Текст книги "Запах Вереска (СИ)"
Автор книги: Kapkan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 54 страниц)
Алан был вообще очень воспитанным мальчиком. Потому молча облокотился о спинку кресла, подперев ладонью подбородок, и, меланхолично рассматривая узоры на дорогом персидском ковре, морщился после каждого рявка. Он даже успел восхититься виртуозному владению английского и запомнить особенно понравившиеся эпитеты, когда Кайрен с искаженным от бешенства лицом опять раскрыл рот. Вот тогда-то он и оторвался от своего мягкого укрытия и бесцеремонно отодвинул вздрогнувшего от неожиданности Уолтера с дороги. Они только сейчас заметили, что в кабинете были не одни. Ничуть не смутившись под тяжелым и предупреждающим взглядом златоглазого оборотня, Алан невозмутимо произнес:
– Следующий выпуск воспитательных работ мальчики послушают после краткой рекламы. Ты нам нужен в другом месте.
Голос ровный и спокойный, а вот напряженное тело выдает волнение, и в пепельных глазах застыло нервное ожидание. Золотые глаза прищурились и внимательно оглядели его с ног до головы. Помятый, с бледным лицом и царапинами на коже. В темной форме, заляпанной кровью и порванной кое-где. Грязные волосы взлохмачены, и вонь такая, что хочется прямо сейчас окунуть в воду, чтобы хоть немного сбить запах гари и бензина, который перемешивается с какой-то дрянью. Судя по всему, она уже успела выветриться, но не до конца, и он чувствует этот отвратительный запах. Раздражение поднимается с новой силой, и зубы аж сводит. Он смотрит в упрямое лицо и без слов понимает, что у него сейчас попросят. Можно сказать, что потребуют. Однако блондинчика ждет жесткий облом.
– Да? – насмешливо скалится оборотень и скрещивает руки на груди, – почему я должен куда-то идти?
– Потому что ты нужен, – упрямо отвечает Алан и, по-прежнему пытается остаться спокойным, но запах раздражения, исходящий от него, только усиливается.
– Тебя заклинило? – темная бровь удивленно поднимается.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – сквозь зубы произносит он, – никто не может снять эти долбанные ошейники, кроме тебя.
Темноволосый альфа хмыкает, и уголок губ нервно дергается. Преувеличенно сосредоточенно рассматривая разбросанные на столе бумаги, он совершенно равнодушно произносит:
– И почему же я должен это сделать?
– Они умрут, если ты им не поможешь, – вот теперь Алану уже не удается удержать чувств.
– Вполне ожидаемо, – морщится альфа и опускается в кресло, стоящее за спиной, – меня абсолютно не интересует эта шваль, которую вы умудрились притащить в дом. Их спасли? Спасли, а что будет дальше, нас не касается. В течение часа они должны убраться из Блодхарта и вообще с этих земель. Сдохнут они или нет, это уже проблема их хозяев. Меньше народу – больше кислороду. Рыдать по ним не буду, не такой чувствительный. И вместо того, чтобы тратить сейчас мое время, лучше бы помылся что ли. От тебя воняет, как от выгребной ямы.
Сказать, что блондин был в шоке, это значит не сказать ничего. Он натурально уронил челюсть и растерянно переводил взгляд с совершенно безразличного лица старшего Валгири на отводящих глаза Уолтера и Эдварда. Те зло сжимали кулаки и бессильно молчали. Они не могли пойти против своего альфы, только не в вопросах, касающихся всей стаи. Их воля принадлежала ему, так же, как и их верность. Обоим совершенно не нравилось то, что происходило сейчас, но пойти против воли вожака значило бы бросить вызов. Алан смотрел на них и не узнавал тех, с кем жил столько месяцев. Тех, кто так рьяно защищал свою стаю и сейчас готов был дать умереть совершенно невинным существам. Охреневший внутренний голос, наконец, взял себя в руки и, рявкнув, привел в себя.
– Так легко дашь умереть себе подобным? – хрипло произнес блондин, все еще не веря происходящему абсурду, – ты охренел?
– Ты, кажется, кое-чего не понял, мальчик, – оскалился Кайрен и мгновенно подался вперед, – это не гребаная сказка, и я не крестная фея, которая помогает бедным и обездоленным. Они – мусор, который я давил в прошлом и буду давить в будущем. Мне глубоко насрать на твои нежные и сопливые попискивания по поводу творимой «несправедливости». Надеюсь, до тебя, наконец, дойдет, что я не очередной благородный герой твоего романа. Теперь взял жопу в руки и пошел вон!
А вот это было последней каплей терпения, только Кайрен этого не понял. Взмахом ладони послав лежащие на столе бумаги в свободный полет, Алан грохнул рукой по деревянной крышке. Оперевшись на руки, он уперся взглядом в глаза оборотня. Серебро глаз просто сгорело в льдистых всполохах голубого. Черты лица заострились, а губы сжались в тонкую полоску. Каждый мускул расслабленного минуту назад тела сейчас был напряжен до предела. Сейчас Салливан больше напоминал очень злого хищника, готового в любую секунду прыгнуть на свою жертву и разодрать ей горло. Смотря на него, парни, сами того не ожидая, начали медленно терять контроль и перекидываться.
– Ты, зарвавшийся кусок дерьма, – почти шипя, ровно, даже не повышая голос, произнес блондин, – даже если бы ты остался последней живой тварью на этой земле, все равно бы никогда не стал героем моего романа! Посмотрите на благородного мстителя с разбитым сердечком и обиженной моськой. Что, кишка тонка, воевать с равными себе, и теперь отыгрываешься на слабых?! Кому ты мстишь? Брюхатой девке, которую чуть не зарезала какая-то сука?! Тем малявкам, которые шарахаются от каждого тонкого писка?! Чем ты отличаешься от выблядков, сломавших тебя?!
Кайрен закаменел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но внутри уже клокотала черная ненависть. А Салливан продолжал говорить. Тихо, ни разу не подняв даже на полтона голос, но каждое его слово ядом разъедало сердце. Американец разошелся настолько, что даже не замечал, как покрываются инеем стекла окон за спиной альфы. Как мигает свет и как тяжело скрипит мебель. Он не слышал скулеж Уолтера и Эдварда, схватившихся за головы и чуть ли не сползающих на пол.
– Такая же бездушная и бессердечная тварь, как и они, – еще больше зверея, продолжил Алан, – я совершенно не могу понять, КАК мог Ивон полюбить тебя. Можешь винить всех вокруг, орать и биться в истерике. Только это не изменит того, что во всем произошедшем виновен только ты! Если бы не ты, даже твой Ивон был бы сейчас жив!
Он еле успел договорить последние слова, когда его просто смело к книжным шкафам. Влетевшие в кабинет Маркус и Диана были просто сбиты с ног огромной силой, просто взорвавшейся вокруг. Она смела и покорежила всю мебель. Взорвала все светильники и снесла витражные окна вместе с приличным куском стены. Ледяной ветер вскружил бумаги и завыл словно дикий. Захлопнувшиеся двери напрочь перегородили путь тем, кто барабанил по ним и пытался войти.
Алан просто задыхался от боли, взорвавшейся в голове и перекрывшей воздух. Он не понимал, что с ним происходит, только, распахнув рот, пытался глотнуть так необходимого сейчас кислорода, но его словно выкачали за считанные минуты. Тело изломленной куклой висело в воздухе, вжатое в деревянные полки, с которых попадали книги. Его словно толстыми цепями примотали к ним, не позволяя даже пальцем пошевелить. Уши заложило от дикого звона, заставляющего сжать зубы, чтобы не закричать. Рядом на полу извивались и скулили Уолтер и Эдвард. Диана всхлипывала, звала кого-то, но он не слышал ее. Маркус пытался заслонить Алана собой, но его грубо отшвырнули на покореженный диван и рыкнули так, что оборотень просто примерз к месту, продолжая кричать и пытаясь, наконец, достучаться до потерявшего контроль брата. Но Кайрен даже не обращал на них внимание. Он за секунду оказался прямо перед Аланом и вцепился когтистой рукой в его горло.
Американец даже не успел ничего понять, когда когти вспороли нежную кожу на шее. Вцепившись до крови, сжимая все сильней и вырывая больной стон. Лучше бы он не фокусировал взгляд. Потому что его мгновенно обожгли полные ненависти желтые глаза, в которых сейчас появились алые искры, превратившиеся в рваные линии. Они обжигали и заставляли сжаться, и Алан был уверен, что именно так выглядит Ад. Безумный костер, который превращал в прах все, к чему прикасался. Безжизненный и полный ненависти настолько, что ее хватило бы на весь мир с лихвой.
Без того уродливое лицо исказилось до мерзости. Пойдя алыми пятнами и ярко выделяя белые борозды шрамов. Рот искривился в оскале, являя острые клыки, и весь оборотень словно застрял где-то между животным и человеком, став больше похожим на чудовище, от которого смело наложил бы в штаны любой. Когда же он заговорил, то его слова с трудом получилось разобрать за животным рычанием:
– Никчемный жалкий человек! Всего лишь досадная ошибка, которую легко можно исправить, – коготь с особым наслаждением вошел в рану, заставляя кусать губы до крови, чтобы не закричать, – ты никто и ничто. Пустышка с куриными мозгами. Лезешь своим длинным носом в мир, которого не знаешь, и диктуешь условия. Мелочь, не представляющая из себя ничего без влияния и денег папочки. Не член стаи, и никогда им не станешь. Игрушка, забывшая, что ее мнение никого не интересует. Всего лишь ничтожество, к которому по какой-то причине мои племянники питают привязанность, только ты, видимо, еще не понял, где твое место в пищевой цепи. Я его тебе с удовольствием покажу. Хочешь? Подумай о своем папочке. Как думаешь, ему понравиться получать своего мальчика по кусочкам, м?!
– Мразь! – со злостью глядя на чудовище, выплюнул Алан.
– Комплимент в мои уши, – оскалился оборотень, – игры окончились. Собирай свое барахло и выметайся из моего дома. У тебя есть время только до рассвета. А после я с удовольствием покажу тебе, какая я тварь.
Последние слова он буквально прошипел в лицо дизайнеру и уже через секунду исчез. Оставшись без опоры, Алан мешком свалился на пол, прижимая рукой кровоточащие раны на шее и пытаясь дышать. Сердце бешено билось где-то в горле, руки дрожали, а лицо горело от унижения и злости.
– Господи, милая, – раздался где-то рядом голос Маркуса.
Алан, стараясь не сильно тревожить раскалывающуюся от боли голову, поднял взгляд и увидел бросившегося к лежащей на полу жене оборотня. За опрокинутым и вдавленным в камин столом раздались стон Эдварда и сдавленные ругательства Уолтера. Братья отшвырнули от себя мебель и, стараясь не сбиться с курса, поползли к Алану.
– Вот это шваркнуло, – наконец придя в себя, промямлила Диана из объятий мужа и попыталась собрать в кучку разбегающиеся глаза, – где Ри?
– Исчез, – мрачно произнес Маркус и перевел взгляд на Алана, которому сейчас Эдвард залечивал глубокие раны на горле, – это было крайне неразумно выбешивать его, Ал.
– ДА ПОШЕЛ ОН! – рявкнул злой блондин,– ВСЕ ПОШЛО!
Вскочив с места и опять чуть не осев, шипя самые грязные ругательства, которые от него еще не слышал никто, направился к двери. Распахнув ее, он рявкнул на стоявших там людей и скрылся за спинами влетевших Эрики, Джера и Джулиана. Остальные стояли в дверях и изумленно разглядывали разгром в комнате.
– Боже, что здесь произошло?! – воскликнула бледная и перепуганная Эрика. Просто неуловимым движением оказавшись рядом с любимым и обнимая его.
– Мы слышали крики, а потом замок тряхнуло, – поддерживая опирающегося на него Уолтера, тревожно спросил Джулиан, – у вас что, рвануло что-то? У Ала было такое зверское лицо, словно он кого-то хотел убить.
– У нас дядя рванул, – тряхнув головой, ответил Уолтер, – а Ал – Бог! Теперь я верю в это!
– Аминь, сын мой, – насмешливо ответила Диана.
– Они что, подрались? – получив кивок сразу от всех Валгири, Джулиан изумленно прошептал, – со стеной... тоже они?
– Одно слово, – ответил Эдвард, держась за затылок, – А-ФИ-ГЕТЬ!!!
– Ненормальные! – рявкнул Маркус, – вы вообще понимаете, ЧТО здесь могло произойти?!
– Марк, – не обращая внимания ни на кого, лихорадочно прошептала Диана и до боли вцепилась в руку мужа, – он первый... Понимаешь, ПЕРВЫЙ... Столько лет... а он парой слов смог!
Ее могли понять только те, кто знал о маленькой тайне этого странного семейства. И каждый из них сейчас замерев и затаив дыхание, смотрел на разгромленный кабинет. Сейчас он имел для них самую величайшую ценность. Потому что был живым доказательством того, что за столько веков в старом замке, наконец, появился тот, кто смог разбить в дребезги холодное равнодушие хозяина Блодхарта...
– Нахер этот замок, нахер заказ и нахер этого уебка! – впервые в жизни Алан так распсиховался.
Плюнув на все и даже предполагаемое недовольство отца, он собирал вещи. Просто комкая одежду и со злостью швыряя ее в черную спортивную сумку. За ними последовала пара книг, ноутбук, документы и деньги. Алан настолько был зол, что совершенно забыл о раскалывающейся от боли голове.
Подумать только, а он еще жалел это чмо! Неблагодарный сукин сын! Кому он здесь старался помочь, зачем ему вообще нужно было соваться во всю эту херь?! В благородство решил поиграть, помочь захотел! Да кому нужно все это?! Тупорылому быдлу, которое дальше собственных капризов ничего не видит?! Да пошел он со своими угрозами! Теперь было все равно, что будет с замком. Да хоть сожги его этот урод, это больше его не касается!
Истерично вжикнула молния, сумка через секунду оказалась на плече, а в руках тот самый контракт, который они с Эрикой подписали. Больше его здесь ничего не держало. Билет можно будет купить прямо в аэропорту. Контракт он отдаст рыжей, пусть сама решает, что делать. Джулиану он позвонит по дороге. С ним ничего не случится, Уолтер даже дядюшку своего загрызет за него. Об этом можно не беспокоиться. Что же будет с теми, кого они спасли, то это уже не его забота.
Алан уже развернулся, чтобы уйти, когда взгляд нечаянно упал на бумаги, лежащие на полу рядом с кроватью. Отвести взгляд не удалось. Он поднял их и мрачно уставился на рваные штрихи, сделанные карандашом. Его самый любимый шедевр... Огромная галерея с ангелами и коваными дверями. Он помнил, как трудно было восстановить эту часть замка. Помнил, как ветер играл в пустых проемах и теплыми ночами приносил запах цветов. Помнил, как чуть не подрался на таможне за этих ангелов. Таких прекрасных и далеких. Замерших в секундах своих жизней и стоящих на страже покоя замка. И чем дольше Алан смотрел на собственный эскиз, тем больше вспоминал. Столько месяцев кропотливых работ, каторжный труд, когда он попусту забывал даже о еде. Вдохновение не отпускало его ни на минуту, заставляя творить и поднимать замок из разрухи. Он помнил бессонные ночи, когда приходилось работать у Черного Моста. Рядом с остальными рабочими в грязи и пыли, потому что только он знал, что конкретно ему нужно.
Блодхарт был его самым любимым детищем, и осталось так мало, чтобы замок наконец засверкал, как и подобает. Если бы не ушлепок, поставивший палки ему в колеса и не разозливший сегодня до состояния «Хочу убить, не могу больше!». Плевать, что это не возможно, он бы нашел, как на куски порвать козла. Теперь ему приходилось бросать все. Ну, нет! Еще никто не смел отказывать его желаниям!
Сумка полетела на кровать, а за ней и эскизы. Блондин с грохотом распахнул стеклянные двери и шагнул на балкон. Упрямо вглядываясь в ночь, он вобрал в легкие побольше воздуха и заорал так, что голос зазвенел:
– Я НЕ УЙДУ! СЛЫШИШЬ?! ТЫ, ВЫКИДЫШ ФРАНКЕНШТЕЙНА! МОЖЕШЬ ЗАСУНУТЬ ВСЕ СВОИ ПРЕТЕНЗИИ СЕБЕ В ЖОПУ! ЧМО УЗКОЛОБОЕ!!!
Услышали его ВСЕ. В радиусе двухсот-трехсот километров уж точно. Ответом на эти слова стали только бешеный блеск золотых глаз в глубине леса и глухое рычание, после которого половина леса покрылась инеем...
Ранним утром следующего дня замок ходил ходуном сильнее, чем до этого. Слуги испуганно сжались в углах и предпочли прикинуться частью интерьера. Хорошо хоть, что мать с Эрикой и Джулианом были в клинике и ухаживали за бывшими пленниками вместе с врачами. Если бы женская часть семейства ушла, скрепя сердце, надеясь на благоразумие своих мужчин, и не взяла бы с собой Джулиана, то ему было бы весьма проблематично объяснить огромную черную зверюгу. Гоняющую его горячо любимого друга, который не менее горячо сыпал матами и полуголым пытался уйти от клыков и когтей. В этот день Уолтер с младшим и отцом впервые пошли против воли своего альфы. От этого дядя взъярился еще больше и вцепился в них. Его с Эдвардом отшвырнуло парой таких мощных оплеух, от которых даже в ушах зазвенело. Отец еще какое-то время держался, но и тот начал сдавать под давящей силой своего альфы. И это уж точно ничем бы хорошим не кончилось, если бы не Алан, вмешавшийся вовремя. А точнее вовремя сломавший стул (изумительной работы, с ручной резьбой на сандаловом дереве!) о голову не ожидавшего такоготКайрена. Черный альфа даже чуть прихерел от такой наглости и, вытаращив глаза, смотрел на смертника, который прикрыл своим телом серо-бурого оборотня и разразился новой порцией оскорблений.
В итоге, левое крыло замка опять было закрыто на ремонт, Маркус минут пятнадцать корчился под руками альфы, пока тот, наконец, взяв себя в руки, сращивал переломанные кости брата. А они с Эдвардом исцеляли кровавые борозды от когтей на левом боку шипящего и злого Салливана. Мать потом очень долго и с расстановкой орала на всех них. Что весьма несправедливо! И сразу же после этого началась двухсторонняя блокада.
Как последствие, дядя ходил злой, Алан ходил злой, папа хватался за голову, мама пообещала взяться за оружие и надрать всем задницы. Слуги так вообще старались лишний раз не находиться слишком близко к Кайрену, а влетело за все это Волчьему Совету. Потому что дядя решил пойти к ним в гости. Что там происходило, история (в лице Гора) умалчивала до самого конца. Только по новостям потом передали, что в одном из бизнес-кварталов Лондона был совершен теракт и были пострадавшие. Власти обвиняли ИРА*, а дядя многосмысленно молчал, пил кофе и читал утреннюю газету. Но хрупкий мир длился не долго: ровно до тех пор, пока на горизонте не замаячили чужаки. Альфы, узнав о случившемся (с легкой руки отца и все того же Гора), приперлись за своей пропажей.
Стоит ли говорить о том, что больницу тоже закрыли на ремонт? А Волчий Двор, занявший круговую оборону и готовый к вторжению «оккупантов» (а за это уже надо сказать спасибо Эрике, обрисовавший ситуацию шерифу ТАК, что тот поднял на ноги, когти, крылья и все доступные конечности всех, кто мог драться), слушал очередные трехэтажные маты в сопровождении взрывающихся стекол и грозного рыка, местами переходящего в такие же оскорбления. В этой весьма натянутой обстановке священник и хозяин ночного клуба «Серп» делали ставки на то, кто не выдержит первым и прибьет: темпераментный блондинистый американец или желтоглазый жгучий шотландец. Причем незаконный тотализатор проходил под зорким глазом главврача недееспособной сейчас больницы городка. Так что о неприятеле, занявшем стратегические границы, но ни в коем случае не пересекшем (с ума они сошли что ли соваться к самому безбашенному клану во всей Британии?!) благополучно забыли. Сами же «оккупанты» шипели друг другу в морды и уже лезли бить облицовочный фасад давнишним врагам своим. Как ни крути, а кровная вражда, длящаяся не один век, – это тебе ни хухры-мухры.
Как ни странно, но это безобразие прекратил сам Кайрен. Гневно шипя, плюясь ядом и стряхивая с когтей кое-что подозрительно напоминающее кое-чьи серебристо-белые волосы (этот выдранный клок Алан припомнил ему выдранной шерстью). За ним на гнувшихся ногах плелись бледные и испуганные вусмерть оборотни и вампиры. Причем, цепляясь друг за друга и поддерживая. У всех у них были перебинтованы шеи, и тела, прежде изможденные, медленно регенерировали. Пока что очень слабо, но все же.
Пожалуй, Уолтер никогда не забудет, как, плевав на весь свой статус вместе с гордостью, темноволосый альфа рухнул на колени перед своей беременной волчицей и бережно прижался губами к округлому животу. Он продолжал шептать ее имя и прижимать к себе сильней. На что девушка мягко улыбалась и гладила дрожащими пальцами его волосы.
«Истинные», – промелькнуло в мыслях, и он перевел взгляд на стоящего рядом дядю.
Лицо его застыло, подобно маске. Полное безразличие и брезгливость, если, правда, не обращать внимания на запах крови, капельками текущей из сжатых кулаков. Когти продолжали вонзаться в кожу, нещадно рвя ее и заставляя держать лицо. И глаза... Полыхающие целым ураганом эмоций, которые грозились затопить все вокруг и уничтожить весь многовековой лес. Кайрен не отводил взгляда от этих двоих, и Уолтер мог поклясться, что в эту минуту он думал о тех словах, которые швырнул ему в лицо Алан. Услышь он мысли альфы, то нисколько бы не удивился своей правоте.
Кайрен вспоминал и готов был вырвать себе сердце, только бы оно больше никогда не билось, не напоминало о том, что каждое слово мерзкого мальчишки безошибочно достигло своей цели. Сердце ныло, и не было ему утешения...
Конец Флешбэка
Воспоминания неясным гулом ушли все дальше, уступая место действительности. Где был очередной теплый день недоосени. Эдвард сидел на каменном бортике, опоясывающем яркие цветочные клумбы. На его коленях устроилась Эрика и восторженно щебетала что-то об очередных планах на уик-энд. Здесь был мягкий голос и сводящий с ума Уолтера аромат любимой пары, которая пока еще ничего не знала об этом. И копающийся под капотом доживающего свои последние дни джипа Алан. В своих любимых потертых джинсах и обтягивающей крепкий торс, еще только утром белой майке, которая сейчас была заляпана машинным маслом. Чей запах пропитал воздух вокруг, перемешиваясь с их собственными. На удивление успокаивающими и дарящими уютное тепло, от которого хотелось свернуться калачиком и, положив голову на колени любимого, замурлыкать не хуже кота. Впрочем, кто мешал ему сделать это? На периферии ненавязчиво играла очередная безумно хитовая песня, лившаяся из включенного радио. Алан, не отрываясь от дела, подпевал ей. Наглейшим образом меняя слова и превращая в пошленькие стишки, от которых Джулиан то и дело мило краснел, шипел на ухмыляющегося шефа, но продолжал гладить мягкие пряди волос улыбающегося Уолтера.
Никто из них так и не заметил златоглазого мужчину, стоящего у высокого окна. А вот он не отрывал от них взгляда. Такие спокойные, милые, и не скажешь, что несколько дней назад с пеной у рта защищали зарвавшегося человеческого щенка. Сама же белобрысая крыса сейчас увлеченно копалась под капотом машины по локоть в грязи и явно не задумывалась о том, что вплотную подошла к своей смерти. О, он бы убил. С самым запредельным наслаждением вонзая клыки в это белое горло. Разрывая мышцы, чувствуя, как течет в глотку теплая алая кровь, и слушая треск ломающихся костей. Альфа был готов растягивать этот момент до бесконечности. Он бы разукрасил это тело рваными алыми линиями, содрал бы кожу миллиметр за миллиметром, вырывая ноготь за ногтем. Потроша внутренности и срезая каждый кусочек мяса собственными когтями.
Самая желанная мечта за последние годы. Она тягучей тьмой сидела в задворках сознания и голодным зверем порыкивала от нетерпения. Чудовище внутри предвкушающе облизывалось и насмешливо скалилось мыслям своего хозяина. Но Кайрену не было до него дела. Перед глазами была алая пелена ярости, от которой зудели клыки и мышцы наливались нечеловеческой силой.
– Ты обещал, – не отрывая взгляда от окаменевшей спины брата, напряженно произнес Маркус и сильней сжал подлокотники кресла.
– Неужели жизнь какого-то червя настолько важна для тебя, что ты просишь меня? – не оборачиваясь, раздраженно спросил Кайрен, – что в нем такого, что вы цепляетесь за него, как за собственного щенка?!
– Ри, он не такой, как другие, – мягко произнесла Диана, – он...
Ее слова прервал злой смех альфы. Он резко обернулся и, сузив глаза, уставился на нее таким взглядом, что вампирша дернулась, словно от пощечины, и поджала губы. На этот раз Алан перешагнул все дозволенные границы. Последняя их с альфой ссора вконец переполнила чашу терпения, и теперь блондин был, как никогда, близок к тому, чтобы превратиться в освежеванный труп. Если бы только не Маркус, вступившийся за него. Младший просил впервые и не за себя, а за чужака, который мало того, что ослушался приказа, так еще и почти прилюдно оскорбил вожака клана. Теперь слово было за Кайреном. Откажи он брату, и у Алана будет только два пути. Либо исчезнуть из Блодхарта, как можно быстрей, либо...
– Хочешь, чтобы он жил? – гневно оскалился Кайрен, – тогда пусть исчезнет так далеко, как сможет. Потому что потом я начну его искать. Если найду, то даже ты, моя дорогая девочка, не сможешь защитить своего «особенного» мальчика!
– Кай, ты обязан ему жизнью! – возмущенно произнес Маркус.
– Поэтому он все еще жив! Все! Это мое последнее слово!
Начинающуюся ссору между братьями остановил грохот разъехавшихся дверей и появившийся на пороге Гор. Со странным блеском в глазах и держа в руках черную папку. Он горящим взглядом уставился в лицо удивленно вздернувшему бровь альфе и с каким-то странным благоговением произнес:
– Милорд, вы это должны видеть!
Кайрен не произнес ни слова, но послушно сел за массивный дубовый стол. Если Гор, оборотень, вышколенный до идеального поведения и никогда не врывающийся к своему альфе без стука, посмел так влететь в кабинет, то дело и вправду было серьезным. Через несколько минут перед ним лежали выкраденные документы из кабинета Валентина. Это были отчеты по последним исследованиям Амикуса Дверла. А поверх них лежали несколько дисков с видеозаписями с камер из той самой клиники Солсейрс Фармасьютикал, где вдоволь порезвились его мальчики, и еще две флешки.
– Почему только сейчас?! – раздраженно рыкнул Кайрен.
– До этого вы были несколько заняты, – с невозмутимым лицом ответил оборотень и, нервно дернув уголком губ, добавил, – и мы, наконец, знаем, кто разрулил все это с ФБР.
– Кто? – встав за спиной брата, спросил Маркус.
– Алан Салливан...
Комментарий к Ты не знаешь меня... ИРА – Ирландская республиканская армия
====== Опасные связи ======
Режущий как алмазы,
Отстранённый как остров в океане,
Или как ребёнок в поле
Которому некуда пойти.
Воспоминания, тяжёлые как камни,
Воспоминания, тяжёлые как камни.
Каин был в гневе,
И он впал в кроваво-красную ярость,
И вот теперь один брат умер,
А другой брат родился.
Призрак виден в зеркале,
Я боюсь сильнее, чем всегда.
Мои ноги привели меня прямо в моей могиле.
О, Господи, ты ушёл?
О, Господи, ты ушёл от меня?
От меня?
Аллилу-аллилу-аллилуйя!
Пусть пойдёт дождь, пусть он прольётся на тебя.
Воспоминания, тяжёлые как камни,
Воспоминания, тяжёлые как камни.
Я опустошён,
В моей кончине ты – моё начало...
Paper Route – “Glass Heart Hymn”
Флешбэк
Катаклизма все-таки нагрянула и как всегда тогда, когда ее совершенно не ждали. А почему не ждали? Потому что были целиком заняты войной с одним клыкастым дауном, у которого башню поддувало суровыми ветрами Шотландских гор! И даже то, что недомерок (наглая клевета!) все-таки в конце согласился помочь, ничего не меняло. Война между ними перешла из разряда локальной в тотальную, особенно после того, как его величеству говнюку в надцатом поколении сообщили, что часть пришлых просто не может вернуться в свои кланы. Многих из них главы кланов сами продали Амикусу, и теперь, когда они вернулись назад, их ждала только смерть. Бесполезно говорить о том, что эта новость была встречена новой серией разрушений и ссор, которая плавно, но верно вела к очередной драке.
Как итог, Алану опять чуть не прогрызли горло и велели валить нахуй. Дальше шел сплошь непечатный и ни разу не повторяющийся мат. В свою же очередь, дизайнер пообещал отрезать одному плешивому щенку яйца и засунуть в глотку, если рухнет хоть одна стена. Вот так весело жили, пока все это не перешло в глухой игнор. Недовольные и полные презрения взгляды при каждой встрече, молчаливые и напряженные трапезы, во время которых все дергались и ждали новой драки. Вследствие чего – мерзкое настроение с отметкой «НИЖЕ УРОВНЯ АДА». От него начали шарахаться не хуже, чем от активированной ядерной боеголовки.
Самое странное, что сам Алан своей реакции не понимал. Ну, появился на его пути очередной дегенерат психованный, ну, ведет себя, как капризная малолетняя сучка. Но это же не повод переводить на него собственные нервные клетки. А они, между прочим, не бесконечные! Но мать его через ногу да в левую почку! Как же бесил его конкретно этот оборотень. До черных кругов перед глазами, до кипящей в венах крови и до желания засунуть в его глотку бензопилу! Глядишь, наконец, откинет лапы.
Так что, да, Алан совершенно не ждал, что в одно прекрасное утро из серии «Боже, покарай этого урода анально! Танкером, чтобы уж наверняка!» телефон разразится похоронной мелодией и на экране высветиться хорошо знакомый номер. Бесполезно было гипнотизировать его взглядом, заткнуться он от этого не спешил. Пришлось делать морду кирпичом и отвечать на звонок. Уже через три минуты весьма продуктивного разговора, он со спринтерской скоростью слетел со строительных лесов. Краски и кисти остались в мишуре рабочего хаоса, который уже продолжался без него. Сам же Алан, пугая прислугу, несся по коридорам замка в свою комнату, причем, совершенно не замечая смотрящего ему вслед задумчивого Гора...
Путь из Блодхарта до Эдинбурга занял не больше двух часов. Особенно если учесть, что гнал Салливан на той скорости, на которую любой адекватный человек не перешел бы даже под самым крепким градусом. Американцу же было на это плевать, потому что там, в городе, в маленьком и неприметном кафе на улице Грен-Уолл, ждал человек, которого он не видел очень давно.
Кафе «Ирис» было трудно заметить не знающему о нем человеку. Достаточно удобное, не дорогое, весьма хорошее заведение находилось в глубине узкой улочки и занимало первые два этажа одного из жилых зданий. С залитыми солнцем большими окнами, зеленым плющом, спускающимся с балкона третьего этажа и укрывшим часть косой крыши. Днем, опутанное ленивой негой, а вечером, оживающее под ритмы шотландской музыки, и бодрствующее почти до самого рассвета.
Колокольчик над дверью мелодично звякнул, оповещая о приходе очередного своего посетителя. Высокий пепельный блондин замер на пороге, прищурив серые с голубыми прожилками глаза и вглядываясь в дымчатый полумрак зала. Многочисленные столики сейчас пустовали, только кое-где сидели редкие посетители. Молодая шумная компания, одинокий интеллигент, с головой ушедший в чтение какой-то книги, двое девушек, стреляющих глазами в хорошенького посетителя, и, наконец, высокий мужчина сорока лет, сидящий за одним из дальних столиков у окна.
