Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 71 страниц)

– Кто ты и что сделала с Гермионой Грейнджер? – обалдел Дин. – В прошлом году ты даже на Амбридж гнала, а уж изучение тёмной магии…

– С прошлого года многое изменилось. – серьёзно осадил всех Невилл. – Да и если подумать, это логично. Как можно защищаться от того, чего толком не знаешь? Даже жаль, что я отказался…

– Не переживай. Учиться никогда не поздно, если надумаешь нагнать остальных. – утешила его Гермиона и благодарно улыбнулась в ответ на поддержку. Своим вмешательством Невилл избавил её от неловкости. – Думаю, имеет смысл попытаться освоиться с нынешним расписанием, а уж потом делать выводы. Следующими вроде бы будут зелья? Ты ведь их изучаешь?

– Да, профессор Макгонагалл меня убедила. Да и Слизнорт вроде бы адекватнее Снейпа. – смущённо улыбнулся Невилл. – Как знать, может, что-то и получится.

– Чокнутые. – охарактеризовал обоих Рон и с особенной свирепостью ткнул вилкой в ни в чём не виноватую картошку.

***

– А некоторые считают магию искусством, и они тоже по-своему правы. Достаточно могущественный маг в силах создавать удивительные вещи. Отпечатать своё имя в веках, невзирая на завистников и соперников. Магия в умелых руках может быть зеркалом. Зеркалом, отражающим красоту жизни и неизбежность смерти. Магия – тонкое искусство, доступное лишь избранным. Тем, кто сумел пробудить в себе дар.

Кроме того, есть ведьмы и волшебники, которые считают, что к магии применим исключительно практический подход и суждения научного толка. Для таких характерны годы упорных занятий, предположений, проверок, жесткой доказательной базы. Такие всегда стремятся к большему, к лучшему. Уверена, мальчик, ты в своей жизни встречал таких волшебников и ведьм, хоть и не догадывался об этом. Магия – это проклятья, созидание и стремление. Она повсюду. В воздухе, который ты вдыхаешь, в холодном камне, к которому ты прислоняешься сейчас, в неровном свете лампочки и в бушующем море за этими стенами. Ты ведь это знаешь, правда? Чувствуешь, как магия стучит в закрытую дверь. Проникает в твои сны, в твои мысли… Это жилы Силы, пропитывающей всё вокруг. И для этого, мальчик, тебе не нужна палочка. Ничего не нужно. Источник…

– Это я. – закончил Гарри, позабыв о том, что он должен молчать.

Замолчала и она. Закрыв глаза, Гарри задумался. Гермиона явно была человеком «научного» подхода к магии. Ей нравилась трансфигурация. И не нравились прорицания, где не было каких-то твёрдых тезисов, на которые можно опираться. Она понимала, что заклятье может получится из-за правильного взмаха палочки и верно поставленного ударения и едва ли согласилась бы с тем, что без этого всего можно обойтись. Черпать силу в самом себе – это немыслимо, что-то из области историй о всемогущем Мерлине и Моргане. Но ведь, с другой стороны…

– Вы ведь можете, правда? Черпать магию? Поэтому можете говорить со мной. Невзирая на чары, я ведь вас слышу даже через стену. Вы поможете мне?

– Я помогу тебе.

Белый том. 94. Прикоснувшись к прошлому

Продолжить изучать зельеварение решились немногие, что неудивительно. Снейп принимал в свой класс только тех, кто получил «Превосходно» на экзамене, а таких было не то чтобы в избытке. А учитывая манеру профессора вести уроки, желание продолжать отпадало у большей части Хогвартса. Впрочем, Гермиона была уверена, что скоро печальная ситуация с зельями изменится. Слизнорт произвёл на неё вполне хорошее впечатление в поезде, и принимал учеников даже с отметкой «Удовлетворительно». Так что, этого урока она ждала с огромным нетерпением.

Невилл рядом с ней тоже ощутимо волновался, только несколько по другим причинам. Ему зелья не давались с самого первого курса. С чего бы ситуации изменится сейчас? Гермиона про себя решила приглядывать за другом и по возможности поддерживать его. Кроме них у двери остановился Малфой с Панси Паркинсон под руку, Энтони Голдштейн и Падма Патил, а ещё Эрни Макмиллан и Ханна Аббот. Заговорить никто не успел, с конца коридора послышались торопливые шаги.

– Ба, полный класс старост! – по-совиному хохотнул профессор Слизнорт, доброжелательно посмотрев на собравшихся учеников. – Не стесняйтесь, леди и джентльмены, я уверен, мы поладим. А следом за вами, думаю, подтянутся и остальные. – позвякивая ключами, профессор Слизнорт подошёл к двери и широко распахнул её, посторонившись. – Добро пожаловать! Мисс Патил, соберите волосы, было бы обидно из-за такой малости загубить полуторачасовую работу, согласны? Мисс Грейнджер, вас это тоже касается! Мисс Паркинсон и мисс Аббот – всё прекрасно, можете не беспокоиться. В лаборатории нельзя забывать о двух вещах: безопасность и профессионализм.

Гермиона бросилась разыскивать резинку в рюкзаке, про себя проклиная всё на свете. И почему профессор Снейп никогда об этом не говорил? С другой стороны, это небольшое правило такое простое и очевидное, что вполне можно догадаться самой. А профессор Снейп терпеть не мог объяснять очевидные вещи. Наконец, она собрала волосы в хвост, и все ученики заняли места.

– Что ж. Ещё раз здравствуйте. Мистер Голдштейн, не спешите. Я ещё никого не просил доставать книги и письменные принадлежности. – профессор Слизнорт кашлянул и сложил руки в замок на животе. Энтони смущённо покраснел. – Для начала я хотел бы просто с вами немного поговорить, если вы не возражаете. И задать несколько вопросов. Это не экзамен и не внеплановая проверка, но вопросы достаточно важны. По крайней мере, для меня. Как вы знаете, когда-то давно я уже преподавал в Хогвартсе. И представьте себе моё удивление, когда я узнал, что зелья, мягко говоря, не самый популярный предмет. Кто-нибудь может высказать свои предположения, почему? Мистер Малфой?

– Да, сэр. – Малфой пару минут молча подбирал слова, потом вздохнул и осторожно начал говорить. – Думаю, стоит учитывать, что зельеварение – не самый простой предмет для углубленного изучения, хоть и требуется во многих профессиональных областях. Но это только первая причина. – профессор Слизнорт кивнул, побуждая продолжать. – Вторая в том, что ваш предшественник профессор Снейп был очень требователен и строг. Не каждый ученик способен усваивать знания в подобном формате, так что… Разумеется, я не хочу сказать о компетенции профессора Снейпа ничего плохого. Он – профессионал. Высшего класса.

Эрни скептически фыркнул, Ханна Аббот одарила Малфоя ядовитым взглядом. Голдштейн откровенно зевнул. Падма Патил и вовсе, кажется, не слушала. Невилл рядом с Гермионой неловко поёрзал на стуле. Но ни Малфоя, ни профессора Слизнорта реакция окружающих не смутила.

– Думаю, вы абсолютно правы. – ответил профессор Слизнорт с мягкой улыбкой. – Северус Тобиас Снейп действительно профессионал, каких мало. Талантливый, амбициозный, смелый… Но по своей натуре он скорее учёный, нежели учитель. Что нисколько не помешает нам поднять популярность зелий в Хогвартсе на достойный уровень. И вы мне в этом поможете.

– Каким образом? – переспросил сбитый с толку Эрни Макмиллан.

– Очень просто. Расскажите однокурсникам как прошёл урок. Максимально распространяйте происходящее с самой выгодной стороны, и даю вам гарантию, уже через пару месяцев, если не раньше, ситуация изменится. – профессор Слизнорт хмыкнул в усы. – Старосты волей-неволей пользуются у остальных учеников определённым авторитетом, пусть со стороны это не особо бросается в глаза. Вы согласны помочь?

– Это будет несложно – пожала плечами Гермиона. Остальные тоже согласились. Просьба профессора всё равно не требовала чего-то невозможного или необычного. У них ведь всё равно начнут спрашивать, как прошёл урок. Из любопытства.

– Вот и славно. – разъединил ладони Слизнорт и деятельно выпрямился. – Ну, а теперь, давайте поговорим более предметно. Насколько я понял, профессор Снейп придерживался программы стандартного образца и почти никогда не вносил в неё изменений. Но, может быть, кому-то из вас доводилось варить вне занятий что-то необычное? Более сложное, или же наоборот, простое, для собственных нужд? Поделитесь опытом.

– Мази от ожогов. – звонко ответила Ханна Аббот. Эрни рядом с ней молча кивнул.

– «Просто Блеск». – спокойно отозвалась Паркинсон.

– «Ледяное» зелье. – быстро моргнул Малфой.

– Обезболивающее. – протянул лениво Голдштейн.

– Обезболивающее, снотворное. – тихо обронила Падма Патил.

Внимательный взгляд профессора Слизнорта остановился на Гермионе. Невилл молча помотал головой. Гермиона задумчиво отвела взгляд в левый угол, как будто отыскивая ответ.

– Смелее, мисс Грейнджер, не стесняйтесь! – повеселевшим тоном протянул профессор Слизнорт. Гермиона в очередной раз почувствовала скользнувшие по ней взгляды и выпрямилась.

– Оборотное зелье. – чётко проговорила она. Паркинсон и Ханна Аббот за её спиной удивлённо ахнули. В улыбке профессора Слизнорт появилась растерянность, а взгляд стал каким-то жёстким.

– Действительно, необычный выбор. – протянул он. Гермиона про себя напряглась, про себя готовая к целому потоку вопросов, а то и насмешек. Ведь шестикурсница с опытом варки оборотного звучало как-то слишком уж претенциозно. Тем более, что и сам рецепт находился в Запретной секции. – Можно узнать, что вас побудило на подобный шаг? Зелье не из простых и не из тех, что нужно для периодического употребления.

– Мне было нужно. – коротко ответила Гермиона. Потом подумала, что этого недостаточно, и добавила. – Научный интерес.

Ей показалось, или профессор слегка переменился в лице? Впрочем, он достаточно быстро взял себя в руки и несколько раз хлопнул в ладоши, прерывая гул разговор.

– Очень хорошо, друзья, а теперь самое время приступить к работе. И для начала советую обратить ваше внимание вот на этот стол. Подходите, смелее! – на столе стояло несколько дымящихся котлов. Большая часть класса начала выходить из-за парт, всё ещё переговариваясь. Некоторые бросали на Гермиону короткие взгляды. Она замешкалась, делая вид, что что-то разыскивает в собственном рюкзаке.

– Ну ты даёшь… – тихо сказал Невилл. Гермиона вздрогнула от неожиданности. – Всё ведь в порядке, правда?

– Да. – рассеянно отозвалась Гермиона. – Надеюсь, что да…

– Гриффиндор, мы вас ждём! Не то пропустите самое интересное! – окликнул их профессор. Гермиона вместе с Невиллом поспешила к преподавательскому столу. Сосредоточиться на учёбе вместо странных мыслей показалось ей сейчас очень хорошей идеей.

***

Это не было похоже на учебу в Хогвартсе. Совсем. Но впервые за много недель у Гарри появилась цель, которая помогала отстраниться от страха хоть ненадолго. Голос собеседницы теперь отдавался в голове почти постоянно, и чувство одиночества стало не таким острым. Безысходность осталась, но где-то там, за чертой, за которую он старался не заглядывать.

В пространстве камеры вариантов для активности было немного, поэтому Гарри слушал. Слушал хриплый голос собеседницы, запоминал, повторял, отвечал на вопросы. И пытался прислушаться к себе. Услышать магию. Также, как голос, сердцебиение, дыхание. Приступить, правда, удавалось только когда от двери отступали дементоры. Но и это уже кое-что…

Он вытянулся на постели, положил ладонь на живот и медленно выдыхал холодный воздух. Перед глазами стоял плотный занавес темноты без намёка на хоть какие-то очертания. С другой стороны, ведь ещё слишком рано. И такой быстрый прогресс был бы удивителен. Лучше всего сосредоточиться на ощущениях. Он снова глубоко выдохнул и вдохнул.

– Продолжай, мальчик. – похвалил хрипловатый голос где-то над ухом. По плечам прошлось невесомое прикосновение. Гарри замер. Улыбнулся. И поверил. Всё получится. Обязательно.

***

Гермиона в очередной раз перетряхнула рюкзак. Вздохнула, направила внутрь палочку и пробормотала заклятье. Безрезультатно. Большая часть класса уже бросилась к шкафу с ингредиентами, ведь времени для работы оставалось не так много.

– Что-то не так? – заметил её метания Невилл, уже нарезая на доске корни какого-то растения в мелкую крошку. Его движения были спокойными и уверенными, как никогда на уроках зельеварения.

– Кажется, я потеряла учебник. – досадливо нахмурилась Гермиона.

– Может, воспользуешься моим? – тут же предложил он.

– Зелье сложное, будет не очень удобно и рискованно. – тут же мотнула головой Гермиона и подняла руку. – Профессор!

– Да, дорогая? – развернулся от доски профессор Слизнорт. Почему-то сейчас мелькнула мысль, что пуговицы камзола того и гляди разлетятся в стороны, настолько он был полный. Гермиона тряхнула головой, смущённо признавшись:

– Кажется, я забыла учебник. Разрешите воспользоваться одним из ваших?

– Само собой, сколько угодно! – всплеснул руками профессор Слизнорт. Обогнул стол, нырнул рукой на полки шкафа и вытащил довольно потрёпанный учебник, протянул его Гермионе. – Держите. И обращайтесь, если что-то потребуется.

– Спасибо, сэр – выдохнула Гермиона, тут же отыскивая нужную страницу.

– Не за что. Абсолютно не за что. – по-совиному хохотнул профессор Слизнорт и обвёл глазами остальных учеников. – Скорей, скорей! Время и зелья никого не ждут!

Ученики тут же заспешили. Вскоре класс наполнился густым, как лондонский туман, дымом разного цвета. Гермиона перечитала рецепт, моргнула, фиксируя строчки в памяти и метнулась к шкафу с ингредиентами. Время торопило.

***

Гораций наблюдал за учениками, мурлыкая себе под нос старый романс. Он и не подозревал, насколько сильно соскучился по работе. Годы одиночества немного притупили воспоминания, но сейчас все ощущения нахлынули с головой. Снова. И может в этом было дело, может в том, что за годы отдыха он немного потерял хватку. Какова бы ни была причина, он не заметил, когда Падма Патил побледнела, качнулась, упала в беспамятстве на каменный пол. Голдштейн рядом дернулся и громким криком привлёк внимание к происходящему.

Ученики моментально отвлеклись от своих котлов и досок с ингредиентами. Гораций глупо застыл,

Панси Паркинсон с палочкой наперевес решительно оттеснила в сторону Голдштейна и Аббот с Макмилланом. Она наложила несколько заклинаний, полыхнуло холодно голубым светом. Наморщив лоб, Паркинсон прижала палочку к груди Патил, начав что-то очень быстро бормотать. Бессознательное тело окутал золотистый свет.

– Профессор, нужно позвать мадам Помфри! – громко обратилась к Слизнорту Гермиона Грейнджер.

– Да-да. – содрогнулся Гораций и наконец-то смог пошевелиться, бросившись помогать Паркинсон.

– Я могу сходить… – вызвался Невилл с готовностью развернувшись к двери.

– Долго. – вмешался молчавший до этого момента Драко Малфой и взмахнул палочкой. Серебристый сокол взмыл под потолок и в два взмаха крыльев покинул класс. – Профессор, поддержите Панси.

– Разумеется… – пробормотал Слизнорт и не дрогнувшей рукой воспроизвел заклятье, чувствуя, как к страху примешивается чувство опустошения. Стройный ряд мыслей перепутался, сердце бешено колотилось в груди. В кабинете точно мелькнула чья-то холодная, чёрная тень. Фантом, созданный магией. Тёмной магией.

***

Поначалу всё было как обычно. Холодный воздух, темнота и звук собственного дыхания. Через два стука сердца тело стало невесомым, кончики пальцев покалывал приятный жар. Шевелиться Гарри не рисковал, лишь бы не спугнуть прогресс. Где-то за правым ребром сдавило болью, заставив выпустить выдох сквозь сжатые зубы. И в один миг всё пропало.

Темнота расступилась, пропустив его… В класс зельеварения? Странно… Под каменный свод потолка поднимались клубы дыма. Помещение как будто колебалось, контуры плыли, цвета потускнели. Но даже так он легко узнал всех присутствующих.

Вот Гермиона с сумасшедшей скоростью крошит на доске какие-то компоненты. Невилл тревожно кусает губу, поглядывая то на котел, то в учебник. Макмиллан и Аббот о чем-то негромко переругиваются, у преподавательского стола памятником застыл полный мужчина с очень пышными, как у моржа, серебряными усами. Гарри неслышно, плавно прошёл вдоль рядов, увидел сосредоточенно потирающего макушку Голдштейна, а рядом… Падму Гарри бы узнал из тысячи.

Только выглядела она немного иначе, чем в их последнюю встречу. На похудевшем лице теперь особенно ярко выделялись острые скулы. Темные волосы были стянуты белой лентой в хвост. Под глазами залегли заметные тени, которые скрыть не могла даже косметика. Тонкие пальцы перебирали и крошили в муку шляпки каких-то грибов.

Гарри ужасно захотелось заговорить. Дать о себе знать, успокоить, заверить, что всё будет хорошо… Хотя его предупреждали: как только откроется одна из дверей, оставаться надолго нельзя. Но удержаться было очень сложно. Он сделал ещё два шага. Протянул руку. Осторожно коснулся непривычно холодной ладони девушки. И мир погас. Последнее, что Гарри успел увидеть – то, как Падма качнулась, падая на каменный пол.

***

– Разойдитесь, ради Мерлина! – возмутилась мадам Помфри. Обступившие кровать ученики тут же шарахнулись в стороны, давая дорогу колдомедику.

Наложив несколько заклинаний, мадам Помфри поджала губы, сморщила нос, хмыкнула и что-то пробормотала полушёпотом, так тихо, что сказанного не различил бы и самый чуткий слух. Гораций с взволнованной усталостью сжимал и разжимал пальцы, наблюдая за происходящим. Бледная, как бумажный лист, Панси Паркинсон сидела на соседней кровати, положив голову на плечо Драко Малфою. Тот остановившимся взглядом смотрел куда-то в пространство, очевидно, глубоко над чем-то задумавшись.

– Ну, что же? Что скажете? – не утерпел Гораций.

– Скажу, что всё лучше, чем могло бы быть. – ответила спокойно мадам Помфри. – Вы очень вовремя оказали помощь, профессор, так что… Всё будет в порядке. Думаю, мисс Патил потребуется немного времени, чтобы восстановить силы.

– Хорошо. Очень хорошо. – шумно выдохнул Гораций. – Но, если быть до конца честным, первой самоотверженно бросилась на помощь мисс Паркинсон. Мистер Малфой отправил к вам Патронуса. А я так, на подстраховке… Думаю, стоит присудить факультету Слизерин 50 баллов. – ученики зашумели, Гораций звонко хлопнул в ладоши – Кроме того, 10 баллов каждому за работу на уроке и тотальное единодушие. А теперь идите, вам пора на следующий урок.

– А зелья, профессор? – встрепенулась Гермиона. – Мы всё побросали и.

– Не страшно, продолжим в следующий раз. Идите. – милостиво махнул рукой Гораций. Ученики шумной толпой потянулись к выходу, всё ещё взбудораженные произошедшим. Гораций мог поставить на кон свою волшебную палочку – часа не пройдет, как по школе начнут ходить самые нелепые слухи. Оставалось надеяться, что это не создаст мрачной репутации урокам зельеварения. Хотя после работы Северуса Снейпа хуже явно было уже некуда.

– Мисс Паркинсон, вы в порядке? – всполошилась мадам Помфри. У самого порога Малфой вовремя поймал пошатнувшуюся девушку за талию, сделав полшага ближе. – Если слишком устали, разумнее остаться здесь.

– Ничего страшного – смущённо улыбнулась Панси. – Не очень хочется заработать пропуски в первый же день.

– Я присмотрю за ней. – вмешался Драко прежде, чем колдомедик успела возмутиться.

Мадам Помфри, подумав, согласно кивнула. Как только ученики вышли, Гораций неловко кашлянул и вытер платком вспотевший лоб.

– Что у вас? Болит что-то или устали? – тут же развернулась к нему колдомедик.

– Видите ли, Поппи, я хотел бы с вами поговорить…

***

– Гермиона? – оглянулся Невилл. – Ты идёшь?

– Да, сейчас. – сказала Гермиона. С сомнением посмотрела на учебник зельеварения и запихнула поглубже в рюкзак. Рано делать выводы. Ведь не факт, что именно её действия стали причиной для обморока Падмы.

«Пойду в лабораторию и проверю. На себе. Вечером.» – дала себе обещание Гермиона и поспешила за Невиллом. В конце концов, остальные уроки никто не отменял.

Белый том. 95. Следующий шаг

В лаборатории царил полумрак. Света было достаточно ровно настолько, сколько того требовала работа над зельем. Иногда пламя факела позади Гермионы слегка колыхалось, хотя дверь, плотно закрытая на ключ, не пропускала ни единого вздоха осеннего ветра, гуляющего по коридорам.

Осень в этом году выдалась необычайно холодной. Обычно такая паскудная и хмурая погода вступала в своё право только в середине октября. Сентябрь же радовал последними крохами тепла, да и ветер не хлестал по лицу с такой злобой. Но в этот раз учебный год только начался, и тут же многие умудрились заболеть. Не говоря уже о том, что в подземельях не спасало даже согревающее заклятье. Впрочем, сейчас Гермионе было совсем не до комфорта.

Несколько светлячков Люмоса, гоняясь друг за другом, воспарили над столом, высвечивая разделочную доску. Гермиона перевернула лезвие ножа плашмя и слегка надавила на боб. На этот раз она спокойно успела вылить сок в котёл. Помешала зелье, перевернула песочные часы. Выдохнула, вспомнила про себя следующую строчку инструкции и сверилась с пометками в учебнике. Кивнула.

Мало, кто знал, но Гермионе редко доводилось сидеть над учебниками слишком долго. Скорее уж, делать вид, к чему она себя приучила ещё до Хогвартса. Ну, а как ещё человеку с фотографической памятью вести себя, не вызывая лишних подозрений и раздражения у окружающих?

Впрочем, на неприязнь со стороны одногодок Гермиона давно перестала обращать внимание в принципе. Переживать о том, что думают другие непродуктивно, и это во-первых. Во-вторых, занижать свой уровень в угоду остальным – вообще полная глупость. У неё было несколько друзей и ворох хороших знакомцев. И этого для комфортной жизни вполне достаточно.

Правда, способность запоминать информацию не отменяла того же самого волнения. Как и стремления показать себя. И природного любопытства. Отчасти из-за двух последних причин, Гермиона и рискнула варить зелье не по официальному рецепту, а опираясь на пометки предыдущего владельца учебника. Рискованно? Безусловно! Могло ведь выйти ужас что! Или не выйти ничего вовсе. Вот только, Гермиона наизусть помнила таблицу взаимодействия компонентов. Несколько справочников, энциклопедий… Да даже оригинальный рецепт зелья на латыни! Опираясь на все эти знания, ничего опасного она в измененном рецепте не нашла. И это стало спусковым крючком. Уступить любопытству и попробовать. В конце концов, и профессор рекомендовал им приложить максимум своих знаний для выполнения задания. Гермиона так и поступила. Ну, почти что.

Но как же тогда обморок Падмы? Эта мысль заставила Гермиону нахмурится и отвести взгляд в сторону. В чем причина того, что Падма Патил вдруг упала и прекратила дышать? Если бы не своевременная реакция Панси Паркинсон и помощь профессора, кто знает, чем всё могло закончится?

Что это было? Зелье сейчас на той же самой стадии, но Гермиона не чувствует даже намёка на головокружение. Индивидуальная реакция на один из компонентов? Чушь. По крайней мере, в данном случае. Это зелье опасно, только если его неправильно приготовить или принять внутрь, не доготовив до конца. В противном случае, если бы сам процесс варки был настолько опасен, то и само зелье давно бы включили в соответствующую категорию. А то и вообще убрали бы из школьной программы, как сотни других.

Гермиона досадливо тряхнула головой. Не хватало данных. Она убавила огонь под котелком и накрыла его крышкой. Что ж… Хотя бы вечер полностью бесполезным назвать нельзя. Она приготовила первоклассный напиток Живой смерти. И ей есть, что представить на оценку профессору, у которого предварительно пришлось спросить разрешения занимать лабораторию. Конечно, Гермиона могла бы и просто взять ключ, но разрешение гарантировало. что её найдут, если бы эксперимент вдруг оказался смертельным. А ещё Гермиона выяснила, что таинственный Принц-полукровка действительно разбирался в предмете. Но вопрос с Падмой оставался открытым.

«Ну, значит нужно зайти с другой стороны. Выяснить, кто такой Принц Полукровка?» – подытожила про себя Гермиона. Наполнила пару склянок чуть остывшим зельем, взмахом палочки очистила котел и начала убираться в лаборатории. День прошёл.

***

– Не понимаю я вас, профессор. Почему бы не обратиться за помощью к Дамблдору? – Сириус скучающе сплюнул в пепельницу и в очередной раз обвёл взмахом палочки класс. – Если в этом классе кто-то и применил тёмную магию, то либо сделал это жуть как грамотно, либо вам показалось. Да и у Падмы Патил не то чтобы много врагов. Мы целый день бьёмся и ничего не нашли.

– Именно поэтому я и не хочу поднимать паники, пока мы не убедимся, что произошло! – раздражённо нахмурился Гораций. – Ещё не хватало, создать себе репутацию старого дурня, боящегося собственной тени. Да и у Альбуса без того достаточно дел.

– По моему, вы слишком заморачиваетесь, сэр. – Сириус с хрустом потянулся на стуле и в очередной раз закурил трубку.

– В таком случае, вы слишком беспечны. Особенно для того, кто начал преподавать в Хогвартсе тёмную магию.

Гораций вздохнул, сел за стол. Сириус продолжал безмятежно заполнять комнату синеватым дымом. И ограничился только вопросительным поднятием бровей. Некоторое время они молчали, да и Гораций, честно говоря, ответа не ждал. После того злополучного урока, на котором Падма Патил едва не задохнулась, его снедала тревога. Ночью поднимали с постели муторные сны о прошлом, днём не давали сосредоточиться сумбурные мысли.

– Да ладно вам. В конце концов, мой особый предмет изучают только ученики, сдавшие СОВ. – примирительным тоном всё-таки заметил Сириус. – И Дамблдор разрешил, что немаловажно. Мы же не можем взять всех и закрыть за стенами замка, убеждая, какой кругом справедливый и безопасный мир.

– И очень жаль. – проворчал язвительно Гораций. В очередной раз вздохнул и провёл ладонями по лицу. Собственная кожа чувствовалась на ощупь как старый пергамент. – Спасибо за помощь. Можете идти.

– Обращайтесь, если что. – с готовностью встал на ноги Сириус. Взмахнул палочкой: пепельница исчезла с негромким хлопком. Гораций добродушно махнул рукой. Проводил новоиспечённого преподавателя по защите и тёмным искусствам взглядом, нервно пробарабанил пальцами по подлокотнику стула.

«Как есть Орион. С его этой трубкой и непрошибаемой уверенностью в контроле над ситуацией. Вот ведь злая насмешка судьбы… Я стараюсь не оглядываться на прошлое, а оно между делом задевает меня мелочами. Может, не стоило возвращаться? Но иначе как? Снова бежать? От прошлого, от жизни, от себя… Бежать, как несчастный трус. " – со злости Гораций хватил кулаком по столу. Тут же на подносе появилась пузатая бутыль медовухи и граненный стакан. Глоток, другой, жидкость обжигает горло, струйка течёт по подбородку. Громко выдохнув, Гораций отёр лицо рукавом мантии, мутным взглядом обвёл помещение. – „Нет. Хватит бегать от собственного хвоста. Нужно разобраться. И сделать всё по возможности так, чтобы никто не пострадал. План. Мне нужен план…“

***

Если бы кто-то в этот момент осмелился заглянуть в кабинет зельеварения, то увидел бы полного старика, с пышными, как у моржа, усами, склонившегося над столом и испещряющим пергамент неровными строчками. Тишину нарушал только скрип пера и иногда тревожное, ворчливое бормотание. Обрывки приходящих мыслей оседали на пергаменте. Ничего необычного на первый взгляд, но стоит только присмотреться внимательнее, и можно почувствовать на губах горьковатый привкус силы, увидев, что фигура старика вовсе не отбрасывает тени. Но заглянуть в кабинет было некому. И это было хорошо.

***

Леденящее чувство отчаяния, казалось, накатило десятикратно. Отчаяния и жуткого страха. Днём он пустыми глазами смотрел куда-то в потолок, изредка замирал взглядом на слегка моргающей лампочке. Шевелиться вынуждали только естественные потребности в виде голода и необходимости справить нужду. А ночью его снова холодной волной захлёстывал страх, во сто крат сильнее прежнего.

Перед глазами то и дело вспыхивало бледное лицо Падмы, её падение на каменный пол. Воображение с полпинка докручивало самые жуткие предположения, картины похорон. Иногда, в короткий миг перед рассветом ему удавалось отмахнуться от страха, и тогда наступало то странное чувство оцепенения. Грани между сном и явью, когда не осознаёшь себя до конца. И в этот момент становилось чуть легче. А потом… Потом всё начиналось сначала. Голоса Гарри больше не слышал. Он остался совсем один.

***

– Наступит момент, когда вы дойдёте до изнеможения. И вам захочется сдаться. – жёстко отчеканил Сириус. Окинул взглядом тяжело дышащих и взмокших от усталости учеников. – Но в данном случае на слабину вы не имеете права. Сила поглотит вас раньше, чем успеете моргнуть. Поэтому вы обязаны справиться. Взять ситуацию под контроль. Работайте!

Гермиона тяжело выдохнула. Выпрямилась, заправила локон волос за ухо и снова вытянула руку. Этот год оказался гораздо тяжелее остальных. И не только из-за занятий Тёмными искусствами. Теперь на всех остальных предметах от них требовали строго невербальных заклятий. Даже профессор Макгонагалл не засчитывала преобразования, если виной тому была произнесённая шёпотом формула. Домашние задания стали больше и сложнее, а магия теперь требовала большей концентрации. Особенно на уроках Сириуса.

Как только прошёл первый шок, многие восприняли идею изучать этот предмет с долей болезненного любопытства. Даже те, кто своего интереса категорически не признавал. Неизвестно, что каждый рисовал себе в голове, кроме применения непростительных и, может, чуть более жёстких дуэлей, но на деле всё оказалось гораздо сложнее.

Сириус учил их «использовать Волю», как он это называл. В программе по Тёмным искусствам оказалось всего семь заклинаний. Дальше они должны были переходить к контрзаклятьям и ритуалам. Гермиона ещё удивлялась, почему самих тёмных заклятий так мало. А теперь поняла.

Спустя три с половиной недели первое заклятье из списка получилось только у Малфоя, Крэбба, Гойла и Энтони Голдштейна из всего 6 курса. Среди семикурсников прогресс был ненамного выше. Концентрация и правильный взмах палочкой ничего не гарантировали. У большинства, включая Гермиону, ничего не получалось. Запястье сводило судорогой, болели пальцы, раз за разом приходилось повторять одно и тоже. Сириус давил. Требовал. И не переходил к следующему этапу пока ученики не осваивали предыдущий. Впрочем, Гермиона сильно подозревала, что и дальше легче не будет. Помимо прочего было ещё огромное письменное домашнее задание. И другие предметы, требующие не меньшей самоотдачи.

Звон колокола вывел Гермиону из транса. Она выдохнула и опустила руку. Помимо запястья почему-то болезненно ломило поясницу. Записав домашнее задание, она вместе со всеми попрощалась с Сириусом, шагнула за порог, качнулась и почувствовала, как чья-то ладонь сомкнулась на её талии.