Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 71 страниц)

Черный том. 18. Взгляд со стороны

– То есть, как это бездействовать?! – сам не замечаю, как от возмущения вскакиваю на ноги.

– Сядь! – повысил голос отец, вынудив медленно меня опуститься обратно. – Опрометчивые поступки сейчас будут очень несвоевременны. Блэк… Какое он на тебя произвел впечатление?

– Не знаю. – нахмурился я. Отец выжидающе на меня посмотрел.– Правда не знаю. Думаю, ему нужно время. И вряд ли сейчас он будет искать контактов с родней.

– Ясно. – отреагировал отец и откинулся в кресле. Разговор происходил в кабинете крестного, который тоже застыл статуей самому себе, что-то быстро про себя просчитывая. Время от времени они с отцом обменивались молчаливыми взглядами, но разгадать их мысленный диалог у меня не выходило при всем желании. Наконец, отец чему-то кивнул. – Хорошо, Драко. Спасибо за сведения. Иди в гостиную. И пока что постарайся не подавать вида, что ты чем-то обеспокоен. Ситуация сложная. И мы все должны быть максимально осторожными.

– Ты уверен, что сидеть и ждать – это действительно хорошая мысль? – не выдержал я.

– То есть, ты со мной не согласен? – переспросил отец.

– Я не намереваюсь с тобой спорить, но… – начал осторожно я.

– Тогда никаких «но». Иди к себе. – оборвал разговор отец, степенно кивнув. – С любыми вопросами обращайся к Северусу. И будь любезен, без глупостей. Ты меня услышал?

– Да, отец. Спасибо за внимание. – поджал губы я. Декан встал со своего места и повел меня к выходу из кабинета. Стоило мне оказаться в коридоре, как дверь тут же захлопнулась, отрезая происходящее изнутри. За ней не было слышно ни звука. Поверить не могу! Они меня просто выставили!

Я почти жалею, что не взялся проверять свои предположения прежде, чем поговорить с отцом. С другой стороны, что я по-настоящему могу сделать из Хогвартса? Настроение ощутимо испортилось, хотя я и понимаю, что поступил правильно. Просто мне хотелось… Не знаю. Удивить отца. Сделать так, чтобы он гордился мной. Заметил мои способности. А в итоге меня снова задвинули на второй план и даже не поделились догадками! Конечно, мне может что-то и расскажут, когда всё закончится. Но ведь это нечестно!

– Драко. – окликнул меня знакомый голос, выдергивая из неприятных мыслей.

– Да, здравствуй. – выдохнул я, постаравшись придать своему лицу самое нейтральное выражение. Судя по скептическому взгляду Панси, получилось у меня из рук вон плохо.

– Что случилось? – спросила она, подтверждая мои догадки. – Выглядишь расстроенным.

– Да так… С отцом поговорил – нахмурился я. Но ощущая её руки на своих плечах, поневоле расслабляюсь. – Не уверен, что удачно.

– Всё будет хорошо – заверила Панси и аккуратно губами коснулась моей щеки. – Идём в гостиную. Мне нужна помощь с трансфигурацией.

– Как пожелаешь – улыбнулся я. И уже вдвоем мы направились к гостиной, почему-то сейчас я по-настоящему верю, что всё наладиться. Хотя тугой комок тревоги продолжает пульсировать где-то в области затылка. Но прямо сейчас мне стало гораздо легче.

***

– Можно? – постучал костяшками пальцев по столу Поттер. Я удивленно посмотрел на него, но кивнул. Крэбб молча убрал свой рюкзак со стула, стоящего рядом. Мимо прошла мадам Пинс, Поттер нервно оглянулся. Я возвел полог конфиденциальности.

– Излагай. – негромко сказал я. Крэбб развернулся так, чтобы видеть вход в библиотеку, если к нам вдруг кто-то подойдет.

– Ну, в общем, на днях произошло кое-что странное. Надеюсь, хоть ты мне не скажешь, что я выдумываю – понизил голос Поттер, для вида вытащив из сумки учебник. – Бэгмен позвал чемпионов на поле для квиддича, поговорить о третьем испытании.

– И? – поторопил его я, отвлекаясь от эссе.

– Третьим испытанием будет лабиринт. С магическими препятствиями, животными и прочим. Задачей будет схватить кубок раньше соперника, первыми пойдут те, кто возглавляет турнирную таблицу. Но это не главное. – нетерпеливо проговорил Поттер, взмахнув рукой, когда я уже открыл рот для вопроса. – Подожди, не перебивай. Когда Бэгмен ушел, мы с Крамом отошли поговорить. Как вдруг из леса вышел Крауч.

– Чего? – нахмурился я. – Что Барти Краучу понадобилось в запретном лесу, если он болен?

– Без понятия. – вздохнул Поттер и взъерошил собственные волосы. – Но выглядел он правда довольно нездоровым. Даже невменяемым. То отдавал приказы Перси, то как будто общался с коллегами по работе, то с собственной женой и сыном, он как будто в какой-то момент переставал осознавать, где находится. А потом вдруг пришел в себя.

– И что произошло? – я наклонился ближе, понизив голос.

– Что-то странное. Он всё повторял, что ему нужно немедленно увидеть Дамблдора. Что дело касается его сына и В… – Крэбб, не церемонясь, пихнул Поттера локтем. – Кхм. В общем, вы поняли. Он был в каком-то отчаянии. Повторял, что это он во всем виноват. Что умерла Берта Джоркинс, и что В… – Поттер покосился на хмурого Крэбба, вздохнул – Набирает силу.

– Ты точно уверен, что он сказал именно так? – медленно переспросил я.

– Да! Говорю же, я там был! Вместе с Крамом. Крам остался с ним, а я побежал за Дамблдором. – лихорадочно зашептал Поттер, быстро оглянувшись на библиотекаршу. Но та отчитывала группу хаффлпафцев, совершенно не обращая на нас никакого внимания.

– И что произошло потом? – спросил я, отодвигая эссе в сторону.

– Потом я встретил Снейпа. Он меня долго не пропускал. Мы спорили, но после вышел директор, и я повел его к Краучу. Когда мы вернулись к тому месту, нашли только оглушенного Крама. Профессор Грюм пошел проверять лес, но по его словам он ничего не нашел.

– Грюм как там оказался? – нахмурился я.

– Дамблдор послал ему сообщение – пожал плечами Поттер. – Все вокруг твердят, что мне нужно думать о турнире, но я нутром чувствую, что за этим скрыта какая-то важная тайна. Гораздо важнее моего участия в турнире. Кто бы ни подал заявку от моего имени, он явно разочарован. Ведь я все ещё жив.

– Гарри, тебе не надо выигрывать этот турнир – озарило меня, я нервно прикусил губу.

– Но не могу же я просто лечь и умереть? – удивился Поттер. – Ты чего?

– Я не предлагаю тебе лечь и умереть. – нетерпеливо шикнул я, собирая свои вещи в рюкзак. – Просто по возможности постарайся не высовываться. И пусть кубок схватит кто-нибудь другой.

– Почему? – уточнил Поттер.

– Потому что если на тебя готовят покушение, а это почти наверняка так, то волшебный лабиринт идеально подходит для этих целей. – пояснил я, быстро снимая полог конфиденциальности. – Увидимся позже.

– Ты куда один? – нахмурился Крэбб.

– В подземелья. – пояснил я и на выходе из библиотеки ускорил шаг. Вот чего стоило Поттеру рассказать мне обо всем несколько дней назад! Может, тогда и разговор с отцом повернулся бы иначе. Я не знаю точно в чем дело, но Поттер прав: здесь скрыта какая-то тайна. Перед дверью кабинета декана я затормозил, и уже собирался постучать, когда чувство озарения внезапно пропало. Что, в сущности, я ему скажу нового? Почти наверняка он знает обо всем от директора. Да и Поттер точно пытался объяснить ему ситуацию. Я медленно опустил руку и нахмурился.

Итак, картина получается следующая: сошедший с ума Барти Крауч бродит по Запретному лесу, натыкается на Поттера и Крама, приходит в себя и умоляет позвать Дамблдора. Когда Поттер возвращается с директором, Крам оглушен, а Крауч бесследно исчезает. Поиски Грюма ни к чему не приводят, несмотря на волшебный глаз и, почти наверняка, уйму различных чар, которые он использовал во время поиска.

Грюм не тот человек, кто бы добровольно упустил свою цель. Только не он. И если подумать, когда Поттер видел Крауча на карте, Грюм с деканом тоже были поблизости. Декан вообще в этом году дико нервный: несмотря на все меры безопасности, кто-то регулярно пробирается в его кладовую. Кто? Крауч? И чего ради? Он далеко не нищий волшебник, ему нет нужды что-то красть из кладовых Хогвартса. Некоторое время я постоял перед дверью. И направился в гостиную. Остро чувствовалось, что для решения мне не хватает деталей.

Несколько дней прошли, как в тумане. Я ходил на уроки, раздумывая над словами Поттера. Тот тем временем внял советам окружающих и сразу начал подготовку к третьему испытанию. Надеюсь, и о моем совете он не забудет. Уизли и Грейнджер не отпускали Поттера от себя ни на шаг, так что поговорить наедине нам не удавалось.

– Драко! Вернись к нам, пожалуйста! – встряхнул меня Гойл.

– Прости? – нахмурился я. В классе чар остались только мы втроем, даже Флитвик уже давно ушел. – Что-то произошло?

– Это у тебя надо спросить. – хмуро отозвался Крэбб. – Ты после разговора с Поттером сам не свой. Выкладывай.

– Да я и сам не знаю. – убрав учебник по Чарам в рюкзак, нервно снова прикусываю губу. – Просто у меня.....

– Дурное предчувствие. – закончил за меня серьезно Гойл. – Выкладывай. В последний раз когда такое было, твою мать едва не отравили. В чем дело?

– Я не знаю! – взорвался я.

– Не ори. – урезонил меня Крэбб, покосившись на выход из класса.

– Просто… – я вздохнул и понизил голос. – Есть у меня чувство, что странное исчезновение Крауча как-то связано со странностями в замке.

– Шли бы мы на защиту вообще-то – напомнил Крэбб, покосившись на часы на моем запястье. Мы вышли в коридор, пришлось понизить голоса. Хотя в окружающем шуме вряд ли кому-то удастся нас подслушать. – Говори толком, что тебя во всем этом так смущает?

– Всё меня смущает. – буркнул я. – И кражи эти странные у декана, и поведение Крауча, и участие Поттера в Турнире!

– Ну кражи да. Странные. – согласился Крэбб. – Не помню, чтобы у декана так часто воровали. Да ещё такие специфические компоненты.

– Какие? – уточнил Гойл.

– Рог двурога и шкурка бумсланга, насколько я слышал – пояснил Крэбб. Я остановился. – Драко? Ты чего?

– Если заметите, что я веду себя странно, бейте тревогу – проинструктировал я, следом за остальными быстро входя в класс. Мои предположения нужно было проверить, так что вопреки обыкновению, я сел в первом ряду. Ответить Крэбб с Гойлом мне не успели, и сесть рядом не смогли. Я намеренно занял место рядом с Ноттом. Тот не обратил на мое присутствие никакого внимания. В класс, хромая, вошел Грюм.

В течение урока он минимум дважды пил из собственной фляги на поясе. И в этом не было ничего странного. Все знали, что Аластор Грюм – параноик. Он даже кухне Хогвартса не доверяет до конца. И манеру готовить себе самому, а также иметь при себе флягу тоже знали все. Я делал вид, что веду конспект. Под партой осторожно нацелив в сторону Грюма волшебную палочку.

Когда твой крестный – въедливый и педантичный зельевар, рано учишься некоторым специфическим вещам. А у меня плюс ко всему, всегда хорошо выходили некоторые чары. Особенно это касалось раздела магической ауры предметов. Когда фляга в спектре заклинания осветилась болотно-зеленым, я пропустил вдох. Оборотное! Мерлин! Мне нужно срочно попасть в подземелья и поговорить с крестным.

Как только прозвенел колокол, Грюм прокаркал домашнее задание и снова приложился к своей фляге. Я старался не собираться слишком быстро. Крэбб и Гойл уже пробирались ко мне через толпу, как вдруг меня охватило чувство легкости и спокойствия.

– Драко. Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Крэбб.

Глупые! Что может пойти не так? И с чего они на меня вообще так смотрят? В душе удивительно легко. На самом деле, давно я себя не чувствовал настолько спокойно. Улыбаюсь как можно более искренне, чтобы они за меня не волновались.

– Конечно, все отлично. – Крэбб с Гойлом заметно расслабляются. Мы выходим и направляемся на обед в Большой зал. Я вспомнил ещё кое-что: мне нужно будет внимательно следить за Поттером. И приложить все усилия, чтобы помочь ему подготовиться к третьему испытанию. Он должен выиграть этот Турнир. Так будет правильно.

Белый том. 19. «День, который изменил всю мою жизнь»

За год до получения письма из Хогвартса перед летними каникулами нам задали сочинение. «День, который изменил всю мою жизнь». Теперь я, пожалуй, понимаю, о каком дне я мог бы написать. День, когда моё имя вылетело из Кубка огня действительно изменил мою жизнь. Тогда, в комнате с остальными чемпионами, я всё ещё верил, что меня могут защитить. Запретят мне участвовать в Турнире, и дело с концом.

Но разочаровали меня очень быстро. Никто даже не стал спорить с мистером Краучем, что я не могу участвовать в этом турнире. Даже Макгонагалл не стала за меня заступаться. Из меня как будто выпустили весь воздух. Остальное внезапно потеряло для меня смысл. Пожалуй, только сейчас я снова осознал, что со всеми проблемами придется справляться самостоятельно.

– Как ты это сделал? Подал заявку. – Седрик смотрел на меня с предвкушением, когда задавал этот вопрос. Я сказал ему правду. Правду, в которую он не поверил. Как меня это взбесило!

Да и черт с ним! Не все же такие, как Седрик Диггори? Наверняка я смогу убедить остальных. Рона с Гермионой, например, убеждать не понадобится..... Так я думал, пока не поднялся в гриффиндорскую башню.

Следующая неделя вполне могла бы стать «худшей в моей жизни». Чем-то это напоминало второй курс, когда многие думали, что именно я «наследник Слизерина». Но тогда было легче. Тогда рядом со мной были друзья. Сейчас я внезапно оказался в полном одиночестве против целого мира. По крайней мере, сначала. И это обескураживало. У меня не получалось цепляться за привычное, особенно, когда мой первый и лучший друг считает меня дорвавшимся до славы придурком. Есть ещё Гермиона. Но она влюблена в Рона. И вполне понятно, что она не сделает выбора в мою пользу. Люди на многое пойдут ради любви. Даже на предательство.

И если бы кто-то пару месяцев назад рассказал мне, что я буду посмеиваться от саркастичных записок Драко Малфоя, находя в них отдушину от происходящего..... Я бы, мягко говоря, не поверил. Но вот он, урок чар и короткая записка-замечание. Оказывается, я слишком сильно сжимаю палочку в руке, когда произношу заклинание. Выходит, и это имеет значение. Оборачиваюсь к Малфою, тот что-то негромко отвечает Крэббу, поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает брови. Отрицательно качаю головой, снова рассматривая записку. Это всё очень странно.

***

– Малфой.

– М? – откликается слизеринец, отвлекаясь от шахматной доски. Это стало своеобразной традицией: встречаться по вечерам и играть в шахматы.

– Почему у тебя получаются все заклинания с первого раза? Я ни разу не видел, чтобы ты ошибся. – кажется, мой голос звучит слегка раздосадованно.

– Тут всё просто, Поттер. – Малфой хмыкает и уводит своего коня из-под удара. – Магия – это не книги и формулы. Чем больше практикуешься, тем лучше получается. Иногда некоторые вещи просто чувствуются. И выходят с первого раза. Правда, с зельями такой подход не работает. Там нужна система.

– И что? Ты просто практикуешь всё заранее? – недоверчиво уточнил я. Звучало действительно слишком уж легко.

– Просто колдуй. – посоветовал он и улыбнулся. – Почаще, используй разные заклинания. Учись чему-то новому. И у тебя будет получаться. Да и уже получается.

– Это где же? – буркнул я.

– Трансфигурация. – спокойно ответил Малфой. – Мне она дается намного тяжелее. Видимо, у тебя намного лучше с воображением, это хорошо.

Я вернул своё внимание на шахматную доску. Такие вот короткие разговоры с Малфоем заставляли меня о многом задумываться. Почему-то сейчас я вспомнил, как Дурсли меня наказывали за излишне «богатое воображение». Но ему я этого, конечно, не скажу.

***

Как-то психолог в младшей школе отметила, что у меня сложности с проявлением эмоций. Я не помню, в чем было дело. Кажется, я не прошел какой-то тест. Или прошел неправильно? Помню только, что мне тогда здорово попало от Дурслей, хотя никакого эмоционального блока у меня никогда не было и в помине. И прямо сейчас я об этом жутко жалел.

Значки, насмешки, проклятья в спину..... Человек ко всему может привыкнуть. Закрывать глаза. Не обращать внимание, чтобы не стало хуже. Хотя когда ты отворачиваешься от проблемы, на самом деле она никуда не исчезает. В один из вечеров в гриффиндорской спальне я убедился в этом.

Дин и Симус принесли алкоголь прямо в комнату, вскоре к ним присоединился Рон. Меня никто в компанию не звал, что понятно. Я теперь обманщик и изгой. Невилл попросту отказался. И закрылся пологом кровати. Я упорно старался сосредоточиться на учебнике трансфигурации, но взрывы хохота и громкие голоса Дина, Симуса и Рона то и дело мне мешали. Моего терпения хватило ненадолго.

– Потише можно? – уточнил я спокойно. Меня проигнорировали. Когда раздался очередной взрыв хохота и в меня будто случайно полетела пустая бутылка, я захлопнул учебник. Достали.

Мне не то чтобы часто приходилось бывать в кабинете у Макгонагалл. Но сейчас я не видел другого выхода. Она моему появлению, кажется, не обрадовалась. То, о чем я ей рассказал, тоже не прибавило декану хорошего настроения под вечер. В общем, когда я вернулся, Рон, Дин и Симус сидели мрачные и злые. Алкоголя в комнате уже не было. Как же я ошибся, когда предположил, что на этом всё закончится…

Когда ночью меня за ноги стащили с кровати и ударили ногой в живот, я сначала не понял, что происходит. Но второй удар стал достаточно отрезвляющим, чтобы я вскочил. Почему-то мне не пришло в голову дотянуться до волшебной палочки, хотя так было бы гораздо проще. Осложняют ситуацию и мои проблемы со зрением. Но вроде бы я даже сумел нанести парочку ударов… С десяток, прежде чем меня свалили на пол. Закрыть голову и подставить под удары спину и колени получилось удивительно быстро. Вспомнились времена до Хогвартса, когда я точно также закрывался от Дадли и его друзей.

Что произошло дальше, я толком не знаю. Вроде бы Невилл поднялся с постели. Попытался воззвать к их разуму, но на него наорал Рон. Что-то о том, что я лгун, предатель и общаюсь со слизеринцами..... Это он о Малфое? Странно. Разве я виноват, что только Малфой со мной по-человечески разговаривает? Так или иначе, Невилл ушел. И вернулся вместе с профессором Макгонагалл, которая закатила долгую лекцию и назначила всем отработки, включая меня.

Почему? Потому что я участвовал в драке. А то, что не я эту самую драку начинал, декану было ни разу не интересно. Дин, Симус и Рон на Невилла теперь смотрели очень недружелюбно. Но тот с непрошибаемым спокойствием улегся и закрылся пологом кровати. Напоследок, профессор пожелала всем мыслить благоразумно. И прийти утром в Больничное крыло. Как ни странно, после её ухода все забрались в кровати. Видимо, кончились силы. Или желание проверять, насколько суровым будет её гнев. Все тело буквально горело, но утром я ни в какое Больничное крыло вместе с ними не пойду. Потерплю, бывало и хуже.

Впрочем, Малфоя моё состояние явно не устроило. Удивительно, как в одном человеке уживаются язвительность и искреннее сострадание. Меня это тронуло, правда. А ещё я понимал, что он от меня не отстанет. Малфой – не Гермиона. Он не будет читать долгие нотации. Не будет срываться на крик, как Рон. Малфой будет часами приводить аргументы, спорить, язвить и обстоятельно рассказывать даже о каком-то пустяке, ссылаясь на исторические хроники, которым уже лет 400, если не больше. И при этом во время спора мне не становится скучно. Или неприятно. Или неловко. Наоборот, мне интересно с ним даже спорить. Хотя до сих пор он ни разу мне не уступил.

Из Больничного крыла я вышел только на следующий день, хотя со мной не случилось ничего страшного. Просто Поппи Помфри любит свою работу, и делать её предпочитает исключительно хорошо. Впрочем, стоило мне только подумать, что я ко всему могу привыкнуть, как жизнь тут же убедила меня в обратном. Всё началось с интервью с Ритой Скиттер.....

Эта странная женщина из моих немногочисленных ответов выдавила такое, о чем я даже в страшном сне бы не подумал. Как будто мне без неё мало проблем! Сам не замечаю, как сжигаю газету и стремительно вылетаю из зала. От стыда и злости мне хотелось что-нибудь разбить. Только вот толку? Меня ведь на смех поднимут! Сколько людей это уже прочитало? И сколько из них поверило прочитанному? Появление Малфоя застало меня врасплох. За предложенный план я ухватился, как утопающий за круг. Мне надоело бездействовать! Когда мы отправили письма, я понял, что мне просто нужно с кем-нибудь об этом поговорить. На этот раз не с Малфоем. Мне нужен взгляд со стороны. Желательно, чтобы это был волшебник, хорошо разбирающейся в магических законах. Я уже выходил из класса, когда меня озарило.

Конечно же! Сириус! Вот, кто может меня выслушать. А если точнее – хотя бы прочитать мое письмо. И дать совет, как быть. Но сначала нужно зайти в Больничное крыло за умиротворяющим бальзамом. Иначе с такими сумбурными мыслями мне не удастся написать ничего внятного. Выдохнув и состав про себя план действий, я почувствовал очень зыбкое, но всё-таки спокойствие. Я больше не позволю ничему испортить мне жизнь.