Текст книги "Запах Вереска (СИ)"
Автор книги: Kapkan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 54 страниц)
Но на этот раз Кайрен движется медленно. Опускаясь еще ниже и задевая грудью блестящую от пота, напряженную спину. Утыкаясь носом в волосы своего человека, порыкивая от удовольствия. Покусывая белый загривок, и жадно вслушиваясь в жаркие стоны. Чувствуя чужую ладонь, держащую его бедро и прижимающую еще ближе. Алан скулит и выгибается под ним. Выпятив бедра и шепча его имя. Зверь внутри сыто скалится и с наслаждением смотрит на блондина. Он теперь принадлежит им. Их человек, их жажда, их лио...
Из постели они не выбираются до конца дня. После чего все это превращается в форменное безобразие, словно у них обоих секса не было пятьсот лет! Судя по тому, как они, позабыв обо всех и обо всем, не отрываются друг от друга до глубокой ночи, возможно, так и есть. Вылазка на кухню чуть не превращается в животный секс прямо на столешнице.
Утро Алан встречает, нежась на разорванных простынях и с белыми перьями, застрявшими в волосах. Кайрен лежит рядом. Он смотрит на него, и желтые глаза в эту минуту напоминают раскаленное золото, в которое щедро насыпали ярких бриллиантов. Зацелованные губы расплываются в несвойственной им улыбке и смягчают черты. Его пальцы проходят по впалому животу, касаются соска и, прочертив кадык, поднимаются к губам. Рисуя их контур и ловя ленивую улыбку. Цепляясь за смешинки в серо-голубых прозрачных глазах и чувствуя, как заполняется в груди пустота. Как она по капле исчезает при виде кожи, усеянной темными пятнами и следами его зубов. Слыша ехидные комментарии тягучего, словно мед, голоса и тепло спокойных эмоций, мягко укутывающих зверя внутри. Определенно – утро сегодня шикарное. Ровно до тех пор, пока они не выходят из спальни. А потом начинается дурдом.
Алана чуть удар не хватает, когда он видит перебитые стекла в окнах и хаос, который слуги активно убирают, стараясь лишний раз не смотреть ему в глаза. Стоит только какой-нибудь горничной встретиться с ним взглядом, как та краснеет и начинает заикаться. Он не понимает, что происходит до тех пор, пока Диана, то и дело, давясь от смеха, не рассказывает ему о том, что их секс-марафон вчера стал достоянием нации. После этого краснеет и хочет убиться об ближайшую стенку уже Алан. Кайрена же Маркус затаскивает в кабинет и начинает благим матом орать на братца и ставит перед фактом, что в следующий раз либо он учится контролировать себя, либо пусть валят в сарай. А у него сердце и нервы! На удивление, Кайрен только бурчит что-то об обнаглевших младших братьях и закатывает глаза.
Они по-прежнему не могут поверить в то, что эти двое вместе. Может, потому что характеры у обоих настолько паршивые, что трудно представить, что у обоих может быть вообще что-то общее. Или потому что они никогда не держатся за руки. Не носятся друг с другом, словно с писаной торбой. Возможно из-за того, что все знают, что Кайрен больше не может любить. А может потому, что Алан – человек, и, как ни крути, он не из их мира. Рано или поздно экзотика наскучит, и что тогда? Эдвард не знает и откровенно не хочет думать об этом. Все было бы по-другому, если бы только их дядя много лет назад встретил именно Алана. Только это был совершенно другой мужчина, и теперь все слишком сложно. А в чудеса он давно перестал верить.
Из небольшой гостиной в конце коридора слышаться звуки виолончели и бандонеона*. Музыка льется своими аккордами и ласкает слух. Рваными переходами и хорошо узнаваемым ритмом. Это старая запись, и ей уж полвека. Но старая пластинка до сих пор звучит так прекрасно, что чарует слух. Только для кого она?
Эдвард удивленно закрывает папку с бумагами и мягкими неслышными шагами идет на мелодию. Маскируя свой запах, все больше удивляясь, потому что там впереди Алан и Кайрен. Здравый смысл убеждает повернуть назад, ибо он еще не готов увидеть своего дядю, пристающего к Алану. Только любопытство унять невозможно, потому что уж очень давно он не слышал эту мелодию. Дверь неплотно прикрыта, и этого хватает, чтобы изумленно замереть, видя то, что происходит внутри.
В комнате приглушенный свет. Он льется с висящих на стенах светильников и неясными тенями дрожит в воздухе. Старый патефон с виниловыми пластинками играет на полу у догорающего камина, и огонь сотнями бликов сверкает в позабытых винных бокалах. А посередине комнаты босиком и полураздетые танцуют Алан и Кай. Не сводя глаз друг с друга. Двигаясь то резко, то плавно. Улыбаясь и прижимаясь лбами. И это настолько красиво, что Эдвард стоит, боясь даже пошевелиться.
Потому что Кайрен мажет губами по шее откинувшего голову на его плечо Алана. Он прижимает его спиной к груди и ведет ладонями по обнаженному животу, разведя полы расстегнутой белой рубашки и легонько царапая кожу. И Алан улыбается. Они кружат по всей комнате, отчаянно цепляясь друг за друга и чуть не сшибая по дороге мебель. Только вместо того, чтобы запнуться о кресло и столик, Алан ловко пробегает по ним и снова оказывается в крепких объятиях. Они кружатся, не отрываясь друг от друга, и начинают смеяться. Громко, открыто, и глаза блестят. Падают на диван, не размыкая рук и загнанно дыша. Трутся носами и щеками, словно два зверя ластятся.
Они не держатся за руки, у них паршивый характер и порой это приводит к Армагеддону, после которого надо ремонтировать часть Блодхарта. Но у Кайрена совершенно шалеет взгляд, когда он только смотрит на Алана. Он зарывается лицом в его волосы и, замерев, вдыхает жадно, словно дышит им. Ловит губами теплые пальцы, ласково очерчивающие его шрамы. Чувствует всем своим зверем и находит покой, только когда рядом именно этот человек.
Он не из этого мира, не рожден для их войн и интриг, но уже неотъемлемая часть. Без которой черный волк теряет себя. И это по-настоящему страшно, потому что Алан сам не может больше без него. Без крепких рук, сжимающих так крепко, и хриплого шепота, от которых дрожит тело. Он не может без обжигающих взглядов, без насмешливых слов. Без улыбок, которые хочется чувствовать губами. Он смотрит на линию шрамов и ловит себя на мысли, что этот мужчина все равно прекрасен. С бешеным нравом и ошибками. Всей кровью на руках и болью в своих невероятных глазах, которая по капле уходит из них.
Ладони с силой проходят по обнаженной спине и зарываются в растрепанные волосы. Притягивая ближе и прижимаясь к твердым губам. Прогибаясь под жаркими прикосновениями и широко разведя колени, позволяя мужчине устроиться между ними. Целуя жарко и страстно, лаская языком и абсолютно забывая о старом патефоне, продолжающем играть танго.
Дверь закрывается совсем неслышно, скрывая собой полное смятения лицо Эдварда и надежду, что дядя встретил Алана в правильное время...
Комментарий к Это все серьезно (Часть 1) бандонеон* – это разновидность гармоники. Бандонеон получил название от своего изобретателя – Генриха Банда. Родина бандонеона – Германия. Именно там жил Генрих Банд и там он изобрел свой инструмент. Дата появления бандонеона – конец 18 века.
Кай и Алан танцевали под это – Yo-Yo Ma – Piazzola: Libertango
====== Это все серьезно (Часть 2) ======
Ночь давит на меня
Я чувствую, как колотится мое сердце,
Словно я бегу за светом,
Который очень далеко от меня,
В темноте теней, все время спрашивая себя,
Увижу ли я тебя когда-нибудь снова.
Увижу ли я тебя когда-нибудь снова
Я приму твою любовь
Я приму твою любовь,
Я приму твою ненависть
Приму твою ненависть,
Я приму твою страсть.
Я огражу тебя от мира,
Когда он завладеет тобой
Когда он завладеет тобой,
Я его сожгу.
Chester Bennington – “Walking Dead”
Алан знал, что их роман примут не все. Он знал, что рано или поздно по его душу придут. Только он и подумать не мог, что это будет Джулиан. Друг не принял с самого начала. Встретив новость мрачно, а потом и вовсе разозлившись. Сперва тонко намекая, а потом перейдя к глухому раздражению. Алан все время отмахивался от его слов. Однако, в последний раз этого не получилось сделать.
Салливан как раз с головой закопался в каталоги для оформления гостиной второго гостевого коттеджа, когда дверь его кабинета сперва распахнулась, словно от урагана, а потом захлопнулась, отрезав путь к отступлению не только своей деревянной поверхностью, но и тушкой Джи-Джи. Смотря на скорость всех тех эмоций, которые пронеслись на лице последнего, Алан всерьез испугался, что у помощника скоро удар будет.
– Что такое? – удивленно и встревожено спросил блондин, отложив в сторону каталоги, – потоп, пожар, землетрясение? Или на нас опять напали?
– Не паясничай, – прохрипел умирающий и, рухнув в кресло, мрачно прошептал, – как ты мог?
– Ты о чем? – напряжено спросил Алан, уже, впрочем, зная ответ.
– Алан, прекрати! – раздраженно прошипел Джи-Джи, – какого черта ты завел интрижку со старшим Валгири?! Я спрашиваю, какого хрена?! На эксперименты потянуло? Ты хоть понимаешь, с кем связался?!
После этих слов, лицо Алана стало каменным. Он расслабленно откинулся в кресле. Устало потер переносицу и слишком спокойно спросил:
– Если ты намекаешь на то, что мы не подходим по статусу, то в этом ты ошибся. Моя семья настолько же богата и известна, как и его. И потом, он скоро перестанет быть нашим клиентом, да и наши рабочие отношения совершенно не мешают ни ему, ни мне. Это все?
– Ал, он мужчина! – возмущено произнес русоволосый, – ты же не гей даже! У тебя вообще столько баб было, что у меня на голове волос не хватит, чтобы сосчитать!
– Эк ты загнул, – пробормотал Салливан, – а я и не говорю, что гей. Меня, знаешь ли, телеса чужих мужиков не прельщают.
– Какого хуя ты тогда полез к Валгири?! – еще больше вскипел Джулиан.
– Потому что я так хотел, – упрямо глядя в глаза друга, отрезал Алан, – я хочу его, Джулзи. Ни девок, ни смазливых мальчиков из того чертового бара на Окли-Роуд. Я хочу ЕГО.
– Ты же сам говорил, что такого, как он, невозможно полюбить. Что перед ним только за деньги и разводят ноги. Что же изменилось?
– Оказалось, что разводить перед ним ноги сущее наслаждение! – язвительно процедил блондин, – он не эксперимент и не прихоть! Я, по-твоему, сопливая черлидерша с мозгами размером с горошину?! Ты не знаешь его. Он такой... такой... У меня слов не хватит, чтобы объяснить тебе. У меня крышу сносит от него!
– Он старше тебя, – безнадежно произнес Джулиан.
Алан на это нервно засмеялся. Знал бы только Джулиан, НА СКОЛЬКО старше Кайрен. Вот только друг его веселья не разделял. Он покачал головой и встал с места.
– Это все блажь, – взявшись за ручку двери, произнес Джулиан, – тебе сносит крышу от новизны. От того, что секс с мужчиной оказался не таким, как с женщиной. Но все это пройдет, и ты поймешь, что экстрим приелся тебе. Что тогда? Ты подумал, что будет, когда все закончится?
Джулиан ушел, не дожидаясь ответа. Дверь тихо закрылась за ним, оставив мрачного Алана одного. Он устало прикрыл глаза и подумал о том, что эти самые слова он перестал говорить себе уже очень давно. Но они никуда так и не исчезли. В чем-то Джулиан был прав.
До окончания работ осталось совсем ничего, и через несколько недель они сдадут все объекты. Что тогда будет? Всего лишь небольшой романчик, который закончится после расторжения контракта? Приятное приключение, которое потом даже не вспомнится? Его попросят уйти из жизни Валгири так же холодно, как и сотни таких же парней до него? Алан не знал. От этого стало на мгновение настолько тоскливо, что заныло в груди. Он сидел, оперевшись локтями на стол и уронив голову на ладони. Совершенно не зная, что в то время, пока друг взывал к его разуму, Кай стоял за дверью и, скрестив руки на груди, мрачно слушал каждое слово.
Джулиан ушел, даже не заметив вовремя отступившего Кайрена. Еще один моралист хренов, у которого молоко еще на губах не обсохло, а уже лезет со своими советами. Суя свой нос в чужую жизнь так, словно имеет какое-то право. Им Маркуса с его нотациями и патологическим неверием уже хватило. Глупый мальчишка даже не понял, что сделал, совершенно не чувствуя тот отчаянный запах тоски, которым на мгновение повеяло от сидящего в кабинете Алана.
Мальчишку спасло лишь то, что он по каким-то причинам был небезразличен Алану и был парой его племянника. Иначе его тонкая шейка давно уже была бы сломана. Лучше бы занялся собственной личной жизнью и, наконец-то, объяснился с Уолтером, вместо того, чтобы разыгрывать из себя Мать Терезу. Глупый наглый щенок, которому стоило преподать урок, раз и навсегда показав, где его место.
Кайрен всегда предпочитал действовать, а не тратить пустых слов. Человек принадлежал ему, и даже если придется вбить эту мысль в голову русоволосому недомерку, то он это сделает с превеликим удовольствием, чтобы в следующий раз мальчишка не смел становиться причиной вязкой грусти, поселившейся в любимых глазах...
В последние недели погода в шотландских землях окончательно испортилась, выдавая теплые солнечные дни все реже. А вместо этого зарядили непрекращающиеся дожди. Принося с собой первые серьезные холода и напоминая о том, что лето давно уже осталось позади. Раскаты гремели над крышами замка и отдавались звоном стекол в высоких окнах. Тяжелые капли дождя барабанили по черепицам и мостовым. Широкими и тонкими ручьями стекая по стенам и мощеным улочкам Волчьего Двора. Очередная молния расколола небо неоновым блеском своих ветвей, и громыхнуло прямо над крышей конюшни.
Джулиан смотрел на гнущиеся под ветром старые деревья и уныло провожал взглядом капли воды, стекающие по стеклу окна над крышей теплого каменного строения. Похоже, что здесь он застрял надолго. Сперва убежав от лишнего шума, чтобы спокойно пересчитать все последние расходы и составить отчеты. К Алану после их разговора он не мог пойти, а Уоли со своими тисканьями и поцелуями совершенно не способствовал спокойной работе. Так что пришлось с ноутбуком и бумагами слинять сюда.
Старое каменное строение с деревянной крышей и теплом. Запахом чистого сена и спелых яблок, которыми частенько баловали породистых коней. Всегда прибранное и чистое, куда не так много народу захаживало. Но самым любимым местом здесь были два верхних пролета под самой крышей, где лежали тюки сена и мешки с зерном. Джулиан сейчас был как раз на самом последнем пролете. Устроив себе уютное гнездышко из клетчатого пледа, отгородившись от нижних пролетов мешками и тюками с травой. Только сегодня ему, видимо, придется задержаться. Желания переться в такой ливень в замок совершенно не было.
Помощник дизайнера понял, какую совершил ошибку, только когда услышал громкий мужской смех, после которого в конюшню ввалились мокрые до нитки Алан и Кайрен. Целуясь на ходу и тискаясь, словно мальчишки. Джулиан смотрел на них и не узнавал. Он не мог понять, как могут настолько меняться люди. Как могут смотреть так и шептать друг другу все то, что он сейчас слышал от этих двоих. И это если вспомнить то, как они грызлись совсем недавно. Только сейчас все было по-другому.
Алан даже не подумал возмущаться, когда его вжали спиной в деревянный столб, а для уверенности еще и навалились всем телом. Жарко дыша под ухом и водя губами по влажной коже. Забираясь холодными пальцами под мокрую рубашку и царапая лопатки. Улыбаясь в губы и раскрываясь. Позволяя проникнуть языком глубже, ластясь собственным, кусая губы и слыша хриплый смешок. Откидывая голову и, зарывшись в мокрые волосы, прижимая ближе. Чувствуя, как крепкие ладони проходят по пояснице и, сжав бедра, опускаются на ягодицы. Прижимая к чужим бедрам и двигаясь не спеша.
Алан терял голову уже в который раз. Совершенно не имея желания даже анализировать свое, безусловно, неприличное поведение. Чему очень даже способствовал шепчущий очередную пошлятину Валгири. В ответ получалось только постанывать и кусаться. Чего с каждой минутой становилось меньше.
Они даже не заметили шокировано смотрящего на них Джулиана и, с трудом оторвавшись друг от друга, по скрипучей деревянной лестнице поднялись на второй пролет. Снова целуясь и спотыкаясь о старые мешки. Рухнув, наконец, в стог сена за тюками. Перекатываясь и срывая друг с друга сырую одежду. Целуя и царапая обнажающуюся кожу. Рыча, подобно зверям, у которых от гона крышу сорвало.
– Тебе не надоело затаскивать меня в каждый угол на глазах у всех? – оседлав бедра Кая, невинно поинтересовался Алан и, сжав набухший член сквозь ткань штанов, расплылся в хищной улыбке.
– Тебе это нравится, – толкнувшись, прошипел Кай и сжал губами покрасневшую мочку уха, – нравится, как я беру тебя, как вылизываю тебя здесь.
Пальцы нагло нырнули под пояс штанов и погладили ложбинку между ягодиц. Сорвав с искусанных губ рваный вздох. У Кая глаза загорелись и затрепетали крылья носа от одного запаха возбуждения, которое заполнило собой весь воздух. Он зарычал и, подмяв под себя вскрикнувшего Алана, рванул молнию на его джинсах так, что металлическая застежка осталась в руках.
– Варварррр... – прорычал блондин и, перекатившись, снова оказался верхом.
Уперевшись ладонями в обнаженную грудь и заставив облизывающегося оборотня откинуться назад. Покрывая поцелуями горло, вылизывая ключицы и царапая соски. Языком очерчивая рельефный пресс и легко расстегивая джинсы. Чем, видимо, все-таки довел своего волка до шока.
Усмехнувшись в расширенные от удивления золотые глаза и уткнувшись в горящий от возбуждения пах. Со стоном вдыхая тяжелый мускусный запах и слыша звериный рокот. Он давно хотел этого. Каждый раз представляя, как сожмет крепкие бедра и губами пройдет от самого основания до сочащейся головки. Языком обведет уздечку и ртом насадится на всю длину.
«Я – извращенец... А еще зоофил», – пронеслось еле уловимо где-то на задворках сознания, и Алан сам застонал от того, что делал.
Вылизывая упругий большой член и теряя любые связные мысли, слыша стоны и порыкивания над головой. Чувствуя зарывшуюся в волосы когтистую руку. Наматывающую на кулак мокрые пряди. Взять с первого раза не удается. Но Алан упрям и жаден. Он обхватывает губами бордовую головку и вылизывает, посасывает, словно сладкий леденец. Помогая себе руками и застонав, когда, наконец, заглотив до упора, упирается носом в пах. Он движется чертовски медленно, смакуя вкус и совершенно не видя дикие глаза смотрящего на него мужчины.
У Кайрена была, наверное, тысяча мужчин и женщин. Страстных, пылких, испорченных и гнилых душой настолько, что хватило бы на три Ада. Но никто никогда не мог довести его до такого состояния, как это белобрысое существо с глазами ангела и ухмылкой дьявола. Жаркий, красивый, необузданный и непредсказуемый. Сейчас он явно пытался довести альфу до смерти. От одной мысли о том, где мог его человек научиться вытворять языком такое, зверь внутри слетал с катушек. Алан принадлежал только ему и никому больше.
Альфа глухо зарычал и, дернув блондина вверх, впился в его алый рот. Сгребая в крепкие объятия и вылизывая опухшие губы. Наконец содрав с него чертовы штаны и повернув обоих на бок. Алан глухо застонал и выгнулся дугой, чувствуя влажный член, трущийся о ложбинку между ягодицами. Обхватывая губами пальцы, скользящие по ним, и жадно втягивая. Обводя языком и покусывая кожу на самых кончиках. Чувствуя, как они давят на язык, играют с самым его кончиком и гладят щеку изнутри.
– Ты бы только знал, как у меня крышу от тебя сносит, – широко лизнув порозовевшее ухо, прошептал Кай и другой рукой сжал набухшую головку соска.
Алана выгнуло и встряхнуло. Из его груди вырвался почти всхлип. Он сильней прижался к альфе, заведя руку назад, оцарапал чужое бедро. Под зажмуренными веками сотнями взрывались алые вспышки, и мышцы сводило от напряжения. Пальцы напоследок погладили влажный язык и исчезли изо рта. Скользя по горящим соскам, коснувшись подрагивающего живота и нырнув между расслабленных ягодиц. Оглаживая анус, то проникая, то выходя. Неожиданно войдя так глубоко, что стало почти больно. Срывая вскрики с губ каждый раз, касаясь набухшей простаты. Поглаживая внутри, растягивая и понимая, что с каждой минутой собственной выдержки становится катастрофически мало.
Кайрена ведет снова и снова. От острого запаха, от граничащего с болью возбуждения. Криков, которые он впитывает, как умирающий от жажды. Он уже с трудом сдерживает зверя, рвущегося наружу. А Алан делает только хуже. Он сладко стонет, вскрикивает от каждого движения. Насаживается на пальцы и царапает его руки. Порозовевший, мягкий, шелково гладкий везде и сладкий настолько, что невозможно оторваться. Он давится воздухом и всхлипывает, когда вместо пальцев, растягивая анус до упора, в него входит твердый влажный член.
Алану больно и сладко одновременно. Он жадно глотает воздух и дрожит. Его тело горит, и ноги сводит судорогой от каждого движения. От медленных толчков и той пошлятины, что льется в уши и будоражит кровь. Воздух вокруг наполнен запахом секса, пота и влажного сена. Он кружит голову и отнимает все мысли. Вокруг все темнеет, и зрение расплывается. Алан не успевает и моргнуть, когда оказывает лежащим на груди вытрахивающего из него всю душу Кайрена. Отросшие клыки до крови вонзаются между плечом и шеей. Держа цепко и вырывая из груди новый вопль. Руки грубо хватают под коленями и разводят бедра шире. Толкаясь сильней, ускоряя темп и уже вколачиваясь в извивающееся тело.
Беловолосая голова откинута на крепком мускулистом плече. В почерневших глазах ни проблеска мыслей. Кожа на груди пылает от жара и блестит капельками пота. Они ползут по крепкой шее, покрытой укусами и новыми темнеющими метками поверх старых. В уголке алых, искусанных в кровь губ блестит тонкая нить слюны. Руки, откинутые назад, зарывшись в гриву темных с проседью волос, дергают за пряди. Сочащийся смазкой член покачивается в такт рваным движениям, и крепкое тело извивается в руках Кайрена.
У Джулиана горят щеки, и шумит в ушах. Сердце бьется, как заполошенное и вот-вот выпрыгнет из груди. Он хочет зажмуриться, хочет зажать уши и не видеть своего шефа, сладко стонущего под Кайреном Валгири! Это понять невозможно. Но он видит, как ластится, как отдается Алан, и понимает, что для него это не игра. Он смотрит на них, не в силах оторвать глаз, и понимает, что сам заводится от вида сплетающихся тел. Джулиан знает, что нужно отвернуться, затаиться и не выдать своего присутствия. Но руки дрожат, и дыхание срывается. Кровь кипит в венах, и в животе скручивается тугая спираль. Она тянет и опаляет огнем. В паху все горит и ноет от возбуждения. Он слышит их крики и до зубного скрежета хочет сейчас прогнуться под руками Уолтера. Хочет его жарких поцелуев и его сладких стонов под ухом. И уж точно между ними не будет этих двух гадов, устроивших ему чертов Ад сейчас!
Новый сладкий стон врывается в его мысли, и на какое-то мгновение ему кажется, что желтые глаза в упор смотрят на него. Всего лишь мгновение, но этого хватает, чтобы покрыться мурашками с головы до пят и в ужасе отскочить назад. Джулиан понимает, что ему всего лишь показалось, но этого хватает, чтобы очнуться и бесшумно пробраться к круглому окну под крышей. На другой стороне к стене прислонена старая лестница. Она здесь и в этот раз. Джулиан мысленно благодарит того, кто забыл ее убрать и, не обращая внимания на ливень, выбирается наружу. Дерево под ногами скользкое, и одного неправильного шага хватит, чтобы упасть и сломать себе шею, но он точно больше не останется с этими кроликами под одной крышей.
Алан все еще загнано дышит и, не открывая глаз, облизывает сухие губы. Он вяло улыбается, слыша довольный рокот альфы и чувствуя бархатный язык, скользящий по саднящим следам острых клыков. Поглаживая крепкие ладони, скользящие по низу живота, и не видя кривой оскал, кинутый в сторону распахнутого окна. С его стороны можно считать большим великодушием то, что Джулиан, спускаясь и топая, словно слон, мчится в сторону Блодхарта. Кайрен фыркает и аккуратно перекатывается набок. Прижимая к груди сомлевшего Алана и отвечая на ленивые поцелуи. Слыша его мерное дыхание и поглаживая блестящие от пота бедра, он мрачно думает о том, что свернет шею любому, кто посмеет отнять у него его белокурое сокровище.
В замок Джулиан вбегает уже мокрый до нитки, но возбуждение даже не думает спадать. Не обращая внимания на вопли возмущенной служанки о лужах воды, он влетает в библиотеку и, наткнувшись на ошарашенного Уолтера, скинув с себя мокрый свитер, набрасывается с горячими поцелуями. Чувствуя на бедрах жесткую хватку и глухой стон под ухом, он отстраненно думает о том, что, кажется, был неправ. У Алана с Кайреном все намного серьезней...
Он все так же ходит с ними на охоту и делит добычу. В его волосах путается осенний ветер, а в почти прозрачных глазах – лунный свет. У его губ вкус спелых вишен и запах холодной росы. Он движется быстро, мелькая в тенях ночи и ступая по следам волков. Его смех – это колдовская песнь, которая горячит кровь. Он сам похож на зверя, выслеживая дичь. Гоня ее по диким тропам и криво ухмыляясь. Потому что где-то рядом мерцают желтые глаза и скользит до мельчайшего знакомый зверь. Под сенью старого леса, где бродят те, чьих лишь имен хватит, чтобы сердце заледенело от ужаса, Алан знает, что он в безопасности. Он слышит их голоса, тихий шепот и смешки в клочках тумана, ползущего по холодной земле. Он видит блеск блуждающих огоньков и слышит тихий свист.
Это другой мир. Дышащий древними сказаниями и песнями предков, что не забудутся, пока горит кровь свободных волков. И теперь Алан часть этого мира. Он чувствует это в теплых глазах стаи. В улыбках сидящих у костра вампиров, что зовут попробовать верескового меда. В смехе обнимающих его колени волчат и в одобрительных взглядах стариков, шепчущих молитвы за него. Здесь он свой, на своем месте, когда когтистые лапы бережно обвивают талию и прижимают к сильному звериному телу. В глубоких теплых глазах, где больше нет тьмы. Слыша рокочущий шепот древних слов и позволяя увлечь себя на мягкую траву у костра. Чтобы, положив голову на твердую грудь, слушать ровный стук сердца и вдыхать успевший стать родным запах зверя.
Прикрыв глаза, Алан лениво зарывается пальцами в густой мягкий мех и чешет за дернувшимся ухом. Тихонько посмеиваясь, когда над головой раздается возмущенное ворчание. Его встряхивают и лениво покусывают обнаженную шею. Настолько осторожно и нежно, что хочется заурчать от наслаждения. Он и урчит, подставляет шею. Улыбается, не размыкая век, и не видит глаз, смотрящих на них от соседнего костра.
А Уолтер не может отвести взгляд. Алан лежит на Кайрене и, сомкнув руки вокруг звериной шеи, устало вздыхает. Альфа зарывается носом в растрепанные серебристо-белые волосы и глубоко дышит, прикрыв мерцающие глаза. За столько веков он впервые выглядит настолько безмятежным. Черный волк бережно укрывает от ветра человека в своих объятиях и тихо шепчет ему молитвы. Словно сейчас с ним не простой смертный, а древний дух, чьей милости он так долго ждал. Уолтер знает, что даже если Алан и слышит сейчас его, то не понимает этих слов. Но Салливан вдруг сладко тянется и, уткнувшись лицом куда-то под шею оборотня, сонно бормочет:
– Не бойся, волчара. Ты не потеряешь меня...
Кайрен замирает и удивленно распахивает глаза. А в следующую минуту уже стискивает в лапах своего человека.
– Да. Больше не потеряю, – хрипло произносит он.
Уоли смотрит на них и мечтает о том, чтобы у него с Джулианом тоже было все так ненормально серьезно, как у его дяди и Алана...
В том, что вечно все не может идти хорошо, Валгири и так уверен. Так что, когда в двери его замка стучатся с отчаянием и молят о помощи, он уже готов. Он только смотрит на молчаливый взгляд и ловит в них немой вопрос о нужде помощи. Только Кайрен знает, что даже если по его душу из Ада придут, он не впутает Алана. Поэтому только качает головой и уводит за собой пришлых волков.
Он оказался прав во всем. Начиная с истерического поведения Ридэуса, когда тот так и не нашел своих пропавших воинов, и кончая жадной тупостью Ватикана. Понтифик жаждет крови и вместе с ним подавляющая часть его кардиналов. Неугодных же, которые против кровавой политики, ждет одна лишь смерть. Папе уже мало крови, и теперь он нацелен на Англию. В большей степени за это надо «благодарить» кардинала-епископа* Роберта Пелла. Только не вина его, что понтифик узнал о его связи с волчьими кланами Британии. Пелл бежал вместе со своим секретарем, прихватив львиную долю секретных архивов. Обойдя Волчий Совет, он тайно отправился в Англию, где и исчез. Судя по тому, как рыскали Мечники и шпионы Ватикана, Пелл был все еще жив и скрывался. Из-за чего взбешенный понтифик приказал вырезать всю нечисть Британии, но найти и доставить к нему мятежного старика.
Никто не знал, что забрал с собой кардинал-епископ, но это здорово испугало главу католической церкви. Удар миновал Совет и старые кланы. Он пришелся по молодняку. Восемь кланов уже было разорено, но, не найдя искомое, взялись за тех, кто был под протекцией Валгири.
Кайрен слушал темноволосого альфу – Эрна – и все больше мрачнел. Он знал, что Ридэус не был настолько глуп, чтобы так в открытую идти против самого сильного клана волков. Не имея в руках оружия против них, а его не было. Амикус так и не смог создать аналог Искры. И тот потерянный осколок искали до сих пор. Именно за ним в Бельгию недавно поехал Ридэус, а за ним и Диана с Маркусом. Видимо, и в Ордене Мечников бушевали нешуточные страсти, если, пренебрегнув приказом старшего, молодняк полез к волкам Валгири.
– Что будем делать? – напряженно и тихо спросил Эдвард.
– Это только начало, – задумчиво произнес Кай, – они не остановятся.
– Проблема в том, что мы не знаем, кто будет следующим, – мрачно пробормотал Уолтер.
– Отчего же? – хищно оскалился Кай и откинулся в кресле, – они же ищут Пелла. Вот мы и направим их к нему.
– Ты собираешься отдать им человека, выкравшего их секреты? – изумленно спросил Эдди, – Не верю!
– И потом, мы же не знаем где он, – поддакнул Уоли.
– Да, – кивнул Кай, – но ведь и они не знают.
Тем же вечером Кай собрал своих волков. Алан стоял в дверях замка и провожал взглядом собирающихся мужчин. На душе было неспокойно, но он молчал. По-хорошему, стоило отправиться с ними, чтобы приглядеть за стаей, но он знал, что, скорее всего, будет лишним там. Оставалось сидеть в этих чертовых четырех стенах и ждать. Какими бы ни были его мысли, они исчезли, когда вокруг талии привычно обвились сильные руки и прижали спиной к теплой груди. Уткнувшись носом за ухо, и через мгновение поцеловав в шею. Поглаживая впалый живот и успокаивая.
– Ты будешь дома, когда я вернусь? – тихо спросил Кай, и Алан прикрыл глаза.
