Текст книги "Тяжёлая вода (СИ)"

Автор книги: Arno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)

– Мы еще повоюем, – решил Джаг.

Он прокричал команды, и группа начала медленно и неорганизованно перестраиваться. Лодки набирали расстояние друг от друга, чтобы не попасть под одну атаку, но и сильно не расходились, иначе не докинуть гарпун или копье.

– Он идет, капитан! – крикнули с соседней лодки. Это был Ваба. Он был одним из тех, кто уже израсходовал свой гарпун, и теперь стоял с копьем наизготовку. Джаг вгляделся в воду и увидел олохора. В нем было уже четыре гарпуна, и веревки от них тянулись на корабль. А еще Джаг заметил добрый знак – за китом тянулся след из хорошо заметных в прозрачной, как воздух, легкой воде красных облачков. Кому-то посчастливилось перебить твари крупный кровеносный путь.

Джаг поднялся и заорал во всю глотку, чтобы приободрить своих натерпевшихся лиха людей:

– Все идет хорошо, ребяты! Скоро он изойдет кровью, и тогда мы его уделаем! Навались! Еще раз!

Ваба на своей лодке далеко отошел от строя, и Джаг видел, что олохор избрал своей целью именно его. Хитрый негр покрикивал на своих людей, но по его виду казалось, что все у него под контролем. И правда, Ваба действовал в соответствии с планом. Когда олохор начал приближаться, он подал знак гребцам, и те резко разогнали лодку, так что челюсти кита-убийцы, а за ними и половина его туловища, появились из воды далеко за кормой лодки Вабы. Он же к тому моменту был готов нападать. Вместе со своим напарником он метнул копье. Оба угодили чудовищу в спину. Жировая прослойка у олохоров там тоньше, чем на других частях тела. Сильного вреда они не причинили, но в целом атака развивалась успешно. С другого края заходил Дужо и Сурбалла направляла лодку за ним.

Пора – подумал Джаг. Он вытащил из кармана платок и махнул им. Это было условным сигналом для тех, кто находился на борту натягивать веревки.

На палубе закопошились и концы натянулись. Сила шести десятков черных моряков возобладала над жутким существом из морских пучин. Попытавшись уйти под воду, олохор лишь неловко вдарил хвостом по воде, окатив всех вокруг брызгами, и завалился на бок, оставшись на поверхности. Веревки тяжело подтягивали его к кораблю, с которого орали ошалевшие от натуги негры. Еще с двух лодок в тушу вонзили гарпуны, и два новых каната натянулись от его туши к борту корабля. Олохор протяжно и гулко ревел, пытаясь отбиваться, но силы медленно покидали его.

Джаг скомандовал всем на лодках:

– Тварь ослабла, бейте ее баграми!

Ваба направил свою лодку прямо к туше олохора. Он раскручивал кошку, его напарник поднял багор. Когда лодка подошла ближе, они вонзили свои орудия в бок олохора, но тот взбрыкнул хвостом и окатил их водой, так, что они едва не перевернулись. Джаг тоже зацепил кошкой за жир на боку чудовища и схватился за веревку. Олохор снова взбрыкнул. Джаг, не успев даже понять, что случилось, лихо улетел из лодки вслед за веревкой и грохнулся в воду.

Не искупавшись, олохора не поймать. Он выплыл на поверхность. В легкой воде это не составляло труда, она сама выносила человека наверх.

– Человек за бортом! Вытаскивайте меня, бесы черные!

Когда моряки взвалили его в шлюпку, Джаг заорал новую команду.

– Всем отплыть от кита! Все прочь!

Он достал из кармана другой платок – зеленого цвета, и развернул его, весь вымокший, двумя руками показывая его на борт корабля. Это тоже был условный сигнал. Его должен был принять Мубаса. Джаг легко нашел его на указанном посту, на квартердеке. Перед делом Джаг показал Мубасе фальконет – легкое поворотное орудие небольшого калибра, и коротко объяснил, как им пользоваться. Прибегать к этому способу Джагу не хотелось – все же, пушка есть пушка, и ядром можно легко поубивать своих. Но сейчас было видно, что олохор еще силен, и его нужно было угомонить.

Фальконет грохнул почти сразу по команде. Умный Мубаса зарядил орудие заранее.

Все – и на воде, и на палубе, разом охнули, когда увидели, как резко дернулась башка чудовища. Ядро угодило киту в череп с тяжелым, увесистым звуком, и отлетело по дуге, упав в воду метрах в двухстах от борта корабля.

Олохор взревел так, что сам воздух задрожал и завибрировал в ушах. Ядро причинило ему как минимум страшную боль, но он все еще был жив!

Да что это за существо такое, подивился Джаг, что даже из пушки его череп не пробить?! Должно быть, мозгов там нет совсем, потому и повредить нечему…

– Всем плыть к нему! Забьем его до смерти! Давай, навались!

Лодки потянулись к поваленному на бок телу умирающего олохора. Джаг видел, что первой к делу поспевает Сурбалла.

Прежде, чем он понял, что она задумала, ее лодка подошла так близко к киту, что негритянка могла легко достать до него копьем. Но вместо этого она просто прыгнула на бок твари и повисла на нем.

Она держится на ножах – понял Джаг. Вонзает их в жир и ползет вверх.

Отважная негритянка пробиралась по туловищу и вскоре забралась на него верхом. Всем телом прильнув к коже олохора, она, точно змея, пополза к его голове. Олохор этого не чуял – через такой слой жира вес человека для него совсем не ощутим. Другие негры пытались колоть его копьями, и от этих атак олохор трепыхался, однажды, чуть не скинув с себя негритянку. Но та удержалась, вовремя вонзив ножи. Когда она подобралась совсем близко к его голове, она подтянулась, встала на полусогнутых и взяла оба ножа в зубы. С лодки ей кинули копье. Она подхватила его в воздухе, в два отчаянных шага проскочила по боку твари почти до самой морды, и на ходу вонзила копье точно в китовий глаз, который смотрел в небо.

От этого олохор резко дернулся и оглушительно взревел. Он попытался перевернуться и у него внезапно почти получилось, негры в лодках, окружавшие его, отпрянули с криками. Полуголая негритянка повисла на копье и закричала. Раскрытая пасть чудовища, полная крупных зубов, сомкнулась совсем рядом с ее повисшими в воздухе ступнями. Олохор все ревел и дергал громадной башкой, а негритянка, вцепившись в копье, моталась вслед за движениями твари точно тряпичная кукла.

Джаг заорал на палубу:

– Что вы там расслабились, гады черномазые? А ну, тяните! Надо перевернуть его на бок, а не то он ее сожрет! Живо, взяли!

На палубе десятки глоток заорали от натуги, канаты туго натянулись и чудовище снова перелегло на бок. Остальные негры последовали примеру своей храброй подруги. Все разом, отбросив нерешительность, они накинулись на олохора и принялись колоть его копьями, самые смелые залезали на тушу монстра, им из лодок передавали топоры, и они рубили твари хребет. Некоторые слетали в воду, их вытаскивали и они снова бросались на ослабевшую морскую скотину.

Дикари, думал Джаг, глядя на происходящее. Настоящие дикари. Очень вовремя они разбудили их в себе.

Олохор уже вяло мычал и почти не шевелился. От ран он ослабел, крови из него вышло так много, что вода вокруг его туши густо окрасилась красным, резко контрастируя с прозрачной чистотой легкой воды поодаль. Негры продолжали рубить его и раз за разом молотить всем, что под руку попалось. На голове поверженной твари стояла, держась за копье, вымокшая до нитки, вся в крови чудовища, со спутанными, слипшимися волосами и голая по пояс отчаянная негритянка Сурбалла.

Их с Джагом взгляды снова встретились.

– Хорошая работа, девчонка, – крикнул ей Джаг, показывая на нее пальцем. – Напомни мне, чтобы я подарил тебе рубаху покрепче.

***

Охота завершилась полным триумфом. Джаг и представить себе не мог, как успех поднимет боевой дух команды. Победив гигантское чудовище, команда, должно быть, чувствовала себя героями. Ну что ж, решил Джаг, во многом так оно и было.

Одолеть олохора с такими легкими потерями – такое не каждый день случается. Во время охоты никто не погиб. Этим Джаг не преминул воспользоваться для укрепления своего статуса, и объявил об этом перед всей командой, недвусмысленно давая понять, что так случилось во многом благодаря ему.

– Ни один нигер не погиб сегодня! Ни одну черную тушу не придется отправлять в последний путь, по морскому обычаю завернув в парусину! Вы слышите, что я хочу сказать? Верьте мне! Верьте мне, чернозадые бесы! И все будет так и дальше. Я приведу вас к таким победам, о каких вы и не мечтали. Мы добудем золото, много золота! А за него мы купим все, что хотим! Мы заполучим богатство и славу! И каждая поганая шавка в Море Цепей будет знать наши имена!

Вся команда собралась послушать его речь. Опьяненные победой над могучим зверем, они дружно и раскатисто ревели, потрясая воздетыми вверх кулаками и оружием.

– Да-а-а-а! Да-а-а-а!

– А теперь надо разделать эту тварь! Хватайте топоры и тесаки. Порубите ее на куски и поднимайте на палубу. В дело пойдет все. Жир и мясо разделить. Кости не выкидывать, они идут на вес серебра уж точно. Плавники – на похлебку, жир в бочки, мясо закоптить и на хранение. А его башку я хочу получить целой. Ошкурим ее, а череп поставим на бушприт!

Воодушевленные победой негры с дружным одобрительным ревом принялись исполнять его указания.

Олохор в разделке оказался намного крупнее, чем целый. Мяса и сала было столько, что Джаг сомневался, хватит ли бочек для хранения. Разделка убитого кита шла до ночи. Мяса выходило очень много. Джаг заблаговременно велел вытащить на палубу все коптильни и жаровни, а Вабу назначил следить, чтобы не разгорелся пожар. И все равно закоптить столько мяса – надо работать пару суток, не покладая рук. К счастью, мясо олохора очень долго не портилось даже в необработанном виде, и времени на заготовку припасов было предостаточно.

Работа кипела по всему кораблю и внизу у борта. Тушу кита подтянули к нему накрепко, привязали дополнительными веревками и обтянули сетями. От огня коптилен и печей на палубе стояла невыносимая жара. Пришлось по максимуму снять все снасти и связать паруса – как бы не загорелись. Джаг сначала ходил среди моряков, раздавая указания, но вскоре уморился и стал наблюдать за происходящим с квартердека, усевшись на бочонок у фальшборта.

Отличный улов, просто превосходный. Мяса должно было хватить на месяцы пути через море. Конечно, Джаг не собирался так затягивать путешествие. Чем скорее на горизонте появится безопасный порт, тем лучше. Но чем черт не шутит. И на этот случай провианта припасено предостаточно, голодного бунта точно не случится. К тому же, сейчас команда воодушевлена и пребывает в приятном расположении духа.

Негры резво сновали по палубе, и работа спорилась. Они поднимали из за борта корзины с крупно нарубленными ломтями китовьего мяса и ведра с жиром. Их уносили на вторую палубу, на разделку – там, внизу, с десяток дюжих негров, вооружившись тесаками, нарезали на столах толстые куски на ломти разных размеров: потоньше – на быстрое копчение, покрупнее – на букан и засолку. От мясников продукт отправлялся либо сразу вниз, на третью палубу, где женщины укладывали их в бочки на хранение, либо сначала наверх, обратно на первую палубу, где их развешивали в коптильни, а уже потом паковали в бочонки.

Из корзин с мясом, которые негры доставали из за борта, густо лилась китовая кровь. Вся палуба быстро покрылась красной пеной, в которой моряки постоянно поскальзывались. В воздухе как следует смердило, к тому же снизу, из за борта, где разделывали кита, здорово несло потрохами чудовища. Но очень скоро вонь перебило приятным ароматом дыма и жареной дичи, который распространялся от коптилен и жаровен на верхней палубе. Этот запах напомнил Джагу, что он давно уже не ел. Как и вся его команда. Он уже несколько раз заметил, как негры утягивают с жаровен поджаристые ломти олохора и жуют на ходу дымящееся мясо.

– Похоже, пора объявить обед, не так ли, миссир Марна? – сказал Джаг, предвкушая предстоящее пиршество.

Его старший помощник, стоявшая у штурвала, поглядела на него необычным взглядом.

– Я так не думаю, – сказала она.

– Почему это?

Такой ее неожиданный ответ Джага сильно озадачил. Всегда Марна заботилась о своих ниггерах как о родных детях, а теперь – отказывает им в обеде. И это в день такой славной победы?

– Посмотри за борт, Марна, – сказал Джаг, привстав с бочонка и указав рукой, – Эти ниггеры забили целого олохора. Черт возьми, разве они не заслужили как следует набить животы свежим мясом?

Но та в ответ неожиданно рассмеялась. Джаг недоумевал все больше.

– Что смешного?

– Вот поэтому я нужна тебе, капитан Джаг, – сказала она. – Потому, что ты их еще плохо знаешь.

Джаг встал с бочонка и шагнул к Марне.

– Да? И что же я не знаю?

– Посмотри сам за борт, капитан Джаг. Просто посмотри.

Джаг сделал, как она сказала – в такой день не хотелось беситься, да и вообще было интересно, к чему она ведет.

За бортом кипела работа. Три десятка негров кромсали тушу убитого чудовища, разделяя ее на куски, которые можно было поднять на борт. Среди них легко было выделить могучего негра Дужо. Он без устали рубил тушу олохора крепким колуном, вырезая гигантские ломти сала и мяса.

– Сколько мяса они уже добыли? – спросила Марна.

Джаг пригляделся. Под командованием Дужо бригада добилась значительных успехов в свежевании добычи. На вид почти треть олохора была разделана, о чем Джаг и сказал Марне, и та показала ему жестом руки, что он сам ответил на свой вопрос:

– Вот именно. Треть туши.

– Послушай, – сказал Джаг, – в другой ситуации мне было бы абсолютно плевать на то, что какие-то ниггеры остались без обеда. Но они – моя команда.

– А мне они – братья по крови. И поэтому я знаю, а ты не знаешь, что ниггер с набитым брюхом – сонный ниггер.

Джаг хотел было, как привык, что-то возразить, но так и замер с открытым ртом. А ведь действительно, подумал он, если вся команда нажрется до отвала, – олохора можно отвязывать от борта и отправлять на корм рыбам. Для большинства из его моряков высшим счастьем в жизни все еще был полный желудок, а когда он полон – на все плевать. Зачем работать в поте лица, рубить вонючую китовью требуху, ведь все хорошо. Завтра? Какое еще завтра? Мое брюхо сегодня набито, а про какое-то там завтра я и слыхом не слыхивал!

Действительно, именно так любой из них и думал бы, дай им вволю наесться. Джаг в который раз подивился мудрости этой негритянки.

– Обеда не будет! – заорал Джаг на всю палубу. – Никаких вам отдыхов, пока не разделаем всю тушу! Разрешаю отходить на перекус по паре человек. Но не дольше пяти минут! Не набивать кишку до отказа! Старшие бригад пускай определят очередь.

Джаг перегнулся через фальшборт, взглядом выискивая Дужо.

– Камбала!

Могучий негр опустил уже занесенный топор, и поднял голову, утирая лицо тыльной стороной ладони. Он был весь густо вымазан в крови чудовища, как и вся его ватага.

– Я, капитан Джаг!

– Организуй у своей бригады перерывы. Пусть по двое лезут наверх и перекусят. Но не обжираться! Ваба!

– Джаг перевел взгляд на палубу и нашел другого своего офицера.

– Я тут, капитан Джаг, – ответил Ваба. Ниггер, по виду, тоже сильно умаялся, пока бегал по палубе и следил, чтобы ничего не загорелось.

– То же самое. Следи, чтобы работа не прекращалась и выгоняй с палубы ниггеров, которые засиделись на перерыве!

– Таточна, капитан Джаг!

– Так что никому не расслабляться, все за работу! Давай, давай, давай!

Джаг нетерпеливо похлопал в ладоши и заходил по квартердеку.

– Шевелись, черные! Солнце еще высоко!

Он поглядел на Марну, которая сверлила его вопросительным взглядом, и осклабился:

– Шутка.

Подбадриваемые Джагом, моряки забегали по палубе быстрее. Новости об отмене обеда их не обрадовали, зато в мозгах установилась отчетливая связь: чем быстрее закончим работу, тем быстрее и отведаем свежего мяса. Старшие бригад громко командовали своим людям, пресекая суету. Внизу Дужо также подбадривал своих моряков, и те стали махать топорами и тесаками энергичнее.

– Позволь спросить, капитан Джаг. Твоя рана тебя беспокоит?

Марна сказала это как бы между делом, не глядя на Джага, словно сосредоточившись на штурвале, хотя не было никакого смысла управлять кораблем, который стоит на месте со связанными парусами.

Беспокоит, подумал Джаг.

– Ерунда, с ней все путем. Лучше о чем-нибудь полезном думай, миссир Марна.

Она медленно кивнула, все так же не глядя на него. Джаг встал с бочонка.

– Если что, я буду у себя.

Она снова кивнула, так и не посмотрев на Джага, будто была полностью занята штурвалом.

Она все поняла, думал Джаг, заходя в свою каюту. С мозгами у нее все в порядке, это точно. Она поняла.

Поняла что?

Ответ Джаг чувствовал, но произносить его не хотел даже в мыслях.

Он снял ремни с ножнами и поставил в угол у изголовья койки, а сам уселся на нее и стащил с себя рубаху. Увиденное заставило его прорычать проклятье. Но прозвучало оно неубедительно.

Последний раз Джаг осматривал рану этим утром, и сейчас она выглядела словно еще хуже, чем тогда. После боя с олохором прошло уже несколько часов, и одежда Джага, после того, как кит искупал его в море, давно высохла на жаре. Но рана все еще оставалась склизкой и водянистой от жидкого гноя, который ее покрывал. От вида раны Джаг невольно сморщил лицо. Он потрогал пальцами сильно распухшую область вокруг пулевого отверстия. Воспаленный нарыв был мягким на ощупь и от каждого прикосновения все плечо взрывалось болью.

Похоже, скоро мне конец.

Нет, нет. Этого не может быть.

Не так быстро, черт подери! Только не теперь, когда все только начало налаживаться.

Джаг прошел к столу и схватил с него ополовиненную бутылку рома. Он вырвал пробку зубами, сплюнул ее на пол и сделал из бутылки несколько больших глотков, почти осушив ее. Крепкий напиток хорошо прожигал внутренности от глотки до желудка и сильно бил в голову. Джаг быстро опьянел. Этого он и добивался. На пьяную голову боль терпеть проще.

Он взял рану двумя пальцами и немного подержал, чтобы попривыкнуть к боли. А потом резко сдавил нарыв.

Плечо взорвалось такой болью, что Джаг мигом скорчился и даже не зарычал, а завыл со стиснутыми зубами. Но пальцев не разжал. Он терпел с четверть минуты, выпуская из раны гной, потом наконец отпустил.

Пару минут от отвел на то, чтобы продышаться. Он прямо-таки чувствовал, как от натуги кровь прилила к лицу. Пальцы его были в грязной гнойной жиже. Он вытер их об штаны, прикончил бутылку рома и взялся за рану снова.

На этот раз он схватил ее резко и всеми пальцами, сжимая воспаленную плоть в кулак. От боли глаза полезли на лоб, зубы сжались до скрежета, и он чувствовал как от сумасшедшего напряжения натянулась кожа на лице и шее. Но он все не отпускал. Шипел, кряхтел, согибаясь пополам от мучительной боли. Все его разумное начало вопило ему перестать, разжать пальцы, чтобы прекратить эту муку.

Джаг держался сколько мог. Когда он продышался, то посмотрел на свою руку. Ладонь вся была измазана в гное. Он снова вытер руки о штаны, потом промыл рану из ведра с водой, что тоже причинило ему боль, но уже не такую сильную.

Или я просто привык?

Он оглядел рану и теперь она казалась довольно чистой. Во всяком случае, чище, чем была до этого.

Все правильно, думал он. Надо выдавить из раны весь гнус, чтобы дать ей спокойно зажить. Не такая уж она и страшная. Буду делать так каждый день. Нет, лучше по два раза в день. Боль я как-нибудь переживу. Сейчас ведь получилось. И повязки надо почаще менять.

Он достал из гардероба разорванную рубаху, которую пустил на перевязывание и уже с опытом, зубами и свободной рукой сделал чистую повязку.

Так гораздо лучше.

Это немного приободрило Джага. На процедуры он истратил по своим прикидкам всего полчаса, но уже почти полностью отрезвел. Боль здорово вышибала вино из организма.

Старую рубаху Джаг кинул в угол, а вместо нее надел свежую, накинул поверх ножны и вывалился из каюты. Настроение немного поднялось и вскоре он уже чувствовал себя как обычно, в развалку бродя по палубе и покрикивая на моряков.

Все будет хорошо, решил он. Все и есть хорошо.

***

Разделка олохора завершилась уже в сумерках. Теплое солнце Моря Цепей клонилось к закату, его лучи, создавали удивительную игру света в легкой воде. Словно все море вокруг светилось изнутри.

Моряки выглядели сильно изнуренными, все мокрые от воды и крови морского зверя, пропахшие дымом и мясом. Но Джаг все равно велел выдраить палубу, а затем натянуть за бортами сети и как следует выкупаться в море, чтобы смыть с себя грязь.

В это время на камбузе готовился ужин из свежайшего китовьего мяса, и Джаг уже устал слушать урчание пустых животов своих моряков, что доносилось со всех сторон. Когда купание закончилось, все поднятулись на палубу, где ожидал их Джаг. Сейчас стало очевидно, что бой с олохором бесследно для команды не прошел: многие были ранены: сломанные руки на нескладных перевязях, замотанные головы, кто-то даже с костылем. К счастью, не было тех, кого не исцелила бы неделя-другая отдыха в гамаке. И пусть они будут отлынивать от работы, зато все целы и уж этот вечер ничто не омрачит.

– Вы все, – он обвел их пристальным взглядом, – все вы, до единого, сегодня неплохо поработали.

– Да-а-а! – поддержали его нестройные голоса из толпы.

– А потому прям сейчас мы устроим пир. Большой! Огромный пир! Все вы – я приказываю вам всем ПИРОВАТЬ!

– Да-а-а! – заревела толпа. – Да-а-а!

Джаг вошел в кураж и продолжал под дружный радостный гул орать на весь корабль:

– Выкатить три… Нет, четыре бочонка рома! А лучше – пять. Пять бочонков рома на палубу! Я приказываю всем бухать!

– Да-а-а-а!

– Притащить еду! Много еды! Пусть все набьют пузо, чтобы аж трещало!

– Да-а-а-а!

– Ну, чего стоите? ВПЕРЕ-Е-ЕД!

С диким воодушевленным воем моряки бросились за едой и выпивкой. На палубу быстро подняли бочонки с ромом и большие казаны с жареными китовьими плавниками. Звуки праздника загремели над морем.

Джаг тоже не собирался отказываться от участия в бурной попойке.

Мясо кита дымилось и хрустело. Многие в Авантии считали его слишком жестким по сравнению со свининой или говядиной. Но любой моряк скажет, что эти неженки ошибаются. Когда много недель не видел на ужин ничего кроме миски гороха да куска старой солонины, вкус свежего мяса приносит ни с чем несравнимое блаженство.

Негры, не привычные к крепким напиткам, быстро набрались. Ром развязал им языки и овладел их телами. Они громко хохотали, веселились, пускались в пляс. Некоторые намастырись использовать перевернутые ведра и бочонки в качестве барабанов, потому скоро появилась и музыка.

Джаг чувствовал, как на его корабль и людей вокруг опускается почти забытый им дух разнузданного кутежа. Компания подобралась далеко не изысканная. Потому, Джаг чувствовал себя полностью в своей тарелке. Высшему обществу и церемониальным банкетам он всегда предпочитал шумные застолья в тавернах, где вино льется рекой, столы ломятся от всевозможной еды, а в драках ломаются морды.

Если тяжелая работа и трудный бой сплотили его и команду, то алкоголь сближал еще больше. Не прошло и минуты, как он отвязно хохотал вместе со своими ниггерами, потешаясь над танцем одного из напившихся моряков. Под быстрый бой барабанов тот скакал по палубе как макака, потом опускался на четвереньки и бегал так, изображая то ли бешеного пса, то ли еще кого, потом напрыгивал на публику с оскалом, подняв над головой руки, должно быть, в образе леопарда или пантеры. Голова у негра была обмотана тканью, которая на лбу немного пропиталась кровью. Должно быть, ударился ею на охоте, от того разумом и подвинулся – решил Джаг.

Он уже хорошо подвыпил, немного тянуло на приключения.

– Ну все, хватит плясать, – крикнул он негру, проталкиваясь через толпу на середину образовавшейся арены, – а ну все заглохните! Тихо, говорю! Заткнитесь! А ну, налей мне рома. Я хочу сказать тост!

Дождавшись, когда поймается тишина, Джаг вышел на середину с полной кружкой.

– Сегодня был трудный день, – сказал он. Несколько голосов из толпы подтвердили это согласными выкриками.

– Мы прикончили здоровенное чудовище, целого олохора, великого пожирателя. Царя всех морей.

Согласных выкриков стало больше.

– Это была моя идея – пойти на него поохотиться. Но сделали это – вы. Вы, моя команда. Команда этого корабля. А потому, я поднимаю кружку за команду. За каждого из вас, за каждого черного подонка на этой палубе! За тебя. За тебя. За тебя! За всех вас, морские бесы! Пьем!

– ПЬЕМ! – громыхнула команда. – ПЬЕ-Е-ЕМ!

Джаг выдул полную кружку грога, крякнул и утер подбородок и рот рукавом. К нему в круг вышел могучий негр, в котором по лысине и прищуренному взгляду Джаг легко узнал своего офицера Вабу. Тот был как всегда весел, а в глазах его плясали пьяные огоньки.

– Это ты привел нас эта победа! – проговорил он, поднимая кружку, и поглядел на толпу.

– Слава капитану Джагу!

– СЛАВА КАПИТАНУ ДЖАГУ! – громом ответила ему команда. – СЛАВА КАПИТАНУ ДЖАГУ!

– Да! – Джаг заорал во всю глотку, – Слава мне! Слава мне! А ну, налей! СЛАВА МНЕ!

Все опрокидывали в себя кружки и славили капитана. Ваба поднял свою, показывая в сторону Джага, и выпил досуха. Джаг последовал его примеру, снова утер губы рукавом и выступил на середину круга.

– Но! – произнес он, призывая к тишине. – Славы достоин и кое-кто еще. Тот, кто отличился сегодня на охоте, и с этим никто не посмеет спорить. Это – моряк по имени Сурбалла.

Джаг уже давно заприметил ее в толпе. Негритянка была рослой и крупной, и выделялась даже среди мужиков. Услышав ее имя, моряки оглянулись на нее и расступились перед ней, освобождая дорогу, а она вышла в круг.

Джаг оглядел ее с ног до головы и остановился на рубахе. Новая рубаха, как и предыдущая, была грубо и неумело сшита из двух кусков мешковины. Негритянка под взглядом Джага ничуть не робела. Она тоже как следует пригубила крепкого, это было видно по ее немного неровной походке, да и по странному взгляду, в котором искрой отражалось веселье.

– Надо признать, – сказал ей Джаг, нахмурив брови, – шить у тебя получается препогано.

Моряки согласно замычали, весело скалясь друг другу.

– Потому. Как обещал…

С этими словами Джаг стянул с себя рубаху через голову и протянул негритянке.

– Эта – не порвется.

Сурбалла посмотрела на него странным взглядом, в котором плясало огнем озорство, и тут же при всей команде стянула с себя свою рубаху из мешковины, выставляя на всеобщее обозрение полные подтянутые груди.

Моряки повсюду одобрительно загудели и заскалились еще больше. Негритянка, как уже знал Джаг, своего вида совсем не стеснялась. Она лихо забросила рубаху в толпу. Кто-то ее поймал и напялил на себя. Сразу несколько рук потянулись к нему и разорвали рубаху, а тот остался, как и был до этого, голым по пояс, но не растерялся, выпятил грудь и показал в воздухе руками очертания титек, изображая поведение Сурбаллы, чем еще больше развеселил народ.

Сурбалла, тем временем, взяла из руки Джага его рубаху, натянула на себя, и прошлась перед публикой, демонстрируя новый наряд.

Джаг посмотрел на команду, пожал плечами и развел руки:

– Я уже понял, что с этой козой ничего не поделать!

Этим он вызвал новую волну веселья и одобрительного гула.

– Поэтому, – Джаг снова жестом призвал людей к тишине, – за твои дурные приличия, а именно – за их отсутствие, при всей команде и перед всем Морем Цепей, я нарекаю тебя Сурбалла Бесстыжая!

– ДА-А-А! – взревела толпа. – Слава Сурбалле Бесттыжей!

Джаг тоже поднял стакан:

– Слава Сурбалле Бесстыжей! – рявкнул он. – Пусть все киты великого моря трясутся в страхе от звука ее имени!

– Да! – голосили ниггеры, осушая свои кружки, – Слава ей!

– Слава мне! – отозвалась Сурбалла, в хитроватой ухмылке показывая белые зубы. Джаг в первый раз видел улыбку на ее лице, но ему казалось, что таким ее лицо и должно быть всегда. Задорным, лихим, с широкой выщербленой между передними зубами. А что касается ее тела – может ей и вправду не стоит носить так много одежды, как положено правилами корабля?..

Она резко подскочила к Джагу, и стукнула своей кружкой о его, после чего тут же повернулась к толпе, выпила все залпом и зашагала из круга, не оглядываясь.

Джаг посмотрел на команду и снова пожал плечами, показывая, что не понимает, что происходит. Моряки весело гоготали, поднимая стаканы за Сурбаллу, за капитана и за всех сразу. Буйное гуляние возобновилось, снова заиграли барабаны, со всех сторон слышался громкий смех.

***

Джаг чувствовал, что набрался достаточно, чтобы палуба начала уходить из под ног.

Да быть не может, думал он, пробираясь к своей каюте.

Я пью ром и грог с двенадцати лет! Не мог я так быстро растерять хватку…

Он ввалился в каюту не разбирая пути. В голове, не считая раздражающего гудения, было пусто.

От выпитого перед глазами все ходило ходуном, Джага сильно качало. Мотаясь на ходу и врезаясь в стены, он едва успел добраться до балкона, прежде чем струя рвоты вырвалась из его глотки. Несколько минут Джаг висел на перилах, сплевывая тянущиеся с губ густые слюни после каждого нового приступа рвоты.

Вот дела, думал он. Да как такое возможно? Неужто не пить мне больше? Раньше я выдувал по две бутылки один и еще мог ходить. Так что же меня так давит с пары кружек?

Он отошел от перил и нетвердой походкой направился в каюту, но не успел он пройти и двух шагов, как ноги подкосились. Джаг грохнулся на пол, не успев даже подставить руки.

– Да что же это такое?.. – проговорил он, и тут же ужаснулся тому, как слабо звучал его голос.

Не может быть. Черт возьми, не может быть!

Он пополз на четвереньках, но руки едва держали его. Поглядев на них, Джаг увидел, что они трясутся.

Руки не выдержали его веса и подломились в локтях. Джаг упал лицом в пол. Он захотел перевернуться, но тело не слушалось его. Он вдруг понял, что ему сделалось холодно. Дрожь прокатилась по спине и распространилась на все тело. Он знал, что с ним, но боялся себе признаться. Хотя страха он не чувствовал. Не было сил испытывать хоть какие то эмоции.

Лишь тупое понимание своей беспомощности и осознание, откуда она пришла, колотилось в голове тупой повторяющейся последовательностью слов.

Черт возьми.

Джаг с трудом поднял ослабшие руки и ощупал свое лицо. Оно горело огнем, а пальцы наоборот похолодели, и их прикосновения отдавались неприятным зудом.

Холодно. У меня лихорадка.

Все тело устало.

Устали и глаза. Взгляд сделался мутным, веки потяжелели.

Но наступившая темнота прервалась стуком.

Джаг попытался привстать на руках, протереть глаза. Ноги и руки не слушались его. И он дрожал всем телом.

Он не видел, но понял по звуку, что стучали в дверь.

Не было и мыслей о том, чтобы открыть или хоть что-то сказать. Джагу было совершенно наплевать. Он мечтал только согреться, хоть и исходил потом.

Подтягиваясь на слабых, словно не своих, руках, Джаг пополз как змея по полу в сторону койки. Он прополз под столом, цепляясь за выступы досок добрался до ложа и на бессильных руках еле поднялся, чтобы сразу свалиться на койку.