Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 71 страниц)

Перед камерой Беллатрисы Лестрейндж Нарцисса Малфой сбилась с шага и оглянулась на министра. Тот торопливо, нервно кивнул, безостановочно крутя в руках свой зелёный котелок. Левин почувствовал руку Нарциссы на собственном локте. Тонкие пальцы сжались необычайно решительно и крепко.

– Когда закончите осмотр и вопросы, оставьте меня с ней… Ненадолго, всего на минуту, пока будете проверять следующую камеру. – прошептала Нарцисса.

– Это безрассудство. – отчеканил Левин. Беллатриса не спала и явно прислушивалась к разговору. Её руки и ноги были точно также прикованы к полу и стене цепями, ещё более короткими, чем у Барти-Крауча. Так поступали только с самыми буйными и опасными узниками, которые были особенно агрессивны, невзирая на практически постоянное присутствие дементоров рядом.

– Прошу вас, доктор. – полным мольбы шепотом отозвалась Нарцисса, опустив взгляд. – В конце концов, она моя сестра. Я здесь ради неё.

– Будет вам спорить. – торопливо вмешался Фадж раньше, чем раздосадованный Левин успел возразить. – Это такая малость, на самом деле. Просто дадим им минуту. Думаю, что миссис Малфой достаточно перенесла, чтобы это заслужить.

– Как скажете, министр. – процедил Левин и решительно шагнул в камеру. Он с этим решением согласен не был, но поделать ничего не мог. Опустившись на корточки перед прикованной женщиной, Левин взмахнул палочкой. – Здравствуйте, мадам. На что жалуетесь?

– Здравствуйте. – церемонно отозвалась Беллатриса и вздернула подбородок. – Премного благодарю, но разве что руки натёрло…

– Экая неприятность. – не удержался от язвительности Левин. Беллатриса зло сверкнула темными глазами и искривила губы, на секунду отвернувшись. – Но это поправимо. – Левин достал из поясной сумки несколько флакончиков с зельями и начал обрабатывать узнице руки.

– Помнится, вы говорили, что врач и пациент должны быть на равных? – негромко обронила Беллатриса. Левин медленно кивнул. – Правила изменились?

– Нисколько, с чего вы взяли? – переспросил он, продолжая работать.

– Тогда снимите с меня цепи. Пока вы здесь. – решительно потребовала она, посмотрев ему прямо в глаза. – И я отвечу на любой ваш идиотский вопрос.

– Вы же прекрасно понимаете, что мои идиотские вопросы нужны для того, чтобы хоть немного облегчить ваше положение? – уточнил Левин, скосив взгляд в сторону министра и остальной группы. К счастью, те были заняты разговорами с журналистами. Только Нарцисса Малфой старалась держаться чуть ближе и тщательно прислушивалась.

– Ну так и облегчите его. – указала Беллатриса, удивительно знакомо приподняв брови и распахнув свои огромные, тёмные глаза. Абсурд, но даже здесь она не потеряла своего природного обаяния. Левин почувствовал, как у него ёкнуло сердце. – Или в вашем арсенале только слова? – Беллатриса усмехнулась. Левин, как это ни унизительно, капитулировал почти без борьбы.

– Снимите цепи ненадолго. – властно скомандовал он аврорам, не оборачиваясь.

– Что? Но, позвольте, зачем же… – заволновался Фадж.

– Затем, что мне нужно более тщательно осмотреть пациентку. И без цепей этот процесс произойдет гораздо быстрее. – раздражённо объяснил Левин, уже и сам отчасти поверив в выдуманную причину. – Если вы, разумеется, не намерены задерживаться.

– О, нет-нет. – пошёл на попятную Фадж, выставив перед собой, как щит, собственный котелок. – Ради Бога, делайте всё, что посчитаете необходимым.

– Благодарю вас. – сухо отозвался Левин и посторонился, пропуская к Беллатрисе мрачного аврора, который не сразу и с явной неохотой нашёл нужный ключ. Как только аврор отошёл, Левин действительно начал более личный осмотр, кончиками пальцев осторожно залечивая даже мелкие трещины на бледной коже. Когда он уже собирался отойти, Беллатриса тихо и чувственно прошептала:

– Спасибо, Сергей.

Левин ничего не ответил, резко развернулся и в два шага оказался на пороге камеры. Он вышел, придержав за плечо аврора. Мимо них с самым решительным и независимым видом ужом проскользнула Нарцисса Малфой.

– После, когда пойдем обратно, вы снова наденете цепи. Вряд ли узница успеет и сумеет куда-то убежать. – вышел из положения Фадж. Аврор недовольно нахмурился, но спорить с министром не решился, только раздраженно стряхнув ладонь доктора, и поспешив идти дальше.

Левин шел, считая про себя шаги и полностью сосредоточившись на работе. Состояние у заключенных было разным, но у всех отвратительно плохим. Это, пожалуй, было единственной общей чертой в клинической картине происходящего, если можно так выразиться. На Левина внезапно накатила жуткая, беспросветная усталость. Но он не жаловался. В последней камере на нижнем ярусе обитал Антонин Долохов. Цепей на нём не было, более того, на звуки шагов он повернул голову, а, увидев доктора, неловко поднялся, ссутулив плечи, и пожал протянутую руку. Левин раздраженным взмахом головы осадил рванувшегося было вперёд аврора, и оценивающе окинул взглядом фигуру узника. Долохов был на две головы выше доктора, и с первого взгляда стало ясно, что потолок для него слишком низкий.

– Здравствуйте. – хрипло поздоровался Долохов на русском и продемонстрировал желтые зубы в подобии улыбки. Вышло довольно жутко. Да и без долгой практики в его речи прослеживался акцент, словно сам язык во рту ворочался крайне неловко. – Какими судьбами?

– Проверка. Не видишь разве, высокое начальство за моей спиной? – отозвался Левин, бегло переключившись на родной язык. – Что меня выдало?

– А, я земляка всегда узнаю. – отмахнулся широкой ладонью Долохов и уселся на прохудившуюся подстилку. – Проверка, значит-с? – хмыкнул он, бросив на нервничающего министра любопытный взгляд. – Затянули их благородия с проверкой что-то.

– Чего? Туго совсем? – переспросил Левин и тут же нахмурился. Вопрос был действительно в данной ситуации в высшей степени идиотским.

– Да всё в одной кондиции, я не к тому. – ответил Долохов, задумчиво наблюдая за движениями его волшебной палочки. – Я думал, как Блэк сбежал, тюрьму носом рыть начнут, не иначе. А в итоге проверка и та только сейчас. Кстати, Блэка, я слышал, оправдали?

– Тебе это дементоры на ухо шепнули? – не удержался от иронии Левин.

– Не, охрана. – повёл плечом Долохов. – Есть тут некоторые, кто разговаривает по-человечески и газеты иногда даёт полистать, когда жрачку приносят. Только ты не стучи, ладно, док? А то ж совсем рехнуться можно.

– Не буду. – пообещал Левин, протянув узнику несколько флакончиков с зельями. Поймав на себе полный ожидания взгляд, он вздохнул. – Да, оправдали Блэка. По всем статьям. Даже компенсацию выплатили.

– Свезло засранцу. – протянул Долохов, в два глотка опустошив содержимое флакончиков. Глубоко вздохнув, он прислонился затылком к холодной стене.

– Может, и свезло. – согласился Левин, спросив. – Жалобы есть? Помимо мелочей.

– А у тебя руки длинные, док? – заинтересовался Долохов, сверкнув золотым зубом в неровном, чадящем свете факелов.

– Смотря для чего. – уклончиво ответил Левин.

– Хлеба с молоком хочу. Хоть раз в месяц… Снится, сил нет, порой даже вкус чувствую. – искренне пожаловался Долохов.

– В рамках проверки меню пересмотрим. – пообещал Левин, отчасти пожалев заключенного. А с другой стороны и действительно, рацион узникам нужно было сменить. Может, они навсегда застряли на этом жутком острове, но это не означает, что их нужно кормить хуже скота. Какие бы ни были, какое бы преступление ни совершили, они всё-таки люди.

– Человечище ты, док! – заулыбался радостно Долохов. – Спасибо тебе огромное.

– Вот когда сделаю, тогда добрым словом поминать будешь. – осадил его немного Левин, ещё раз наложил заклинание и кивнул. – До свидания.

– Прощай, док. – не согласился Долохов, отрицательно покачав головой и пожав крепко протянутую руку. – Хороший ты человек. А здесь таким быть нельзя.

– Здесь вообще никому быть нельзя. – угрюмо отозвался Левин. Дверь камеры за ним с лязгом закрылась. Дважды щелкнул повернутый ключ. Отмахнувшись от какого-то вопроса журналиста, Левин ускорил шаг. Нарцисса Малфой уже стояла возле камеры своей сестры и пошла навстречу группе. Выглядела она усталой, но вполне удовлетворенной. Аврор довольно долго и методично осматривал камеру, прежде чем застегнуть цепи на руках и ногах Беллатрисы и закрыть дверь. Уже поднимаясь наверх, Левин вместе с остальной группой услышал мощный бас Долохова, вытягивающий на родном языке:

«Темной тучей небо закрыто,

Сада тихо мчатся листы.

Счастье, надежды жизни разбиты.

Друг мой верный, скажи, где ты?

Помнишь, ясным днем,

Как с тобой вдвоем

Так ходили мы вместе тогда?

Помнишь ласки жар,

Помнишь грез угар,

Он сокрылся, как сон, навсегда.

Помнишь чудной грезы мгновенье,

Счастье, воздух, небыль, сны…

Радость безумья, мечты и влеченья —

В прошлом скрылись осенние сны.

Кончен сон…

Где же ты?..»

Громкий, хорошо поставленный голос Долохова вездесуще разносился по пустынному коридору до самого тёмного уголка. По спине Левина невольно пробежали мурашки. Закончив петь, Долохов начинал сначала, и постепенно мотив, не зная языка, подхватывали другие узники, что были в сознании.

– Заткнитесь, мрази! – не выдержал аврор и зло сплюнул под ноги. – Дементоров на них нет, глотки дерут…

– Оставьте, пусть поют. – устало сказал Левин. – Что им ещё остается? К тому же, нам нужно закончить проверку, прежде чем мы запустим дементоров обратно в здание. И лучше бы поторопиться.

– Это очень здравая мысль. – одобрительно заметил Фадж и быстрым шагом направился вверх по лестнице.

В неровном свете чадящих факелов остальные последовали за ним. В какой-то момент Нарцисса Малфой споткнулась в темноте, Левин заметил выпавший у неё из карамана мантии запечатанный конверт и поспешно наступил на него, раньше, чем кто-либо это увидит. Поколебавшись, Левин сделал вид, что помогает ей подняться и незаметно положил конверт ей обратно в карман.

– Будьте осторожнее, миссис Малфой. – значительным тоном заметил он.

– Обязательно, спасибо вам, Сергей. – глаза миссис Малфой подозрительно заблестели. Она поспешно моргнула и отвернулась, перед этим крепко, благодарно сжав его запястье.

Инспекция вышла длинной и изматывающей. Но проверка верхних этажей, как он и ожидал, далась чуть легче, если не считать бесконечного экскурса по лестницам. Обратно к аппартационной площадке они добирались с помощью той же лодки, на которой прибыли на остров. Расходились молча. Левин чувствовал себя смертельно уставшим. И сам не понял, как оказался на пороге дома на площади Гримо и постучал в дверь. Открыл Сириус Блэк. Задавать глупых вопросов он не стал, с каменным лицом проводив доктора до его комнаты. Левин заснул, не раздеваясь, стоило только его голове коснуться подушки. И ему приснился роскошный бал в далёком, как никогда, Петербурге…

Черный том. 43. Исправляя ошибки

– Пиши мне письма. – проговорила мама, в третий раз за последние пятнадцать минут крепко меня обнимая. – И сразу же обращайся к Северусу, если что-то случится. По любому поводу!

– Всё будет в порядке, я обещаю. – отозвался я и аккуратно отстранился. Мама выдавила из себя улыбку, но тут же вздрогнула, когда раздался предупреждающий гудок экспресса. Я мимолетно прижал её ладонь к губам и, не оглядываясь, пошёл в вагон.

В купе у окна я остановился и прижал ладонь к стеклу. От того, каким отчаянным взглядом меня провожала мать, на душе заскребли кошки. Поезд медленно набирал ход, я стоял на месте, пока фигура матери не скрылась за поворотом. С трудом отогнав от себя меланхоличные мысли, я встряхнулся. Нужно зайти в вагон старост, получить инструкции и расписание патрулирования вагонов. А позже можно будет найти Крэбба с Гойлом и всех остальных.

Старосты всегда располагались в первых вагонах, до которых ещё нужно было дойти. Стоило выйти в переполненный учениками всех возрастов коридор, как на меня напала растерянность и ступор. За лето я отвык видеть кругом столько людей. Собравшись с мыслями, я выдохнул, обогнул стайку галдящих первокурсников и ускорил шаг. Дверь в вагон старост оказалась открыта, на звук моих шагов обернулся какой-то светловолосый райвенкловец. Его значок был немного наискось приколот к мантии. Галстук развязан, а на указательном и среднем пальце левой руки я заметил несколько явных чернильных пятен.

– А, Малфой. – протянул он, окинув меня оценивающим взглядом. – Ну, поздравляю.

– Спасибо, взаимно. – ответил я и пожал ему руку. – А ты…?

– Энтони Голдштейн. Я буду старостой Райвенкло.

– Приятно познакомиться. – кивнул я, украдкой оглядываясь. Вагон старост выглядел действительно роскошным и представлял собой несколько огромных помещений, которые с легкостью могли бы сойти за мини-гостиную. Диваны, многочисленные кресла, длинный журнальный столик напротив каждого дивана и несколько книжных шкафов.

– Ради этого стоило стараться, а? – будто прочитал мои мысли Голдштейн, хмыкнув и опустившись в одно из кресел. Вытянув длинные ноги, он положил их на подставку и прикрыл глаза. – Не стой столбом, расслабься. До собрания время есть, всё равно ещё никто не пришел.

– Да, наверное. – согласился я и подошел к книжным полкам. Выудив со средней полки пособие по чарам, я опустился в соседнее кресло и погрузился в чтение. Здесь, в вагоне, даже шум колес и голоса других учеников слышались весьма приглушенно. Я быстро почувствовал себя комфортно. Голдштейн, кажется, и вовсе задремал.

– Джентльмены. – дал о себе знать высокий, темнокожий семикурсник-райвенкловец, бесшумно появившись на пороге вагона. Голдштейн от неожиданности всхрапнул и подскочил, оправляя мантию. – Не дергайся, Тони. – хохотнул незнакомец, продемонстрировав ослепительно белые зубы. – Я всего лишь пришёл познакомиться. Здесь только вы?

– Пока да. – ответил я, откладывая в сторону книгу и поднимаясь. – 5 курс, Драко Малфой. – рукопожатие у райвенкловца оказалось удивительно крепким.

– Уильям Локх, 7 курс. – хмыкнул он и окинул меня взглядом. – Рады назначению?

– Ещё бы. – отозвался Голдштейн, я просто кивнул и сжал трость, чтобы занять руки. К счастью, мелкую дрожь в пальцах, с которой мне приходится справляться в последнее время, никто не заметил. – Для инструктажа придётся ждать остальных?

– Это логичнее, чем если бы я повторял всё по несколько раз. – отозвался Уильям, развалившись на диване и поведя с хрустом плечами. – Ну, самые базовые вещи, думаю, и так ясны. Старосты факультетов подчиняются старостам школы, то есть мне и Эмме с седьмого курса Гриффиндора. Помимо прочего лично вы отвечаете перед старостами-семикурсниками своего факультета, а потом все вместе перед деканом.

– Отчетов много будет? – уточнил я, тоже возвращаясь в кресло. – Я слышал мельком, что старостам приходится сидеть за бумагами.

– На пятом курсе – не особо. – успокоил меня Уильям. – Исключения составляют случаи, когда члены твоего факультета нахватают пропусков и отработок. Вот тогда да, придется писать много объяснительных. А так будь готов в основном к опеке над младшими и патрулям, как минимум, три раза в неделю, ну и, может, чуть больше, если кто-то попросит тебя выйти вместо него.

– Понял. – кивнул я и снова вернулся к книге.

– А у старост-семикурсников что? Больше обязанностей? – лениво протянул Голдштейн.

– А ты как думаешь, гений? Конечно, больше. – хохотнул Уильям. – Помимо выпускных экзаменов и поддержки собственной репутации, мы отвечаем за работу остальных старост, за подготовку СОВ для пятого курса, иногда помогаем преподавателям с проверкой домашних заданий. Ну и старосты седьмого курса помимо прочего получают больше возможностей для назначения взыскания провинившемуся… При условии, что с твоим решением согласится деканы факультетов. А деканы соглашаются почти всегда, передав старостам почетную обязанность разрешать мелкие дрязги и конфликты.

– Звучит, как очень много личного геморроя. – поморщился Голдштейн. – А в чем плюсы?

– Ну, помимо того, что ты староста и тебя все уважают… – насмешливо протянул Уильям, потом выдохнул и продолжил более серьезно. – Много плюсов. Профессора идут на уступки, можно получить хорошие рекомендации перед выпуском для дальнейшей учебы или работы в Министерстве. Ну и Хогвартс покидать можно каждые выходные, если заполнить пару необходимых бланков.

– Хорошо звучит. – отозвался я, перелистывая страницу и размышляя над тем, что покидая Хогвартс я смогу больше сделать для поиска крестражей. Да и помогать матери с управлением менора тоже, отдыхать иногда от Хогвартса.

– Да что ты? – понимающе хмыкнул Уильям. – Только учтите, что ради таких привилегий придётся работать. Много работать. То, что вы стали старостами сейчас, совсем не означает, что вас назначат на следующий год.

– А если я, например, хочу стать старостой школы? Здравствуйте. – поздоровался Лонгботтом, смущенно улыбнувшись. За лето он стал выше меня на две головы и раздался в плечах. Коротко стриженные волосы подчеркивали изменившееся, ощутимо повзрослевшее лицо. В левой руке Лонгботтом бережно нёс какой-то серый кактус, который слегка пульсировал, переливаясь разными цветами.

– Могу только сказать, что хотеть не вредно. – со смешком заметил Уильям. – Но этого будет недостаточно. Как минимум, у старосты школы не должно быть ни одного Удовлетворительно, начиная с пятого курса и никаких серьезных взысканий. Да и несерьезных тоже нежелательно. Как тебя зовут, новобранец?

– Лонгботтом Невилл, 5 курс. – улыбнулся гриффиндорец. – Спасибо за совет, я учту.

– Учти, учти, Лонгботтом Невилл. – важно покивал головой Уильям, в его темных глазах отчетливо плясали смешинки. – Может, будет кому меня сместить, когда я отойду от дел. «Старость-то», знаете ли. – тоном заговорщика добавил он, над шуткой не выдержали и засмеялись все.

Панси пришла вместе с Падмой Патил. Со стороны хаффлпафцев старостами стали Ханна Аббот и Эрни Макмиллан. Последней в купе старост торопливо влетела Грейнджер, на бегу извиняясь за опоздание. После этого началось собрание. Панси села рядом на подлокотник моего кресла, внимательно слушая, пока Уильям объяснял иерархию и обязанности старост. В принципе вопросов по этому поводу не возникло ни у кого. Уильям обвёл нас всех взглядом и подытожил:

– Итак, господа старосты Хогвартса: за первокурсниками следить, нарушителей по коридорам ловить, запрещенные предметы изымать, колдовства в коридорах не допускать и тем, кто о помощи попросит, помогать. Вопросы?

– А баллы? – уточнила Грейнджер, почему-то при этом покосившись на меня. Панси украдкой сжала ладонью моё плечо.

– Что «баллы»? – бесконечно-вежливым тоном переспросил Уильям. – Будьте поточнее в формулировках, мисс Грейнджер.

– Ну, имеют ли старосты право снимать баллы с факультета? И если имеют, то сколько? Как назначаются отработки? Как это контролировать? – Грейнджер так выразительно при этом смотрела в мою сторону, что было достаточно сложно сохранять равнодушный вид. Вообще ситуация получилась максимально неловкая. Она думает, мне больше делать нечего, кроме как снимать баллы и назначать отработки гриффиндорцам? Какой в этом смысл? Ради кубка? Так Слизерин и без того выигрывает его чаще остальных, не считая последних нескольких лет с появлением Поттера в школе.

– Всё придумано до нас, мисс Грейнджер. – заулыбался Уильям, будто и не заметив происходящего. – Поэтому не беспокойтесь, контролировать ничего не нужно. Старосты факультетов и старосты школы не имеют права снимать баллы. Ни с чужих факультетов, ни с собственного. Взыскания назначаются только с одобрения деканов, ваша задача поддерживать порядок и информировать старших по званию. Всё ясно?

– Да, спасибо. – смутилась Грейнджер и прекратила, наконец, буравить меня взглядом.

– Вот и славно. – отреагировал Уильям. – Что ж, можете пока заняться своими делами. Как только вы мне понадобитесь, ваши значки нагреются и дадут об этом знать. Наслаждайтесь и возвращайтесь к обеденной трапезе.

– Обед? – заинтересовался Голдштейн, приподняв брови. Я тоже удивился, ведь, насколько я знаю, в Хогвартс-экспрессе есть только тележка со сладостями.

– Разумеется, обед. – важно подтвердил Уильям, улыбнувшись всеобщему изумлению. – Старостам, помимо прочих привилегий, выделили вагон-ресторан с парой эльфов в придачу. Только тсс, это тайна, которая открывается только с получением значка. А мы же не хотим нарушать традицию?

– О, ни в коем случае – пробормотал я, когда кругом раздались смешки. Только Грейнджер уже выглядела чем-то недовольной.

– Ну что ж, до скорого свидания, господа, дамы. – витиевато поклонился Уильям, трансфигурировав широкую пиратскую шляпу и во время поклона будто смахивая пыль с собственной обуви. Нахлобучив шляпу на голову, он, насвистывая бойкий морской мотив, первым вышел в коридор. Я поймал взгляд Панси и улыбнулся.

– Идём. – ответила она на мой невысказанный вопрос и покрепче сжала мой локоть. Настроение у меня непостижимым образом поднялось.

***

В этом году отпускать его было особенно тяжело. Она старалась вести себя, как обычно, но ничего обычного в этой ситуации не было. Одна только мысль о том, что ей придется сейчас возвращаться в пустой дом, железным кулаком сжимала её сердце. Нарцисса едва не дала слабину, с трудом отмахнувшись от мысли оставить сына дома, сославшись на его болезнь. Некстати вспомнилось и всё, что произошло с ним в Хогвартсе в прошлом году. Стало страшно. Она даже вздрогнула, когда услышала предупреждающий гудок экспресса. И тут Драко взял инициативу на себя. В прощальном жесте он прижал её ладонь к губам, уверенно развернулся и направился в вагон, этим неуловимо напомнив ей Люциуса. С этим значком, в строгой мантии, не хватало разве что длинных волос для полного сходства… В такие моменты ей казалось, что она начинает сходить с ума.

Хогвартс-экспресс медленно начал набирать ход. Она видела, как сын остановился и положил ладонь на стекло. Почему-то вспомнилось, что на первых курсах так делала она сама, наблюдая, как исчезают фигуры родителей. Нарцисса улыбнулась на этот раз по-настоящему, хотя и грустно. Как только поезд скрылся из поля зрения, она осталась одна в толпе знакомых волшебников.

Нужно было заняться делами. И первым в списке дел значился банк Гринготтс. По словам Северуса доверенность, написанная рукой Беллатрисы, должна была решить проблему с посещением ячейки. Только доверенность должна была быть настоящей, скрепленная магической клятвой. А то, как именно Нарцисса её добыла, когда узники Азкабана не имели права на общение с родственниками, гоблинов волновать не будет. Их волнует только золото и дела банка. Нарцисса невольно поёжилась, погрузившись в ещё свежие, жуткие воспоминания.

***

Тёмная, треугольная башня, накрывала всё вокруг зловещей тенью. Впрочем, Нарцисса сомневалась, что здесь вообще бывает когда-нибудь светло. Стоило только ступить на борт лодки, как она почувствовала сковавший душу леденящий ужас. И именно это ощущение теперь сопровождало каждый её вдох. Даже при таком минимальном контакте с дементорами она почувствовала себя невыносимо. А увидев сестру не только в сознании, но ещё и с более чем осмысленным взглядом, она поразилась. Нет, Нарцисса всегда знала, что Белла была сильной. Но никогда не думала, что настолько. Поймав взгляд сестры, Нарцисса почувствовала себя загнанной в угол.

«Знает! Она как будто всё знает! Помоги мне, Мерлин!» – в отчаянии подумала Нарцисса. Она не замечала кому и что говорит, действуя как актриса, проговаривающая заученную роль. Все её мысли занимал жуткий страх. Такой сильный, что она даже забыла поразиться тому, как быстро Белла добилась от доктора желаемого. Сейчас одна мысль о том, что сестра догадалась о цели её визита, вгоняла её в ужас. Страх становился всё сильнее, в голове явственно возникла картина того, как сестра проклянет её, отказываясь помочь. Тёмный лорд тогда непременно воскреснет. И Драко, её единственный сын… Она уже видела перед собой горящее мертвое тело в семейной крипте, когда когда Левин посторонился, пропуская её в камеру. Она тут же решительно направилась к сестре.

– После, когда пойдем обратно, вы снова наденете цепи. Вряд ли узница успеет и сумеет куда-то убежать. – вмешался Фадж, остановив рванувшегося было вперёд недовольного аврора. Нарцисса почувствовала горячий прилив благодарности к министру, быстро ему кивнув. Группа инспекции пошла дальше, Нарцисса с трудом перевела взгляд на сестру.

– Я… – начала она и осеклась, не представляя, что хотела сказать.

– Только вот жалеть меня не вздумай. – спокойно заметила Беллатриса и тонко улыбнулась, слегка наклонив немного на бок голову с выражением искреннего любопытства на лице. – Зачем ты пришла, куколка Цисси? Раньше ты меня не навещала.

– Прости. – сконфуженно пробормотала Нарцисса, сбитая с толку спокойствием сестры и так неожиданно прозвучавшим детским прозвищем. В самом деле, кроме Беллы её так не называл никто. И она совсем не ожидала снова это услышать.

– Пф. – вздёрнула подбородок Белла. – Ты поступала благоразумно. И мне интересно, что заставило тебя этому благоразумию уступить? Неужели смерть Люциуса затмила тебе разум? – при упоминании Люциуса в голосе у сестры Нарцисса отчетливо различила сочетание иронии и искреннего сочувствия.

– Нет, вовсе нет. – покачала головой Нарцисса и не сдержала удивления, широко распахнув глаза.

– Иногда я и здесь читаю газеты. – ответила на невысказанный вопрос Белла. Потом протянула руку и крепко сжала её пальцы. – Итак?

– Я… – набрала воздуха в грудь Нарцисса. Потом ненадолго замолчала и задумалась. В итоге, не придумав подходящего оправдания, она сказала прямо. – Мне нужен доступ к хранилищу Лестрейндж. А значит, нужна твоя доверенность и клятва.

– Вот оно что. – протянула Белла, рассматривая её каким-то непонятным взглядом и слегка поглаживая её пальцы. От этого нехитрого жеста Нарциссе почему-то стало теплее.

– Я не могу сказать тебе всего. Но мне нужно. – тихо прошептала она. Вообще этот разговор Нарцисса представляла себе иначе, но все заготовленные слова почему-то вылетели из головы.

– Ты ведь взяла с собой чернила и перо? – деловито осведомилась Белла, неожиданно выпустив её руку.

– Ты даже не спросишь зачем? – недоверчиво уточнила Нарцисса, исподлобья посмотрев на сестру.

– Куколка, тебе с самого детства нравилось брать мои вещи. – усмехнулась Белла. – И если ради какой-то конкретной вещи ты пришла ко мне даже сюда, значит, это действительно для тебя важно. Хороша я была бы, если бы отказала. Да и потом, на расспросы у нас нет времени. Так что доставай чернила и перо.

– Чернила нам не понадобятся. – встряхнулась Нарцисса и выудила из неприметного кармашка в корсете платья конверт с бумагой и длинное, чёрное перо. – На долгие клятвы у нас тоже нет времени, так что я посчитала, что так будет удобнее.

Беллатриса хмыкнула и взяла протянутое перо, разместив бумагу на более-менее ровном участке каменного пола. В чадящем свете факелов она быстро и уверенно начала писать, не останавливаясь и даже не ругаясь на обжигающую боль. Вскоре помимо росчерка даты в правом верхнем углу, на бумаге появилось следующее:

Я, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, настоящим документом даю бессрочные полномочия своей сестре Нарциссе Малфой, в девичестве Блэк, и всем членам её семьи пользоваться и распоряжаться всеми без исключения счетами и ячейками банка «Гринготтс» мне принадлежащими. Я предоставляю полное и безоговорочное право на заключение и расторжение договоров, внесение изменений в имеющиеся контракты, получение выписок по счету, получение денежных средств и артефактов без ограничений, переводы процентов и переводы средств на другие счета, покупку и продажу недвижимости и другие юридические и финансовые вопросы в магическом и маггловском мирах, связанные с этим документом.

Доверенность действительна от сего числа во веки веков.

Подпись: Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк.

– Вот и всё. – удовлетворенно подвела итог Беллатриса, окинув взглядом три исписанных листа с одинаковым текстом. – Один экземпляр будет у тебя, другой у гоблинов, а третий просто на всякий случай, если вдруг потеряются первые два.

– Твоя рука. – указала обеспокоенно Нарцисса. По предплечью сестры медленно стекали длинные, тонкие струйки крови. Капля за каплей, кровь падала на каменный пол.

– Это ерунда. – отмахнулась Беллатриса, запечатав конверт и протянув его ей. – Давай лучше завершим дело, как полагается.

Нарцисса торопливо кивнула и пером порезала собственную ладонь. Беллатриса пожала её руку, кровь соединилась между собой, а шёпотом проговоренное сестрами заклинание ненадолго осветило камеру алой вспышкой.

– Вот и всё, куколка Цисси. Теперь тебе пора идти. И непременно никогда не возвращаться. – Беллатриса открыто улыбнулась и заправила ей за ухо светлый локон волос.

– Если бы я только могла тебя вытащить… – с болью прошептала Нарцисса.

– Тсс. – прижала палец к губам Белла. – Ты не можешь меня спасти. И никогда не могла. А теперь прощай. И обними за меня племянника.

Нарцисса хотела было что-то добавить, но тут услышала шаги и голоса, торопливо убрав конверт и перо в карман. Из камеры она вышла почти бегом, суетливо оправляя одежду и надеясь, что никто ничего не заподозрит. Порезанную ладонь немного саднило. Она увидела остальных, деревянно улыбнулась Фаджу в ответ на его обеспокоенный взгляд. Не верилось, что всё наконец-то закончилось. От песни узников по её спине невольно побежали мурашки. И столько было в этом мотиве отчаяния, что Нарцисса невольно ускорила шаг. Она так торопилась подняться по лестнице, что споткнулась. И, к своему ужасу, увидела как упал заветный конверт. Но тут Левин наступил на него ногой, следом же помогая ей твёрже встать на ноги.

– Будьте осторожнее, миссис Малфой. – значительным тоном заметил он. Она почувствовала, как конверт снова оказался в кармане и выдохнула. Ощущение, что она была на краю пропасти вызвало очередную волну леденящего страха в душе. Сердце бешено колотилось, как после быстрого бега.

– Обязательно, спасибо вам, Сергей. – выдавила из себя она и поспешно отвернулась. В который раз здесь она была близка к тому, чтобы заплакать. Только дома, перед жарко пылающим камином с чашкой чая в руках, Нарцисса смогла себя почувствовать в безопасности. Почти. Ей показалось, что комок того леденящего душу отчаяния, она всё-таки забрала из Азкабана с собой.

***

Нарцисса встряхнулась и выплыла из воспоминаний, решительно аппарировав домой. Она велела эльфу принести письмо, сама тем временем проверила, как идут дела в доме и заглянула в библиотеку к Люциусу.

– Здравствуй, дорогой. – улыбнулась она, когда муж на портрете окинул её взволнованным взглядом.