Текст книги "Тяжёлая вода (СИ)"

Автор книги: Arno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

Со своим ремеслом Мубаса разобрался очень быстро, и вскоре, как думал Джаг, будет творить с пушками чудеса. Уже сейчас Мубаса снаряжал любое орудие так же быстро, как опытный пушкарь, прослуживший на море много лет. Его пальба не отличалась точностью, но это лишь дело практики. Как и всем остальным, ему требовалось побывать в бою, чтобы понять, что он действительно делает не так, и как на самом деле надо. Тут уж ничего не поделаешь. Есть вещи, которым можно научить, а есть те, которым можно лишь научиться. Быстро определив в толковом малом задатки лидера и здравый ум, Джаг познакомил его с приборами для наведения – угломером и подзорной трубой. Зрение у Мубасы было превосходным от природы, и скоро он должен был научиться точно выверять расстояние и соответствующим образом наводить орудие на цель. Джаг сказал ему, что тот должен сам подбирать себе народ на должности пушкарей, и в целом негр справлялся. Ему сильно не доставало умелых кадров, но это была общая проблема корабля: любой моряк из команды в пушечном деле тянул разве что на пороховую обезьяну, и потому выбирать приходилось, больше полагаясь на общие навыки и характеристики моряка, чем на его умения. Джаг утвердил список, который при помощи Марны (Мубаса писать не умел) подготовил ему старшина пушкарей, и позволил ему провести еще одни учения под его собственным командованием. Пороха в трюме оставалось маловато, но он все равно не поможет, если никто не будет знать, как им пользоваться – так рассудил Джаг. В остальном он решил положиться на талант и мозги Мубасы.

Но, в том, что касалось ума, не было равных главному помощнику Джага, негритянке по имени Марна. Она была умна, хорошо считала и имела авторитет у команды. Надо было признать, что без нее Джаг не добился бы таких успехов в работе с этой бандой ниггеров. Благодаря Марне многие вопросы решались сами собой, без его участия. И хорошо, иначе Джагу приходилось бы целыми днями разбираться с мелкими проблемами ниггеров, затрачивая больше времени на то, чтобы для начала понять, о чем они толкуют. Должность боцмана, старшего по всем вопросам команды, сама собой прилипла к Марне, и Джаг был доволен таким стечением обстоятельств.

В целом, в работе с людьми было много удачных моментов. Неудачный был один и лихо перекрывал все достижения. Никто на корабле не мог взять на себя должность штурмана, даже сам Джаг. Корабль все еще плыл в неизвестность.

Джаг снова окинул хмурым взглядом разбросанные на столе навигационные принадлежности, со злости грохнул кулаками по столу, так, что предметы на нем подпрыгнули, и грязно выругался вслух.

Через мгновение он пожалел о содеянном. От удара по столу левая рука заныла в плече – месте старой раны.

Джаг прорычал проклятие и встал из за стола, направляясь к своей койке. Расшнуровав рубаху, он стащил ее через голову и поглядел на плечо. Увиденное заставило его выругаться еще плотнее, а в груди трепыхнулось холодное чувство.

Рана сильно гноилась, это было видно даже из под повязки, которая ее покрывала. Джаг зубами и свободной рукой стал разматывать тряпки. Нижние слои отходили с присохшей коркой из гноя и сукровицы, Джаг рычал от боли срывая их. Когда он полностью размотал рану, его передернуло. Плечо сильно распухло и покраснело, а вокруг раны кожа была грязно-фиолетовой. Сама дыра была черной от застаревшего гноя и свернувшейся крови. Джаг попробовал надавить на рану двумя пальцами, чтобы выжать из нее гнус, но тут же заорал от боли. Плечо нельзя было даже тронуть – боль моментально пронзала все тело до самых пят.

– Вот дерьмо, я же гнию заживо…

От этой мысли, озвученной вслух, стало жутко, и холодное чувство в груди забилось сильнее.

В Риве Джаг повидал раненных, которые медленно загибались от самых разных ран. Воинственные ниггеры мазали свои копья дьявольскими ядами, которые готовили из им одним известных растений, и такие раны не заживали неделями, а раненный был живым покойником. Стрелы, которые они делали, были специально обработаны так, что их из раны не вытащить, не причинив несчастному страшную боль. Но хуже всего – и смертоноснее всего, – была обычная грязь. Яд убивает и человека, и весь прочий гнус, но то, что живет в обычной грязи, убить сложнее. Загрязненные раны чернели, зараза медленно расходилась по всему телу. Начиналась гангрена, с людей снимали целые куски почерневшего мяса, но помертвие было глубоко в крови, и уже необратимо уничтожало несчастного, расходясь по всем органам. В гноящихся ранах, прямо на еще живых людях, заводились опарыши. Питаясь омертвевшей плотью, они вырастали за считанные часы, и, проснувшись, пораженный этой дьявольской хворью мог с ужасом обнаружить, что из его раны кишащими комками валятся вонючие черви. Риванские мухи и другие насекомые откладывали в гниль свои яйца, и из них, также за считанные часы, вылуплялись мерзкие мясные мошки, которые роятся над умирающими, лишая их своим видом остатков духа. Редко помогала ампутация. Если вовремя отрезать мертвеющую руку или ногу, организм может одолеть заразу. Но это было чаще хуже смерти. Без руки человек не боец, без ноги – тем более. А также, не работник. Вернувшись домой без конечности, солдат может разве что пытаться выжить на нищенскую пенсию по ранению, но, скорее всего, околеет в смердящей канаве, как тысячи других до него. Жизнь безжалостна к калекам, особенно к солдатам, которые ничего кроме меча да ружья в руках не держали, а теперь не могут и этого. Среди колониальных солдат в Риве была широко распространена мрачная шутка: если дело дошло до ампутации, то лучше всего ампутировать голову.

– Вот зараза…

Джаг с ужасом рассматривал свою рану.

Он попытался еще раз надавить на нее, уже приготовившись к боли, но не выдержал и нескольких мгновений. Помертвие в ней расходилось медленно, даже воспалившиеся края раны еще чувствовали боль от любого прикосновения. Значит, хворь еще не распространилась далеко.

Джаг видел только один выход: рубить руку, вместе с плечевым суставом.

Но решиться на это он не мог. В целом рука работала хорошо, лишь иногда болела. Пальцы и мышцы слушались, все с ней по ощущениям было почти что в порядке. И все равно умом Джаг понимал, что с такой раной долго не живут.

Джаг был в состоянии легкой паники, и не услышал приближающихся к каюте торопливых шагов. Когда не запертая дверь распахнулась, он был захвачен врасплох. В каюту вбежала Марна.

– Капитан, там за бортом…

Она вдруг замерла на полуслове. Джаг ясно видел, как ее взгляд метнулся к ране на его плече, потом к его лицу.

– Капитан, твоя рана…

Было видно, что ее вид страшной раны ужаснул. Джаг же был сильно недоволен тем, что член команды застал его за таким занятием. Свою рану он также хотел бы сохранить в тайне от команды. Но шила в мешке не утаишь. Он быстро натянул на себя рубаху и встал с койки.

– Что за бардак на моем корабле? Почему вломилась без стука в каюту капитана?

Марна хотела было что-то сказать по поводу увиденного, но не стала. Вместо этого она приняла обычный вид, как будто ничего не видела, и сказала:

– Капитан, моряки увидели за бортом чудовище!

– Что?! Какое еще чудовище?

Джаг подхватил ножны с мечом, и зашагал мимо Марны к выходу на палубу, на ходу застегивая ремешки. Та бросилась следом.

– Чудовище, капитан Джаг! Гигантское чудовище!

Джаг вышел на палубу. Толпа негров громко голосила, все столпились у бортов, то и дело показывая пальцами в разных направлениях. Некоторые висели на снастях – все они смотрели за борт, в воду. Джаг шагнул к ним.

– Что тут происходит?

Негры принялись наперебой объяснять ему ситуацию на своем языке, иногда вставляя авантийские слова. Джаг никак не мог уяснить, что они ему втирают, но тут и сам все увидел.

Негры вдруг принялись орать и показывать пальцами за борт, предлагая ему взглянуть. А взглянуть было на что.

Чудовище имело в длину метров тридцать, настоящий гигант. Его было прекрасно видно в кристально чистой легкой воде, это и перепугало всех моряков. Оно передвигалось очень резво, разгоняя свою массивную тушу мощным хвостовым плавником. Морда твари была длинной, вытянутой, а главным достоинством ее была огромная пасть, в длину, наверно, занимавшая почти четверть всего силуэта существа. Пасть была продолговатой и узкой, как у крокодила, и полной мелких острых зубов, которые шли в несколько рядов. Быстро щелкая ею, тварь стремительно атаковала косяки толстой рыбы, пожирая за раз сразу несколько жертв. Косяки бросались врассыпную, но, повинуясь стадному инстинкту, снова сходились вместе, а чудище, делая под водой петлю, разворачивало свою массивную тушу, и вновь неслось в атаку.

Взбудораженные увиденным негры голосили наперебой. Все они смотрели на Джага, надеясь на разъяснения.

Обведя их взглядом, Джаг объявил:

– Это – олохор. Кит-убийца.

Имя чудовища волной прокатилось по толпе негров. Олохор! – шептали они друг другу, и смотрели то за борт – с откровенным страхом, то на Джага – с надеждой.

– Что нам делать, капитан?

Джаг осмотрел команду взглядом, в котором проглянулось хорошо знакомое его морякам тихое бешенство.

– Как что, болваны?! Живо спускайте шлюпки и готовьте багры. Сегодня мы ужинаем по королевски.

***

Олохор – одно из самых тупых и кровожадных созданий, что обитают в Море Цепей. Он абсолютно не способен испытывать страх или хотя бы опасение, даже при виде существ гораздо крупнее его, если такие вдруг встретятся. Потому что олохор привык считать себя самым крупным и опасным хищником всех известных вод. И в этом, надо признать, он был чертовски прав.

Олохор питался любой живностью, какую видел. По замыслу бога, или дьявола – до сих пор не ясно, кто сотворил такое чудище, – это существо к тому же росло всю свою жизнь, а потому самые старые из этих ублюдков размерами превосходили самый крупный известный корабль. Ученые мужи, исследуя этот проклятый всеми святыми вид зверья, сходились на мнении, что чудовище представляет собой подвид хищного кита, но далеко от него отстоящего. Когда-то древние предки олохоров могли еще и на сушу выползать, об этом говорили их могучие боковые полуплавники, которые присутствовали на их телах в количестве двух пар. Но потом они полностью перебрались в воду. Так говорили ученые, и Джаг хотел бы им верить, потому что никому, кто встречал олохора в море, не хотелось бы повстречать его еще и на суше.

Джаг видел олохоров, когда служил на авантийских кораблях в составе охраны торговой компании, а потом еще и читал об этих существах в монументальном мореходном трактате Mareunautica Magna за авторством сангритского ученого и морехода Валаско да Рахи. В Авантии этот труд по политическим причинам выходил под другим названием, и за авторством авантийца. Империя была недостаточно дряхлой, чтобы просто отвергать крайне полезные науки, даже вражеские, но слишком горделивой, чтобы признать, что их соперники сангриты в морском деле продвинулись гораздо дальше. Мареунавтика была важнейшим фундаментальным исследованием в морском деле, признанным во всех странах Ампары, потому что да-Раха в свое время избороздил множество морей и океанов, и повидал гораздо больше, чем любой другой моряк. Его книга описывала воды всего мира, и, безусловно, в ней Раха уделил место и для такого существа, как олохор.

По описанию из книги эта тварь была способна жрать все, начиная от мелкой рыбешки, и заканчивая небольшими кораблями. Основным способом пропитания ей служили собратья из китового рода. Олохор нападал на них сзади, крепко смыкая огромные челюсти на хвосте жертвы, и разматывая ее, пока та не испускала дух от потери крови. На кровавое пиршество слетались и другие олохоры, и между ними часто выходили раздоры, в ходе которых количество пищи увеличивалось за счет сокращения числа едоков. За свою излишнюю кровожадность олохор в оригинальной Мареунавтике, которая выходила в Сангрии, удостоился целого параграфа проклятий и обвинений в богопротивности. Раху можно было понять. Тот моряк, который видел яростное буйство олохоров, никогда этого не забудет. Особенно, когда их собирается больше трех. Под водой закипает жестокий бой, и огромные кровавые пузыри всплывают на поверхность, разрастаясь громадными красными пятнами. В бешенстве олохоры убивают все живое вокруг. Убивают нещадно и без всяких раздумий, и намного больше, чем способны сожрать.

В своей книге Раха также говорил, что на самом деле олохоры могут прожить огромную жизнь – две или три сотни лет, а то и больше. Он сам видел древнего олохора, который напал на его корабль и едва не потопил его. К счастью, ветер благоприятствовал его судну, а несколько точно попавших ядер из тяжелых пушек лишили чудище хода. Изучив тело убитого гиганта (тот был семьдесят метров в длину), Раха убедился, что это очень старый олохор, а рассказы жителей окрестных островов подтвердили его догадки. Та тварь истребила всех сородичей в своих владениях и нагоняла ужас еще на прадедов тех людей, из чего Раха и сделал свои выводы. К счастью, это был исключительный случай. Просто никто из них в силу буйного нрава не способен протянуть так долго. Все они погибают в бессмысленных боях друг с другом за пищу, которую все равно не смогут сожрать даже навалившись все вместе. За это Раха призывал возблагодарить бога, ведь будь олохоры хоть немного умнее и благоразумнее по отношению друг к другу, плавать по морю было бы совсем невозможно.

По счастью, скотина, доставшаяся Джагу, была совсем молодой. В книге Рахи говорилось, что таких размеров олохоры достигают в десять лет, или около того. Страшно даже представить, каких размеров мог бы быть трехсотлетний олохор. Но и десятилетний представитель этого рода сопляком отнюдь не был. Недооценивать сумасшедшего хищника всегда выходит себе дороже. Поэтому Джаг решил бросить все имеющиеся ресурсы на его поимку. На воду было спущено восемь легких шлюпок из кожи и пальмы. За это изобретение следовало благодарить не господа, а какого-то ниггера из Ривы, который придумал делать их не из плотного дерева, а из мягких материалов.

Конструкция позволяла хранить их очень компактно, складывая одну в другую, с вынутыми распорками, а когда они будут нужны, дело пары минут установить в них распорки из прочного дерева и спустить на воду.

На каждую лодку выходило по шесть человек. Не перегружены, но и недостатка в людях нет. По четверо на веслах, по двое с гарпунами, к которым заранее подвязаны длинные веревки с крепкими кольцами. К лодкам тоже привязаны веревки, очень длинные, которые тянулись на корабль. Замысел охоты был прост: поскольку олохор – бестия тупая, она не упустит случая атаковать людей в шлюпках. Да, это было опасно, ведь Джаг тоже сидел в шлюпке, причем, в той, что шла первой. Но иначе на олохора и не охотятся.

В тот момент, когда тварь покажется из под воды чтобы атаковать шлюпку, все, кто рядом, должны были метнуть в нее гарпуны. Когда орудия вонзятся в тушу твари, следовало немедленно вязать концы к канатам, что вели от шлюпок к кораблю.

Безусловно, план казался немного странным. Ведь морская тварь также могла и понять, что она уже не охотник, а жертва, и бросить эту затею. Но Джаг знал этих существ. Знал сумасшествие, которое кипит в их крови, холод арктических ветров, что дует в их отмороженных напрочь мозгах. Олохор не отступит никогда, даже если при смерти.

Джаг оглядел шлюпки, плывущие строем по кристально-чистой и прозрачной воде, взвесил в руке гарпун и багор – не подведут. Проверил также мушкетоны и пистолеты – все заряжены. Использовать их в бою с олохором он не планировал – не тот масштаб. Пуля, что легко убьет человека, громадному морскому хищнику покажется только неприятной занозой, а вреда не причинит. Но в критической ситуации может помочь – отвлечь внимание буйной твари залпом из трех-четырех стволов. Кроме них в каждой лодке были и копья. Они длинные и твердые, когда тварь будет поймана гарпунами, они пойдут в дело. Команды лодок будут колоть ими тварь, изнуряя ее множеством ударов. Ранить олохора не просто, и потому даже набрав в охотничью бригаду самых дюжих и крепких негров, Джаг не был уверен, что их удары смогут быстро угомонить морского хищника.

Но если рассуждать так, то никогда ни одна охота не увенчается успехом.

Снова оглядев свою бригаду на лодках, Джаг сплюнул за борт на удачу и крикнул:

– А ну, навались на весла, ребяты!

Четверки гребцов сильнее налегли на весла, и лодки ускорились еще сильнее. Многих негров поразила скорость, с которой они шли. В своих водах они такого явления не встречали, и это было их первое знакомство с легкой водой. Лодки проваливались в нее совсем неглубоко, осадка была низкой, а Джаг намеренно не взял на борт дополнительного балласта. Да, так лодки будут менее остойчивыми, но ветра почти не было, волнения тоже. Если кто-то перевернется, им почти ничего не угрожает. Кроме зубов олохора. Но кто ж будет думать такие мрачные мысли перед самой охотой?

Толкаемые четверками гребцов, лодки скользили по легкой воде как разогнанные салазки по снегу. Они развили скорость узлов в двадцать пять.

– Вон он, смотрите!

Джаг указал пальцем направление. Там, куда он указывал, на глубине метров в двенадцать, разворачивалась под водой массивная туша олохора.

Вблизи тварь выглядела крупнее и страшнее. На ум лезли совсем не кстати жутковатые мысли. Как вообще одолеть такое чудище? Не слишком ли самонадеянной была эта затея? Но Джаг приказал страху убраться прочь. Не время для слабости.

– Что-то он не шевелится. А ну, парни, пальните в него пару раз!

На соседней лодке, которой командовал Дужо Камбала, подняли мушкеты и разрядили их в воду, целясь в гиганта, что кружился в ее толще, выслеживая рыбу.

Джаг никак не ожидал, что тварь среагирует так быстро. Пули, заторможенные водой, на такой глубине не могли причинить ей вреда, скорее она почуяла возмущения воды. При желании эти существа могут быть невероятно чуткими. Олохор резко повернулся всем туловищем, задрав морду вверх, и заработал могучим хвостом, стремительно поднимаясь. Он направлялся прямо к лодке Джага – к первому, что попалось на глаза.

– Навались, он идет прямо на нас! Живее! Греби! Греби!

Особые свойства легкой воды влияли на всех, кто в ней находился. Лодки плыли гораздо быстрее, чем по обычной воде, но и олохор тоже. Он вынырнул прямо за кормой лодки, промахнувшись буквально на пару метров. Громадная туша вылетела из воды на половину, исполинские челюсти сомкнулись в воздухе. В эти короткие мгновения Джаг успел скользнуть взглядом по страшной морде чудища. Глаза твари располагались по бокам морды, и Джаг заглянул в один. Он был большим, как дыня, красным и мутным от свирепой ярости, что заключена в бесовском разуме этого чудовища.

Шлюпку окатило водой как из ведра. Негры в ней голосили как ошпаренные, срываясь на визг. С соседних лодок тоже раздавались испуганные крики. Ситуация резко выходила из под контроля. Если люди сдрейфят, то охота мигом превратится в кровавую бойню. Потому Джаг сделал то, что умел лучше всего – взревел своим взбешенным голосом:

– В штаны наклали, крысы сухопутные? Плакать будете после, а сейчас живо взяли весла и гребите! А ты – кидай в него гарпун.

Но чудище уже ушло под воду, момент был упущен. Команда повела себя не самым достойным образом. Все просто перепугались от вида атакующего олохора, и напасть никто не решился. Но теперь все понемногу приходили в себя. Джаг подбадривал моряков густой руганью и проклятиями.

Негры в шлюпке – четверо на веслах и пятый, с гарпуном в руках, – глядели на Джага вылупленными от страха глазами.

Один из них вымолвил трясущимся голосом:

– Капитан…

– Что, «ка-пи-тан»? – передразнил его Джаг, коверкая голос. – Ты и так весь мокрый, никто не заметит, что ты обоссался. И вы все, перестаньте трястись как старые маразматики. Возьмите себя в руки. Олохор может нападать только на одну лодку одновеременно. Та лодка, к которой он плывет – дает деру, а остальные в это время готовятся бить тварь гарпунами и баграми! Мы его прибьем, вот увидите! Не робей, греби смелей!

Олохор, тем временем, разворачивался под водой и снова набирал скорость. Он мчался к поверхности воды, распахнув зубастую пасть, и на этот раз его целью стала лодка Дужо Камбалы.

Джаг заорал ему, срывая глотку:

– Камбала, греби! Удирай прочь, он идет на тебя!

Дужо и сам заметил направление чудовища. Он громко ревел на своих людей, а те гребли как проклятые и тоже драли глотки от натуги. Лодка уносилась прочь с места, в котором чудище должно было вынырнуть, но в последний момент оно изменило траекторию.

Олохор почти промахнулся. Он задел лодку Дужо только одним плавником. Но удар оказался такой чудовищной силы, что лодка с шестью людьми в ней поднялась в воздух и резко отлетела прочь метров на пять, как хрупкая игрушка. Люди буквально высыпались из нее, разлетаясь кто куда с осоловелыми воплями.

Если везучие – не утонут, решил Джаг. Ахедронова сила в легкой воде выше, а потому любая туша в ней хорошо держится на плаву. Сконцентрировавшись на деле, Джаг отдал команду:

– Бейте его! Кидайте гарпуны!

И сам, широко замахнувшись, метнул гарпун в тушу твари, медленно погружающуюся в воду.

Гарпун вонзился в левый бок морского зверя, а рядом с ним – еще один. Это напарник Джага, жилистый и ловкий негр, взяв себя в руки, сделал точный бросок.

– Попал! И ты тоже неплох, моряк! Хороший бросок. Теперь вяжи концы и вытравливай за борт!

Негр схватил с пола шлюпки два конца от длинных веревок, которые вели на корабль, один бросил Джагу. Они принялись вязать корабельные концы к кольцам на веревках от гарпунов.

– Быстрее! – кринул Джаг напарнику, когда увидел, что веревки гарпунов быстро уходят под воду, увлекаемые погружающейся тушей олохора. Веревки были хорошей длины, метров по сорок каждая, они были свалены двумя крупными мотками, но скорость, с которой высота и толщина мотков уменьшалась, была лучшим стимулом поторопиться и поскорее вытравить концы за борт. Иначе всем в лодке придется как минимум искупаться…

Закончив со своим концом, Джаг быстро отсоединил корабельную веревку от кольца на борту лодки и выбросил за борт. То же самое сделал напарник Джага, справившись в последние мгновения, когда в лодке оставалось не больше пары метров веревки.

Джаг повернулся к кораблю, который находился метрах в пятидесяти от лодок.

– Эй, на палубе! Держи концы!

Народ на борту закопошился, натягивая веревки, пропуская их через блоки и закрепляя вокруг грот-мачты. А Джаг все не переставал орать, раздавая команды промысловой бригаде.

– Что надо делать, когда человек за бортом? Правильно. Орать ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ! И спасать их! Чего вы ждете, не стойте как беременные моллюски, вытаскивайте их!

Он направил лодку к ближайшему барахтающемуся в воде негру. Тот тянул руки и верещал во всю глотку.

– Не барахтайся, не то лодку перевернешь! Я сказал, убери клешни, моряк!

С этими словами Джаг схватил его за загривок, другой моряк из весельных подхватил утопающего за ногу, и они взвалили его на борт. Негр стоял на коленях посередине лодки и кашлял водой. Джаг окинул взглядом другие лодки. Всего их осталось семь, и все спешили на помощь вывалившимся в результате атаки олохора.

Тварь дьявольски сильна, отметил Джаг, вспоминая, как полминуты назад моряки Дужо разлетелись из поднятой в воздух лодки.

Сильна, но жить ей осталось не долго. Начало уже положено.

Джаг перевалился на другой борт и вгляделся в воду. Олохор совершал разворот, уходя на глубину для новой атаки. В это время веревка, ведущая от воткнутых в него гарпунов к кораблю натягивалась, поднимаясь из воды. В какой-то момент олохор просто резко остановился на месте, словно врезался в невидимую стену и изогнулся, видимо, от страшной боли. В эту же секунду с корабля донеслись крики нескольких десятков глоток, и Джаг, глянув на судно, отметил, что оно сильно накренилось вслед за натянувшейся веревкой.

Олохор дернул его со страшной силой, но канаты и крепления выдержали.

Джаг поглядел на своих напарников, которые тоже видели, что случилось, и от всего происходящего все еще были в шоке. Джаг осклабился им в лицо.

– Мы его поймали. Осталось только добить. Не робейте, малые.

Олохор, хоть и пойманный гарпунами, сдаваться не собирался. Поняв рамки своей ограниченной свободы, он быстро сообразил, что все еще может добраться до своих врагов на лодках. Он немного всплыл, чтобы веревка ослабла, и по крутой дуге стал обходить лодки, чтобы напасть с другой стороны. Он не думал головой, его маневр был не результатом расчета или проявлением хитрости – это был всего лишь инстинкт. Заходить со слабой стороны – сзади, где жертва не должна его видеть.

Проследив за его направлением, Джаг предугадал его маневр. Выходило так, что напасть он собирался на фланг шлюпочного строя, где находились лодки Вабы и Сурбаллы, той настойчивой негритянки. Она сама вызвалась на охоту, и Джаг не возражал, потому что ситуация не располагала отказываться от добровольцев. Успехом было уже заставить этих негров, напуганных до одури, сесть в лодки. А ежели кто-то желает сам проявить себя в бою с чудищем, то так тому и быть.

Ваба и Сурбалла быстро сориентировались, и криками подгоняли весельных. Их лодки расходились в разные стороны от того места, где должен был вынырнуть олохор. Ваба уходил далеко на фланг строя, а Сурбала ломилась прямо на лодку Джага.

Джаг приказал повернуть лодку и приготовиться плыть к тому месту, где вынырнет тварь, но на этот раз не угадал. Олохор сделал резкий рывок и вынырнул гораздо ближе, чем предполагалось – метрах в трех за кормой лодки Сурбаллы. Мощной волной их бросило вперед. Матросы на обеих лодка завопили, и лодки столкнулись. Джаг не успел среагировать, и от удара потерял равновесие, заваливаясь на спину.

Но чья-то крепкая рука ухватила его за рубаху на груди и втянула обратно, не дав упасть с ног и вывалиться за борт. Джаг с удивлением обнаружил, что это оказалась Сурбалла. Она стояла одной ногой в своей лодке, другой в его. Разжав руку, она секунду смотрела на него пристальным взглядом, потом отвернулась, босыми ногами перешагнула в свою лодку, схватила с пола гарпун. Она напружинилась всем телом и с размаха отправила гарпун по дуге в олохора. Орудие пролетело метров десять и глубоко впилось в бок твари.

– Молодец, девчонка! Теперь вяжи концы и трави за борт!

Негритянка живо бросилась связывать веревку с тросом, а закончив, бросила концы в воду, как было велено. Потом поднялась на ноги и сама крикнула на борт корабля по-авантийски:

– На палубе! Натягивай!

Там закопошились.

А девка знает дело не хуже мужиков, подумал Джаг. Надо только выбить из нее спесь, и получится хороший моряк.

Он подхватил с пола лодки копье и хотел было метнуть в уходящую под воду тушу кита-убийцы, но тот, в этот момент, широко махнул хвостом и обрушил его на воду. На обе лодки опустился шквал воды. Некоторые не устояли на ногах, и их буквально смыло за борт. Заметив, что негритянка тоже падает в воду, и что у него получится до нее дотянуться, Джаг перепрыгнул в ее лодку и схватил ее за рубаху, как она его минуту назад.

Быстро же я вернул долг, хотел было подумать он.

Но вместо того, чтобы удержать негритянку, он услышал треск, с которым рвется тряпка, и не ощутил в сомкнутом кулаке никакого веса.

Кусок мешковины, который он держал в руке, был, скорее всего, передом ее рубахи, а сама она улетела в воду и барахталась в метре от лодки.

– Паршивое шитье, – рыкнул он, и выбросил за спину кусок ткани. Перехватив копье, он сунул его в воду, и негритянка ухватилась за него.

Повсюду орали «человек за бортом». Эта атака олохора имела воистину опустошительный эффект. Одна лодка перевернулась, из нескольких вылетели в море люди, и теперь ошеломленная и поредевшая группа перестраивалась, расходясь на помощь утопающим.

Джаг и двое людей из лодки Сурбаллы подхватили вымокшую негритянку под руки и за ноги, и взвалили на лодку. Она прокашлялась, поднялась на колено и посмотрела на Джага. Безусловно, она заметила, что она осталась по пояс голой. Джаг мгновение смотрел ей в глаза сверху вниз, а она смотрела в ответ.

О чем она думает? Ясно о чем. Воспоминания о поездке на бушприте еще свежи в ее памяти. Скорее всего, ждет взыскания за неподобающий вид.

– Ты одет не по форме, моряк!

Джаг понял, что не хотел этого говорить – само вырвалось, по привычке. Но сдавать назад было уже поздно.

Однако, Сурбалла не опустила взгляд и вину признавать не собиралась.

– Ты запрещать ходить так по корабль! – прошипела она, и выпрямилась, расправила плечи, в общем, всем видом показывала, что вины за собой не чувствует, и ситуация не подпадает под капитанский запрет.

Резонно, чертовски резонно, подумал Джаг. Он ведь действительно запретил женщинам ходить в неподобающем виде именно по кораблю. Он и представить не мог, что в его правиле найдется такая интересная лазейка.

Молча он перепрыгнул в свою лодку, и уже из нее спокойно сказал ей:

– Продолжаем. Давай, командуй своими людьми. Надо забить этого олохора.

Она кивнула, встала на ноги и заговорила с неграми на своем языке, раздавая указания. Джаг демонстративно вел себя так, будто ничего не случилось и он ничего не видел, но украдкой поглядывал на негритянку. Она выглядела решительной и довольной собой. Наполовину оголенный вид ее ничуть не смущал.

Джага эта ситуация немного позабавила. Видимо, от судьбы не уйти. Если человеку нравится ходить голышом, то так тому и быть, никакие запреты не помогут.

Совместными усилиями экипажи растолкали лодки. Один из людей Джага сломал весло – в таком столкновении это не мудрено, и винить его было в целом не за что. Взамен Джаг дал ему мушкетон.

– Греби вот этим, все равно порох промок.

По понятным причинам, на несколько последних минут охоты Джаг утратил контроль над ситуацией, и теперь выяснял упущенное. В стоящем над лодками гвалте было трудно услышать ответы на свои вопросы, Джаг худо-бедно уразумел, что беда не так велика, как показалось на первый взгляд.

Нескольким ловким неграм удалось зацепить перевернувшуюся лодку баграми прежде, чем она ушла под воду, и вытащить обратно – в нее сейчас залезали люди из ее прежнего экипажа. Потерь среди людей пока не было, но было много легко раненных. Вывихнутые от рывков и ударов ноги и руки, у кого-то переломы, но в основном синяки и ободранные коленки.

Твари тоже не удалось улизнуть из этого захода невредимой. Помимо меткого броска Сурбаллы, еще двоим удалось вонзить гарпуны в ее тушу. Один не успел вытравить привязанные концы – и это как раз их шлюпка перевернулась от рывка. Еще трое попытались метнуть гарпуны, но промахнулись. К счастью, им удалось поднять их из воды за привязанные к ним веревки.