Текст книги "Запах Вереска (СИ)"

Автор книги: Kapkan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 54 страниц)

О сумасшедшей ненависти между командиром Мечников и вожаком вольных волков судачили на каждом углу. После того, как они повстречались, война из общей превратилась в личную. Словно они соревновались в том, кто из них ударит больней и унизит сильней. Выжженные дотла леса на многие мили, где жили оборотни. Ответом на это стал вырезанный от мала до велика город Слигерин. В отместку Ивон приказал вычислить всех шпионов и обезглавить. Их головы в виде подарка он отослал Кайрену. Альфа был в таком бешенстве, что напал на прародителей трех самых древних во всей Драгмирии кланов Высших. Причем не просто убил, разорвал в клочья. А на прощание оставил чашу на один глоток крови этих самых прародителей. Именно для Ивона, чтобы тот оценил устроенное исключительно для него «представление». Мечник оценил… Резню, устроенную им, еще очень долго вспоминали с ужасом. Оказалось, что не только оборотни могут быть извращенными в убийстве.

И все это время страну лихорадило от войн. Ровно до тех пор, пока не явился гонец от принца, который требовал его срочного приезда для «очень важного» дела. Оставив своих мечников у границ, Ивон нехотя вернулся в Млэк-Алаин. Где и попал в лапы двух старых интриганов. Так что, теперь ему приходилось улыбаться до онемения мышц лица и до хруста сжимать кулаки, чтобы сдержаться. Вместо того чтобы быть рядом со своими соратниками и охотиться на одного желтоглазого ублюдка!

– Эй, – сощурившись, тихо позвала Диана, – ты опять думаешь об этом Кайрене? Честное слово, Иви, если бы я тебя не знала, подумала бы, что он тебе нравится!

Белокурый вампир подавился воздухом и, возмущенно посмотрев на сестру, зашипел:

– Не говори глупостей!

– Ой, не знаю братец, – покачала головой девушка, – ты что-то темнишь в последнее время.

И что скажешь на это? То, что чувствуешь своего врага, как самого себя? Что стоит ему только появиться поблизости, и ты слышишь, как гулко бьется его сердце. Или о том, что его запах травит легкие и туманит разум. А шаги не спутаешь ни с чьими на всем белом свете. Что, не желая, на миг замираешь каждый раз, когда встречаешься с золотом пронзительных глаз. А может о том, что знаешь, просто чуешь нутром, что-то же самое чувствует он. Что знаешь, какие мысли разрывают его разум, когда в самом пекле боя он пытается разорвать твое горло. Знаешь и отлично понимаешь причину. Потому что это самое страшное проклятие, которое придумали Боги… Это ли скажешь? Вряд ли…

*

– Объясни мне, Бездна тебя раздери, что происходит?! – чуть ли не орал Маркус.

Стоило только шпионам сообщить, что семейство Дарион покинуло Млэк-Алаин, как Кайрен сорвался с места. Альфа приказал собрать оборотней и готовиться к новой вылазке. Он отдавал последние распоряжения, когда брат вернулся с разведки. И пока он облачался в боевые пластины, недоумевающий брат начал выпытывать подробности новой атаки. А черный волк, ну, очень не хотел ему рассказывать, потому что он знал реакцию Маркуса. Но тот наступал с упрямством барана.

Маркусу же все это решительно не нравилось. А последний безумный год лишь уверил в том, что со старшим что-то происходит. От прежнего спокойного и хладнокровного вожака не осталось и следа. Альфа стал более раздражительным, нетерпеливым, жестоким и просто диким. И все это началось с той проклятой битвы у Тарахина. После того, как Кайрен увидел светловолосого мечника, он просто слетел с катушек. Он стал одержим идеей убить этого вампира. На все вопросы Кай отмалчивался или вообще уходил от темы. Маркус знал, что командир мечников уехал в столицу хладных неделю назад и все еще не вернулся. А теперь это непонятное нападение на какого-то третьесортного барона.

– Этот Дарион совершенно ничего не стоит, – сузил черные глаза Маркус, – зачем он тебе?

– Не он, а его девчонка, – пропел черный волк.

– Кай! – предостерегающе рыкнул брат.

– Она ЕГО невеста, – оскалился Кай.

– Опять?! – заорал Маркус, – опять этот клыкастый?! Кай, это уже переходит все границы! Я понимаю твою злость, но не понимаю твоего поведения. Ты никогда себя так не вел! Почему он?!

– Неужели ты так и не понял, брат? – сжав когтистые лапы в кулаки, тихо произнес альфа и, обернувшись, посмотрел в темные глаза брата.

Этого взгляда хватило, чтобы Маркус мгновенно выдохнул и, пораженно глядя на старшего, опустился на смятую постель.

– Нет, – выдохнул они, – когда ты понял?

– Когда впервые увидел его глаза, – отвернувшись к окну, спокойно ответил Кайрен, – и он тоже знает.

– Ты должен уехать, – отрезал Маркус.

– И бросить всех наших?

– Кай, ты должен держаться подальше от него! Если ты останешься, то это ничем хорошим не закончится!

– Я не могу уехать, – зло рыкнул альфа и, повернувшись, направился к двери.

– И что ты собираешься делать? – прозвучало совсем тихо.

– Уничтожить и забыть…

По сравнению с ЭТИМ бал в Млэк-Алаине был просто подарком! Ивон уверился в этом уже на пятнадцатой минуте дороги. И, если бы не сочувствующие, но плохо замаскированные смешки сестры, он бы уже завыл в голос или вернулся бы назад в столицу, чтобы раскромсать советника и горе-принца. Вот уродцы, сволочи двуличные. Ну, спасибо, что подсунули эту безмозглую дуру, которая только и умеет, что трещать без умолку. А ее папаша смотрит с такой гордостью и покровительством, словно это он любимая родня принца. Родня, не родня, но именно дочь этого барона пытались сосватать ему. И даже эта «очень срочная» поездка в один из пограничных городов была великолепным, по их мнению, предлогом. Только они не учли того, что Диана плюнет на мнение отца и полезет за Ивоном, чтобы не дать блондинистой сучке тянуть грабли к брату. За что мечник был ей безгранично благодарен.

Зарана был городом, стоящим на самом тревожном участке границы с землями оборотней. Здесь все время происходили бои, и это место командир Мечников хотел посетить очень давно. Лишний хвост в виде семейства Даринов и их слуг только мешал ему. Вопреки приказу принца, Ивон прибыл в Млэк-Алаин без своих воинов. Он оставил их на самых горячих точках. Так что, в сопровождении дворянской семьи были лишь сам мечник и двенадцать опытных воинов. Это не считая Диану, которая уступала только брату. И, как ожидалось, путь был намного скучнее, чем ожидалось. Только до того времени, пока на их след не напали оборотни. Но об этом они еще не знали…

*

Ветер дует с юга. Он пронизывает лес, летя сломя голову и неся в себе чуждые этому месту запахи. Здесь пахнет костром, горящим на опушке, где начинается обрыв с голубой лентой реки на самом дне. Страхом, сковавшим чью-то слабую душу. И слышен каждый шорох, каждое тихое слово, которое так неосторожно срывается с губ. Он подобен для НИХ грому. Они слышат и видят все. Как бьются чуть тревожно сердца. Как испуганно всхрапывают кони. От них не скрыться за семью замками. Не уйти и не защититься, когда звериная сущность берет свое. Огромные черные волки несутся вперед, гонимые запахом еще не пролитой крови. Их глаза горят в ночной тьме. Из груди вырываются тихие рычания. Их кровь кипит и еще больше подгоняет. Они сливаются с мрачными тенями леса и превращаются в безумный кошмар любого разумного, который ожил много веков назад.

Кайрен уверенно ведет свою огромную стаю. И с ним рядом Маркус. Он недоволен, зол и не принимает решение старшего альфы. Он не может одобрить то, что произойдет скоро. Но, несмотря на это, он рядом. Даже если Кай решит вырезать собственных соратников и вконец узурпировать власть, Маркус никогда не покинет его. Он будет предан брату до самой смерти, и оба они это знают.

Очередной прыжок, и волки уже совсем близко к стоянке хладных. Они уже видят воинов, стоящих на страже. Те еще не почуяли их, и это дает большое преимущество. Но стоит желтоглазому волку сделать шаг, как ветер приносит хорошо знакомый запах. Он бьет под дых и заставляет альфу прикрыть глаза. Он вдыхает полной грудью, и это становится последней каплей. Один короткий взгляд на насторожившегося брата, и в следующую минуту альфа срывается в совершенно другую сторону. Ничего не понимающие волки хотят последовать за вожаком, но их путь закрывает мрачный Маркус, и стая не смеет перечить ему…

Чем больше он углубляется в лес, тем сильнее становится этот сводящий с ума запах. Кайрен не может его забыть. Он преследует его день и ночь уже целый год. И, чем больше проходит времени, тем труднее сдержать жажду крови этого существа. Но только не этой ночью. Сегодня он сможет освободиться от этой назойливой проблемы раз и навсегда.

Черный волк ступает осторожно. У него только один шанс, чтобы не вспугнуть свою жертву. Огромный зверь почти не дышит. Запах усиливается и перемешивается с прохладой воды. За кустами дикой смородины бьет старый источник. Он каскадами льется по острым камням и превращается в быструю реку. Полная луна освещает ее берег и блестит на лезвиях парных клинков. Черная одежда ворохом лежит рядом, а с ней и все остальное оружие того, кто сейчас блаженно нежится в холодной воде.

Серебристо-белые волосы намокли от влаги и лежат на спине. Мужчина стоит, упершись на камни, опустив голову под холодные струи. Прозрачные капли скользят по молочно-белой коже и спускаются ниже, туда, где все скрывает вода. Он стоит, прикрыв глаза, и потому не видит алчный блеск золотых глаз. Которые, не моргая, смотрят на него, боясь пропустить хоть одно движение. Каждый изгиб гибкого и натренированного тела. Они жадно скользят по рукам, под кожей которых перекатываются тугие узлы мышц. Глядят на то, как вода тонкими ручейками стекает по груди и очерчивает кубики мышц на впалом животе.

Оборотень зачарованно прослеживает их путь и понимает, что просто физически не может отвести взгляд. В ушах шумит, а глаза застилает алый туман. Сердце бьется настолько громко, что скоро его услышит каждый в этом проклятом лесу.

«Из него получился бы божественно красивый белый волк», – эта мысль появляется настолько неожиданно, что на несколько минут выбивает его из колеи. Ровно столько, чтобы пропустить момент, когда разум явно машет на прощание ручкой.

– Какое великолепное зрелище, – тянет до зубного скрежета знакомый голос.

Мечник даже не успевает дернуться, когда к напряженной спине прижимается теплое, крепкое тело. Черный мех щекочет кожу, а ухо опаляет тихий шепот:

– Не соскучился по мне? – Кайрен совершенно нагло разглядывал обнаженное тело противника.

– Ну, что ты, блохастый, – язвительно прошипел Ивон, – аж помирал без тебя. Чего приперся?!

– За твоей головой, – еще тише прошептал оборотень, и когти на его руке удлинились…

В голове шумит от недавнего удара об острые камни. Бок изодран до кости и вывернутых жил. Все тело болело после того, как им пересчитали все выступы и жесткие поверхности. Перед глазами плыло, но мечник упорно продолжал двигать вперед. В окровавленной рубахе и грязных штанах, порванных ниже бедра. И, если не считать весьма паршивое состояние и бой, идущий в лагере, вампир чувствовал полное моральное удовлетворение. Когда вспоминал хрипящего, с перерезанным горлом черного альфу, захлебывающегося собственной кровью у реки. Но о лирике пришлось забыть, вывалившись в горящий лагерь. Перед глазами открылся вид на орущую матом сестру, вооруженную до зубов, причем в испачканной и порванной ночной рубашке, с взъерошенными волосами, горящими глазами и удлинившими клыками. Девушка орудовала мечом и со всей страстью дубасила любого, кто смел подойти к перевернутым повозкам, за которыми скрывались испуганный барон и его дочь. Вокруг пытались отбиться солдаты.

– КАКОГО ХРЕНА ВЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ?! – заорал Ивон и, прорвавшись через кольцо дерущихся, отрезал голову очередному оборотню, клацнувшему у шеи Дианы.

– Где. Ты. БЫЛ?! – на последнем слове еще один оборотень завыл. – Выглядишь великолепно, дорогой.

– Упрямого ухажера отшивал, – выплюнув кровь, проскрежетал Ивон, – надо улетать.

– Девчонка и папочка смогут, – кивнула девушка, – мы с тобой тоже, но не солдаты. Обращенные*.

– Твою мать, – рыкнул белокурый вампир.

– Что будем делать? – напряженно разглядывая противника, прошептала девушка и с тревогой скосилась на такого же взъерошенного брата.

Оборотней было много, намного больше, чем требовалось для поимки небольшой путешествующей группы. Но не будем забывать, КТО их собрал.

«Неужели я такой страшный?» – криво ухмыльнулся вампир.

– Бери, кого сможешь, и улетайте в город. До рассвета доберетесь. Остальные пойдут за вами, – удобней перехватив клинки, произнес он.

– А ты?

– Прикрою вас и догоню.

– Иви, – прошептала напряженная девушка, и губы ее дрогнули.

Одного колючего и стального взгляда хватило, чтобы Диана мгновенно взяла себя в руки и расправила огромные кожистые крылья. Схватив стоящих рядом двух солдат за шкирку, она взмыла в воздух. Под аккомпанемент крика:

– МАМА!!!

– ДА ХОТЬ ПАПА!!! – рык девушки заставил Ивона улыбнуться.

Вампир бросил быстрый взгляд на солдат, и те, поняв, ЧТО сейчас здесь будет, мгновенно растворились во тьме леса. И вовремя, потому что после этого глаза мечника налились кровью.

– Приступим, – подобно змее прошептал вампир.

Ивон держал их так долго, как мог. Он уже сбился со счета тех трупов, которые падали у его ног. Он просто ушел в ту музыку, которую создавал скулеж раненых и рев вновь нападающих. Звон скрещивающихся мечей и хруст ломающихся костей. Настоящая услада для той тьмы, которая тревожно шевелилась внутри и как умирающая от жажды, жадно ловила каждую каплю крови, которую он проливал. И это чертовски нравилось ей. Настолько, что она начала выползать на свет. Надо было видеть морды оборотней, когда за спиной у испачканного с ног до головы в крови вампира выросли два огромных белоснежных крыла. Ивон воспользовался их заминкой и ударил с новой силой. Загнанный к самому обрыву, он бился до тех пор, пока не почувствовал, что сестра с остальными воинами ушли далеко. После этого он взмахнул крыльями. Ивон уже оторвался от земли, когда в его ногу до крови вцепилась чья-то когтистая лапа и со всей силой рванула вниз. Еще один удар, и послышался хруст ломающихся костей. Вампир взревел так громко, что даже волки содрогнулись.

– Далеко собрался? – просипел Кайрен, зажимая одной рукой не полностью зажившее горло.

– Сука! – прохрипел Ивон и попытался вывернуться из стальной хватки.

Но этим только вызвал новый приступ острой боли в сломанном крыле. Потемневшими глазами он обвел довольно скалящихся волков вокруг. Одно зверьё, одурманенное запахом крови. И ублюдок, который сделает все, чтобы превратить его жизнь в ад, прежде чем забьет, как животное.

– Тебя ждет сладкая жизнь, тварь, – разбередив острыми когтями раненное крыло, зашипел оборотень, – с наслаждением устрою «увлекательное путешествие» для тебя.

Неожиданно вампир резко развернулся в кольце его лап и, вцепившись в горло, оскалился.

– За тобой хоть в Бездну…

– КАЙ!!!

Это было последнее, что услышал альфа, сорвавшись вниз в обнимку с цинично улыбающимся вампиром…

====== Отцы и дети ======

Я знаю,

Что должен быть там,

Знаю, когда и где,

Я буду там.

Ты знаешь,

Что должно быть сказано,

Это высказано вслух,

Но никогда не было произнесено.

Предчувствие

Приходит ко мне.

Знак

В твоих глазах —

Знакомый свет —

Он говорит, что я в порядке…

Ты сказал, что тебе не придётся говорить,

Я могу тебя слышать,

Я могу почувствовать всё, что ты когда-либо раньше чувствовал.

Я сказал, что прошло много времени,

С тех пор, как на меня кто-то так смотрел,

Будто ты знал меня

И всё то, что я не мог сказать…

The XX – «Together»

Наши дни

Еще одно великолепное утро в Раю. Ну, по-другому невозможно его назвать. Ветер гонит по небу белые клочки облаков и колышет изумрудные луга. Роса еще не высохла и блестит под косыми лучами солнца. Вокруг слышится щебет птиц, а вдали слышится журчание реки. Тени лениво ползут по вспаханным землям и гуляют среди пышных садов, умудрившихся раскинуться за несколько месяцев. Замок, стоящий на гранитной скале, все еще дремлет. Но скоро он опять будет бурлить жизнью до самого заката, пока неугомонный дизайнер будет гонять рабочих. Блодхарт больше не напоминает свою мрачную тень. Он цветет день за днем. Вокруг царит атмосфера неги и лени. Словно время застыло, позволяя насладиться таким прекрасным утром. Покой, гармония и…

– УОЛТЕР!!! – гневный рев, услышанный даже в Волчьем Дворе.

Звон разбивающегося стекла, трехэтажный мат и дикий визг…

Флешбэк

Алан еще никогда не творил с таким вдохновением. Работа над этим замком полностью поглотила его. Так что строительство шло полным ходом. После того, как река вернулась в свое прежнее русло, со дна болота появились и развалины старого моста. Перекинутый на другой берег, он открывал старую дорогу, ведущую к замку. Теперь не нужно было делать дополнительный крюк через весь лес, чтобы добраться до него. Дорога стала в два раза короче. Алан не обделил вниманием и две дозорные башни, которые тоже планировалось перестроить. Блондин просто разрывался между работой в замке и приведением в порядок запущенных земель. Благо в этом ему активно помогали. Ну, или мешали… Это уж как посмотреть.

В таком темпе за каких-то несколько месяцев были подняты стены всего замка. Блодхарт собирали буквально по кирпичику. Долгая и кропотливая робота, в ходе которой замок принял тот свой облик, который имел много веков назад. Такой масштабной реставрацией обязаны были тем старым чертежам и документам, найденным в одном из найденных в подвалах Блодхарта сундуков. Каждый узор, каждый витраж, каждая арка и колонна были повторены со скрупулезной точностью.

Предложение Эрики добавить немного модерна Алан отрезал на корню. Мотивировав тем, что это только испортит готический ансамбль. И он был чертовски прав. Состоящий из целого комплекса зданий, замок напоминал один из городов, сошедших со страниц фантастических романов. И это чувство усиливал огромный роскошный сад, разбитый у самого подножья гранитной скалы. Даже не сад, а целый парк. И большой фонтан с ангелами в готическом стиле. Кусты самых разных цветов, которые вообще по всем законам не должны были цвести в таком месяце, раскинулись под старыми стенами. Дорожки, посыпанные гравием. Некогда разрушенные, а сейчас крепкие и высокие башни. Крыши, блестящие под солнцем. Витражи, играющие богатыми цветами разнообразных изображений в высоких стрельчатых окнах. Добротные дубовые двери, которые восстанавливали буквально по крупицам. Мраморные лестницы, лампы и люстры в средневековом стиле. Найденные дизайнером сокровища великолепно вписались в окружающую обстановку. Драгоценные статуэтки, посуда из золота и серебра, инкрустированная драгоценными камнями, зеркала, картины, скульптуры. И двадцать больших сундуков с книгами на самых разных языках, для которых Алан спроектировал просто неописуемую библиотеку. Увидев ее, молодежь замка минут двадцать еще находилась в шоке.

Что же касается самой молодежи, то она буквально прописалась в замке. Джулиан убежал от подколок и совершенно бестактных подкатов Уолтера. Старший из братьев Валгири начал серьезную осаду неприступного помощника и поперся за ним. Эрика объявила, что не бросит «крошку Али» (Алан еще долго пытался понять, каким это местом он КРОШКА) и тоже обосновалась в Блодхарте. Ну, а так как она не могла и минуты дышать без своего «обаяшки Эдди», то и бедному Эдварду тоже пришлось последовать за всем этим дурдомом. И последним сногсшибательным аккордом стала целая батарея слуг, переселившаяся к ним. На вопрос: «На кой хрен им столько народу во все еще полуразрушенном замке?» Эрика дала просто неподражаемый ответ. «Они же будут скучать без нас!». Дизайнер не знал, как насчет слуг, он же был готов закатать в бетон, если не все человечество, то половину уж точно.

Но если признаться честно, то братья Валгири начали нравиться ему. Даже Уолтер со своим кобелистым характером. А в последнее время блондин заметил, что шутки шутками, но каждый раз, смотря на Джи-Джи, взгляд Уолтера менялся. Появлялся восторг и уважение. Глаза мужчины начинали блестеть, наглость просто переходила все границы. Словно он пытался понравиться неприступному американцу, только совсем не знал, как это сделать. Ведь на Джи-Джи не действовали все те методы, которые обычно бросали к ногам богача любого, кого бы он ни пожелал. Так что, если не считать эту парочку, которая и дня не могла провезти без грызни, то вся четверка очень сблизилась.

Время шло, месяц сменял месяц, и не успели они оглянуться, как в Шотландию пришло лето. Жаркое, душное вечерами и прохладное, спускающееся туманами с высоких гор, под самое утро. С шумными ярмарками и праздниками в городке. Запахом спелой клубники и хмелем самого вкусного эля во всей Британии. Танцами у костров и песнями местных бардов.

Джулиан продолжал бегать от Уолтера. Эдвард и Эрика не оставили ни одного угла в замке, где бы не успели потискаться. Алан все больше ловил себя на мысли, что напоминает отца-одиночку с четырьмя малолетками на руках, которых ни на минуту нельзя оставить без присмотра. Благо помогал управляющий поместья – Джереми, которого Эрика тоже притащила. Это был единственный поступок, после которого блондин был готов расцеловать девушку.

«Идиллия, мать ее!» – как любил повторять дизайнер.

Но, к несчастью, мир бдел круглосуточно. Так что, на носу замаячила новая проблема. Однако, как и всегда, все проморгали большой такой АРМАГЕДЕЦ с полным леталом. А все потому, что Алан улетел на две недели в Италию, чтобы забрать статуи, заказанные еще месяц назад. И заскучавшая по нему молодежь пошла заливать горе по клубам.

О великом походе семейства Валгири вспоминали еще ОЧЕНЬ долго. Со всей страстью и многогранностью шотландского, ирландского, английского и только бог знает еще какого наречия. Причем преимущественно на матерном.

Самая тяжелая ночь на памяти Волчьего Двора. Варвары начали с пьянки в клубе, которая плавно перетекла в зажигательные танцы, круто свернула на стриптиз на барной стойке, затрясла на ухабах пикапа всех особей женского пола, которые только попались на пути (исключительно спортивный интерес) и газанула на мировом мордобое, где на баррикадах из разгромленной мебели гордо развевались чьи-то стринги с фиолетовыми блестками. На этом милосердная память Эдварда отключилась. И потому он больше не помнил того, что случилось после клуба. А утром нагрянул вышеупомянутый Армагедец…

Конец Флешбэка.

Это была долгая неделя. Нет, просто ОЧЕНЬ ДОЛГАЯ неделя. После которой впору было сдавать себя добрым дядечкам в белых халатах. Однако, работа – сволочь и ревнивее любой бабы. Поэтому Алану пришлось, скрипя зубами, терпеть. И это с учетом того, что он еще не подозревал о «подарочке», который ему приготовила судьба. А все началось с того, что из Венеции позвонил Бартоломео Санти (для кого самый известный скульптор и художник в Италии, а для кое-кого «пройдоха Барти») и сообщил, что заказ уже готов. Еще месяц назад Алан заказал у своего старого друга двенадцать статуй для колонной галереи, которую все еще не закончили. И вот теперь нужно было ехать и забирать их. И так как Джи-Джи был в это время в Эдинбурге, за ними отправился сам дизайнер. Вот тут-то и началось веселье.

Сперва проблемы на таможне, потом с перевозкой, и все это время Алану не удалось сомкнуть глаз. А после долгожданного приезда рабочие обрадовали новостью о том, что мост кое-где обвалился. Бросив дальнейшую транспортировку массивных ящиков со статуями на слуг, он быстро переоделся в рабочий комбинезон и пулей помчался на стройку. Это «кое-где» оказалось весьма масштабным понятием. Половина моста живописными руинами лежала поперек реки и опять закрыла путь воде. Чтобы не допустить потопа, работали не жалея ни технику, ни силы. В итоге, к утру завал разгребли, но встал вопрос о полной реконструкции моста. Алан не хотел терять этот путь. Ведь благодаря ему больше не нужно было делать огромный крюк, чтобы добраться до Волчьего Двора.

Занятый всеми этими заботами, дизайнер совершенно забыл о странной тревоге, охватившей его с той минуты, как еще у Блодхарта никто не кинулся его встречать и тискать. А зря, потому что ответ на это он получил на следующее утро, когда уставший и грязный вернулся назад в замок. И черт его дернул пройти через город. Тут-то его и схватили жертвы террористического беспредела. Выслушав с десяток жалоб, пообещав надрать зад оборзевшим богачам и выслушав долгую, нудную проповедь святого отца, у которого в бек-вокале надрывалась родная полиция, Алан отправился отрывать головы своим деткам.

Он был настолько зол, что, ворвавшись в пыльный двор, совершенно не обратил внимания на черный мотоцикл и машину, стоящие здесь. Намного больше была важна картина матерящегося и стонущего рабочего, которого под руководством взволнованного Джереми пытались поднять с розовых кустов. На вопрос: «Какого хуя?», дали весьма длинный ответ с большой порцией все того же мата.

Из всего Алан понял, что когда парень висел на тросах у восточного крыла и как раз заканчивал с облицовкой каменных узоров, из одного из окон на него вылетело нечто орущее и в одних трусах. Напугало до инфаркта и стало причиной падения. Благо посадку смягчил многострадальный розовый куст, но при этом парень сломал ногу.

Когда управляющий увидел зверское выражения лица глубокоуважаемого мистера Салливана, то понял, что пора мигрировать подальше от эпицентра будущего Апокалипсиса…

Тем временем гневные вопли сотрясали замок чуть ли не до самих подземелий. Слуги предпочли попрятаться от злого хозяина подальше и поглубже. А сам хозяин в эту минуту рвал и метал, требуя на расправу тех, кто посмел тронуть замок. Будущие жертвы этой самой расправы, а точнее, двое полуодетых (если боксеры и ярко салатовый кружевной лифчик можно назвать одеждой) братьев Валгири боязливо свесились с перил, внемля крутым оборотам речи своего озверевшего дядюшки. Который стоял по середине большой, уже полностью отремонтированной столовой и готовился убить их, если не голыми руками, то точно бешеным взглядом. В сторонке тихо стояли родители и осуждающе глядели на них. Но стоило только приглядеться получше, и в их глазах можно было увидеть интерес и удивление пополам с восхищением.

Честно говоря, Эдвард думал, что хуже уже быть не может. Но, как оказалось, он слишком поторопился с выводами, потому что в эту минуту двери зала распахнулись от мощного пинка, и в воцарившейся тишине разъяренное шипение показалось настоящим громом.

– ГДЕ. ЭТИ. СУКИНЫ. ДЕТИ?! – и в столовую вошла самая колоритная Немезида в мире.

В расстегнутом до пояса рабочем комбинезоне, рукава которого были закатаны, и под которым виднелась некогда белая майка. С красной банданой на голове, сжимая в одной руке серую папку, а другой держа за шнурки грязные ботинки. С чумазой мордой, с ног до головы испачкавшись в грязи и сверкая покрасневшими от недосыпа глазами.

– Капец, – хлопнув себя по лбу, вздохнул Уолтер.

Не ожидавший увидеть здесь гостей, Алан даже на мгновение завис. Крепкий мужчина, одетый в дорогой костюм. Выглядевший лет на тридцать с хвостиком. Темно-карими глазами, с интересом глядящими из-под стекол стильных очков. С короткими черными волосами и удивленным выражением лица. Рядом с ним стояла жгучая брюнетка и, блестя темными глазами, глядела то на двух застывших парней, то на него. Было в ее взгляде нечто, что все время притягивало к себе. Несмотря на явный возраст, она была не по-человечески красива. В дорогом коротком платье темно-лилового цвета и черном фигаро, с маленькой сумочкой в руках. И, наконец, третий и, пожалуй, самый выдающийся субъект, один взгляд на лицо которого грозил минимум месяцем кошмаров по ночам. Смотря на ЭТО, можно было уверенно сказать, какой была мама Фредди Крюгера.

Вся правая часть лица мужчины была обезображена глубокими и уродливыми шрамами. Настолько, что любого, глядящего на это перекошенное от гнева лицо, невольно передергивало от страха. К убийственной фактуре прилагались черные волосы с проседью, доходившие до шеи, и накаченное тело, упакованное в армейские брюки темного песочного цвета, черные ботинки, того же цвета футболку, обтягивающую крепкий торс, поверх которой была накинута черная кожаная куртка. И, в довершение, отдельной строчкой нужно подчеркнуть потемневшие золотые глаза. В которых отчетливо читалось желание закопать кого-нибудь.

– А это еще кто?! – скрестив руки на груди, процедила мама Фредди Крюгера.

– Это наш дизайнер, – пискнула из-за спины жениха Эрика, – дядя Ри, не трогай его, он не виноват.

– Молчать! – рявкнул дядя и, снова переведя взгляд на застывшего Алана, кивнул в сторону висящего над лестницей портрета, – что здесь делает этот портрет?!

– Висит, – хлопнув ресницами, брякнул дизайнер.

– Вижу, что не танцует! – рявкнул мужчина, – какого хера он ЗДЕСЬ висит?!

– А где ему висеть? – спросил блондин, – в уборной или на кухне? Нет, можно и на кухне, но, боюсь, что его пафосная рожа отобьет повару все желание готовить. И, собственно, какого черта здесь происходит?

– Я бы тоже очень хотел это узнать, – прошипел тот, – что-то не помню, чтобы давал согласие трогать замок!

– Как это не давал? – слишком высокий голос Эдварда сразу приковал к себе внимание, – я же говорил с отцом. Он сказал, что ты согласен!

– Извини, сын, но мы имели в виду явно не все ЭТО, – обведя рукой зал, произнес молчавший до сих пор отец двух блудных сыновей.

– Погоди-ка, – помотал головой брюнет, – ты сам позвонил мне и устроил выволочку за то, что я отказал Эрике восстанавливать замок.

В воцарившейся тишине послышалось тихое ойканье. Эрика нервно улыбнулась на обращенные на нее взгляды и бочком попятилась назад.

– Дорогая, ты ничего не хочешь нам сказать? – слишком тихо и нежно произнес Алан.

От этого его тона съежились все трое. До дизайнера начало медленно доходить, во что его впутала подруга. Которая сейчас строила самое невинное лицо из своего арсенала. Оскар рыдал навзрыд! А вся ситуация в целом начала напоминать театр абсурда. И главным аккордом в этом стал пьяный голос, заоравший дурным голосом из глубин коридора.

– Прекрати третиррррр… Ик… ровать их! Слышишь, ты, бесчувственный… Ик… злой козел! – это проснулся четвертый герой вчерашних баталий.

– Кстати об этом, – оскалился Алан и обернулся к разом и как-то очень уж странно заскулившим Уолтеру и Эдварду, – только что один из моих ребят чуть не сломал себе шею и не получил инфаркт, когда на него налетел голый парень в трусах с сосисками, вылетевший из окна этого этажа! Ничего не хочешь мне сказать, Уоли?

Уолтер состроил морду кирпичом и взглянул с гордостью аристократа, на котором по меньшей мере была королевская мантия, а не белые боксеры с принтом сосисок.