Текст книги "Компаньон (СИ)"

Автор книги: Garret Hawke Amell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 71 страниц)

Белый том. 41. Порядок против хаоса

Я быстро проглотил свою порцию овсяной каши и дольку грейпфрута, сделав большой глоток кофе, чтобы перебить неприятное послевкусие. Доктор Левин негромко хмыкнул и снова развернул газету.

– Видите? Не так уж это и сложно.

– Немного непривычно. – отозвался я. Мрачные взгляды Рона и Сириуса, которые до сих пор не расправились со своими порциями, Левин успешно игнорировал.

– Что делать? – философски сказал он. – Даже магическая медицина несовершенна. И для работы некоторых зелий необходимо соблюдать определенную диету. К тому же, фрукты и сами по себе должны быть в рационе.

– Без соли и без сахара – пробурчал Сириус, свирепо ткнув свою дольку грейпфрута вилкой.

– Именно. – спокойно подтвердил Левин. Слегка опустив газету, он обвёл всех обитателей стола внимательным взглядом. – И вообще, берите пример с мистера Поттера. Он единственный в доме, кто соблюдает мои рекомендации без детских капризов.

– Не надо использовать меня, как щит, доктор. – открестился я.

– А как иначе обратить их внимание на положительный пример? – переспросил доктор и сложил газету. – Так или иначе, нам с мистером Поттером пора заняться делом. А вы заканчивайте завтрак, нечего тянуть.

Рон и Сириус одновременно недовольно скривились, близнецы явно думали о чем-то своём, перешептываясь, Джинни молча мелкими глотками тянула чай и читала журнал. Она к рекомендациям доктора относилась нейтрально, и к измененному меню привыкла довольно быстро, хотя и честно сказала, что в Хогвартсе думать забудет соблюдать подобную диету. Мы прошли коридор и спустились на задний двор. Я выпил протянутый флакончик с зельем и потянулся, разогревая медленно мышцы.

За то время, что доктор пробыл здесь, утренние тренировки стали для меня привычным делом. Может быть сказалось и то, что я с первого курса играю в квиддич, не знаю. Но мне определенно это нравится. После разминки я погрузился с головой в выполнение всего, что мне скажет доктор. Бег, прыжки на скакалке, отжимания, подтягивания… Да даже тянуть шину с помощью резинового троса было не так сложно, как в самом начале. Через несколько подходов доктор добавил шине веса с помощью заклинания, двигаться я стал чуть медленнее, но тренировку всё-таки закончил. И теперь я больше не валился на землю без сил, как это было в самом начале моего нового режима. Перекинув трос через плечо, я отволок шину обратно на место и ещё раз с удовольствием потянулся, посмотрев наверх. Задний двор полностью закрывал полупрозрачный купол, по которому медленно стекали капли дождя. Эти чары были, может, и легче зачарованного потолка в Большом зале, но всё равно впечатляет…

– Как твои кошмары, Гарри? – осведомился доктор, быстрыми движениями взмахивая палочкой.

– Они прекратились с тех пор, как мы начали тренировки. – ответил я и невольно улыбнулся. – Теперь засыпаю, стоит только коснуться головой подушки. Безо всяких снов.

– Ну вот видишь? Много пользы от самых простых физических упражнений. – покачал головой Левин, но тут же довольно улыбнулся. – Хотя должен сказать, что у тебя достаточно хорошая база. Если продолжишь также интенсивно работать, после совершеннолетия получишь очень хорошую форму.

– Это из-за магии? – с любопытством переспросил я, по взмаху руки следуя за доктором.

– И из-за неё тоже. Вообще подростковый возраст хорошо подходит для работы над собой, главное – действовать без перегрузок. – кивнул доктор, когда мы вошли в дом, отечески хлопнув меня по плечу. – Теперь можешь делать, что тебе угодно. А я пойду напомню о распорядке дня твоему крёстному отцу. После обеда поднимись в кабинет, займёмся окклюменцией.

– А почему мы занимаемся окклюменцией после обеда, а Сириус – после завтрака? – не удержался от вопроса я.

– Потому что у всех разные периоды мыслительной активности. – наставительным тоном заметил доктор. – Ты заметишь это за собой, когда станешь чуть старше. Некоторые вещи лучше всего удаются в конкретное время и в конкретных условиях. А всё остальное – дело личной дисциплины и мотивации. А теперь брысь, молодой человек.

– Спасибо, док. – улыбнулся я. Несколько часов до обеда я провел в компании всех Уизли на заднем дворе. Благодаря куполу, который возвёл доктор Левин, мы получили возможность играть в квиддич в любую погоду. Почему бы ей не воспользоваться?

***

– Как там Гарри? – приподнялся было с кресла Сириус, но Левин сразу же властно махнул рукой.

– Прекрасно. Очень перспективный и деятельный молодой человек. – проговорил доктор, пальцем поманив в свою сторону ближайшее кресло. Кресло направилось к нему, комично ступая по ковру короткими лакированными ножками. С удовольствием откинувшись на спинку, доктор соединил длинные пальцы в замок и посмотрел поверх них на Сириуса.

Блэк давно уже не был школьником, но почему-то в такие моменты он ощущал отчетливое чувство неловкости. Немного поёрзав на своём месте, Сириус запоздало обрадовался, что в этом кабинете не было портретов. Да и вообще все занятия всегда проходили один на один.

– Итак? – вопросительно проговорил Левин. – Вы выполняли указания, которые я вам давал в прошлый раз?

– Да. Но только всё это бестолку. – угрюмо поджал губы Сириус и посмотрел на ковер.

– Позвольте? – переспросил Левин с долей насмешки в голосе. – И отчего вы так думаете, юноша?

– Бросьте, док. Вы хорошо знаете, что окклюменция всегда давалась скорее Регулусу, чем мне. И прекратите меня, наконец, так называть! – раздраженно вскинул голову Сириус.

– Так прекратите и вы вести себя, как юноша. – указал Левин, заговорщески поддавшись немного вперед. – Будьте мужчиной. А что до окклюменции, то её может освоить каждый при должном усердии. В данном случае природные способности играют всего лишь роль того, как быстро вы добьётесь мастерства. Более того, от вас не требуется даже этого. Для начала я прошу вас взять себя под контроль. Неужели это так сложно?

– Нет! – с досадой воскликнул Сириус и тут же глубоко вздохнул. – И да. Вы не хуже меня знаете наш семейный темперамент.

– Прекратите оправдываться, юноша. – чуть нахмурился Левин и снова откинулся на кресло. – Давайте начнем с базовых упражнений. Глубокий вдох, закройте глаза, если вам так будет легче…

Но легче не становилось. Всё, что чувствовал Сириус – нарастающий ком раздражения, на которое доктор не обращал никакого внимания. И заклинание, как всегда, применил неожиданно. Гостиная и сам доктор внезапно растаяли, уступив место возникшему воспоминанию.

***

Мать сидела в своем излюбленном кресле рядом с жарко полыхающим камином и разложила шитье на коленях, напевая под нос какой-то романс. Регулус лежал на диване, убрав в сторону подушку и разместив затылок на жёстком подлокотнике. Отца не было, он работал над бумагами в своём кабинете, но и без его присутствия Сириус чувствовал себя здесь лишним. Поймав на себе пронзительный взгляд матери, он неуютно поёрзал в кресле. Минуты, пока мать делала длинные стежки, казались ему мучительными. Наконец, он не выдержал и прочистил горло.

– Так ты отпустишь меня? – вышло слишком уж грубо для просьбы, но сейчас Сириусу было на это плевать. Он устал ждать. И чувствовать себя буквально серой частью интерьера гостиной ему не нравилось.

– Мне казалось, что мы это уже обсудили. – обронила Вальбурга, прекратив напевать себе под нос и быстрее заработав иголкой. – Ты ещё не закончил с преподавателями по дуэлям и этикету.

– Я знаю этикет. – обрубил Сириус и презрительно добавил. – А учитель по дуэлям мне тем более не нужен, я лучший на потоке.

– Ты же не полагаешь, что я намерена довольствоваться стандартами Хогвартса? – иронично уточнила Вальбурга. Потом задумалась и отложила шитье. – Впрочем, если ты в себе так уверен…

– Абсолютно. – вздернул подбородок Сириус.

– В конце недели будет приём, на котором соберется вся наша семья. И я очень надеюсь, что ты проявишь себя должным образом. – медленно проговорила Вальбурга, Сириус молча раздраженно скрипнул зубами. Дурацкие традиции! Впрочем, если после этого не в меру растянутого ужина остаток лета он проведёт у Джеймса, тогда стоит потерпеть. Будто прочитав его мысли, мать усмехнулась. – А насчёт дуэлей… Что ж, у тебя есть шанс показать своё превосходство в зале. Регулус?

– Если это необходимо. – кивнул младший брат, поднимаясь и оправляя рубашку от складок. Сириус недовольно скривился.

– Это нечестно. Регулус всего лишь второкурсник, и он не сможет составить мне конкуренцию. Нельзя ли без этого обойтись? – на этих словах по лицу младшего брата отчетливо пробежала тень недовольства, но Сириусу было плевать. Ему отчаянно хотелось выбраться из этого дома.

– Пожалуй, ты прав, это не совсем честно… – задумалась мать и вдруг улыбнулась. – В таком случае уравняем шансы. Я не ограничиваю вас обоих в применении заклинаний. Можете использовать всё, что позволено дуэльным кодексом. Так тебя это устроит, Сириус?

– Устроило бы, если бы ты просто меня отпустила. – недовольно пробормотал Сириус, поднимаясь с кресла. Регулус слегка поклонился матери, кивнул ему и первым вышел из гостиной.

– Но это ведь будет легко для тебя? – уточнила Вальбурга, лукаво сверкнув тёмными глазами. По лестнице Сириус спускался в крайне пасмурном настроении. Если бы не капризы матери, он бы уже три дня как был у Джеймса! Вместо этого приходится тратить время на всякую ерунду… Ну ничего, он по-быстрому разберется с младшим и начнет собирать вещи. А после приёма в конце недели с родным домом можно попрощаться до самого Рождества…

Дуэльный зал в доме Блэков был очень просторным. Центр комнаты занимал огромный помост. У дальней стены в тени виднелись силуэты мишеней. Здесь всегда пахло жжеными свечами и почему-то можжевельником. Сириус взошел на помост, когда мать опустилась на скамью в первом ряду.

– На счёт три, мальчики. – скомандовала она. – И давайте на сей раз без спешки. Поклон!

Сириус небрежно поклонился, раздраженно дернув головой. Регулус был до странности спокоен. Вот они отсалютовали друг другу палочками, развернулись и разошлись, считая шаги.

– Раз, два, – отсчитывала мать, её голос взмывал до самого потолка. Брат слегка опустил запястье, уступая первое заклинание. Сириус про себя раздраженно фыркнул. Зачем всё это, если итак ясно, кто победит?! – Три! – закончила отсчет Вальбурга и возвела вокруг помоста купол защиты, Сириус взмахнул палочкой, посылая проклятье ватных ног, как вдруг…

***

– Что ж, будем считать, что вы постарались – сухо проговорил доктор Левин, пока взмокший от пота Сириус пытался отдышаться, оглушенный собственным пульсом. Медленно по вискам пробиралась головная боль.

– Я говорил: мне это совершенно не дается! Да и зачем мне действующая защита? Можно ведь просто надеть амулет. – раздраженно сказал он, выпрямляясь и убирая мокрые волосы со лба.

– Разумеется. – согласился Левин, наполняя чашку чая и жестом поманив к себе сахарницу. Как только три кубика опустились один за другим на дно чашки, он скомандовал. – Достаточно. – тщательно размешав сахар, Левин развернул и придвинул чашку к Сириусу. Сахарница самостоятельно вернулась на своё место возле заварочного чайника.

– Так почему не покончить с этим? – переспросил Сириус, взяв чай и сделав большой глоток. Он поморщился от сладости, но шум в ушах немного утих.

– Потому что, чтобы, как вы выразились, покончить с этим, нужно навести в вашей голове порядок. А для этого, юноша, придется коснуться некоторых воспоминаний. – ответил Левин, скептически хмыкнув. – То, что вы сами вспоминаете всё подряд, уже совершенно другой вопрос. Или это что-то личное?

– Странно от вас слышать о личном, учитывая, что вы перетряхиваете мои мозги, как тумбу с нижним бельем. – ядовито буркнул Сириус, ещё раз глотнув чай.

– В таком случае, вы сами позволяете мне открыть эту тумбу. – возразил доктор и добавил. – И кроме того, отвечайте на вопрос. Вы знаете правила наших занятий: врач и пациент должны быть предельно откровенны друг с другом.

– Вряд ли. Скорее всего, я просто вспоминаю всё подряд. – отрезал недружелюбно Сириус и поставил чашку на блюдце. – Давайте покончим с этим. У меня нет желания заниматься самоистязанием до вечера.

– Как скажете, юноша. – не стал спорить Левин, снова складывая руки в замок. – Глубокий вдох. Теперь расслабьте горло и произнесите: ом.

***

– Не понимаю, как тебе это может нравиться – скривился Рон. Тем временем, его ладья снесла с доски одну из моих пешек, и я задумался. – Есть по часам, спать по часам и постоянно пить зелья! Да этот доктор хуже моей матери, контролирует нас, будто нам по пять лет.

– Это несправедливо, Рон – покачал головой я, выведя своего слона из-под удара. – Доктор Левин пытается нам помочь. И его методы ведь действуют.

– Я рад, что тебе лучше, но он меня всё равно бесит. – уныло заключил Рон, недовольно глядя на шахматную доску. – Скорее бы Хогвартс, уж там мы от него избавимся. Ты писал Гермионе?

– Да. Она с родителями вернётся из Болгарии 1 сентября, мы увидимся уже в поезде. – ответил я. По лицу Рона пробежала тень, он поджал губы. – Что? – недоуменно уточнил я.

– Она поехала к Краму? – отрывисто переспросил Рон. И сделал очень глупый ход слоном. Он всегда делал ошибки, как только начинал поддаваться эмоциям.

– Может быть. – осторожно ответил я. – Это ведь её дело, разве нет? Её пригласили. И она согласилась.

На это мне Рон ничего не ответил. Настроение, поднятое было квиддичем, окончательно испортилось при упоминании Гермионы. Я вздохнул и постарался отвлечься. В конце концов, взаимоотношения моих лучших друзей – сугубо их личное дело. Я не собираюсь быть судьёй в этом споре. Пусть сами разбираются. Я понадеялся, что обед отвлечёт Рона от мрачных мыслей и не ошибся, увидев за столом профессора Дамблдора.

– Здравствуйте, профессор! – поздоровался я. Следом хором отозвались остальные Уизли, и торопливо заняли свои места за столом.

– Здравствуй, мальчик мой. Должен отметить, ты прекрасно выглядишь. – улыбнулся Дамблдор и теплым взглядом обвел всех обитателей стола. – Как проходят каникулы?

– Прекрасно, сэр. Но мы скучаем по Хогвартсу. – усмехнулся Рон. Дамблдор кивнул, улыбнувшись в усы и что-то негромко сказал Сириусу. Доктор Левин, чеканя шаг, вошёл в столовую. Остановившись взглядом на директоре, он удивленно приподнял брови.

– Брайан? Вот уж неожиданность. – хмыкнул доктор, усаживаясь за стол. До меня не сразу дошло, что Брайан – Дамблдор.

Директор же наоборот как будто обрадовался доктору, с улыбкой пожав протянутую руку.

– Серёжа! Здравствуй. Мы не виделись, кажется, со времён заседания суда в международной конференции? И то ты там пробыл не очень долго, насколько я помню.

– Моего терпения не хватило дольше, чем на полчаса. – отмахнулся доктор и разложил на коленях салфетку. – Ты знаешь, как я отношусь ко всей этой вредной общественной деятельности.

– Она не так вредна, как ты пытаешься представить. – снисходительно заметил профессор Дамблдор. – В конце концов, каждому волшебнику хоть раз в жизни приходилось обращаться в суд. Очень сложно представить, как бы мы до сих пор обходились без этого.

– Напротив, всё это чрезвычайно легко. – покачал головой доктор. – Мне вот до сих пор ни разу не приходилось иметь дела с судебными тяжбами. И я совершенно счастлив по этому поводу.

– Нельзя же мерить всех по себе, Серёжа. Впрочем, мой любезный однокурсник-райвенкловец никогда не утрачивают любви к хорошему спору. Приятно знать, что хоть что-то остается без перемен. – мягко заметил профессор, подмигнув ошеломленному Рону. Я тоже с любопытством посмотрел на доктора, было очень сложно представить его студентом, а тем более – однокурсником самого Дамблдора!

– Перемены переменам рознь, Брайан. – мимолетно нахмурился доктор Левин, и тут же взялся за ложку, как только домовики подали суп. – Однако, давайте есть. Остынет.

– Вижу, ты взялся обустраивать свои порядки? – с любопытством спросил директор, когда после супа последовал овощной салат с приготовленной на пару курицей, а в качестве десерта домовики вместо сладостей подали тонко нарезанные фрукты. – Кто же стал жертвой твоей помощи на этот раз?

– Очень остроумно. – вздохнул доктор Левин. Рон, близнецы и Сириус не сдержали смешков. – Но если серьёзно, у меня полный дом пациентов. А вот что здесь делаешь ты? Вряд ли у директора Хогвартса перед учебным годом много свободного времени.

– Ты прав, как всегда. – усмехнулся директор. – На самом деле, я зашёл поговорить с Сириусом. А когда узнал, что и ты здесь, то решил лично передать тебе вот это. – с этими словами директор движением заправского фокусника выудил из широкого рукава запечатанное письмо и левитировал его Левину.

Доктор отставил в сторону кувшин с йогуртом и быстро взломал печать, вытряхнув один лист из конверта. Я поймал себя на том, что отвлекся вместе со всеми, затаив дыхание.

– Гм. Проверка Азкабана? Это такая очень несмешная шутка? – поджал губы доктор, убирая письмо обратно в конверт.

– Почему же, это всё вполне серьезно. – без иронии проговорил профессор Дамблдор. – Когда Корнелиус прислал мне письмо с просьбой порекомендовать хорошего колдомедика, я сразу же подумал о тебе.

– Простите, но о чем речь? – откашлялся я, залив фрукты в своей тарелке небольшим количеством йогурта.

– Ну, иногда Министерство собирает комиссию, которая обязана следить за тем, чтобы у узников были приемлемые условия содержания. – нахмурился Сириус. Его лицо на минуту застыло, он остановившимся взглядом посмотрел прямо перед собой. Доктор громко, иронично фыркнул, нарушая тем самым неуютную тишину, повисшую было над столовой.

– «Приемлемые условия содержания»! – передразнил доктор Левин, убирая письмо за пазуху. – Если хотите знать моё мнение, в таких местах вообще содержать людей в принципе неприемлемо. Лучше бы заперли дементоров на этом острове, и дело с концом.

– Могу ли я рассчитывать, что ты согласишься? – сверкнул глазами весело директор Дамблдор, в столовой тут же как будто бы стало светлее.

– Думаю, за день-другой моего отсутствия пациенты не растеряют дисциплину. – обвёл взглядом обитателей стола доктор Левин. Я торопливо кивнул, Сириус слегка поскучнел. – И я настаиваю на ежедневной практике окклюменции. Упражнения вполне возможно выполнять самостоятельно.

– Это действительно так необходимо? – озабоченно уточнил директор. При этом его взгляд на секунду остановился на мне.

– Брайан, если я решил, что моим пациентам это нужно, то так и есть. – приподнял брови доктор Левин.

– Да-да, всё чётко по графику, мы поняли. – вздохнул Сириус. – Вы о чём-то ещё хотели поговорить, профессор?

– Пожалуй, пусть это будет сюрпризом для остальных. – улыбнулся профессор Дамблдор, остановившись взглядом на застывших статуями близнецах, которые безуспешно делали вид, будто очень интересуются десертом. Остаток обеда никто больше не говорил ничего серьезного, а стоило нам выйти, как дверь тут же замерцала ярко-синим цветом.

– Как думаете, что это за сюрприз? – с любопытством спросила Джинни.

– Не знаю, но надеюсь, не такой, как в прошлом году. – хмуро отозвался я и передёрнул плечами. – Лично мне сюрпризов хватило.

– Наш малыш Гарри,… – заговорщески начал Джордж.

– Похоже, взрослеет! – трагически закончил Фред.

– Да идите вы. – отмахнулся я и направился к лестнице. – Лучше пойду подготовлюсь к занятию.

– После поиграем в шахматы, Гарри? – спросил Рон, увернувшись от толчка братьев. Фред и Джордж одновременно хмыкнули и с оглушительным хлопком исчезли. Должно быть, аппарировали в свою комнату. – Ненавижу, когда они так делают. – потёр уши Рон.

– Да, поиграем. Ты с нами, Джинни? – спросил я, обернувшись.

– Не сегодня, я побуду с миссис Пимпл. Да и маме нужно написать, чтобы она не подняла паники. – ответила Джинни.

– Кто такая миссис Пимпл? – удивился Рон.

– Моя кошка, конечно! – закатила глаза Джинни, и первой поднялась мимо меня по лестнице.

– Я думал, ты ей кота подарил. – недоуменно уточнил Рон, когда перевёл взгляд на меня.

– Я не присматривался. – пожал я плечами и всё-таки пошёл в кабинет. Может, доктор Левин и освободиться позже, но на занятии по окклюменции нужно быть внимательным, как и всегда. Наверняка оно будет очень изматывающим.

Белый том. 42. Остров Отчаяния

Северное море вполне оправдывало своё название промозглой и холодной погодой. Волны зло били о борта лодки, казалось, что вот-вот она и вовсе перевернётся или развалится на части. Серое, темное небо буквально сливалось на горизонте с водной гладью. На очередном ударе Левин вздохнул, взмахнул палочкой, приклеивая стопы ко дну лодки для надёжности, и поднял повыше воротник пальто, чтобы холодные капли не залетали за шиворот. Впереди уже прорисовывался берег острова и треугольная в сечении башня, взмывающая острым шпилем вверх.

– Воистину, неиссякаема человеческая глупость… – пробормотал Левин себе под нос, справедливо полагая, что за шумом ветра и моря его никто не услышит.

– Это вы к чему? – неожиданно откликнулась Нарцисса Малфой, неведомо как оказавшаяся в этой странной компании. Инспекцию возглавляли министр и его заместитель Долорес Амбридж, кроме того, в группу входили несколько чиновников, репортеры «Пророка» и сам Левин, вместе с несколькими колдомедиками из клиники Святого Мунго.

– К тому, что я не понимаю, каким уровнем интеллекта нужно обладать, чтобы совершать преступления, зная, что есть риск оказаться в подобном месте. – нахмурился Левин и снова поднял повыше воротник, вжимая невольно голову в плечи. – В таких условиях даже здоровый сойдет с ума, не говоря уже о тех, кто изначально имел проблемы с психикой.

– Вы, конечно, правы, доктор… Но сделать ничего нельзя. – нервно отозвался Корнелиус Фадж, вглядываясь в тёмные очертания берега. – Вопрос о гуманности подобного наказания поднимался не единожды. Но поверьте мне, когда преступников помещали в обычные зачарованные тюрьмы, от проблем не спасала даже многочисленная охрана. А уж сколько раз наш мир был под угрозой раскрытия из-за побегов и разного рода жутких несчастных случаев, и вовсе не сосчитать. В то время, как отсюда смогли сбежать всего несколько раз…

– И это повод больше не искать альтернативы? – иронично осведомился Левин.

– Когда министр Элдрич Диггори попытался надавить на комитет в пользу поиска этой самой альтернативы, он довольно быстро погиб. Говорят, что всему виной драконья оспа, но… – Фадж красноречиво вздохнул и растер между собой замерзшие ладони. – К тому же, давайте не будем забывать о том, что дементоры не покидают остров благодаря узникам. А это тоже немаловажно.

– Ещё бы, это совершенно меняет дело. – ядовито ответил Левин и поджал губы. Нарцисса Малфой усмехнулась уголком губ. На протяжении оставшегося пути обитатели лодки молчали. Ближе к острову становилось всё холоднее. Озноб целым стадом мурашек пробежал вдоль позвоночника, в голове у Левина на минуту-другую стало пусто. Ощущение накатывающего отчаяния и полного бессилия он поборол с трудом, тряхнув головой и нервно прикусив губу. Как сквозь толщу воды, наконец, послышался глухой стук. Прибыли.

Маленький, грязный причал был почти незаметен в тени огромной башни. Как только инспекция ступила на мокрые, скрипучие доски, из неприметного квадратного барака вышел бледный аврор. Он был абсолютно лыс и стар, блеклые голубые глаза сначала равнодушно посмотрели на визитеров. Прошло несколько минут, прежде чем он узнал министра. Тут же его узкие глаза расширились, и он буквально бросился вперёд, гремя связкой ключей. Но не рассчитал и поскользнулся, рухнув буквально в ноги Фаджу.

– Господин министр! Я, честное слово, не признал сразу… Прошу прощения… – затараторил аврор, безуспешно пытаясь подняться. Но то ли из-за спешки, то ли из-за усилившегося ветра добился только того, что едва не впечатался носом в причал.

– Что вы, в самом деле… – ответил Фадж, подавая руку. Даже сейчас было отчетливо видно, что щеки министра густо покраснели. – Как вы понимаете, мы хотели бы осмотреться и убедиться, что всё в порядке. – прочистил горло Фадж, когда аврор, наконец, твердо встал на ноги. Но стоял он при том как бы глядя на министра снизу-вверх. – Проводите нас, будьте любезны.

– Конечно, конечно. – закивал аврор и засеменил вперёд. В башню вела огромная, полукруглая дверь. Дементоров нигде не было видно, но их присутствие ощущалось очень отчетливо. Следом за своим сопровождающим они поднялись по широким, темным ступенькам, таким же мокрым, как всё остальное. Пришлось удивительно долго ждать, пока взволнованный аврор подберёт нужный ключ. Взгляд Левина снова остановился на Нарциссе Малфой. Та была бледней обычного, и стояла идеально прямо, будто бы готовясь вот-вот вступить в бой не на жизнь, а насмерть. Пока аврор сбивчиво извинялся перед министром, и заверял, что в тюрьме непременно всё в порядке, Левин шагнул влево и, наклонившись, прошептал:

– Вы уверены, что это действительно стоит того?

– Я убеждена, что, как минимум, должна была дожить до этого момента. – таким же страшным шёпотом отозвалась Нарцисса, а затем прерывисто, решительно вздохнула. – И обязана пережить достойно всё, что последует за ним.

– Молодёжь, отчаянная молодёжь. – покачал головой Левин, но спорить не стал. Дверь тяжело, со скрипом открылась, продемонстрировав узкий, будто бы бесконечный коридор. Свет на ближайшие пару шагов обеспечивали только немногочисленные факелы. Тут и там из темноты поблескивали бронзовые ручки дверей. Услышав голоса и шаги, в коридор вышли ещё двое авроров. Они были гораздо моложе и выше их сопровождающего. Крепкие, плечистые парни. Но при этом занервничали они при виде министра совершенно одинаково. Пока Фадж объяснял им цель своего визита и жал руки, Левин украдкой осмотрелся.

Это была единственная нейтральная зона во всём Азкабане, не считая, наверное, причала. Здесь не проходили дементоры, в основном весь этаж был разделен на хозяйственные и иные помещения вроде допросных комнат. За одной из этих дверей была кухня, где несколько человек готовили еду на всех заключенных и охрану. Эльфы местной атмосферы совершенно не выдерживали, и удивляться здесь было совершенно нечему.

Левина, скорее, удивляло, как в таких условиях кто-то вообще соглашался добровольно находиться? Деньги, конечно, не пахнут, но всё-таки сам доктор на подобное не пошёл бы, сколько бы ему не заплатили. Он и сейчас согласился исключительно потому, что в его силах здесь было реально хоть кому-то помочь. Но работать здесь постоянно? Ни за что в жизни!

Фадж расписался во всех предложенных актах, дисциплинированно отдал волшебную палочку. При своём «оружии» помимо авроров остались только колдомедики, расписавшись в соответствующих бумагах. Один из молодых авроров суетливо вручил каждому по защитному амулету. Это немного, но уже кое-что, что позволило бы легче переносить влияние дементоров. В нагрузку всей группе дали дополнительный комплект зелий, и в сопровождении повели вниз.

Составляя маршрут проверки Левин настоял на том, чтобы они начали с самых нижних уровней, постепенно поднимаясь наверх. Во-первых, так будет гораздо легче перенести влияние дементоров, которая от этажа к этажу будет ощущаться на долю меньше. Во-вторых, идти снизу-вверх, а потом попросту выйти из башни Левину казалось гораздо логичнее, чем сначала подниматься к самому верхнему этажу. Крутая лестница вела вниз, в полную темноту. И ступенька за ступенькой, холод животного ужаса сковывал тело. Даже выданные амулеты не спасали до конца. Фадж, авроры и журналисты замолчали. У подножья лестницы старый аврор снова зазвенел ключами и открыл хлипкую с виду деревянную дверь. Так они оказались в ещё одном узком коридоре.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – выругался хрипло Левин, поймав покачнувшуюся Нарциссу Малфой за талию. И поддерживая, пошел рядом. Рядом были и дементоры. Двое, четверо, шестеро… Все, как один, хрипло втягивали воздух и поворачивали в их сторону головы.

– Господи хренов Боже… – не выдержала Амбридж, глубоко вздохнув. Мрачный и молчаливый аврор торопливо засеменил дальше, без церемоний толкнув железную решетку. Вот, наконец, показались первые камеры.

Хотя Левин скорее назвал бы эти помещения каменными мешками. В высоту и ширину они были не больше среднего роста взрослого мужчины. В каждой двери внизу была прорезь, куда проталкивался поднос с едой. Узники спали на тонкой, соломенной подстилке, укрытые одним тонким шерстяным одеялом. В дальнем углу от двери стояло ведро, от которого стойко несло отходами. Снаружи в и так холодные каменные стены беспрерывно били свирепые волны Северного моря. Иногда солёные капли, ведомые порывами ветра всё-таки попадали внутрь через ничтожно маленькое, решётчатое окно. Авроры открыли первую камеру, дементоры рассыпались по коридору.

– Подъём! – раздраженно гаркнул седой аврор на съежившуюся на соломенной подстилке фигуру. Фигура вздрогнула от звука, но на ноги не поднялась. Раздалось тоненькое хныканье. Аврор было замахнулся кулаком, но Левин перехватил крепкое, жилистое запястье и твёрдо сказал:

– Не стоит, я дальше сам. Отойдите на пару шагов, здесь нет места.

Спорить с доктором никто не стал. Фадж о чем-то шепотом переговаривался с журналистами, Амбридж молчала. Нарцисса Малфой, поджав губы, крепко обняла себя руками. Узником оказался никто иной, как Питер Петтигрю. Видимо, его просто бросили в ближайшую свободную камеру. За несколько недель заключения он ужасно похудел и, кажется, пребывал в бредовом беспамятстве. Левину пришлось массировать ему горло, чтобы он проглотил свою порцию зелий. Ногти Петтигрю сгрыз почти до мяса, волосы были грязные, а от тюремной робы отчётливо пахло мочой. Левин взмахом палочки очистил одежду узника, прежде чем подняться на ноги. Разумеется, о том, чтобы задать Петтигрю какие-либо вопросы не шло даже и речи.

И это был далеко не единственный случай. Дементоры без конца сновали по коридору в опасной близости от камер, иногда застывая буквально на пороге. Узники вздрагивали и забивались в угол. В конце концов, Фадж распорядился, чтобы жутких стражей временно убрали восвояси, так как они мешают проведению проверки. Эту миссию взял на себя один из молодых авроров. Когда дементоры направились за ним, дело пошло чуть быстрее. Некоторые узники уже смогли связно отвечать на вопросы об условиях и содержании. Правда, оригинальностью их ответы абсолютно не отличались. Впрочем, и эта проверка была затеяна далеко не ради людей. Левин скрипнул зубами и поспешно отогнал от себя ненужную сейчас мысль, сосредоточившись на деле.

Барти-Крауч младший злобно оскалился при виде министра. Было видно, что для Фаджа именно эта камера была самой тяжелой. Узник по рукам и ногам цепями был прикован к стене. Тюремная роба свисала на нём, как на вешалке. Эмоции на его лице сменялись с аномальной скоростью. Он то взрывался проклятьями, то начинал заходиться в безумном хохоте, уверяя, что Лорд Воландеморт жив и обязательно вернется. Каких-либо конкретных ответов на вопросы от него добиться так и не удалось. Затих он только под ударной дозой успокоительного.