Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 71 страниц)

Заклятье самолевитации получилось у меня далеко не сразу. Но нескольких минут в воздухе хватило, чтобы найти нужную папку. Мельком пробежав взглядом основную информацию о родителях и первых выбросах магии, я, наконец, нашёл нужную строчку.

– Хампстед-Гарден-Саберб, дом 23. – прочитал я и удовлетворенно улыбнулся, выдернув вклеенную фотографию особняка. В мире магглов я и без того бываю редко, ещё не хватало там заблудиться.

– Что ты здесь делаешь? – раздался смутно знакомый голос за спиной, стоило только моим ногам коснуться пола. Только сейчас я заметил, что амулет уже успел остыть, и одними губами обозвал себя последним болваном.

Порошок действительно подействовал мгновенно, и я, не оборачиваясь, побежал прочь. Пару раз пришлось кого-то отпихнуть с дороги, слепо продвигаясь вперёд. Слава Мерлину, я хорошо запомнил, куда идти… Только взлетев по лестнице и оказавшись в безлюдном коридоре, я смог перевести дух.

– Как дела? – выглянул из-за угла Джордж. Вместо ответа я бросил ему амулет точно в руки. – Сработало хорошо?

– Изумительно. Правда, он остыл в самом конце, так что пришлось использовать план Б. – отозвался я. Джордж задумчиво посмотрел на часы на собственном запястье и кивнул.

– Хорошо. Тебе лучше вернуться через кабинет отца. И передавай привет Гермионе.

Я представил себе реакцию Грейнджер, если бы кто-то рассказал ей о произошедшем, и невольно усмехнулся. Впрочем, учитывая её трюк с оборотным зельем на втором курсе, вполне возможно, что она даже одобрила бы план. Махнув рукой Джорджу на прощание, я поспешил обходными путями в отдел неправомерного использования маггловских предметов. Первая часть плана прошла благополучно.

***

Оказавшись в одном из переулков Лондона, я снова вытащил фотографию из кармана и присмотрелся, тщательно запоминая детали. Было бы глупо проделать такой путь, чтобы в итоге попасть не туда, куда следует. Когда дом встал перед моими глазами до последней детали, я щелкнул пальцами.

– Хозяин! – тут же откликнулась Тора, поклонившись.

– Перенеси меня в нужное место, пожалуйста. – распорядился я. Тонкие пальцы няни коснулись моей ладони, уши заложил хлопок и пространство сжалось. Ощущения при аппартации не самые приятные, но я делал это настолько часто, что уже почти перестал замечать дискомфорт. Перед глазами стойко держалось видение того самого дома, и в какой-то момент ноги наконец-то коснулись земли. Тора сразу же исчезла. Ну или оставалась рядом невидимой. Я, если честно, ничего не имею против. В маггловском мире мне всегда было неуютно, уж тем более в одиночестве.

Вместо дома я почему-то оказался в саду. Узкая тропинка была с обеих сторон обсажена цветущими кустами и деревьями, позади меня в лучах полуденного солнца поблескивала зеленоватая вода в небольшом пруду. Неужели ошибся? В воздухе витал сладковатый запах цветов и зелёной травы. Я уже успел запаниковать, прежде чем увидел знакомую кирпичную кладку. Тора, видимо, перенесла меня на задний двор дома Грейнджеров. Быстрым шагом я дошёл до парадной двери, глубоко вздохнул и одернул пиджак, громко постучав. За моей спиной раздался неприятный гул: по дороге пронёсся чей-то автомобиль, заставив меня напряжённо вздрогнуть. Правда, я тут же отвлёкся: в коридоре за дверью наконец-то раздались торопливые шаги.

Белый том. 81. Ещё игра

– Вы думаете, она будет в порядке… Я имею ввиду, мы действительно можем…

– Да, но нужно быть осторожнее. Стоит понимать, что…

Голоса за дверью в очередной раз смешались в единую какофонию звуков, Гермиона поморщилась и прикрыла глаза от света. Несмотря на миллион флаконов обезболивающего зелья, тело продолжало невыносимо болеть. Хотя колдомедики и говорили, что это фантомные боли, и они скоро пройдут, но…

– Всё не то, чем кажется. С учётом магии даже собственным ощущениям вряд ли можно до конца доверять. Воспоминаниям, чувствам… – раздался знакомый голос.

– Спасибо, мне гораздо легче. – скривила губы в усмешке Гермиона и открыла глаза. – Почему ты здесь, Гарри?

– Меня не существует. – хохотнул Гарри, заставив её улыбнуться. – А у тебя какое оправдание? Почему я здесь?

– Наверное, потому что ты единственный, кому я доверяю по-настоящему. – прикрыла глаза Гермиона, грустно улыбнувшись. Сейчас даже голосов за дверью не было слышно. И контуры палаты выглядели какими-то нечёткими.

– На самом деле, это не совсем правильно. – серьёзно заметил Гарри, заставив её открыть глаза. – Твои родители переживают за тебя. Они заслужили по крайней мере честности.

– Честности, которую они не смогут понять. – резким тоном оборвала его Гермиона. Гарри замолчал и задумчиво поправил очки. – Они видят перед собой свою дочь… Но никогда не увидят Гермиону Грейнджер. Настоящей. Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я.

– Понимаю. Но это не означает, что я с тобой согласен. – Гарри скрестил руки на груди. Гермиона нахмурилась и недовольно поджала губы. На это возразить было совершенно нечего, к тому же, за её спиной отчетливо приоткрылась дверь.

***

– Мисс Грейнджер, вы готовы отправиться домой? – осторожно спросил доктор Левин, за его спиной Гермиона заметила обеспокоенных родителей и коротко кивнула, поднимаясь с постели. – Напоминаю, что в случае любого недомогания вам нужно сразу же обращаться ко мне. Кроме того, я напишу список зелий, принимая которые…

Встав рядом с отцом, Гермиона быстро потеряла нить разговора, рассматривая носки собственных кроссовок. Те уже выглядели далеко не лучшим образом. Потертые, грязные и немного порванные по бокам. И как она раньше не обращала на это внимание? Теплая ладонь отца чуть сжала её плечо. Кажется, они наконец-то идут к двери. У самого выхода Гермиона не удержалась и обернулась. Угол между тумбочкой и окном, место, где стоял Гарри… Оно было пустым.

***

Кажется, родители восприняли слишком близко к сердцу слова доктора Левина по поводу того, что Гермионе нужны внимание и забота. Потому что теперь её почти не оставляли в одиночестве. Даже сейчас, пока они шли по шумной лондонской улице, мама не отпускала её ладони. Как будто Гермионе было 5, а не 15. И Гермиона уже от этого всего устала. Смертельно устала. От шума, от людей, от постоянных попыток родителей её разговорить…

Страшная правда была в том, что она не знала, о чём с ними говорить. Оглядываясь по сторонам, она поняла, насколько разными были их миры. И дело тут вовсе не в высокомерии. Просто каждый раз, когда разговор заходил о музыке, кино или технологических достижениях маггловского мира, Гермиона чувствовала себя… Не в своей тарелке. А уж если её просили рассказать о Хогвартсе, то тут и вовсе приходилось тщательно подбирать слова.

Потому что вряд ли бы родители обрадовались, если бы услышали о тролле, цербере и драконе, например. А ведь это был только её первый курс в Хогвартсе. Почти самый безопасный, если не считать тролля. Да и вообще, только благодаря встрече с троллем у неё, кажется, и появились друзья.

В следующем году был василиск… И именно после оцепенения она впервые увидела перед собой Гарри, как сейчас в палате. Эти мысленные разговоры позволили ей не свихнуться. Так себе удовольствие лежать безо всякой возможности пошевелиться, созерцая перед глазами полную темноту. Лучше уж разговаривать сама с собой. И не важно, что твоё альтер-эго почему-то принимает облик твоего друга. Самое странное, что сам Гарри об этом так и не узнал. Это было ещё одним секретом Гермионы, который она тщательно оберегала от всех остальных. Особенно от родителей. Ещё сдадут её на попечение психотерапевту ко всем прочим радостям жизни.

А если говорить об остальном… Третий курс был тоже не особенно легким. Гермиона почти не соврала, что очень много училась и занималась. Только вот не уточнила, чем конкретно она была занята. Вряд ли маме и папе понравились бы прогулки в Запретном лесу с оборотнем, присутствие дементоров у школы и разговоры по душам с беглым преступником в заброшенной хижине. И совсем не важно, что этот самый преступник в итоге оказался ни в чём не виноват. Пожалуй, в ту ночь шанс умереть у Гермионы возрос в несколько раз. Особенно если считать перемещение во времени, но это совсем другая история.

Пожалуй, самым нормальным для родителей можно считать четвёртый курс. Мама была рада, что у Гермионы появился парень, доканывала её советами и лекциями по половому воспитанию. Папа тоже немного ворчал, но выглядел чуть более расслабленно, чем всегда. Кажется, в этот период они почти перестали смотреть на Гермиону, как на бомбу с часовым механизмом. Даже поездка в Болгарию перед учебным годом по-настоящему удалась. А родителей Виктора мама назвала совершенно «очаровательными» людьми, подчеркнув это слово каким-то многозначительным тоном. Что это означало, Гермиона так и не поняла. Честно говоря, мамины иносказательные намёки не поддавались никакой логике.

Пятый курс как будто стал расплатой за всё, что случилось хорошего до этого. Он начался с неприятностей, которые дальше росли и множились, как снежный ком. Гермиона чувствовала, что события происходят слишком быстро, слишком резко, а Гарри… Она вынуждена была признать, что перестаёт понимать его. И это чертовски пугало, до самой глубины души.

Конечно, она должна была сразу поверить ему во время Турнира и протянуть руку помощи, но… Тогда произошло столько всего и сразу, что Гермиона запуталась. Ещё и Рон давил на неё. И это было не единственной причиной для беспокойства. На четвёртом курсе произошло много всего. Например, кардинально изменился тот, кто поменяться не мог. Драко Малфой. Точнее то, что Гарри начал доверительно общаться с этим слизеринцем. Абсолютно без какой-либо логической причины.

О, как Гермиона злилась на это! На это странное, безоговорочное доверие, которое Гарри испытывал не к ней или, на худой конец, к Рону. А к Драко Малфою! К врагу, который доставлял им множество проблем раньше. А быть может и доставит? И ещё больше её злило то, что как бы она ни старалась, не могла найти причины. Как будто что-то тайное происходило за кулисами, куда её не пригласили. И именно в этом «тайном» и заключался секрет представления. То, что произошло дальше, можно назвать, наверное, цепной реакцией…

Долорес Амбридж буквально олицетворяла собой всё, что заставляло Гермиону дрожать от ярости. Систему, которая требовала изменений. Да что там изменений, радикальных перемен! И Гермиона решила действовать. Она знала, что Гарри поможет ей. И надеялась, что эта общая тайна откроет ему глаза. Например, на Малфоя. Надеялась, что как только Гарри увидит и услышит её идеи, увидит, сколько людей их поддерживает, тогда всё станет, как раньше. Тогда Гарри снова заговорит с ней на одном языке и исчезнет это странное, жуткое чувство, будто жизнь Гермионы больше ей не принадлежит. Будто у неё отнимают самое ценное: лучшего друга. Единственного друга, если быть честной, ведь Рону она не доверяла на таком уровне. Хотя, безусловно, Рон Уизли ей дорог. Но Гарри… Гарри всегда был для неё нечто большим. Более личным. С того самого дня, как без раздумий прыгнул на голову горному троллю лишь бы спасти её.

Она искренне хотела как лучше, но каким-то образом всё стало ещё хуже. В какой-то момент она жутко испугалась того, что теперь Гарри вовсе не станет с ней разговаривать, предпочтёт вычеркнуть из своей жизни сумасбродку, от которой одни неприятности, но… Гарри Поттер снова её удивил.

Когда в гостиной он в очередной раз подставился под удар из-за неё, она почувствовала, как уходит плотина непонятной, ядовитой злобы. И на замену тут же пришёл стыд. Обжигающий, круглосуточный, преследующий её, чтобы она ни делала, стоило только закрыть глаза, как перед глазами снова вставала картина того, как Гарри медленно падает на пол в окружении гриффиндорцев, которые в этот момент напоминали самую настоящую стаю шакалов. С тех пор она не могла не то что заговорить с ним, а даже спокойно посмотреть ему в глаза. Всё время казалось, что стоит задержать взгляд хоть на пару секунд, и Гарри увидит даже больше, чем нужно. И конечно же, ни за что не останется её другом. Ведь она причинила ему столько неприятностей.

Но с другой стороны, ведь и дальше молчать просто нельзя. Как бы ни хотелось, Гермиона не сможет сделать вид, что в этом году между ними ничего странного не произошло. Скрепя сердце, она решила поговорить с Гарри, как только закончатся экзамены. СОВ – важный этап в жизни волшебника. Конечно, не особенно сложное испытание по сравнению со всем, что они уже пережили за эти пять лет. И тем глупее было бы провалиться из-за лишних переживаний. Знала бы Гермиона, что будет дальше, может быть, не стала бы откладывать этот разговор.

Но при всех возможностях магии того, что произошло, просто нельзя было предвидеть. Никто бы не смог предположить ничего подобного. К самой Гермионе воспоминания возвращались обрывками. Единственное, что она помнила крайне чётко: боль. Боль и жуткое ощущение страха. Того самого инстинктивного страха, который несколько лет назад заставил её беспомощно забиться под раковину при виде огромного, горного тролля. И Гарри. Гарри, который снова спас её, невзирая на последствия.

Аврорам Гермиона постаралась рассказать всё максимально подробно, напирая на применение к ней Круциатуса. Если она хоть что-нибудь в этой жизни понимала, то подобный случай можно считать исключительным. Особым. Превышением самообороны, если хотите! И пусть её не было на заседании суда и родители буквально душат своей заботой, это не означает, что она не сможет узнать новости. В конце-то концов, возобновить подписку на «Ежедневный Пророк» – дело пяти минут, и она об этом позаботилась ещё в больнице. И кстати о времени…

– Мы можем ехать быстрее? – обратилась Гермиона, отводя взгляд от окна. С её точки зрения машина еле тащилась по дороге, в таком случае дома они будут в лучшем случае через час, а в комнате её уже должна ждать свежая газета и новости о Гарри.

– Нам не стоит нарушать правила, дорогая. – мягким тоном ответила мама и улыбнулась, погладив Гермиону по щеке.

Гермиона с трудом подавила порыв глухого раздражения. Она больше не ребёнок! И всё, что ей нужно, это узнать новости о Гарри, а для этого – как можно скорее попасть домой. Неужели это так много?!

– Тише, держи себя в руках. – подсказал Гарри с заднего сиденья. Гермиона прикусила щёку изнутри. Может, она всё-таки сошла с ума? Ведь дураку ясно, что Гарри на заднем сиденье быть не может… Но успокоиться действительно стоит, мама уже начинает как-то странно на неё смотреть. Как только машина наконец остановилась, Гермиона первой влетела в прихожую, а оттуда по лестнице в свою комнату. Вроде бы родители её окликнули, но сейчас это было не важно. Газета. Ей срочно нужна эта чёртова газета!

Взгляд почти сразу упал на свежий выпуск Пророка на подоконнике и сидящую рядом сову. Гермиона не сдержала облегчённого вздоха, как вдруг за спиной снова раздался знакомый голос:

– Надеюсь, ты понимаешь, что там могут быть не только хорошие новости?

Гермиона остановилась на половине движения и в замешательстве обернулась. Гарри сохранял предельную серьезность, пристально глядя ей в глаза. А потом глубоко вздохнул:

– Это я так, мысли вслух. Ты дверь не хочешь закрыть? Только перед этим скажи родителям, что с тобой всё в порядке.

– Они итак знают, что со мной всё в порядке! – раздражённо цыкнула Гермиона.

– Ты – член семьи. И у тебя есть определённые обязательства. – надавил голосом Гарри. Гермиона обреченно вздохнула и с силой потерла переносицу, резко развернувшись к выходу из комнаты. Сейчас не важно, галлюцинация это или что-то другое, важнее то, что Гарри был прав. У членов семьи действительно есть обязательства перед друг другом. У самого порога Гермиона остановилась и неловко обернулась:

– Что я должна им сказать?

– Правду. Что много чего произошло и тебе нужно время, чтобы это осмыслить. – пожал плечами Гарри. – Не волнуйся, они тебя поймут. Просто постарайся… Сгладить острые углы.

– У меня не очень-то это получается с близкими людьми. – горько усмехнулась Гермиона.

– Не говори невозможно пока не попробуешь. – ободряюще улыбнулся Гарри. Гермиона кивнула и спустилась вниз, не давая себе больше ни минуты на раздумья.

***

Джон как раз сделал глоток кофе, пока Джейн о чём-то говорила с дочерью на кухне. Судя по тому, что всё было относительно тихо, ситуация медленно начала налаживаться. Насколько это возможно в данной ситуации. Произошедшее до сих пор не укладывалось у него в голове. Как такое вообще могло произойти с их Гермионой? Поймав себя на том, что перечитывает газетный заголовок в пятнадцатый раз, Джон вздохнул и отставил чашку. По-хорошему, следовало принять решение, что теперь делать.

Джейн настаивала на том, чтобы найти дочери терапевта. И Джон был отчасти с этим согласен. Конечно, им всем нужна помощь. Но сначала… Сначала нужно, чтобы Гермиона сама решила открыться им. В эти несколько дней после больницы она была поразительно молчалива. И хотя доктор сказал, что это вполне нормальное поведение, но всё-таки молчание Джона жутко нервировало. Он ведь отлично знал свою дочь, способную выдавать более 500 слов в минуту одним предложением, задать миллион вопросов и параллельно сделать десяток мелких дел и жестов… Размышления прервал звук осторожных шагов, Джон опустил газету и неловко улыбнулся:

– Всё нормально, милая?

– Относительно. – мимолётно сощурилась дочь, наморщив лоб. И смущённо улыбнулась. – Я хотела извиниться за своё поведение. Столько всего произошло, и я… Торможу. Сама не знаю, почему.

– Все хорошо. Можешь тормозить. – поспешно сказал Джон и серьёзно добавил. – Мы будем рядом, если тебе вдруг понадобиться наша помощь.

– Что ж… Хорошо. – заключила Гермиона, напряжённо сцепляя руки в замок за спиной. – Я тогда пойду к себе, увидимся за ужином.

– Хорошо. – повторил Джон с точно такой же сосредоточенной интонацией. Гермиона начала подниматься по лестнице, а у него почему-то больше не получалось сосредоточиться на чтении. Из кухни слышались звуки работающего радио и шум бегущей воды – Джейн в очередной раз приводила в порядок и так чистую посуду. Нервная привычка. Делать что-нибудь монотонное и абсолютно бесполезное просто чтобы занять руки. Поразмыслив, Джон поднялся с кресла и направился к лестнице вместо кухни. По какой-то причине он чувствовал, что…

Поток размышлений прервал грохот и звон разбитого стекла наверху. Следом на кухне испуганно вскрикнула Джейн и, судя по звуку, разбила одну из тарелок.

– Оставайся здесь. – кратко скомандовал Джон и полетел наверх, плечом выбивая запертую дверь в комнату дочери. Взглядом он почти сразу нашел её и выдохнул от облегчения. Цела! Жива и здорова. Вот только комната выглядела так, будто в ней только что прошёл по меньшей мере локальный ураган. Книги порваны, мебель перекошена, стекла в окне и лампочки полностью разбиты. Картину завершала выбитая дверь, которая буквально держалась теперь на честном слове. Плечо немного саднило, но это последнее, на что Джон сейчас обращал внимание. Гермиона сидела на полу в центре комнаты, обняв собственные колени и раскачиваясь на месте. Взгляд был направлен куда-то в пустоту.

– Гермиона? Милая, ты слышишь меня? – осторожно начал Джон и подошёл ближе. – Так. Тише. Иди к папе, принцесса, тут целая куча осколков…

Как только он притянул дочь в объятья, та почему-то содрогнулась всем телом и сухо всхлипнула. Затем ещё раз и ещё… В какой-то момент она мёртвой хваткой вцепилась в его рубашку, между всхлипами прошептав:

– Это я виновата. Это всё из-за меня.

– Стоп-стоп-стоп… – прошептал на ухо дочери Джон, поднимая её на руки и отрицательно покачал головой, поймав обеспокоенный взгляд Джейн. – Подожди, не спеши. Мы вместе со всем разберёмся, я обещаю.

Черный том. 82. На чаше весов

– Здравствуйте, что вам нужно?

Я поймал себя на том, что пристально рассматриваю Гермиону Грейнджер… Точнее, не так, передо мной стояла взрослая копия Гермионы Грейнджер, более высокая и с черными волосами. Она ещё раз пробежалась по мне взглядом и крепче сжала ручку двери. Я запоздало прочистил горло и выдохнул. Почему-то в этот раз преодолеть «барьер» и заговорить с незнакомым человеком оказалось гораздо сложнее. Как будто бы мне снова четыре, и родители впервые взяли меня с собой на ежегодный бал в Министерстве.

– Здравствуйте. Извините за беспокойство, я – однокурсник вашей дочери. И мне очень нужно поговорить с ней. – проговорил я, сцепив руки в замок за спиной. Мало ли, что обо мне могут подумать, если заметят дрожащие пальцы.

– Вот как? Обычно друзья Гермионы пишут ей письма. – поджала губы миссис Грейнджер. – В любом случае, я не думаю, что сейчас очень удачный момент для разговора. Но я передам, что вы заходили, так что…

– Нет-нет-нет, постойте, прошу… – зачастил я. – На самом деле, мне и с вами нужно поговорить. И с вашим супругом. Видите ли, это очень важно… Ситуация касается вашей дочери и Гарри Поттера. И мне очень не хотелось бы обсуждать это вот так, на пороге. Я буду вам очень благодарен, если вы хотя бы выслушаете меня. Прошу.

– Что ж. – прищурилась на меня миссис Грейнджер и кивнула, посторонившись. – Только без обмана. Пообещайте отвечать на все наши вопросы. И для начала: как вас зовут, молодой человек?

– Драко. Драко Люциус Малфой, к вашим услугам. – улыбнулся я.

Всё получится. Главное – начать. А отступать не входит в свод моих жизненных правил. И пусть миссис Грейнджер смотрит на меня напряженно и неприязненно, пусть сама Грейнджер хоть набрасывается на меня и ещё раз ломает нос, я не брошу на полпути задуманное. В конце концов, от этого зависит не одна жизнь.

***

Как я себе представлял дом Грейнджер? Пожалуй, в первую очередь мне вспоминались дома-муравейники, где магглы селятся сотнями семей в тесные квартиры, но то, что я увидел, разительно отличалось от моих представлений. Просторная, светлая гостиная, «мягкие часы» Дали прямо над камином, большое количество книжных шкафов… Миссис Грейнджер усадила меня в кресло и ушла вверх по лестнице, пока я осматривался.

Минуты тянулись, как старая жвачка. Услышав цокот за спиной, я обернулся. Живоглот? Кажется, кота Грейнджер зовут именно так? Странное имя, если подумать… Впрочем, и сам кот с его сплюснутой мордой выглядит необычно. Ощущение, что он много раз пытался пробить головой по меньшей мере бетонную стену. Я бы себе такого точно не завел чисто из эстетических соображений. Будто почувствовав мои мысли, кот вздыбил шерсть на загривке и зашипел. Но отреагировать я не успел, расслышав звук торопливых шагов.

– Малфой! Скажи мне, что это неправда! – потребовала Грейнджер. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами, в которых так и дрожат слёзы. На предплечьях, не прикрытых просторной футболкой, я заметил длинные, свежие царапины… Буквально через минуту за спиной Грейнджер возникли фигуры её родителей. Мистер и миссис Грейнджер смотрели на меня максимально хмуро и недоверчиво.

– Так. Очень хорошо. А теперь давайте сначала? – не придумал ничего лучше я, чем указать на пустующие кресла. – Нам предстоит долгий разговор.

***

– То есть, я правильно понял, что показания моей дочери могут и вовсе не помочь делу? Кроме того, мистер Поттер уже сидит в тюрьме? – переспросил мистер Грейнджер.

– И да, и нет. – терпеливо повторил я. – На самом деле, показания Гермионы всё, что у нас есть. Практически. Она единственная видела, что там произошло.

– Я даже не знаю. – нахмурилась миссис Грейнджер. – С одной стороны, конечно, логично хотеть помочь другу, но с другой…

– Что с другой?! – жёстким тоном вмешалась Грейнджер, поддавшись на кресле вперёд и пристально всматриваясь в лица родителей. – Ну же. Что с другой?!

– С другой – твой друг убил человека, Гермиона, и это серьёзно. – смущённо проговорил мистер Грейнджер. – Мы не можем просто вот так решить…

– Меня пытали, папа! – повысила тон Грейнджер, чайный сервис на журнальном столике задрожал и разлетелся вдребезги. – Что тут можно ещё решать?! Гарри не думал, не решал, не сомневался! Он действовал! Он спас мне жизнь!

– Тише, дорогая, мы всё понимаем… – попыталась урезонить дочь миссис Грейнджер и даже протянула к ней руку, но добилась прямо противоположного эффекта.

– Понимаете, да не до конца. – холодно заключила Грейнджер и отшатнулась. Воздух вокруг неё начал нагреваться, становится плотнее.

– Грейнджер, тише. – максимально спокойным голосом с нажимом проговорил я. – Возьми себя в руки, кому будет лучше, если ты разнесёшь дом? Выдох. Магия часть тебя, ты должна контролировать ситуацию, а не наоборот.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Малфой! – с нотками истерики в голосе переключилась на меня Грейнджер.

– О, поверь мне, я прекрасно понимаю, о чём говорю…– спокойно отозвался я и тростью сдвинул журнальный столик, когда с пальцев Грейнджер сорвалось несколько искр. – Ну же, Грейнджер, давай. Ведьма ты или кто?

Дальше я действовал по наитию, в секунду сократив расстояние между нами и осторожно взяв Грейнджер за руку, переплетая пальцы, медленно и отчётливо считая вслух. Одна-одна тысяча, две-одна тысяча, три-одна тысяча… Губы Грейнджер беззвучно шевелились в такт моим словам, поток магии от неё ощущался удивительно плотный. Слишком плотный для маглорождённой, но об этом можно подумать потом. Когда счёт дошёл до 374, остекленевший взгляд Грейнджер стал осмысленным, напряжение исчезло из воздуха будто его и не было. Грейнджер смутилась и отняла руку из моей ладони под внимательными взглядами родителей.

– А у нас так не получалось – отметил мистер Грейнджер, и тут смутился уже я.

– Без обид, но чтобы получалось вот так, нужно быть чистокровным волшебником. В любом случае… – договорить мне Грейнджер не дала, властно взмахнув рукой.

– Мам, пап… Мне нужно поговорить с Малфоем. Вы нас извините? На минуту.

– Если бы я не знала об уровне ваших взаимоотношений, то начала бы волноваться. – хмыкнула миссис Грейнджер. Теперь я точно смущён: почти физически ощущаю, как горят щёки.

– Джейн. – укоризненно проговорил мистер Грейнджер, посмотрев на супругу. – Если это действительно так важно, можете идти. Только не слишком долго,

– Да, папа. – согласилась тут же Грейнджер, даже не моргнув на намёк собственной матери и схватила меня за запястье. Мне за ней пришлось буквально бежать по лестнице, её короткие ногти болезненно впивались мне в кожу. Но я не рисковал задавать вопросов: идиоту ясно, что Грейнджер хочет что-то обсудить наедине. Правда, то, что я услышал, всё равно стало для меня полной неожиданностью. Втолкнув меня в первую попавшуюся комнату, Грейнджер закрыла дверь, щелкнула замком и обернулась с пугающе решительным и без эмоциональным выражением лица:

– Малфой. Скажи мне, что ты взял с собой волшебную палочку, которая не отслеживается Министерством. У тебя есть такая. Я знаю.

***

Нарцисса как раз поставила чашку на блюдце и уже собралась выйти в холл, когда перед ней появился эльфийка.

– Хозяйка Нарцисса! – поклонилась Тора и тут же подняла полные мольбы глаза. – Молодому хозяину срочно нужна ваша волшебная палочка. Разрешите Торе доставить? Тора накажет себя, как будет угодно хозяйке.

– Я поняла. – после секундного раздумья проговорила Нарцисса, вытащив из сумочки носовой платок и протянув завернутую в него палочку эльфийке. – Скажи Драко, что я буду ждать его на площади Гриммо. Пусть вернёт мне её сам. И будет осторожен.

– Тора сделает! – ещё раз поклонилась эльфийка и с хлопком исчезла. Нарцисса пару раз моргнула, нервно прикусила губу и поспешила к камину. Переместиться на площадь Гриммо стоило уже сейчас. Предупредить кузена. И доктора Левина. На всякий случай.

***

Наблюдать, как фигура Грейнджер тает с фотографий было странно и жутко одновременно. Я так и остановился возле рояля, не решаясь сделать ни единого шага дальше. Честно говоря, до последнего сомневался, что Грейнджер это сделает. Но нет. Глаза её родителей непонимающе остекленели, когда она наложила Империо и заставила их заполнить формальное разрешение. А потом… А потом был Обливейт. Она смотрела в абсолютно равнодушные лица родных, и на её лице не дрогнул ни один мускул. Развернувшись на месте, Грейнджер остановилась глазами на мне.

Стало страшно. Прямо сейчас я осознал, что она способна на что угодно. И если вдруг я окажусь неугоден, даже моё тело вряд ли найдут. Моя собственная палочка в трости, но палочка мамы уже зажата у Грейнджер в руке, и я при всём желании просто не успею ничего сделать. Конечно, у меня есть ещё Тора, и мама наверняка сразу почует неладное, если я не приду домой в течение часа и никак не дам о себе знать, но…

– Малфой! – холодный голос Грейнджер буквально выдернул меня рывком из тягостных размышлений. Время тут же вернуло свой нормальный ход. – Ты ведь никому не расскажешь об этом?

Я засмеялся. Не знаю, почему. И кажется, смех вышел какой-то истерический. Выражение лица Грейнджер из холодно-сосредоточенного моментально стало озадаченным. С трудом, через минуту-другую я взял себя в руки и покачал головой.

– Как ты себе это представляешь, хотел бы я знать? Да нас с тобой посадят в соседние с Гарри камеры, если кто-то об этом узнает. – ухмыльнулся я.

– А что, тоже вариант… Самый последний, правда, побег организуем изнутри. – буркнула Грейнджер. В гостиной наступила звенящая тишина, а потом мы рассмеялись уже вместе, а чуть позже я потребовал:

– Палочку верни. Мне ещё с мамой объясняться. – как только палочка оказалась в моей руке, напряжение ушло окончательно. – И к слову, будет логично, если ты пойдешь со мной. Не сидеть же тебе до дачи показаний в «Дырявом котле».

– Я соберу вещи. – решительно кивнула Грейнджер, у её ног раздалось требовательное мяуканье. – Прости, мой хороший… Но ты останешься. Кто-то должен посмотреть за мамой и папой, пока я всё не улажу. Договорились?

Кот мурлыкнул, поддавшись, когда его почесали за ухом. Я невольно опёрся спиной о дверной косяк и хмыкнул, убирая руки в карманы пиджака. Грейнджер перевела на меня вопросительный взгляд.

– Ничего, просто… Сказал бы кто раньше, ты бы вряд ли поверила, что такое может произойти, да? Обливейт, Империо, твои родители в трансе. – попытался сформулировать свои мысли я. Получилось, честно говоря, не очень, но уж как есть. Смолчать я просто не смог. Пережитое напряжение дало о себе знать. – Кстати, долго они будут в таком состоянии?

– 6 часов. – спокойно ответила Гермиона и нервно повела лопатками. – Знаешь, Малфой, ещё пару месяцев назад я бы во многое не смогла поверить из того, что происходит сейчас. Но это происходит. И к событиям вокруг придётся адаптироваться, хотим мы этого или нет.