот и моргнуть не успел, как неожиданно Алан расплылся в очередной пакостной ухмылке и резко нырнул вниз, уходя из объятий в очередной раз удивленного альфы.
– Куда?! – рыкнул Валгири.
Ответом ему был громкий смех и издевательское звяканье ключей, после чего с улицы раздался визг шин.
– Псих, – пораженно выдохнул Кай.
– Милорд! – смеясь, крикнул один из его оборотней и кинул резко обернувшемуся Кайрену ключи от своего байка, – не травмируйте психику моей девочки!
Успел только договорить смеющийся волк вслед хлопнувшей двери...
Алан был не просто психом, а пьяным психом, и это было то же самое, что скоростной экспресс без тормозов. Нет, он не лез драться, как Джулиан, когда пьянел. Что вы! Вместо этого его тянуло на подвиги. Инстинкт самосохранения уходил в полный минус, а из глубин его и так не очень спокойной натуры лезли такие демоны, что даже Дьявола поминутно тянуло креститься и повторять «Отче наш». Вот и сейчас эта смеющаяся катастрофа, у кого-то умыкнув ключи от байка, гнала на бешеной скорости по ночной безлюдной трассе. Причем, если ему было шикарнее некуда, то Валгири осыпал его матом и напряженно следил, чтобы горе-пьяница не навернулся и не переломал себе все кости. Алан, вопреки опасениям, не навернулся и, прибавив скорость, ушел вперед. Грудью опустившись до конца и рванув на встречную полосу. После чего съехал с дороги на протоптанную тропу и, сбавив скорость, остановился под шуршащим на ветру листьями старым кленом. Рокот резко остановившегося рядом мотоцикла, и резкие шаги, после чего его за шиворот сдернули с кожаного седла и, толкнув к дереву, процедили, сверкая злыми желтыми глазами:
– Ты, блядь, совсем ебанулся?! Какого хрена, мать твою, это было?! Решил сдохнуть?! Еще раз такое выкинешь, выебу!
– Это угроза? – очень серьезным голосом, что совсем не вязалось с насмешливыми глазами, поинтересовался Алан.
– Констатация факта! – рыкнул альфа.
– Прямо здесь и без свидания? – большими наивными глазами спросил псевдо-испуганный дизайнер.
Кайрена хватило только на рык, после чего он буквально набросился на ухмыляющийся рот. Так, как давно хотелось. Жестко, сильно, с больными укусами и влажными касаниями языка. Запустив руки под хенли, коснувшись оголенной кожи и прижимаясь к напряженным бедрам своими. Алан только зарычал в поцелуй и, дернув за пряди волос, еще шире раскрыл рот. Глухо постанывая и всхлипывая, пока обсасывали и нежно покусывали его язык, вылизывали губы и царапали до крови острыми клыками.
– Тебе кто-нибудь говорил, какие у тебя охуительные глаза и невъебенно вкусный рот? – наконец отстранившись, тяжело дыша, прошептал блондин и дернул бедрами.
Чувствуя, как царапают кору над головой когти и как трется о его бедро возбужденный альфа.
– Очень вкусный, – еще тише прошептал почти не соображающий от возбуждения Алан и прикрыл глаза, обернув язык вокруг мочки уха и всосав ее губами, – интересно, везде такой или только тут, м?
После уха атаке подверглись губы, которые дизайнер с мстительным удовольствием медленно вылизал. Самоконтроль трещал по швам, и, если бы еще одно слово, ничто бы больше не спасло Алана. Кай дернул его в свои объятия и, сжав через грубую ткань штанов вставший член, с наслаждением выслушал поток ругательств и низкий стон. Было так хорошо, так чертовски хорошо, что он мог бы остаться в этой минуте вечность. Видя закатывающиеся серо-голубые глаза с пьяной поволокой, идеальные изгибы тела. Слушая рваное дыхание и стоны, которые заводили больше чем что-либо другое.
– Еще одно слово, – рвано дыша, прошептал в опухшие от поцелуев губы Кай, – и я просто перекину тебя через седло и возьму прямо тут. Ты же будешь хорошим мальчиком? Дай нам добраться до дома.
До Алана слова доходили с трудом, он, как оголодавший, хватался за Кая и, уже сам прижимая его спиной к дереву, набросился злыми укусами на шею оборотня.
– Черт! – тяжело дыша и с трудом отодрав себя от мужчины, прошептал блондин и, прикрыв глаза, попытался восстановить дыхание, – ты меня такими темпами точно в гроб вгонишь, Валгири. И как, по-твоему, я в таком состоянии поведу?!
В итоге, один из мотоциклов так и остался под кленом. В то время, как одетый в куртку оборотня, Алан сжимал руки на животе Кайрена и, уткнувшись носом ему в шею, лениво следил за дорогой. Вел его волк прекрасно. Они молчали почти всю дорогу, давая друг другу время, чтобы остыть и подумать о случившемся. Получалось, если честно, очень плохо. Потому что Алан сжимал своими горячими ладонями его торс и жарко дышал под ухом. И потому что Кайрен был теплым, твердым, и пахло от него зверем. Это успокаивало и в то же время толкало на не очень невинные мысли.
Они вернулись в Блодхарт, когда небо совсем потемнело, и зажглись первые звезды. Проехали по черному мосту и завернули к гаражам. Алан спустился первым. Он просто не стал ждать Кая, развернулся и зашагал к служебному входу через сад. Ему и вправду надо было протрезветь, а еще лучше проспать несколько суток, чтобы мозги встали на место. А рядом с Кайреном это было несбыточной надеждой. Он так ни разу и не обернулся, отлично чувствуя чужой взгляд, режущий лопатки.
Кайрен смотрел ему в след до тех пор, пока тот не скрылся за узкой неприметной дверью, скрытой кустом шиповника. Он неспешно загнал мотоцикл в гараж, прогулочным шагом обошел двор и оказался в саду. Обведя взглядом освещенные окна на разных этажах замка. Слыша смех собравшейся в гостиной молодежи, тихие тревожные разговоры Маркуса с Дианой, голоса снующих по коридорам и залам слуг. И на один единственный балкон, который отличался на всеобщем фоне всех этих голосов. Тот, кто был там, не разговаривал. Стоило только сосредоточиться, как стал слышен шорох снимаемой одежды. Тихое бормотание, которое исчезло за дверью ванной комнаты под шумом льющейся воды.
Сигаретный дым обжег гортань. Он легкой мутной лентой закружил в воздухе, оторвавшись от алеющего огонька на кончике. Мысли лениво кружили в голове, и ни одна из них не желала оставлять в стороне призрачный образ белокурого мужчины, стоящего под струйками воды. Подставившего обнаженную спину под прозрачные капли. С влажными губами и румяной от тепла гладкой кожей.
Если бы в следующую минуту кто-нибудь решил выйти прогуляться, то явно бы напоролся на Кайрена Валгири, с решимостью поднимающегося, к вышеупомянутому балкону. С упрямым выражением лица и зажатой в зубах сигаретой. Но, естественно, никто не вышел и не видел того, как он с легкостью залез на балкон и коротким движением пальцев распахнул стеклянные двери.
Запах Алана ударил в голову в ту же минуту, как распахнулись прозрачные створки. Ветер мгновенно проник в комнату и подхватил легкие прозрачные шторы. Кайрен прислонился спиной к каменным перилам и глубоко затянулся сигаретой. Одного щелчка пальцев хватило, чтобы комната погрузилась во мрак, освещенный только лунным светом, удобно скрыв его в темных тенях.
На самом деле Алану протрезветь удалось только наполовину. Не помог даже холодный душ. Хмель все еще гулял в голове, когда кожа окончательно покрылась мурашками и просто заледенела. Он и сам понимал, что такими темпами активно напрашивался на простуду, но по-другому никак не удавалось остудить кожу там, где его касался Кай. Он выключил холодную воду, когда стало уже невыносимо. Так и не удосужившись вытереться, он вышел в комнату, оставляя после себя лужи воды.
Недоуменно обведя взглядом темную комнату (а то, что он свет не выключал, было известно даже тормозящему мозгу), он резко замер, словно на кирпичную стену с размаху налетел. Удивленно глядя на яркий огонек сигареты и темную фигуру мужчины, смотрящего на него блестящими золотыми глазами. На него не просто смотрели, а успели хищно обглодать взглядом. И, судя по всему, увиденное определенно нравилось альфе.
Он метким движением выкинул окурок за балкон и, одним тягучим движением оторвавшись от своего места, в два шага оказался перед нервно выдохнувшим Аланом. Жадно следя за темнеющими серо-голубыми глазами и кожей чувствуя холодную влагу с чужого обнаженного тела. Втянув аромат полевых цветов и чистой кожи.
Алан даже дернуться не успел, когда теплые пальцы коснулись впалого живота и, дразня, опустившись на бедро, крепко сжали его. В то время как другая запуталась в мокрых волосах и грубо дернула на крепкое тело. Один судорожный вздох, и его рот накрыли в голодном злом поцелуе.
Он мог только поддаться. Потеряв всякий здравый смысл, вжиматься во все еще одетого Кайрена и, широко раскрыв рот, позволять вылизывать себя. Покусывать губы, жадно стонать и, сплетая с ним язык, пытаться дышать. Потому что этого было много, так много, как каждый раз, когда до его тела добирались эти руки.
Они бесстыдно гладили тело, сжимали, ягодицы и прижимали к себе с такой силой, словно пытались вплавить под кожу. Он поддавался, терял остатки контроля и запрокидывал голову, когда острые клыки, пройдясь по шее, царапали кожу и смыкались на шее. Когда пальцы бесстыдно ныряли в ложбинку между сжимающихся ягодиц и гладили кожу, заставляя давиться воздухом от стонов.
У Кайрена буквально полетели все предохранители, стоило только взглянуть на мутные от возбуждения глаза и услышать сумасшедший грохот сердца. Своего... его... Только больше ничто не имеет значения, когда желанное тело так отзывчиво выгибается под пальцами, когда он дышит острым возбуждением, которым пахнет уже его человек. Настолько сладкий и желанный, что от этого почти больно.
От него невозможно оторваться, когда он так откровенно льнет всем телом, жадно трется возбужденным членом о его бедра, и с его искусанных губ слетает собственное имя. Он не хочет отрываться ни на минуту. Остается только легко подхватить под ягодицы и, вылизывая линию дрожащих губ, отнести к постели. И, опустив, все равно чувствовать обвившиеся вокруг шеи руки. Забраться следом, чтобы, перекинув ногу через его бедра, опуститься сверху.
Дрожащие пальцы опускаются на пояс и раздраженно дергают его, чтобы уже в следующею минуту в две пары рук расстегнуть чертовы штаны. Алан думает, что вполне начнет рычать и кусаться, когда запускает ладони под кромку джинс и, с силой пройдясь по горячим ягодицам, жадно мнет их пальцами. Опуская мешающую ткань и подтаскивая рычащего мужчину к себе.
Футболка слетает быстрей и лежит уже где-то на полу вместе с разбросанной одеждой Алана. Когда за ней следуют штаны, под которыми совершенно не оказывается белья, блондин рассеянно улыбается, пошло облизнув алые губы и раздвинув колени. Кай между его ног, он почти лежит на нем, чувствуя всем телом, ощущая запах и шалея от все больше нарастающего возбуждения.
От первого же толчка у Алана из глаз искры сыплются и спина выгибается. А когда большая горячая ладонь обхватывает их обоих, то он уже стонет, плевав на то, что их, возможно, услышат. Смазки так много, что с каждым новым движением становится легче. Его руки блуждают по блестящей от пота спине, и короткие ногти царапают кожу.
Они ведь даже не трахаются нормально, но и этого хватает, чтобы биться в железных объятиях оборотня. Да, это намного сильней, намного ярче тех снов, что мучали разум все эти ночи. На самом деле, от Кая пахнет мускусом и чистым потом. Его кожа соленая на вкус. Алан знает это, потому что он вылизывает шею Кая, покрывает влажными поцелуями и укусами его ключицы. Он скулит и стонет, вцепившись зубами в плечо мужчины.
Его не отпускают ни на минуту и возят по всей постели. Вертят и тискают без наигранной нежности. Это животная страсть, в которой его топят, не давая передохнуть. Ловят губами громкие стоны, вылизывают и до боли цепляют зубами набухшие соски. А он не может остановиться. Только вскрикивать и подаваться бедрами вперед. В какой-то момент по нему скользят вниз и невозможно не заорать от неожиданности, когда влажное и теплое смыкается вокруг сочащейся бордовой головки. Алан только успевает вцепиться в простыни до треска и рычать от бессилия. Потому что с ним опять играют. Прижав бедра к постели и издевательски медленно ведя языком вокруг уздечки. С силой спускаясь ниже и посасывая яички. Ведя губами по линии мошонки и насаживаясь ртом до конца. Этого много, слишком много и он чувствует, что сейчас еще одно прикосновение и это будет конец. Но его лишают даже этого, заставляя зло зарычать и, вцепившись пальцами в волосы, грубо намотав их на кулак, потянуть вверх. За этим следует хищный оскал и предупреждающий рык. Но Алан сейчас в таком состоянии, что ему море по колено.
Блондин рычит не хуже. Рывок, и он уже сидит, оседлав коленями бедра альфы. Скалится нагло и проводит пальцами по напряженному набухшему члену. Собирая с головки всю смазку и покрывая ею весь член. Его пальцы сжимаются чуть сильней и губы ловят чужой рык. Одно движение, и они так близко друг к другу, что между ними не остается ни миллиметра свободного пространства. Алану именно это и нужно.
Они движутся, как дикие звери, кусаясь и царапаясь, жадно трутся членами и целуются, словно на последнем дыхании. Отчаянно, сильно и не в состоянии остановиться.
– Ри! Ри! – кричит Алан и резко выгибается в руках Кайрена.
Скрещенные за спиной альфы лодыжки бьют по пояснице, подгоняя. Он сжимает коленями мускулистые бока и стонет для него. Его тело плавится в руках и сводит с ума. Каю не удается удержаться. Он утыкается лицом в дрожащую грудь, кусает соски, вылизывает кожу, он рычит и с каждым толчком все сильней чувствует, как его распирает. Зверь, наконец, дорвался до желанного. Он возбужденно скалится и подгоняет, он жаждет взять, он хочет владеть этим человеком безраздельно.
Кайрен рычит и в несколько резких движение опускает их на постель. Он сжимает член Алана у основания и получает в награду совершенно дикий и темный от похоти взгляд почти черных глаз. Блондин сейчас совсем далеко и не понимает даже, как оказывается перевернутым на живот. Только спустя секунду до него доходит. Но Кайрен ждет этого, он наваливается на напряженное до предела тело и, вылизывая ухо дрожащего парня, шепчет хриплым голосом:
– Не сегодня. Не сейчас... Я возьму тебя, когда ты будешь абсолютно трезв, чтобы чувствовать все, что я с тобой сделаю. Я вылижу тебя с ног до головы, покрою тебя такими засосами, чтобы каждая сука знала, что ты МОЙ. Что все твое тело мое и что каждую ночь ты кричишь подо мной. А ты будешь кричать и скулить, когда мой член окажется в тебе. Так глубоко, что ты сможешь только скулить мое имя. Ты прогнешься и подставишься, будешь просить, и ты получишь все, что пожелаешь. Потому что это ты, а любому, кто посмеет даже посмотреть в твою сторону, я вырву глотку. Ты ведь хочешь? Ну же! Скажи мне... Алан...
Алан ответить адекватно в эту минут не мог, только задрожать всем телом и поддаться назад, чувствуя между ягодиц напряженный член, и, закинув руку назад, запустить пальцы в стоящие дыбом волосы Кайрена. Руки альфы сильней сжались на бедрах и прижали ближе. Алан повернул голову и, прижавшись ко рту оборотня, всосал его язык, обведя его своим собственным и до крови вцепившись зубами в нижнюю губу. Член скользнул между его ног и потерся о мошонку.
– Еще... – прямо в губы прошептал Алан и сжал бедра, – еще! Ну же, блядь! Да!
И ему дали сверх желанного. Грубые резкие толчки, крики и исполосованная спинка кровати, со стуком бьющаяся о стену. Скрип постели, треск рвущихся простыней и когти, порвавшие подушки. Сплетающиеся потные тела, перекатывающиеся по тому хаосу, в который превратилась крепкая на первый взгляд мебель.
– Лио... – прошептал Кайрен и сжал оба члена.
Резко надрачивая их и ловя губами рваное дыхание, жадно следя за изгибающимся в его руках блондином и чувствуя, как самого скоро разорвет от всего этого. Он широко лизнул кадык и, сомкнув клыки на загривке кричащего в оргазме Алана, покрепче перехватил изогнувшееся до упора тело. Ему хватило двух рваных движений, чтобы глухо зарычать и рухнуть в такой ослепительный оргазм, после которого в ушах звенело еще долго.
Алан лежал под ним. Тяжело дыша, распластавшись на луже собственной спермы. Кай с трудом поднялся с него и рухнул рядом. Медленно успокаивая собственное дыхание и, не отрывая глаз от облизывающего алые, как кровь, губы Алана. Его глаза были закрыты. Растрепанные влажные волосы были в таком же хаосе, как и, наверное, его собственные. Румянец покрывал щеки и, спускаясь по шее, был теперь на всем теле. Влажном, теплом, пахнувшим теперь Кайреном и полностью покрытым засосами вперемежку с укусами. С синяками от его пальцев на бедрах и небольшими кровоточащими царапинками от когтей, которые он все-таки не смог сдержать. Вид был шикарный. Особенно с темными томными глазами, блестящими в лунном свете.
– Так говоришь, буду кричать и скулить? – расплывшись в абсолютно бесстыдной усмешке, хрипло спросил Алан.
– Хочешь снова проверить? – вскинув бровь, поинтересовался Кайрен.
– А тебя хватит на еще один раунд? – в притворном удивлении произнес Алан.
Альфа оскалился и, зарычав, набросился на вскрикнувшего блондина. Алан засмеялся и, обвив шею оборотня, улыбнулся уже в поцелуй. Перешедший из нежного в страстный и превратившийся в откровенные стоны. Салливан был не прав, они продержались три раунда...
*
Утро не бывает добрым никогда! Эта истина известна подавляющей части человечества. Однако сегодня оно было шикарным. Ну, по крайней мере, для одного оборотня так точно. Который проснулся раньше всех и был в самом великолепном расположении духа. Из-за чего часть слуг в испуге шарахнулась, а другая активно начала готовиться к концу света. Потому что их альфа никогда еще не появлялся с утра с такой мордой сожравшего самого восхитительного кролика в мире.
У одной из служанок ваза с яблоками из рука выскользнула, когда она столкнулась в коридоре с насвистывающим что-то веселое Кайреном. Тот невидимым человеку одним резким движением поймал вазу в воздухе и, вернув ее девушке, умыкнул у нее одно из яблок. При этом улыбнувшись ей очень знакомой хулиганской улыбкой.
У девушки увеличились глаза, хрупкое невинное сердце выдало, что Эбот все-таки выиграл пари, а в глубине трепетной груди родился писк, который начал поднимать обороты. Кайрен коснулся когтем губ и, так же улыбаясь, прошептал:
– Тише. Мы же не хотим никого пугать?
После чего развернулся и, со вкусом хрустя яблоком, пошел дальше. А девушка, все-таки пискнув, но уже гораздо тише, рванула на кухню делиться последними новостями.
А вот у одного конкретного человека утро началось с желания грохнуть и сожрать парочку младенцев. Только после последней мысли Алана чуть не вырвало. Голова ни бобо, ни меме, ни пипи. Скорее, напоминала колокольню церкви, которую они недавно закончили (поправка – ремонтировали. Опять!). Звон стоял такой, что слышала, наверное, вся Шотландия. Радости не прибавляло ноющее от кончиков ресниц до самых ногтей тело. На животе почему-то тянуло кожу и все чесалось. Глаза открываться и взирать на мир не хотели. Единственным, кто ориентировался, был нос. Он-то и уловил мятный травяной запах, исходящий с прикроватной тумбочки. Когда же Салливан, наконец, смог продрать глаза, то увидел свою любимую кружку почему-то без своего любимого кофе и с какой-то зеленой бурдой внутри. К пузатому боку же был прикреплен позитивный такой желтый стикер. Надпись на нем гласила:
«Спасибо будешь отдавать натурой, пьяница».
Ри...
Третий глоток успокоил благим матом орущий желудок. Пятый успокоил истерящий мозг, шестой – вернул способность мыслить. А вот после седьмого он, наконец, обвел постель взглядом. Увиденное объясняло многое. Подранные подушки, разорванные простыни, оцарапанный деревянный каркас и тучи перьев. Которые еще и в волосах застряли. О, а вот и причина, из-за которой чешется кожа. После обмозгования данного факта, всплыли и все подробности предыдущей ночи.
Алан никогда не страдал провалами памяти после пьянок (сказался студенческий опыт), но прямо сейчас он бы очень хотел забыть некоторые моменты. Он ясно почувствовал, как от воспоминаний начинает пылать лицо и шея.
– Валгири, – прошипел трущий глаза Алан.
Только вот видение обнаженного, рвано двигающегося на нем оборотня никуда не делось. Оно, словно издеваясь, стало ярче. Заставляя внутри все сладко сжиматься от воспоминаний о крепком теле с тугими мышцами под блестящей от пота кожей. О зверином рыке и совершенно диких золотых глазах. У него до сих пор кожа горела от одного воспоминания о том, как его тискали и покрывали, заставляя терять последние мозги. От одного воспоминания о твердом члене, трущемся между его ягодиц, внутри все опалило жаром и накатило новой волной возбуждения.
– Я – извращенец, – прикрыв глаза, прокаркал Алан, – а еще кажется гей... блеск!
А в это время внизу в хорошо знакомой столовой шел чудный завтрак в чудном настроении. Младшие Валгири с подозрением смотрели на своего странно улыбающегося дядю. Маркус хмурился, ожидая сам не зная каких неприятностей, Диана оживленно беседовала с Эрикой, кидая на альфу мимолетные, полные интереса взгляды. Джулиан косился на довольного жизнью Кайрена и переводил глаза на пока что пустующее место своего босса. В голове у него вертелась дикая догадка о том, что все-таки ненавистный Кайрен Валгири все-таки прикопал где-то Алана. Лучше бы Джулиан оказался прав. Потому что к дальнейшему его жизнь явно не готовила.
Дверь хлопнула неожиданно, и за их спинами раздалось недовольное бурчание Салливана. Он даже не обратил внимания на застывших в шоке Валгири и, еле разлипая глаза, плюхнулся вместе со своей кружкой на свое место. Стоило только увидеть хищный оскал Кайрена, как захотелось его чем-то треснуть. Потому что с недавних пор Алан реагировал на такие взгляды не совсем так, как в принципе должен был. А вот остальные шокировано переводили взгляды с него на Кайрена и явно пытались переварить новость. Удавалось с трудом. Особенно при взгляде на шею взлохмаченного дизайнера. Кое-где водолазка все-таки не смогла скрыть темные точки засосов.
– Как спалось? – невинно поинтересовался Кай и отложил в сторону газету.
– Издеваешься? – прошипел Алан и поморщился.
Ну да, заснули они где-то часа два назад. Сегодня Алан был с бодуна, невыспавшийся и очень злой. И вообще, соображал он сейчас медленно, так что отстаньте! Семья вообще не приставала и пыталась прийти в себя, следя за уплетающим шоколадный мусс Аланом. Тот жмурился в полном восторге и, постанывая, облизывал ложку. Он прикрыл глаза и совершенно не видел, какими горящими глазами за ним следил желтоглазый оборотень. А вот его полный неприкрытой похоти взгляд видели все остальные, что подняло шок на новый уровень. Особенно, когда Кайрен медленно поднялся с места и, прихватив папки с договорами, медленно и крадучись, словно большой хищник, направился к Алану.
Очередная ложка зависла в воздухе и в следующую минуту со звяком упала на пол, когда теплые пальцы по-хозяйски прошли по шее и дернули подбородок вверх, заставляя опрокинуть голову. Теплые губы прижались к пахнувшим шоколадом губам и, посасывая их, раскрылись шире. Принимая и лаская чужой язык своим. Вылизывая зубы и чувствуя вкус крови, когда губу неосторожно задели удлинившиеся клыки. Тонкие пальцы зарылись в мягкие полуседые волосы и, погладив затылок, прижали ближе. Играясь и пьяно улыбаясь, позабыв обо всем. Не слыша ни сдавленных ругательств, ни изумленных вздохов. Только отвечая со всей страстью и нежностью. Теплые губы напоследок лаской прошлись по подбородку, а язык – по распахнутым губам.
– Ты испачкался, – хрипло произнес Кай, даже не думая отстраниться и лаская пальцами шею Алана.
– Какая досада, – прошептал Алан и облизал губы.
После чего до него стало медленно доходить. А когда дошло, на лице застыл ужас вперемешку с шоком. Тело напряглось, и глаза распахнулись.
– Валгири! – пытаясь убрать руки с шеи оборотня, рыкнул Алан.
Его резко схватили за запястья и, не позволяя отпускать руки, со смешком зарылись носом в шею. Вдыхая дурманящий запах и чувствуя полное удовлетворение от того, что теперь человек целиком принадлежит ему.
– Они поняли это еще в ту минут, когда ты только вошел, – ведя носом, по обнаженной коже шеи, прошептал Кай.
– Откуда? – просипел Алан и попытался сосредоточиться.
– Ты пахнешь мной, лио, – цапнув зубами за мочку уха и вырвав нервный вздох, прошептал Кай, – так сильно и хорошо. Ты мой, лио. Помни это, и сегодня я снова приду за тобой. И сегодня, и завтра. Всегда...
После этих слов, сказанных ему прямо в губы, Алан понял, что еще одна секунда и здесь сейчас точно развернется фильм с самым высоким рейтингом даже для оборотней. Понимал это и Кайрен. Он только снова по-звериному собственнически вылизал губы задрожавшего Алана и, отпустив его, направился к дверям. Все это время довольная ухмылка не исчезала с его лица. А вот стоило двери за ним закрыться, как все взгляды словно по команде обратились на него. Салливан дернулся от неожиданности и, увидев наглющую лыбу Дианы, за которой шел разной степени тяжести шок у остальных, просто стукнулся лбом о стол и, обреченно застонав, прикрыл глаза...
Комментарий к Ты сводишь меня с ума Музыка под которую танцевал Алан :)
THE HEAVY – “Same ol'”
====== Это все серьезно (Часть 1) ======
Малыш, я хочу прикоснуться к тебе,
Хочу высосать твою волю.
Я буду охотиться за тобой
И приведу тебя в свой ад.
Малыш, я хочу трахнуть тебя,
Я хочу почувствовать тебя в своих костях
Парень, я буду любить тебя
Я собираюсь ворваться в твою душу
Страсть, я голоден
Я надеюсь, что ты накормишь меня
Насколько ты меня хочешь, насколько ты меня хочешь?
Насколько ты меня хочешь, насколько ты меня хочешь?
Meg Myers – “Desire”
Если кто-то и ждал, что после этого хоть что-то изменится, то напрасно вообще надеялся. Нет, то, что замок больше не сотрясался от криков и ругани, радовало всех. Только не все были психически готовы к тому, чтобы каждый раз натыкаться на тискающихся Алана и Кайрена. Причем по всем углам замка! Главное, что Джер теперь реагировал спокойней, когда видел лезущего по внешней стене хозяина. Он только смотрел и, когда тот легко забирался в хорошо знакомый балкон, качал головой. И для кого, спрашивается, лестницы с дверями придумали? Только вопрос этот ничуть не интересовал молодежь. А в том, что мастер Алан заставил хозяина сбросить несколько сотен лет, старый слуга не сомневался.
Он видел это по сверкающим золотым глазам своего альфы. В его улыбках, которые становились все ярче с каждым днем. По разгладившимся жестким чертам. Сердце хозяина оттаивало с каждым днем. Нет, характер как был взрывным и отвратительным, так и остался, только сгладился местами. И он все время смотрел на белокурого дизайнера. Где бы тот ни был, взгляд хозяина всегда следовал за ним. И его ловили. Серо-голубые глаза теплели и хулигански блестели. Они смотрели с теплом и какой-то чертовщинкой.
Джер смотрел на них и понимал, что это все серьезно...
Первый раз, когда они по-настоящему занимаются сексом, ну ни разу, невозможно назвать романтичным или преисполненным трогательными моментами. У них обоих от бурлящего в крови адреналина и невыносимого возбуждения буквально рвет крышу. Алан своими воплями распугивает всех обитателей замка, им срочно нужно менять постель в спальне Кайрена, и, кажется, они обеспечивают инфаркт Маркусу. А все, в принципе, начинается совсем безобидно.
Алана с самого утра нет в замке. Он успевает только схватить со стола бутерброды, заботливо сделанные Джером, и, перекинувшись со спустившимися к столу все еще сонными волками и двумя людьми парой слов, выбегает из зала. Только в коридоре он на мгновение останавливается и, развернувшись, сквозь распахнуты двери, смотрит на семью, устроившуюся за столом. Диана сонно жмурится и, повиснув на шее улыбающегося Маркуса, тихо мурчит ему что-то. Джулиан трет глаза и с завистью смотрит на поразительно активную Эрику, которая не может замолчать и все щебечeт о каком-то мегакрутом бутике в Лондоне. Эдди и Уоли чуть ли не урчат, и каждый из них обнимает свою пару. Глаз они так и не открывают, только довольно лыбятся. Но стоит только в зале появиться Кайрену, как все мигом подбираются. Ну да, у альфы просто шикарный вид. И да, Алану очень даже нравится. А еще он просто уверен, что Валгири отлично знает, какое впечатление производит, и ему нравится вести себя так. Сволочизм и наглость – его второе «Я»!
