Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 71 страниц)

– Что здесь происходит?! – через минуту-другую оторопело уточнила она, переводя взгляд с бессознательного Крауча-младшего на Дамблдора.

– Похоже, мы нашли ещё одного Пожирателя смерти. – тихо и весомо заключил директор. Амелия Боунс шумно втянула носом воздух.

– А что здесь делает мистер Малфой?! – внезапно спросила профессор Макгонагалл. Драко вздрогнул. Миссис Малфой решительно пересекла комнату и обняла нас обоих за плечи. Я почувствовал прошедшую по позвоночнику волну магии. Заклинание немного сняло боль и усталость.

– Драко попал под Империо, профессор Макгонагалл. – устало вмешался я раньше, чем успел разгореться спор. – Он ни в чем не виноват.

– Это не школа, а звиздец какой-то… – выругалась мадам Боунс и потерла устало переносицу. – Всем оставаться на своих местах. Профессор Макгонагалл, заприте, пожалуйста, дверь. Нас ждёт очень долгий разговор.

***

Следующую неделю я провел в Больничном крыле вместе с Драко и Флёр, которая пострадала в лабиринте. Вроде бы поймала в спину какое-то не особенно приятное проклятье. В основном мы принимали зелья и много спали, за исключением тех случаев, когда нам задавали вопросы авроры. Миссис Малфой во время этих разговоров всегда оставалась рядом с Драко, крепко обнимая его за плечи и взглядом буквально метая молнии. Всё это время она никуда не отлучалась дольше, чем на десять минут, даже по ночам сидя у кровати сына. Других посетителей сюда не допускали.

Засыпал я с трудом, хотя и принимал для этого зелья. Хуже всего были именно сны, раз за разом возвращающие меня на кладбище. Вот и сейчас я снова перенесся к рядам старых надгробий, видя перед собой жуткие, красные глаза Воландеморта. Я попытался поднять палочку, но мое тело мне не подчинялось. Белый скорпион с красными глазами медленно приближался ко мне, я слышал пробирающий до мурашек высокий, холодный смех. Внезапно всё растаяло, когда я почувствовал, будто кто-то коснулся моего плеча. Испуганно оглянувшись, я увидел Люциуса Малфоя.

– Это больше не ваша проблема, мистер Поттер.

– Может быть, но я просто не могу выбросить это из головы. – ответил я. Кладбище растаяло, мы вдруг оказались в какой-то странной, полностью белой беседке.

– Вы должны жить дальше, мистер Поттер. Не оглядываясь на прошлое. Вы многого добились, и можете собой гордиться. Думаю, ваш отец сказал бы вам тоже самое. – мистер Малфой опустился за стол, закинув ногу на ногу и небрежно перехватив трость.

– Надеюсь – проговорил я. Фигура мистера Малфоя вдруг потеряла очертания и стала почти прозрачной. – Удивительно, что вы поддерживаете меня даже здесь. Было бы логичнее, чтобы мне приснился мой отец или мама…

– У всех отцов и матерей есть нечто общее, мистер Поттер – протянул мистер Малфой. – Все мы готовы пойти на что угодно ради вас. – кончик трости уткнулся мне в грудную клетку, немного надавив. Я невольно сделал несколько шагов назад. Пространство вокруг странно таяло и искажалось. – А ваша задача пронести эту любовь дальше ради своих детей, внуков, правнуков, праправнуков… Живите. И не тратьте время на сожаления о прошлом. Передайте Драко, что я всегда гордился им. И помогите ему не оглядываться. Он очень ценит вашу дружбу и наверняка прислушается. Прощайте, мистер Поттер.

Я уже хотел переспросить, но внезапно все вокруг начало погружаться в темноту. Мистер Малфой на прощание слегка склонил голову и, опираясь на трость, гордо вскинул голову, уходя куда-то вдаль.

***

– Извините… – пробормотал я сконфуженно, понимая, что свалился с кровати. Миссис Малфой поднялась со стула и обеспокоенно подошла ко мне. За это время от нервов она очень похудела, под её глазами пролегли глубокие тени, а высокие скулы были видны особенно отчетливо.

– Ничего страшного, Гарри. – мягко прошептала она, помогая мне выпутаться из одеяла и забраться обратно в постель. – Ложись на другой бок и постарайся поспать. Тебе это нужно.

– Это был очень странный сон. – пробормотал я смущенно. Но так и не сумел сформулировать свои мысли. Миссис Малфой медленно провела прохладными пальцами мне по вискам, тихо напевая что-то успокаивающее, я сам не заметил, начал погружаться в дремоту. В эту ночь кошмары и странные сны меня больше не тревожили.

Черный том. 31. До и после

В просторном помещении при свете свечей мелькали безликие фигуры. Повсюду были слышны негромкие голоса, но даже прислушавшись я не мог разобрать ни слова. Сводчатый потолок семейного склепа подпирали огромные, резные колонны, из-за чего собственное тело кажется ужасно маленьким. В центре комнаты на постаменте стоял гроб. Со своего места я отчетливо видел отца. Его руки сложены на груди и крепко сжимают неизменную трость. Бледное лицо слегка поблескивает, когда на него падает неровный, желтый свет. В воздухе стоит запах трав, чего-то сладкого и почему-то теплого вина.

Из толпы вышел щуплый министерский чиновник в темно-коричневой мантии. В левой руке он держит стянутую кипу пергамента, путаясь и что-то разыскивая. Шорох пергаментных листов буквально заполняет комнату. Да и вообще, всё в этом чиновнике, начиная от блестящей лысины и заканчивая щуплой фигурой, мне кажется ужасно нелепым. Ощущение нереальности происходящего упорно не уходит. Ощущаю, как мама кладет мне ладонь на плечо, и я заставляю себя сосредоточиться.

Семейное состояние полностью досталось мне, за исключением той части, которую отец выделил на пожизненное содержание матери. Часть артефактов и книг перешли Крэббу и Гойлу-старшему. Даже дядя Сириус не остался обделенным, отец выделил солидную сумму для восстановления положения рода Блэк. Когда пошло перечисление других имен, я невольно отвлекся и взглядом снова остановился в центре комнаты.

Мертв. Он мертв. Я медленно моргнул и левой рукой покрепче перехватил собственную трость, пытаясь успокоиться. Казалось, время застыло. В очередной раз на меня накатило какое-то странное оцепенение. Мама чуть крепче сжала моё плечо. С удивлением я увидел прямо перед собой того самого чиновника. Он протянул мне плотный конверт, подписанный острым почерком отца. Примерно такой же, только чуть толще, сжимала в свободной руке мать. Чиновник как-то нелепо улыбнулся, продемонстрировав ряд белых, острых зубов, проговорив:

– Мерлин милует… У вас всё впереди, мистер Малфой.

– Благодарю. – ответил я. И убрал конверт во внутренний карман мантии, по ощущениям он был очень тяжелым. Чиновник отошел, я поймал на себе обеспокоенный взгляд Гойла и не нашел ничего лучше, чем кивнуть. Когда над телом отца вспыхнуло пламя, я невольно вздрогнул и поддался вперед. От едкого дыма заслезились глаза, запах горящей плоти забивал горло, но я продолжал смотреть, как фигура отца медленно будто тает, теряя очертания. Кто-то за моей спиной натужно закашлял, мама прижала платок к лицу. Её лицо застыло восковой маской, даже выражение глаз было довольно сложно разобрать. Минуты тянулись удивительно долго. Когда от тела отца остался только пепел, чиновник в полной тишине пробормотал заклинание, собрав его в резную каменную чашу и поставив в углубление на стене. Только сейчас я заметил, что таких чаш здесь довольно много. Они полностью заполняли почти всю противоположную стену от пола до потолка. Некоторые чаши выглядели уже довольно древними. Я услышал прерывистый вздох матери и поднял глаза.

– Когда будешь готов, приходи в малую столовую. – проговорила она. Её голос сейчас звучал удивительно тускло. Медленно гости начали выходить из семейного склепа. Темные, безликие фигуры одна за другой поднимались по лестнице, исчезая в проеме двери, дневной свет казался ослепительным. Вот этот свет поглощает фигуру матери, я снова обернулся к стене и без труда взглядом нашел прах отца. На уши давила оглушительная тишина. В душе застыло чувство непонятного ожидания, заполняя мысли. В конце концов я провел ладонью по лицу и тоже пошёл к выходу. Не знаю, чего я жду. Честно говоря, не знаю.

***

Улицу за окном закрыла пелена дождя. Я вслушивался в стук капель, наблюдая как вода стекает на землю, как завороженный. В голове было удивительно пусто, только на этот раз не из-за Империуса. Интересно, отец знал? Наверное, знал. Неужели всё из-за меня? Мысль мелькнула и тут же исчезла, когда я почувствовал прикосновение к своему плечу и обернулся.

– Ты… – начал Гойл и вздохнул, потерев затылок. Очевидно, посчитав свой невысказанный вопрос идиотским. Вместо этого он предложил. – Пойдем к нам? Не стоит тебе оставаться одному.

– Наверное. – согласился я.

Мы миновали малую столовую, сегодня оформленную в траурно-черных цветах. Гости разделились на группы, негромко переговариваясь. Мама крепко держала в левой руке бокал с вином, разговаривая о чем-то с Августой Лонгботтом, и тихо кивнув мне из-за её плеча. На остальных гостей я не смотрел, не хотелось снова выслушивать соболезнования. Гойл повел меня дальше, мы вышли в малую гостиную.

Здесь собрался почти весь наш курс. К своему удивлению я увидел среди гостей даже Лонгботтома с Лавгуд и Поттера с Патил. Стоило подойти ближе, как все взгляды скрестились на мне. Воцарилось молчание. Первой очнулась Панси, просто подойдя и крепко меня обняв.

– Я очень тебе сочувствую. – прошептала она.

– Спасибо. – тихо ответил я, обведя взглядом остальных и вздохнув. – Я это очень ценю. Правда.

***

Большинство гостей разошлись к вечеру. Остались только Крэбб и Гойл. Мама распорядилась, чтобы им выделили комнаты, после ужина извинившись и быстро скрывшись в их с отцом комнате. Я с друзьями остался в столовой. Тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине и звук стучащего по карнизу дождя. Постепенно ливень стихал.

– Вы меня извините? – привстал я с кресла. Друзья синхронно кивнули. Я поднялся в комнату. Почему-то звук собственных шагов эхом раздавался в ушах, но стоило закрыть за собой дверь, как стало гораздо хуже. Взглядом я переместился от балкона к своему рабочему столу, затем к высокому платяному шкафу и книжным полкам, остановившись на рамках фотографий. Не думая, я взял в руки одну из них. И с размаху запустил в стену. Звон разбитого стекла отозвался в душе острой болью.

***

Поток воды медленно стекал в раковину. По ощущениям она была настолько ледяной, что затылок болезненно онемел. Но это помогло: накатившая было истерика отступила. Повернув ручку крана, я расслышал стук в дверь и выпрямился.

– Да? – мельком бросив взгляд в зеркало, я увидел собственное бледное лицо и мокрые, растрепанные волосы. Воротник мантии тоже промок, пятна выделялись на ткани заметными разводами.

– Можно войти? – осведомилась мама.

– Разумеется, открыто – ответил я, заклинаниями приводя себя в порядок и постаравшись придать лицу максимально нейтральное выражение, когда вернулся в спальню из ванной комнаты. Мама осторожно вошла с подносом, на котором дымились две чашки чая и тихо прикрыла за собой дверь. Вдвоем мы подошли к небольшому журнальному столику в середине комнаты и опустились на диван. – Спасибо. – проговорил я, обхватив протянутую чашку руками.

Мама молча улыбнулась, внимательно меня рассматривая. Я глотнул чая. Кипяток ожег гортань, я закашлялся. Мама молча села ближе и отставила чашку на поднос, осторожно вытащив её из моих рук. Я вздохнул и прислонился к её плечу виском. В душе ощущалась удивительная пустота.

– Ты хочешь вернуться в Хогвартс завтра утром? – тихо уточнила мама, обняв меня за плечи и покрепче прижав к себе.

– Наверное, так будет правильно. – отозвался я.

– Я не спрашивала, как будет правильнее. – мягко заметила мама.

– Я не знаю. Честно. – вздохнул я. – Всё это так… Будто затянувшийся кошмарный сон. Я больше не знаю, что дальше. Не могу представить.

– Подумай. – предложила она. И неожиданно тихо спросила. – Ты читал письмо?

Я промолчал, рукой коснувшись кармана. Даже сквозь ткань мантии прекрасно чувствовалась тяжесть плотного конверта. Ничего не добавив, мама взяла чашку с подноса и сделала несколько глотков. В горле внезапно встал колючий ком, я выдохнул и выпрямился, тоже взяв чай. Почему-то в присутствии матери мне намного сложнее сдерживать эмоции. Я отвел взгляд в сторону.

– Крестный приходил? – спросил я, чтобы чем-то занять тишину. Чай на вкус показался удивительно горьким.

– Да, после ужина. – кивнула мама и отставила на поднос опустевшую чашку. – Спрашивал о тебе.

– Что ж… – проговорил я, вытащив из кармана письмо. Буквы расплывались перед глазами. Медленно опускаю руку, глубоко вздохнув.

– Не обязательно сейчас, если ты не готов. – мягко заметила мама.

– Знаешь, мне кажется, как только я его открою… – так и не договорив, откладываю конверт в сторону. – Это всё какое-то ненастоящее.

– Ты должен дать себе время, дорогой. – проговорила мама и крепко поцеловала меня в макушку. – И если тебе что-то будет нужно, я рядом. Хорошо?

– Хорошо. – ответил я. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – эхом отозвалась она. Затем забрала поднос и, не оглядываясь, вышла. Я некоторое время смотрел на конверт, потом убрал его в верхний ящик стола, выпил зелье и забрался в постель. Сознание погрузилось в спасительную темноту.

***

Церемония награждения проходила в Большом зале. Здесь уже собралась вся школа вместе с гостями из Дурмстранга и Шармбатона. Были и журналисты, и почетный караул из авроров, возглавляемый Амелией Боунс. В толпе я заметил осунувшегося и бледного Перси Уизли с кипой пергамента в руках. Насколько я знаю, его перевели в отдел Людо Бэгмена, закрепив на месте первого помощника. Бэгмен тоже был здесь, но в отличие от Уизли, буквально лучился заразительной, счастливой улыбкой.

Дамблдор стоял вместе с преподавателями, о чем-то переговариваясь с мрачным Каркаровым. Остальные преподаватели присутствовали в полном составе. Взглядом я быстро нашел уставшего крестного, спокойно кивнул в ответ на его вопросительный взгляд. Конечно, можно было остаться дома, но мне было слишком тяжело там находиться, да и поддержать Поттера тоже нужно. Учитывая, сколько он сделал для меня. Правда, церемония идёт удивительно долго.

Министр то и дело сбивался с мысли протирал вспотевший лоб платком, после этого продолжая говорить. Поттер стоял рядом с ним, явно чувствуя себя нервно под всеобщими взглядами. Наконец, ему вручили увесистый мешочек с галлеонами. Вспыхнули камеры журналистов, все разом как будто загомонили, захлопали… Поттер натянуто улыбнулся, когда министр по-отечески обнял его за плечи на камеру. После этого он вежливо поговорил со своими соперниками, стерпел хлопок Крама по плечу и с облегчением сбежал из-под прицела камер. Все расселись за столами, на которых наконец появилась еда. Я отсалютовал Поттеру кубком и тихо сжал руку Панси.

– Если хочешь, приезжай ко мне через пару недель. – негромко проговорила она, сплетая пальцы с моими.

– Я постараюсь. Но пока не могу ничего обещать. – честно сказал я и постарался улыбнуться. Панси улыбнулась в ответ.

***

По возвращении домой я оставил чемодан возле шкафа и направился к своему рабочему столу. Вскрыть конверт заклинанием удалось не сразу, из него выпало два плотных пергаментных листа. И первым, что я увидел, было заключение нашего семейного колдомедика, датированное началом этого года. Медленно я опустился на стул и встряхнул лист запястьем. Читал я долго, к некоторым строчкам невольно возвращаясь взглядом по несколько раз.

Мой отец никогда не говорил мне о том, что он болен. Никогда. Он строил вместе со мной планы на следующий год, давал советы по выбору дополнительных предметов и советовал, какие страны мне стоит посетить по окончании Хогвартса. Именно он настоял на том, что после школы я должен отправится путешествовать. Непременно. Увидеть другие страны, расширить кругозор, познакомиться с новыми людьми в течение года. Это был бы удивительный год, по завершении которого я бы вернулся домой совершенно другим человеком. И однозначно сказал бы отцу, что я намерен делать дальше.

А оказалось, что, даже если бы не происшествие в конце Турнира, отца бы всё равно не стало в течение этого лета. Он бы не дожил до моего пятого курса… Потому что проигрывал борьбу с драконьей оспой. Почему он ничего не сказал мне? Я тщетно вглядывался в заключение колдомедика, не в силах избавиться от ощущения, что это какая-то страшная ошибка. Прошло некоторое время, прежде чем я смог отложить его и взять второй лист, исписанный на этот раз острым почерком отца. Даты на письме не было.

***

Здравствуй, сын. Думаю, вполне очевидно, что я уже мертв, раз уж ты это читаешь. И в первую очередь я должен перед тобой извиниться. Ты знаешь, я никогда тебя не обманывал. Но на этот раз мне не хотелось говорить тебе о том, что произойдет. Драконья оспа неизлечима в моем случае, я знал это с самого начала. Почему я молчал? Всё просто. Это неправильно, чтобы ты и твоя мать ежеминутно жили в страшном ожидании.

Знаешь, сын, когда я узнал приблизительную дату своей смерти, мне ничего так не хотелось, как наслаждаться жизнью. И видеть твою мать и тебя максимально счастливыми. Может быть, это эгоистичное решение, не спорю. Как бы то ни было, я убежден, что поступаю правильно.

Моя болезнь стала одной из причин, из-за которой мы проводили мало времени один на один, и я старался не подпускать тебя слишком близко. Когда тебе было пять, ты называл наши разговоры «на расстоянии трости», помнишь? И за это я прошу у тебя прощения. Хотя думаю, что ты достаточно благоразумен, чтобы не злиться на меня.

Но давай сначала: когда я заболел? Первые симптомы драконьей оспы у меня появились в конце седьмого курса. После смерти твоего дедушки я регулярно проходил обследование у колдомедика. Твой дедушка умер, когда я заканчивал пятый курс. Без преувеличения, это был самый тяжелый период в моей жизни. Не знаю точно, почему болезнь проявилась спустя столько времени, но это однозначно изменило всю мою жизнь. Я был напуган, что неудивительно. Поначалу мне казалось, что у меня впереди целая жизнь. Теперь, как только появился кашель и первые проблемы со сном, я точно знал, что не доживу до пятидесяти.

Несколько лет у меня ушло на поиски лекарства. Но мои ожидания не оправдались. Северус помог подобрать зелья, чтобы замедлить течение болезни, но это всё, что можно было сделать. И я ему очень благодарен за молчание и помощь.

Сразу хочу сказать, чтобы ты не беспокоился: до сих пор ни у твоей матери, ни у тебя не было замечено симптомов. И смею надеяться, что так будет дальше. Но если когда-нибудь это изменится, сразу же обращайтесь за помощью. Никогда не опускай рук, Драко. Ты – хозяин своей жизни. И более того, теперь только ты можешь позаботиться о маме и нашем доме. Я убежден, что у тебя получится. Не позволяй себе в этом сомневаться. И не вини себя в моей смерти. Можешь злиться на меня, если тебе будет от этого легче. В конце концов, я ушел немного раньше положенного времени. Твоя мама расскажет тебе о причинах, которые вынудили меня так поступить. Пока что могу только сказать, что за свою жизнь я наделал много ошибок. И когда мне подвернулась возможность исправить хотя бы одну из них, я знал, что буду делать.

Что ещё я должен сказать? Прости меня за то, что я был слишком строг к тебе, когда ты был маленьким. Но это было необходимо. Мне было нужно воспитать из тебя волшебника, который сможет противостоять любой опасности. При этом я никогда не переставал любить тебя и гордиться твоими успехами. Будь сильным, сын. Я верю, что ты станешь по-настоящему великим волшебником и добьешься всего, чего только захочешь.

С любовью, папа.

***

Я откинулся на стул и аккуратно сложил письмо, убирая его в верхний ящик стола. Почему-то сейчас я почувствовал себя чуть лучше. Мне по-прежнему больно. Но теперь это ощущение отличается от того, что я испытывал сразу после похорон. Нужно сходить в душ и переодеться. А потом поговорить с мамой. Впервые за последние несколько дней меня обуяла жажда деятельности.

Черный том. 32. Родовое гнездо

Когда на мой стук в очередной раз никто не отозвался, я приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Мама сидела за рабочим столом, обложившись книгами. Так продолжалось весь последний месяц с тех пор, как мы похоронили отца. Если бы было возможно, мама и вовсе поселилась в семейной библиотеке. Но сейчас у меня появился повод вытянуть её из этого книжного «замка», который буквально полностью накрыл фигуру матери своей тенью. Одна из книжных «башен» опасно покачивалась на самом краю стола, но мама не обращала на это внимания, продолжая что-то записывать в пергамент.

– Я не помешаю? – прочистил горло я.

– Нет, родной, проходи… – рассеянно заметила она. – У тебя ничего не случилось?

– Я прогуливался в Косом. И подумал, что ты должна кое-что знать. – мама отвлеклась от расчетов, с недоумением взяв протянутый мною номер «Ежедневного Пророка».

– Ну наконец-то. – удовлетворенно выдохнула она, пробежав глазами заметку об оправдании Сириуса Блэка. – Нужно будет поблагодарить Финеаса…

– Финеас? – полюбопытствовал я, рассматривая исписанный в уравнениях пергамент.

– Финеас Найджелус Блэк. – ответила мама и отложила газету, подводя меня ближе к столу. – Один из выдающихся директоров Хогвартса… Именно его портрет подсказал, на кого надавить в Визенгамоте, чтобы делу Сириуса быстрее дали ход. Да и адвокатская контора нам обошлась почти даром.

– Вот она, вся суть хороших связей. – хмыкнул я.

– Согласна… – улыбнулась мама. Но как только она посмотрела на пергамент, улыбка тут же погасла, уступив место усталой озабоченности. – Жаль, что не все трудности можно решить таким образом.

– Ты пытаешься создать заклинание? – переспросил я, угадав несколько базовых формул. Правда, в остальном содержание пергамента осталось для меня загадкой.

– В некотором роде. – поджала губы мама. – Видишь ли, раньше в поисках осколков души не было необходимости. Потому что никто не делал крестражи в слишком большом количестве. Но твой отец был уверен, что то, что он видел на кладбище и дневник, который раньше хранился у нас в доме – это только часть проблемы.

– Он считал, что есть ещё? – нахмурился я. – Но даже если удастся составить заклятье, как мы будем их искать? Где?

– Давай для начала хотя бы составим заклятье. – вздохнула мама, озабоченно пробарабанив пальцами по поверхности стола. – Вопрос в том, что я не настолько серьёзно подкована в темной магии. Да и составлением заклинаний я с выпуска не занималась…

– Давай пригласим крестного. – предложил я, обернувшись. – Он может знать гораздо больше. А тебе стоит навестить дядю Блэка и поздравить его с оправданием. Может, на свежую голову станет легче. Когда ты вернешься.

Мама тяжело вздохнула, чуть крепче сжав ладони на моих плечах. О том, что ей нужно отдохнуть, я уже не напоминал. Отчасти мы оба после смерти отца стараемся занять себя как можно большим количеством дел, чтобы не погружаться в меланхолию. Но маме намного тяжелее, чем мне. Хотя она никогда этого не признает.

– Хорошо, родной, я поступлю, как ты советуешь. – улыбнулась она, заметив мой взгляд. – А ты чем будешь заниматься? Поедешь к Панси?

– Послезавтра. – кивнул я. – Крэбб и Гойл тоже обещали быть. Я отправлю письмо, как только окажусь там.

– Хорошо, я тебя поняла. – кивнула мама, и первой вышла из кабинета, напоследок погладив меня по плечу. Я в последний раз оглянулся на пергамент и нахмурился. В душе упорно поселилось ощущение, что ответ на все вопросы буквально лежит на поверхности. Но поймать мелькнувшую мысль я так и не успел, поэтому развернулся и направился к себе. Книги по местам уберут эльфы, а мне нужно заняться более важными делами.

***

Дядюшка Орион приложил много сил, чтобы защитить родовое гнездо Блэков. Этого дома не было ни на одной карте, а войти туда могли только члены семьи и самые ближайшие знакомые. Сколько помнила Нарцисса, гостевые спальни никогда не были пустыми независимо от сезона, когда удастся хотя бы мельком заглянуть в дом. Но сейчас, глядя на заколоченные и кое-где закопченные грязью окна и истертые каменные ступени, не все бы поверили, что когда-то в этом доме кипела жизнь.

Черная краска на входной двери от времени тоже облупилась, местами по краям даже осыпалась. Не было ни ручки, ни почтового ящика. Неизменным оставался только небольшой, серебряный молоточек в форме извивающейся змеи. Чувствуя трепетное волнение, Нарцисса взялась за змеиный хвост и трижды постучала по двери. Она очень живо представила себе разнесшийся по коридору гулкий стук, который можно услышать в любом конце дома, не считая спален, и щелчки многочисленных металлических замков.

Реальность оказалась намного прозаичнее. Перво-наперво раздался неприятный лязг, затем скрипнули петли. Из коридора дохнуло пылью, плесенью и сладковатым запахом гниения. Кузен в измятом домашнем халате и с заросшим колючей щетиной подбородком удивленно на неё посмотрел, так и застыв статуей самому себе. Молчание начало затягиваться.

– Я не вовремя? – аккуратно осведомилась Нарцисса, чтобы сгладить неловкость.

– А… – начал Сириус, но потом захлопнул рот и тряхнул головой, посторонившись. – Прости, я просто не ожидал тебя увидеть. Проходи.

– Благодарю. – отозвалась она, невольно обратив внимание на истертый ковер на полу коридора, потемневшие рамы пустых портретов и отстающие от стен обои. Деревянный журнальный столик, прежде блестящий роскошью, сейчас определенно был погрызан мышами. Или докси, что ненамного лучше, на самом деле. Забивающий запах пыли, затхлости и плесени стал гораздо отчетливее, пока они вместе с Сириусом шли по коридору. Нарцисса не выдержала и прижала к лицу платок, смочив ткань духами из сумочки. Сердце болезненно сжалось. Она всегда любила этот дом. И что с ним стало? Что бы сказали дядя с тётей, если бы только увидели всё это?

Она мельком заметила небольшую дверь на кухню и темную лестницу ведущую наверх. Сириус прижал палец к губам и буквально на цыпочках прокрался мимо портрета, закрытого изъеденными молью алыми портьерами. Вместе они прошли в столовую. У покосившегося длинного стола стоял неровный ряд потемневших от времени стульев, На столе стояло несколько подсвечников в форме змеиных голов, но сейчас в помещении было темно. Присев на указанный Сириусом стул, Нарцисса аккуратно положила сумочку перед собой. Стол немного качнуло.

– Я не ожидал, что ты меня навестишь – почесал затылок Сириус. – Может, чаю?

– Было бы неплохо – кивнула Нарцисса и добавила. – Я зашла первой поздравить тебя с освобождением.

Кузен взмахнул палочкой, призвав из буфетницы несколько чашек. За стеклянными дверцами прямо на блюдцах она заметила несколько крупных, с мужскую ладонь размером, пауков и поспешно отвела взгляд. Неизвестно откуда прилетела упаковка маггловского чая в пакетиках и рафинированного сахара. Чтобы чем-то себя занять, Нарцисса взмахнула палочкой и зажгла свечи. По стенам от вздрагивающего пламени заплясали длинные, бесформенные тени.

– Я так понимаю, ты недавно в доме? – проговорила Нарцисса, взяв протянутую чашку и делая глоток.

– Пару месяцев. – небрежно ответил Сириус, откинувшись на спинку стула. – Вчера я забрал Гарри у родственников, он всё ещё спит.

– Ясно… – кивнула Нарцисса, заклинанием приоткрывая окно и впуская в столовую холодный утренний воздух.

– Что? – неловко кашлянул Сириус, поймав на себе в очередной раз её задумчивый взгляд.

– Ты ведь будешь жить здесь с крестником, я правильно понимаю? – аккуратно уточнила Нарцисса. По-хорошему, не стоило начинать этот разговор с порога, но, глядя на состояние дома, она не смогла промолчать.

– Ну да, это ведь мой дом. – недоуменно отозвался Сириус и вздохнул. – Он немного запущен, это правда. Но я думаю, со временем нам с Гарри удастся всё исправить.

– Немного запущен? – отставила чашку на блюдце Нарцисса и выразительным взглядом обвела столовую.

– Ну, знаешь, меня никогда не обучали вести дом. – пробормотал Сириус, отводя взгляд в сторону. – Но ради Гарри я постараюсь привести всё в порядок.

– Не будем ссориться, кузен – глубоко вздохнула Нарцисса и постаралась мягко улыбнуться. – Особенно в такой день. Впервые за долгие годы ты проснулся свободным человеком. Я могу помочь тебе всё уладить в доме. Да и если понадобятся деньги, Люциус… – сердце мимолетно сжалось, но через минуту она продолжила уже твердым голосом. – Словом, он не забыл о тебе.

– Да, мне приходили письма из банка. – кивнул Сириус. – Если тебе хочется помочь, я не стану отказываться. Хотя думаю, что с докси и пауками я бы и сам справился…

– Вести дом – это не только оберегать его от паразитов. – мягко заметила Нарцисса. – Ты пробовал звать Кричера? Он мог бы помочь тебе.

– Он не отзывается. Почему – понятия не имею, у меня не было времени его искать.

Ответ кузена заставил её нахмуриться. Причин, по которым эльф мог не отозваться на зов хозяина, было очень мало. Пожалуй, имеет смысл всё-таки заглянуть на кухню. И начать приводить дом в порядок уже с цокольного этажа. Заметив, что Сириус прячет зевок за ладонью, Нарцисса вздохнула.

– Ты можешь идти отдыхать, если хочешь. С твоего разрешения я бы хотела осмотреть дом. – предложила она.

– Хорошо – тут же согласился Сириус и направился к выходу из столовой, уже в проеме обернувшись. – Только не шуми. А то портрет моей чокнутой мамаши тут же поднимет крик.

Проигнорировав её укоризненный взгляд, Сириус вышел из столовой. Судя по скрипу ступенек, он начал подниматься наверх. Заклинанием очистив чашки, Нарцисса решила оставить их на столе и не теряя времени пошла к неприметной двери в кухню.

В кухню вела коротенькая, узкая лестница. Ступени под каблуками скрипели оглушительно громко. Взмахом палочки Нарцисса зажгла те светильники, что не были разбиты. В помещении стоял затхлый запах пыли и окислившегося металла. Потемневший от времени очаг перекосился, многие ящики были открыты и частично покрыты паутиной. Где-то в углу прочь от света пробежало несколько крупных крыс. Нарцисса вздохнула и заставила себя отвлечься, заприметив небольшую дверцу в чулан. Открыть её удалось не сразу, а рассмотреть содержимое получилось только с помощью света Люмоса. Большую часть чулана занимал огромный, старый отопительный котел. Но далеко под трубами она увидела ком грязного тряпья и поеденную паразитами подушку. Эльфа нигде не было. Нарцисса тихо прикрыла дверь в чулан и выпрямилась, ещё раз осмотрев помещение. Но никаких новых деталей так и не заметила.

– Кричер? – попыталась она, прислушиваясь. Но в тишине послышалась только возня и писк крыс. Странно…

Конечно, можно попробовать расспросить портрет тетушки, но это будет не очень прилично с учетом, что Сириус и Гарри всё ещё спят. А портрет вполне может поднять крик. Тётушка Вэл и при жизни была довольно вспыльчивой, вряд ли её портрет обладает более покладистым характером.