сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 40 страниц)
Со времён последней встречи пятнадцатилетней давности Юджин мало изменился — разве что набрал ещё с десяток килограмм и обзавёлся проблесками седины в иссиня-чёрных кудряшках. Даже стиль в одежде остался прежним. Оттингер облачён в дурацкую рубашку пёстрой расцветки и простые тёмные брюки, а на его сияющем лице красуются огромные круглые очки с толстыми линзами. Судя по всему, его старший отпрыск пошёл внешностью в высокую стройную мать.
Юджин решительно переступает порог дома и в порыве чувств заключает Уэнсдэй в удушающе крепкие объятия — она неловко похлопывает его по широкой спине и аккуратно отстраняется спустя несколько секунд.
— Должно быть, ты помнишь мою супругу Мэл… — ни на минуту не прекращая безмятежно улыбаться, он жестом указывает на черноволосую загорелую женщину в приталенном синем платье. С первого взгляда и не скажешь, что она родила аж пятерых детей.
— Намасте, — Мелисса Оттингер складывает ладони на индийский манер и слегка склоняет голову в знак приветствия. А мгновением позже на её красивом лице с крупными выразительными чертами расцветает широкая белозубая улыбка. — Прошу прощения, мы слишком привыкли к иностранным манерам.
— Ничего, — Аддамс неопределённо пожимает плечами и отступает в сторону, приглашающе махнув рукой в сторону столовой. — Проходите.
— Дети, идём… — Юджин пропускает четвёрку отпрысков вперёд, поочередно тыкнув пальцем в каждого из них. — Познакомься, это наш средний сын Фред, старшая дочь Тала и близняшки Индира и Индрани. Дети, это моя старая подруга Уэнсдэй. Что надо сказать?
— Очень приятно, — хором отвечают две абсолютно идентичные девочки лет восьми с одинаковыми высокими гладкими хвостами.
— Не такая уж я и старая, — иронично хмыкает Аддамс, без особого энтузиазма глядя на многочисленных наследников друга. Младшие дети, совсем недавно оказавшиеся в цивилизованном мире, восхищённо озираются по сторонам, синхронно разинув рты. Вот только главного виновника торжества среди них почему-то не обнаруживается, и она тут же задаёт закономерный вопрос. — А где Джексон?
— Джек, — мягко поправляет Мелисса, покровительственно обнимая близняшек за плечи. — Наш сын ненавидит полную форму своего имени. Он скоро будет… Он уже давно живёт отдельно от нас и перебрался в Нью-Йорк три года назад, как только поступил в колледж.
— Какой красивый дом! — простодушно заявляет одна из младших девочек. — Мама, а Джек теперь будет жить здесь, да?
— Это вряд ли, — едко отрезает Уэнсдэй, и в просторной прихожей мгновенно повисает неловкое молчание.
Чета Оттингеров обменивается сконфуженными взглядами, после чего Мелисса смущённо отводит глаза, неубедительно сделав вид, что поправляет причёску одной из младших дочерей. Робкий Юджин мучительно краснеет до самых ушей, но никак не комментирует хлёсткую реплику. Фред или как там его засовывает руки в карманы широких светлых джинс, явно ощущая себя не в своей тарелке.
Тала принимается нервно теребить отделанный кружевом подол бежевого платья. Невозмутимыми остаются одни только близняшки, слабо понимающие происходящее в силу малолетнего возраста — Индира и Индрани продолжают восторженно рассматривать интерьер прихожей, шепотом комментируя каждую деталь.
Всеобщая неловкость невольно передаётся и Уэнсдэй — oh merda, она ведь совсем не собиралась быть резкой. Как ни крути, Юджин по-прежнему остаётся её другом, и он уже давно не несёт прямой ответственности за поведение взрослого сына. К огромному облегчению, на выручку приходит Ксавье — появившись на пороге столовой, он обменивается рукопожатием с растерянным Оттингером, умело вворачивает парочку дежурных комплиментов его супруге и вообще идеально отыгрывает роль гостеприимного хозяина.
— Идёмте скорее, ужин уже стынет, — Торп кивком головы указывает на тщательно сервированный обеденный стол позади.
Пока гости неторопливо проходят в столовую и рассаживаются по местам, Аддамс на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями.
Чёртов Джексон ещё даже не приехал — а она уже успела подпортить атмосферу якобы дружеской встречи.
Пожалуй, нужно быть сдержаннее.
Но разве можно сохранять спокойствие, когда перед глазами стоит картинка, как проклятый сынок Оттингеров без зазрения совести лапает её несовершеннолетнюю дочь, а потом самым кощунственным образом передаёт ей зажжённую сигарету? Хуже и вообразить трудно, а на скудное воображение она не жаловалась никогда.
— Постарайся никого не убить, — шёпотом бормочет Торп, склонившись к её уху и слегка задевая губами мочку с бриллиантовой серьгой.
— Ничего не могу обещать, — честно отвечает Уэнсдэй, стальной хваткой вцепившись в ладонь мужа. — Позови Мадлен.
Что ж, фестиваль неловкости объявляется открытым. Занавес поднят, актёры на своих местах — и с минуты на минуту в их столовой начнётся самый настоящий театр абсурда.
Аддамс степенно проходит в столовую и усаживается во главе стола, не без труда выдавив некое подобие улыбки, больше напоминающей смертоносный оскал.
Спустя пару минут возвращается Ксавье в компании хмурой Мэдди — благо, она хотя бы прилично одета. Буркнув себе под нос дежурное приветствие, дочь шумно отодвигает стул и занимает своё место по левую руку от Уэнсдэй, упрямо не желая смотреть в сторону матери.
— Вина? — Торп садится с противоположного края стола напротив Аддамс и уверенно тянется к бутылке Кьянти. — Ещё есть медовый бурбон, чёрный ром, сухой вермут… И водка.
— Вино вполне подойдёт, — жена Юджина выдыхает с заметным облегчением и протягивает свой бокал. Сделав небольшой глоток, Мэл аккуратно промокает губы салфеткой и предпринимает попытку завязать светскую беседу. — Уэнсдэй, я читала все твои книги… Хотя в Индии довольно сложно их достать, приходилось заказывать через интернет и специально ездить в Калькутту. Но хорошая литература стоит приложенных усилий.
— Это точно. Уэнс ещё в школе была талантищем, — Юджин мигом забывает о былой неловкости и тепло улыбается, становясь ужасно похожим на того мальчика, которого она регулярно защищала от нападок нормисов.
Ностальгические воспоминания о совместном прошлом немного смягчают мрачное настроение Аддамс — и она слабо улыбается в ответ. Беседа набирает обороты, становясь почти непринуждённой.
Юджин и Мелисса рассказывают об увлекательной и одновременно непростой жизни в Индии, жалуются, как трудно теперь привыкать к шумному Нью-Йорку и в один голос нахваливают еду и напитки. Уэнсдэй охотно делится некоторыми спойлерами из сюжета будущей книги, Ксавье достаёт телефон, чтобы наглядно продемонстрировать новую выставку в канадской галерее. Дети Оттингеров за обе щеки уплетают сочные стейки, и даже Мадлен постепенно включается в общий разговор, повествуя о своих планах пойти по стопам отца и стать художницей.
— …и тут меня кусает этот жуткий паук, представляете! — захмелевший Юджин экспрессивно всплескивает руками, едва не опрокинув на себя бокал. — А до ближайшей больницы часов пять езды, и связь не ловит! И тогда Мэл пешком пошла до деревни, чтобы…
Его занимательный эмоциональный рассказ прерывает требовательный стук в дверь.
Дружественная ненапряжная атмосфера в мгновение ока разлетается на осколки — Оттингер осекается на полуслове, бросив встревоженный взгляд в сторону Уэнсдэй, которая совершенно машинально стискивает в ладони острый столовый нож. Мадлен нервно дёргается всем телом и несколько раз моргает, выдавая собственное волнение. Мелисса пытается ободряюще улыбнуться мужу, но выходит слишком натянуто.
— Пойду открою, — небрежно отбросив на стол белую тканевую салфетку, Ксавье решительно поднимается на ноги и покидает столовую, не забыв взглянуть на Аддамс и предостерегающе качнуть головой.
Она нехотя откладывает нож в сторону.
Не сговариваясь, все присутствующие поворачиваются к приоткрытой двери, ведущей в коридор прихожей — словно за ней таится смертельная опасность.
А спустя несколько томительных секунд на пороге столовой возникает Джексон Оттингер собственной персоной. Oh merda. Чёртов наглец даже не потрудился сменить байкерскую куртку с заклёпками на мало-мальски подобающий наряд. Вдобавок он не выказывает и тени смущения — уверенно проходит вглубь комнаты, останавливается аккурат напротив Уэнсдэй…. И остаётся тотально невозмутимым, напоровшись на колючий взгляд угольных глаз.
— Очень рад познакомиться лично, миссис Торп, — с дерзкой улыбочкой выдаёт младший Оттингер, протягивая руку для приветствия.
— Джек! — Мадлен становится белее снега.
— Аддамс, — сквозь зубы цедит Уэнсдэй, ожидаемо не протянув руку в ответ. Тлеющее внутри раздражение стремительно разгорается, подобно тому, как порыв сухого ветра превращает непотушенный окурок сигареты в сокрушительное пламя лесного пожара.
— Прошу прощения, — совсем непохоже, что ему хоть немного стыдно.
Не обратив никакого внимания на неприветливый вид Аддамс, Джексон убирает руку за спину и вальяжно обходит стол. Легонько треплет Мадлен по волосам, хаотично взъерошив тщательно уложенные смоляные локоны — у Торпа на этом моменте вырывается громкий возмущённый вздох — и нагло усаживается рядом с их дочерью.
Похоже, элементарные правила столового этикета ему неизвестны.
— Я задержался на работе, извиняюсь за опоздание, — с тотальным спокойствием сообщает чёртов нахал, потянувшись к блюду с мясом и закинув себе в тарелку самый крупный кусок. — Малышка, тебе положить добавки?
— Нет, спасибо, — выдавливает Мэдди, опасливо покосившись на мать.
— В свободное от учёбы время Джек подрабатывает в городском морге, — Мелисса предпринимает неуверенную попытку обелить образ старшего отпрыска. — Он работает с шестнадцати лет, очень нам помогает…
— Мамуль, давай без рекламы, — Джексон кривовато усмехается, принимаясь разрезать стейк на мелкие кусочки. Лезвие ножа противно скрипит по тарелке, и Аддамс прикрывает глаза, безуспешно пытаясь избавиться от желания вонзить этот самый нож ему под рёбра. — Я думаю, мистер и миссис… То есть, мистер Торп и мисс Аддамс хотели бы самостоятельно составить мнение обо мне.
— Уже, — Уэнсдэй стоит немалых усилий, чтобы не продолжить фразу и не разнести в пух и прах проклятого Оттингера. Но подобная экспрессия совершенно ни к чему.
На несколько мучительно долгих минут повисает напряжённое гробовое молчание, нарушаемое лишь омерзительным скрипом столовых приборов. Покрасневший до самых ушей Юджин раз за разом прикладывается к своему бокалу, Мадлен поминутно переводит взгляд с матери, напоминающей разъярённую фурию, на своего незадачливого воздыхателя, сохраняющего абсолютную невозмутимость.
Быстро расправившись со стейком, Джек утирает губы салфеткой и наконец вскидывает голову, смело встречаясь глазами с Аддамс.
— Ладно, опустим предисловия. Считаю нужным кое-что прояснить, — деловито заявляет он таким важным тоном, словно ведёт переговоры о целесообразности применения ядерного оружия на поле битвы. — Я не дурак и прекрасно понимаю все ваши опасения. Моя семья небогата и не имеет такого статуса в обществе, как ваша. Мои родители — простые энтомологи, но я…
— Дело совершенно не в этом, — перебивает Ксавье, и Уэнсдэй краем глаза замечает, что его ладонь сжимается в кулак до побелевших костяшек. — А в том дурном влиянии, которое Вы оказываете на нашу несовершеннолетнюю дочь. Вы в курсе, что ей всего пятнадцать лет? Это даже не возраст согласия.
— Папа! — возмущённо восклицает Мадлен, стукнув кулачком по столу в знак протеста.
— Мэдди, молчи и не вмешивайся, — резковато обрывает её отец.
Его неожиданная прямолинейность приятно удивляет — ведь обычно мягкотелый Торп старается сглаживать острые углы. Поэтому Аддамс милостиво позволяет ему договорить, хотя обстановка в комнате ощутимо накаляется.
— Как только она связалась с Вами, она начала курить и врать родителям. А может, и что похуже. Как вы считаете, это нормально?
— Прекратите обсуждать меня так, будто меня здесь нет! — Мэдди повышает голос и взвивается на ноги, едва не опрокинув стул.
— Прости, малышка, — Оттингер покровительственно накрывает своей рукой её тонкую изящную ладонь, и Уэнсдэй снова чертовски хочется схватиться за нож. — Этот разговор должен был состояться рано или поздно. Всё нормально. Пожалуйста, присядь.
Вспыхнув от возмущения, своенравная девчонка со внезапной покорностью опускается обратно на своё место. Аддамс не без удивления вскидывает бровь — даже ей не всегда удавалось добиться от дочери такого безукоризненного послушания.
Впрочем, она особо и не пыталась, будучи твёрдо убеждённой, что излишние попытки ограничить свободу Мэдди грозят сработать с точностью до наоборот.
— Продолжим. Я согласен, что это… не совсем правильно, — задумчиво кивает Джек, внимательно разглядывая пустую тарелку прямо перед собой. — Но я её никогда ни к чему не принуждал. Просто в её возрасте людям интересно попробовать всё. Неужели вы сами придерживались здорового образа жизни, когда были подростками? Держу пари, что нет.
Уэнсдэй презрительно кривит губы.
Но проклятый наглец отчасти прав, как бы ей не хотелось признавать это вслух.
Кажется, совсем недавно они с Ксавье напились отвратительно горького стаута и до умопомрачения целовались в темноте её комнаты в Офелия-Холл. И тогда у них обоих не было ни времени, ни желания подумать о неправильности подобного поведения.
А летом она и вовсе наврала родителям с три короба, чтобы сбежать к нему в Нью-Йорк и осквернить каждую горизонтальную поверхность в резиденции Винсента Торпа.
А потом совершенно незаметно пролетело целых тридцать лет — и они напрочь позабыли о том, что когда-то сами были так безрассудно молоды. Oh merda, похоже, она всё-таки превратилась в некое подобие своей чопорной матери и перестала понимать родную дочь.
— Можете мне не верить, но я действительно люблю вашу дочь и желаю для неё самого лучшего, — очень серьёзным тоном продолжает Оттингер, с нежностью глядя на заметно покрасневшую Мадлен. И что-то в его пристальном взгляде смутно напоминает Торпа на заре их отношений. — Но это просто слова, а трепать языком может любой кретин. Я докажу всё на деле, вот увидите.
— Ох уж эта юношеская самонадеянность… — совершенно пьяным голосом бормочет Юджин, уныло заглядывая в свой опустевший бокал, но никто не обращает внимания на его реплику.
— Только не запрещайте ей со мной встречаться, — Джек переводит взгляд сначала на наигранно-хладнокровную Уэнсдэй, а потом — на притихшего Ксавье. — Пожалуйста.
— Посмотрим, — непримиримо отрезает Аддамс, не желая сдавать позиций.
Хоть и заранее знает, что запрещать не станет.
Поздним вечером, когда гости уже разошлись, она сидит в своей спальне перед туалетным столиком, тщательно стирая макияж, пока Ксавье лениво перелистывает страницы книги, лежа на своей половине кровати.
Множество точечных светильников на потолке заливают комнату мягким тёплым светом, создавая ощущение домашнего уюта — такого ненужного в далёком прошлом и такого необходимого теперь. Размеренное окружающее спокойствие способствует размышлениям, и Уэнсдэй мельком думает — возможно, этот Джексон Оттингер не так уж плох. По крайней мере, он вряд ли является серийным убийцей во власти сумасшедшей женщины, ослеплённой жаждой мести.
Покончив с макияжем и забросив испачканные ватные диски в мусорную корзину, Аддамс тянется к баночке крема, который подарила мать на прошлый день благодарения — Мортиша с гордостью утверждала, что состав почти аналогичен ядовитым свинцовым белилам, используемым в Средневековье. Идеальное средство для сохранения молодости и бледности кожи.
— Уэнс… Послушай. Есть кое-что ещё, что тебе следует знать, — Торп загибает уголок страницы и откладывает книгу на прикроватную тумбочку. Что-то неуловимое в его ровном тоне заставляет её невольно напрячься. Oh merda, ну что ещё? — Не хотел говорить тебе перед ужином, чтобы не портить настроение. Вернее, чтобы ты не испортила его всем остальным.
— Ну? — ей так и не удалось искоренить в нём идиотскую привычку тянуть время и использовать неуместно долгие вступления.
— В общем… — Ксавье сокрушенно вздыхает и выдерживает очередную раздражающую паузу. Что за невозможный человек. — Ты в курсе, что твой отец уже месяца три как при смерти?
— Что ты мелешь? — Уэнсдэй прекращает наносить крем на лицо и резко оборачивается к мужу, вопросительно изогнув смоляную бровь.
Она созванивалась с родителями по хрустальному шару буквально позавчера, и всё было в полном порядке.
