Текст книги "Тяжёлая вода (СИ)"

Автор книги: Arno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Недобрый знак, подумал он. Баба у руля – к беде.

Вообще, даже баба на корабле – это к беде. Но тут уж ничего не поделаешь, они тут были изначально. За борт их выкидывать что ли? Тогда уж быть беде точно. Остальные негры такого не поймут.

Марна тоже заметила его. Это было не трудно, ведь он был единственным белым на всем корабле. Поймав ее взгляд, Джаг мотнул головой, показывая подойти к нему. Негритянка отдала штурвал другому моряку, похоже это был лысый и постоянно с хитрым прищуром негр Ваба, а сама спустилась с квартердека. Джаг подождал, пока она подойдет, потом спросил:

– Как идет работа в трюме?

– Все клетки разобрали, капитан. Сейчас там будет помещение для команды, как вы и сказали. Мои люди нашли мешковину и сделали гамаки. Вместе с теми, что были, похоже, скоро всей команде будет, где спать.

С этим проблемы пока не стояло, но вскоре она должна была появиться. Джаг увидел ее в зародыше, потому что неплохо умел считать. Людей в команде рабского корабля было намного меньше, чем рабов в трюме. Всего человек пятьдесят, плюс человек тридцать солдат заморской компании. Рабы после трюма были привычны спать на полу, но скоро это должно было перестать устраивать большую часть из них. Свободному человеку хочется соответствующего отношения, и за это Джаг их винить не мог. Да и не дело спать на полу – стоит одному простудиться, и болезнь быстро покосит половину команды.

Джаг жестом предложил ей прогуляться в сторону трюма и на ходу спросил:

– Сколько человек в команде?

– Сто сорок восемь. Сто пять мужчин, сорок три женщины.

– Примерно по одной на каждых двух, выходит. Чем эти нигеры занимаются в свободное время? Небось, трахают девок?

– У этих женщин давно не было мужчин. В трюме было не до того, ты сам знаешь, капитан Джаг.

– Я-то знаю. Смотри, чтобы они не затрахали друг друга до смерти. И если мы не дотянем до суши к сроку, повивальной бабкой тоже будешь ты. Я хоть и капитан, на меня это дерьмо ты не повесишь. Мне на борту хватает и взрослых баранов, чтобы нянчиться еще и с мелкими ниггерами.

– Я понимаю, капитан Джаг.

– Что с провиантом? Запасы пересчитали?

– Еще считаем, капитан.

– А что, возникли проблемы? Неужто так много жратвы?

Они прошли по шкафуту и вошли в трюм. По темным коридорам распространялся запах готовящейся пищи. Где-то рядом был камбуз.

– Не то что бы много… Посчитали мы все быстро. Выходило так, что на борту есть восемьдесят мешков сухарей, пятьдесят мешков гороха, сорок шесть овса, тридцать бочонков солонины, сто бочек воды и в общем тридцать пять мешков овощей – лук, чеснок, капуста.

Джаг подивился точности подсчетов атаманши. Он уже давно заметил, что во всем, с чем она может справиться, у нее всегда есть решения и ответы. А справлялась она со многим. Помимо задач, которые ей ставил Джаг, она также приглядывала за командой и вела большую организационную работу среди всех этих полтораста беглых черных рабов. В основном Джаг давал ей общие приказы, типа «прекратить беспорядок» или «сделать порядок», как, в общем-то, делали капитаны кораблей, на которых служил Джаг, а остальное ей приходилось додумывать самой.

Сравнив свой объем работы с ее, Джаг немного устыдился, но виду не подал. Марна продолжала.

– Но теперь возникла другая проблема. Часть припасов припасов испортилась.

– Так случается. И насколько большая часть?

– Пока не ясно. Приходится проверять каждый мешок и каждую бочку, просеивать и сортировать все руками. Я поставила свободных женщин заниматься этим. Они работают на третьей палубе.

– А кто назначен на камбуз?

– Я выбрала несколько умелых женщин. Они плохо говорят на авантийском, но хорошо готовят.

– Пойдем, посмотрим.

Джаг направился на запах, и он привел его как раз куда надо. На камбузе было не протолкнуться. Много места занимали печи и столы, остальное было плотно занято стоявшими рядом четырьмя негритянками, которые рубили ножами овощи и солонину. На двух печах стояли большие казаны, в которых варилась похлебка.

Здесь стояла жуткая духота, было так жарко, что пот прошибал моментально. Наверное поэтому все четыре негритянки были одеты только по пояс, в юбки или штаны, а грудь у всех оставалась голой.

Завидев белого человека, негритянки насторожились. Они, безусловно, знали, что он капитан корабля, но ни в один день до этого он на камбуз не заглядывал.

– Капитан Джаг, – сказала одна из них, вроде уже взрослая и матерая негритянка, которая была, наверное, главным коком.

Джагу тоже было, что сказать.

– Что вы свои титьки вывалили наружу, дикарки? Вам одежды не хватило? У нас тут приличный корабль, а не бардак какой. А ну! Всем живо найти себе рубахи!

Слова Джага немного испугали женщин. Смысла они не поняли, только недовольную интонацию, но Марна перевела им, и они убежали за одеждой.

– Откуда они родом? Рискну предположить, что из самой дальней задницы, куда только может дотянуться Авантийская империя.

Марна многозначительно пожала плечами. Сама она никогда себе такого не позволяла. Видимо, отличалась воспитанием.

Негритянки вскоре вернулись, на этот раз одетые в мужские мешковатые рубахи, которые завязывали на ходу.

Одна из них, молодая, совсем даже юная, бросила на Джага косой взгляд, и он понял, что знает ее. Вспомнить ее было легко, потому что она всю дорогу в рабском трюме провела пристегнутой к его клетке.

– Эй. Как тебя зовут?

Она не сразу подняла взгляд.

– Меня звать Нинга, капитан Джаг.

– Буду знать.

Он показал Марне, что пора уходить, и они вышли с камбуза. Джаг повел ее вниз по лестнице, на третью палубу. Он хотел посмотреть, как обстоят дела с продуктами. Раньше третья палуба была рабской. По обе стороны неширокого прохода через весь корабль, в два яруса – на полке и на полу – раньше тут были заточены те, кто сейчас стал новой командой корабля.

Как и говорила Марна, полки и клетки были сломаны и убраны отсюда, а их место заняли наскоро натянутые гамаки из мешковины. Сейчас в них валялось несколько моряков – спали после ночной вахты. По крайней мере с этим на борту был порядок. Вахты неслись в соответствии с распорядком, который составила Марна. Она же за это дело отвечала. Джаг пару раз выходил ночью на палубу проверить, как выполняются обязанности. Назначенные в дежурство не спали. Однажды даже залез в воронье гнездо на грот-мачте. Даже там дежурный не спал. Странно. Джаг не ждал от черных такой ответственности, поэтому был приятно удивлен. Приятно удивляться ему за последний месяц приходилось нечасто.

Джаг оглядел палубу. Как он и предполагал раньше, она была перестроена в рабские помещения из боевых. Это судно, некогда, было военным, но позже было куплено заморской торговой компанией и перестроено для новых нужд. Переделать уже готовый корабль гораздо быстрее, чем строить новый, так что рассуждения казались вполне здравыми.

В стенах Джаг видел заколоченные досками орудийные порты. Заметка на будущее – надо будет раздобыть еще пушек и усилить огневую мощь корабля. На второй палубе уже стояло одиннадцать пушек на каждом борту, а на этой можно будет на каждый борт установить еще по тринадцать – так виделось Джагу. Залп из двадцати четырех орудий – это весомый аргумент против любых судов до второго класса. С теми же, у кого на борту больше шестидесяти орудий, редко вступали в бой даже самые отважные из известных Джагу пиратов. Слишком велика мощь артиллерии.

Надо было признать, что корабль достался мне отличный – подумал Джаг, – Нужно приложить немного усилий, вложить кое-какие средства, и получится отменное судно для разбоя. Главное только, чтобы команда не подкачала.

В дальнем конце палубы Джаг сразу заметил развалы провианта и группу сидящих на полу негритянок, которые его перебирали. Джаг приблизился к ним, и от увиденного слегка озверел.

Он повернулся к Марне.

– Почему каждая бесстыжая негритянка на этом корабле ходит полуголой? А? Тех, что на камбузе, я еще как-то могу понять. Но а остальные-то что?

– Они так привыкли, капитан… – не очень уверенно отозвалась Марна. – Я не стала…

– Значит станешь. Обоссы меня дьявол, я запрещаю всем бабам ходить по кораблю с титьками наголо!

Громкая ругань Джага безусловно привлекла внимание женщин. Они прислушались, хоть и не понимали по-авантийски, но зато видели то, что капитан чем-то разгневан.

Марна перевела им слова Джага. Ответ был совершенно невразумительным и абсолютно для Джага неожиданным. Все женщины вдруг окончательно бросили работу, поднялись на ноги и принялись громко орать на своем языке, показывая жестами то на себя, то наверх, то вниз. Громче всех выступала крепко сбитая и рослая негритянка, весьма в теле, с большими надутыми грудями, которые совсем не стеснялась показывать. Как и все остальные.

Джага эта ситуация тихо раздражала.

– Что ты орешь, овчарка? Я ни слова не понимаю. А ну заткнись, а не то я тебя вот этим угощу!

Он показал ей универсальный для всех языков жест – сжатый кулак. Женщины этот жест поняли, но совсем не испугались. Напротив, это придало им напора.

– Марна, что они мелют? – спросил Джаг, пытаясь унять раздражение и спрятать мысли о крови и огне, никогда его по настоящему не оставлявшие.

– Они считают твое решение несправедливым, капитан Джаг.

– Да? Это почему еще?

– Они хотят знать, почему мужчинам на палубе разрешено ходить без рубах, а им ты это запрещаешь.

– Почему?!

Он перевел взгляд на крупную и фигуристую негритянку, которая возглавляла мятеж.

– Да потому что они – мужики, дурья твоя башка.

Он постучал себе по голове, показывая ей ее недостаток.

– На что у них смотреть? У них тут ничего нет. А у тебя там титьки! Посмотри на себя и трезво содрогнись, баба! Если будешь так ходить по кораблю, ни один мужик не сможет собрать мозги в кучу и сосредоточиться на боевой науке или морском деле, что я им уже много дней втолковываю без особого успеха. Все они будут думать, как поскорее добраться до твоей мохнатой манды.

Негритянка, хоть и не зная слов, поняла общий посыл мысли Джага, но это ее не урезонило. Она начала втолковывать ему что-то на своем языке, поглядывая на Марну. Та, как видел Джаг, прятала улыбку.

– Что болтает эта шалава?

– Она говорит, что не боится своего голого вида, капитан Джаг. А если кто другой боится, то это его дело. Она так привыкла, так было принято у них в племени.

– А здесь тебе не племя, балда! – проорал ей Джаг, уже изрядно поддавшись нахлынувшей злости.

– Это мой корабль, и тут другие законы. Такие, какие я установлю.

– Еще она хочет сказать, что не носит одежды потому что хочет привлечь мужчину, который бы оценил ее красоту. А если ты так реагируешь на это, то может и ты ее тайно возжелал, но боишься сказать?

Джаг чувствовал, что чаша его терпения переполняется, но совсем не заметил того момента, когда это случилось.

– Что?

Он сказал это со внезапным звериным спокойствием в голосе. Он и сам почувствовал, как изменилась атмосфера на палубе. Если раньше все было не больше чем обычной дурной руганью, то теперь в воздухе ощутимо запахло кровью и смертью. Это поняла Марна, тут же изменившаяся в лице, это поняли и негритянки, сразу же утихнувшие, поняла и главная из них.

Кровь и огонь. Именно это они увидели в помрачневшем лице Джага и ужаснулись.

– Ты, сука, сболтнула лишнего, – прошипел он.

Она поняла. Осознала вдруг тяжесть своих слов и предстоящую расплату. Инстинктивно попятилась, но Джаг не дал ей отступить. Он схватил ее за шею, и она тут же стала задыхаться. Джаг притянул ее к себе, перехватил за волосы и поволок за собой.

– Капитан… – начала просить Марна, но Джаг взглядом заставил ее замолчать.

Негритянка сначала пыталась сопротивляться, но Джаг парой хлестких ударов тыльной стороной ладони ей по лицу обозначил, что этого не потерпит. Он вел ее за собой, ухватив за длинные черные волосы, по ступеням наверх. Вывел из помещения на шкафут, провел по лестнице на нос корабля. Вокруг начали собираться моряки. Джаг этого и ждал.

– Эй вы, все! Живо сюда!

Толпа на палубе все росла. Собирались все, кто не желал пропустить зрелище.

Джаг поставил негритянку перед собой и чуть стукнул под колено, чтобы она опустилась на колени.

– Взгляните на эту суку. Вам нравится? Кто хочет ее взять прямо сейчас? Я спрашиваю, кто? Никто?

Он взглянул на негритянку. Та смотрела ему в лицо мрачным взглядом, видимо, не ожидая ничего хорошего.

– Она считала, что этот корабль – хорошее место, чтобы найти себе хорошего мужика. Она считала, что это дело будет важнее, чем тренировка команды, чем подготовка всех вас к жизни в море, к постоянной борьбе за свою свободу, за отстаивание своей чести. Она считала, что ее обычаи, ее нрав и ее желания будут важнее, чем жизнь команды. Я такого не потерплю. А вы все тем более такого терпеть не должны, потому что это как раз о вас всех идет разговор. Пора вам уже уяснить, что вы здесь – не те, кем были когда-то. Вы не гребаные ниггеры из племени мучачу-елдою-хреначу, вы не бабы и мужики, в конце концов. Вы все – пираты. Чертовы беглые рабы, которых везде в цивилизованном мире ждет плаха или петля. В одиночку каждому из вас, в том числе и мне, в океане жить полдня, а может и меньше. Только командой мы можем управлять этим корытом, только командой можем выстоять против команд других кораблей и только командой мы сможем добыть себе пропитание, деньги и славу. А потому я не стану терпеть, если кто-то вознесет свои интересы над интересами команды и будет подрывать ее работу. Кто из вас считает иначе? Кто думает, что он справится лучше, если над ним не будет никакой надобности отвечать за свои дела перед какой-то командой, и отчитываться перед глупый белый капитана? Если такие есть, то я никого не держу. Прыгайте за борт, прямо в тяжелую воду, и посмотрим, как долго вы в ней продержитесь.

Джаг выжидающе поглядел на собравшихся. Все молчали. Он покивал головой.

– Раз желающих нет, давайте мне веревку.

Не сразу, но все же через ряды негров передали вереку. Негритянка на коленях перед Джагом задышала чаще.

– Успокойся шлюха, я не стану тебя вешать.

Он взглянул на толпу.

– С этого дня на этом корабле будет новое правило. Ни одна баба не должна ходить голышом по палубе или заниматься работой в неподобающем виде. Всем приказываю носить рубаху, штаны или юбку, чтобы скрывать срамные места. Те же, кто ослушается, будут… наказаны.

Молчание стало ответом важнее любых слов.

– Вы, идите сюда.

Джаг подозвал несколько человек. Они повиновались.

– Хватайте ее за руки и за ноги, и тащите за мной.

Моряки взяли женщину, как сказал Джаг, и понесли вслед за ним. Джаг прошел через надстройку на форштевне и вышел на передний балкон.

Джаг показал им поставить женщину на ноги и сорвал с нее юбку, обнажая стройное темное тело. Оставишсь совсем голой, негритянка чуть поежилась.

Что, уже не такая смелая? То-то же.

– Не трясись, баба, я же сказал, вешать я тебя не собираюсь. Просто побудешь здесь и немного проветришься. Вяжите ее к бушприту!

Процесс занял некоторое время, чтобы разобраться, как удобнее это проделать. Джаг, пополам с руганью, пояснял, как правильно привязывать человека к бушприту. Во времена его службы в Риве такое делалось постоянно. Корабли, что шли из портов Ривы в Аванскую Империю, были гружены рабами, а на подходах к столичному порту работорговцы любили привязывать самую красивую негритянку на нос судна в знак того, что корабль идет с добычей, как завещала древняя традиция, восходящая еще к централитянам с их весельным флотом.

Прошло с четверть часа, прежде чем работа была закончена. По началу негритянка сопротивлялась, но, к счастью для себя, оказалась сообразительной и поняла, что вырвавшись, может оказаться за бортом. Теперь она висела на бушприте, прихваченная толстыми канатами за руки и за ноги, а также у пояса и под грудями. Джаг смотрел на нее с интересом, а она поглядывала на него все тем же мрачным взглядом. Раскаяния в ее глазах Джаг совершенно не наблюдал.

Не беда, – решил он. – Для закрепления успеха нужно подождать несколько часов. Посмотрим, какой бравый видок будет у нее завтра.

Джаг поднялся на надстройку над форштевнем, чтобы толпа его лучше видела.

– Завтра, в это же время, эту стерву надо будет оттуда снять. Этим вы займетесь без меня. А сейчас делайте те дела, которые вам назначили я и старший помощник. Все! Расход! Кроме тебя, Мубаса. Как твои дела с орудийными расчетами?

– Пушки готовы, капитан Джаг!

– Вот и проверим. Огонь!

– Огонь! – продублировал снова Мубаса.

Те моряки, которые решились оставить посты, чтобы посмотреть на зрелище, галопом понеслись к своим пушкам. Через несколько секунд, наполненных неумелой, но проникновенной руганью Мубасы грянул залп. И это был настоящий почти единый бортовой залп боевого корабля.

Хоть что-то на этом корыте делается как надо – подумал Джаг, и решил, что Мубаса пока еще не заслуживает, но вполне может заслужить в ближайшем будущем повышение.

День проходил за днем, и каждый был наполнен событиями. Вот уже целую неделю корабль, под командованием капитана Джага Марно и под управлением команды из мятежных рабов, медленно полз через тяжелую воду. За эту неделю произошло столько всего, что Джагу казалось, будто с того дня, когда он порвал со своей прошлой жизнью, прошла тысяча лет. Те события казались ему настолько далекими и невероятными, что уже и само существование какой-то прошлой жизни пора было ставить под вопрос. Джага ничто не связывало больше ни с его службой авантийской короне, ни с его былыми знакомыми, ни с его сгоревшим домом – да не может быть, чтобы я когда-то жил в доме! Все это сейчас не имело ни малейшего значения, все это прошло, испарилось и растаяло, как тает наваждение после короткого, но глубокого сна.

Джагу казалось, что никогда и не было ничего, кроме этого корабля, тяжелой воды от горизонта до горизонта, да бестолковой команды беглых негров, которых он медленно, но верно, превращал в толковую.

Занятия для команды Джаг проводил каждый день. Каждый день часы напролет он гонял несчастных ниггеров, натаскивая их ставить паруса, управляться со снастями, учил драться и стрелять из пистолетов и ружей, и тысяче других мелочей. Он вспоминал все, что знал, все, чему его когда-либо учили, и чему он научился сам. Доходило тяжело, долго и всего едва ли половина из того, что он рассказывал и показывал. Но он и понимал, что всему и сразу научить невозможно. А потому довольствовался теми скромными результатами, что удавалось достигнуть и закрепить, не забывая стремиться к лучшему. Каждый день с раннего утра, когда солнце востока еще только начинало светить в его каюту через раскрытую дверь на балкон, Джаг просыпался и выходил на палубу, созывая моряков на новые занятия. Каждый вечер, уже затемно, Джаг вваливался в свою каюту и без сил грохался в койку, засыпая пустым черным сном без сновидений, а утром, почувствовав свет, снова поднимался и шел тренировать команду.

По лицам его моряков Джаг видел, что такой темп тренировок их утомляет. Но, на удивление, возмущений и нытья он почти не слышал. Под конец дня они все, так же, как и он, валились с ног от усталости, ворчали и жаловались. Но в этом не звучало недовольства конкретно Джагом. Каким-то образом, не зная языка и не будучи изначально в хороших отношениях со своей командой, Джаг смог заставить их осознать, что в первую очередь все это нужно именно им. Да, безусловно, Джаг был капитаном, и мало кому это нравилось. Но нельзя было также спорить и с тем, что его наука была крайне полезна для них. И еще, несомненно, важнейшим фактором сплочения коллектива и такого отношения к Джагу была их атаманша, Марна. Миссир старший помощник уж точно не могла не видеть пользы от сотрудничества с Джагом. Она была крайне умна и дальновидна, и кому как не ей было очевидно, что без навыков управления кораблем и руководства опытного моряка их свобода продлится совсем недолго.

При всем этом Джаг так и не мог избавиться от смутных подозрений. Все, вроде бы, шло так, как и должно идти. Он не замечал ничего подозрительно, ничего странного и необъяснимого в поведении команды. Он не видел никаких признаков угрозе своей жизни, не было никакой для него опасности. И все же, Марна его настораживала. Она пользовалась слишком большим авторитетом среди черных. Неестественно большим авторитетом. За что они ее так уважают и ценят?

Все другие негры из команды были Джагу понятны и ясны. Это были очень простые мужики, бесхитростные, доверчивые, не скрывающие своих эмоций. Они злились и радовались, травили байки, рассказывали друг другу о своей жизни, кто откуда родом, кто чем занимался до того, как попался охотникам за рабами. Марна же простой не была.

Джаг не мог понять, что у нее в голове. Чем она живет и кто она такая? Он знал лишь одно – у нее совершенно точно был какой-то план. Что-то она задумала.

У него было слишком мало времени думать об этом. Целыми днями он находился на палубе, тренировал своих людей, а ночью спал без задних ног. В это время его старший помощник вынашивала свои тайные планы.

Черт, да это уже паранойя.

У нее работы едва ли не больше, чем у меня. Какие еще планы она может вынашивать?

Пора перестать накручивать себя на ровном месте, как баба. Пока она делает все как надо, выполняет приказы и следит за командой, вопросов к ней не будет. А вот если начнет происходить что-то конкретное, тогда и решу на месте. Так всегда было, так будет и теперь.

Помимо всего прочего, Джаг также продолжал бороться с безразличием находящихся на борту женщин к одежде для верхней половины тела. Он несколько раз проходился по кораблю от носа до кормы, по всем палубам, заглядывал в каждый угол, выискивая нарушительниц формы одежды. Уж до чего она была вольной – достаточно было только не ходить в полуголом виде, – но многие не справлялись и с этим. После случая с той настырной негритянкой, которую пришлось для острастки остальных привязать к бушприту, вроде бы случаев нарушения формы поубавилось. Но совсем они не исчезли.

Джаг поумерил пыл, и больше на нос корабля никого не привязывал, хоть и угрожал. Он распорядился пустить на одежду найденную в трюме запасную парусину, и умелые негритянки пошили из нее с дюжину простецких рубах. Хотя и этого не хватило. Сегодняшним утром Джаг обнаружил на второй палубе двоих негритянок, которые волокли мешок с горохом на камбуз, даже не подумав прикрыть срам. Обнаружив, что на них смотрит капитан, обе испуганно взвизнули, бросили мешок и стали закрывать грудь руками.

– Обеих ко мне в каюту через пять минут, – сказал Джаг Марне, развернулся и ушел.

Когда старший помощник постучалась к нему в каюту доложить, что провинившиеся на месте и ждут, Джаг сбросил ноги с капитанского стола и сказал заводить.

На негритянках не было лица, они смиренно ожидали наказания и готовились провести ближайшие сутки глядя на воду, рассекаемую корабельным килем. Да и Марна, похоже, не ждала ничего доброго.

Но в этот раз Джаг решил сменить подход к воспитанию. Он встал из кресла, подозвал к себе негритянок и подошел к шкафу с одеждой.

Те стояли склонив головы и смущенно прятали груди руками. Надо же, перед своими щеголяют выменем как ни в чем не бывало, а как передо мной – так сразу строят целомудрие.

Джаг выждал пару мгновений, а потом заговорил таким любезным тоном, какого от него совершенно никто не ожидал.

– Если вашим милостям не неугодна одежда из грубой парусины, что вы готовы даже голышом ходить, то позвольте предложить вам, дамы, изысканные наряды из столицы Авантийской империи.

Негритянки, пораженные его тоном и словами, немедленно подняли на него недоверчивые взгляды, все еще ожидая подвоха. Но его не было.

Джаг действительно распахнул перед ними капитанский гардероб и достал оттуда две шелковые сорочки с кружевами на рукавах и горле, и вручил по одной каждой из нарушительниц.

– Прошу вас. Надевайте.

Он также достал два вышитых серебряной нитью кафтана и передал по одному каждой. Те все еще держали всю одежду в руках и недоуменно переглянулись.

– Надевайте, говорю, что не ясно? – сказал он уже более привычным голосом. Это вывело негритянок из замешательства и те стали одеваться. Спустя полминуты нарушительницы были одеты по моде, в шелковые сорочки и роскошные кафтаны.

Джаг отошел на шаг, окинул их оценивающим взглядом с головы до ног и заржал во всю глотку.

Нарядные кафтаны смотрелись на девках как сутана на козе. Смущенные до крайности и немного разозленные, они принялись раздеваться, но Джаг их остановил.

– Не сметь! Так будете ходить до вечера, я приказываю. И смотрите у меня! Если увижу кого из вас без кафтана – то уж точно тогда обе заступите в висячую вахту!

Джаг снова расхохотался и показал им небрежным жестом руки, что они свободны. Обе поспешили покинуть каюту. Марна хотела было уйти за ними, но Джаг, опять же жестом показал ей остаться. Он замер на месте, показав палец – молчать.

Снаружи доносилось нарастающее ржание моряков, что работали на палубе. По всей видимости, они тоже оценили изысканные наряды своих напарниц. Джаг еще немного похохотал вместе с ними, развязной походкой обошел стол и уселся в капитанское кресло, а Марне показал рукой садиться напротив. Она сделала, как он сказал.

– На корабле все как надо?

– Все как надо, капитан.

– Команда в порядке?

– Не жалуется.

– А раненные как себя чувствуют?

– Выздоравливают. Многие уже могут ходить и хотят начать работать в команде.

Закономерно – подумал Джаг. Все тяжелораненые к этому времени уже умерли, а легкие раны за неделю должны были подзатянуться.

– Ты сама как? Не устала?

На этот вопрос Марна чуть прищурила глаза и вопросительно наклонила голову.

Джаг расслабленно откинулся в кресле, заложив руки за голову, и закинул одну ногу на стол.

– Представь себе, миссир Марна, я за эту неделю так угробился, что уже ног под собой не чую. Эти черномазые, что на палубе, так меня без времени в могилу сведут. Есть, конечно, достойные парни. Так и передай им, кое кого из них я заприметил. Как побываем в деле, им обещаю повышения.

Марна медленно кивнула.

– Да капитан.

Джаг закинул на стол вторую ногу.

– Я к чему это все говорю. Слыхал я, что народ в команде тоже подустал от работы. Потому, пускай сегодня будет выходной. Передай команде, что через час после обеда пусть часа два потренируются как следует в драке на саблях. А потом все, кто не на вахте – на отдых.

– Команду это порадует, капитан Джаг.

– Тебя тоже касается. На вахту сегодня не заступаешь? Вот и славно. Не потеряй это время. Завтра работаем как обычно.

***

Спустя час после обеда, когда еда немного рассосалась в животах матросов и брухо перестало тянуть к земле, команда начала собираться на боевую тренировку. Некоторые пришли раньше и уже начали тренироваться. Над кораблем вновь звучал звон мечей. Джаг ходил между дерущимися парами, покрикивал и беззлобно поругивал моряков, указывая им на недостатки. Моряки, в свою очередь, не обижались, потому что весть о скором отдыхе до конца дня прочно засела у всех в головах, и заметно воодушевляла. Настрой команды был бодрым как никогда. Правда, сосредоточены все были не на занятии по подготовке.

Но Джаг и не ждал этого. Он не собирался снова, как обычно, загонять всех до бессилия, а тренировку организовал скорее для формальности. Нельзя же позволять всем целый день без дела шататься по кораблю. От безделья возникают бестолковые мысли.

Походив среди матросов, Джаг отошел к борту и уселся на бочонок. Он поглядывал то на одну сражающуюся пару, то на другую.

Видно, что уже кое-чему научились, но все равно, опыта мало. Опыт – главная составляющая навыка. А заработать его нельзя нигде кроме как в бою. Рано или поздно придет время и для этого. И сейчас – лучше пусть оно придет поздно. Слишком мало времени команда провела на корабле. Слишком не готова для встречи с бывалыми моряками и солдатами. На борту мало припасов, оружия. Не хватает пороха и ядер, пушек тоже мало. Нет припасов и инструмента для починки. Этот список можно продолжать бесконечно, но главным пунктом в нем стояли деньги. Без денег этого всего не достать. А денег в судовой казне совсем не было. Оно и понятно – прошлые хозяева корабля из ценного имели только рабов. За каждого можно было выручить хорошую сумму в золоте, спрос на рабов на островах Цепи не падал никогда. За две с лишним сотни голов – столько рабов на корабле было изначально, – они могли бы выручить целое состояние и назад поплыли бы все в золоте. Но им не повезло, и теперь новые хозяева судна, а вернее их главарь – капитан Джаг Марно, видел назревающий впереди порочный круг. Чтобы добыть деньги, надо подготовиться к разбою. Чтобы подготовиться, надо прикупить все нужное для этого дела снаряжение. А чтобы это сделать, нужно золото.

Груз корабля внезапно превратился в его команду, и продать Джагу было теперь совсем нечего. С этим придется что-то делать, когда корабль выберется из тяжелой воды и дойдет до безопасного порта.

Если выберется.

Затерявшись в своих мыслях, Джаг не заметил, как на палубе появилась Марна. Она окликнула его.

– Капитан Джаг!

Он поднялся с бочонка. Вместе с Марной к нему шагали шесть или семь негритянок. Джаг сплюнул за борт и недобро прищурился. Среди них была одна, которую Джаг легко узнал. Та, которая провела ночь привязанной к бушприту. Он машинально отметил про себя, что одета она в этот раз пристойно, хоть и на грани нарушения – в рубаху без рукавов, сшитую грубо и неумело, из двух кусков парусины, почти закрывающую брюхо и портки из мешковой ткани, длиной по колено, подпоясанные веревкой.

– Что происходит? – спросил Джаг.

– Эти женщины хотят научиться сражаться как мужчины, капитан.

Джаг осоловевшим взглядом оглядел негритянок.

– Вы что, бабы, мозгов лишились? А кто будет готовить жрать на всех этих охламонов? А ну пошли отсюда пока я не злой.

Но они не ступили с места. Лидером среди этого бабьего войска, как быстро понял Джаг, была та самая мятежная негритянка. Она смотрела на Джага недовольно, с затаенной обидой, но явно на драку не нарывалась. Напарниц она подобрала из самых крепких негритянок, и всем видом показывала, что намерения ее тверды.

Она пробубнила пару слов Марне на своем, та перевела Джагу.

– Эта женщина и ее подруги хотят уметь сражаться. Они дорожат своей свободой, уважают законы корабля и в сражении желают защищать его. И себя, от возвращения в рабские оковы.

– Она точно так и сказала? – с сильным сомнением спросил Джаг, и посмотрел сначала на буйную негритянку, потом на старшего помощника.

– Нет, – сказала Марна. – Она сказала, что все равно научится, и ты ей не помешаешь. Даже если придется повисеть под бушпритом.