Текст книги "Тяжёлая вода (СИ)"

Автор книги: Arno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

– Я ффе появ, – сказал Джаг сквозь кляп.

Главарь бандитов хлопнул в ладоши и осклабился.

– Значит, ты еще и умен, дружбан. Жаль, конечно, что ты так долго сопротивлялся. Но я все понимаю, гордость, все дела… И поэтому я готов начать сначала. Смотри, какой я великодушный.

Он достал из кармана свернутую бумагу и развернул ее перед Джагом, показывая рисунок. Громила – Туктук – освободил рот Джага от кляпа. Кляп, впрочем, был скорее перестраховкой: внизу, на первом этаже таверны, гремело веселье. Пьяные танцы, песни, громкие разговоры, музыка. Таверна есть таверна, какой бы роскошной она ни была. Если бы Джаг стал звать на помощь, или, что хуже, визжал от боли, едва ли кто смог бы выделить его крики из общего шума-гама. Но жест, все же, был воодушевляющим.

Отлично, думал Джаг, когда освободился от кляпа.

Внутренне он ликовал. Похоже, он все делал правильно – во всяком случае, ему представлялось, что кочерга фигурально немного отдалилась от его зада.

Оставалось теперь самое главное – и самое трудное: правильно блефовать.

Джаг не имел ни малейшего понятия, что за вещь изображена на этом рисунке. И вообще, каким местом он с ней связан, почему эти гады считают, что он может что-то о ней знать.

Однако, судя по их поведению, парни были уверены, что Джаг совершенно точно должен ею обладать. Более того, они были уверены, что за эту штуковину Джаг готов был сопротивляться изо всех сил и пошел бы на любые жертвы.

Эта штука должна была быть дьявольски дорогой. А они крайне сильно заинтересованы в том, чтобы ее заполучить.

– Да, эта штука у меня, – сказал он.

– И где же, если не секрет?

– На моем корабле.

Главарь переглянулся сначала с Туктуком, потом с Клешней.

– У тебя есть корабль? У тебя, висельника, раба из рабского трюма, можно сказать, нигера, есть свой корабль? Не ври мне, Джаг.

Неправильный ответ, понял Джаг. Главарь кивнул Клешне, и тот с поганой ухмылкой поднял кочергу, а затем прислонил ее к груди Джага.

Послышалось омерзительное шипение, с которым обугливается плоть, а от ослепительной боли Джаг в то же мгновение заорал во всю глотку… Но не издал ни звука – крепкие лапы Туктука железной хваткой сомкнули ему рот и нос.

– Ы-ы-ы-ы! – в этом придушенном вопле Джаг выпустил из легких весь воздух, и теперь не мог вдохнуть.

Когда Туктук разжал хватку, Джаг судорожно втянул ноздрями воздух, в котором ощущался теперь резкий запах жаренного мяса.

– Я думал, мы с тобой поняли друг друга, Джаг, – сказал Главарь. – Если ты врешь мне, я тебя наказываю.

– Я не вру, это правда, – выдохнул Джаг. – У меня есть корабль… Тот самый, «Надежда Леады». Нигеры из трюма подняли бунт, и мы захватили его…

– И ты, получается, был главным у мятежных рабов?

– А как еще по-твоему я мог добраться до сюда живым? – злобно поинтересовался Джаг. – Конечно же на корабле! На моем корабле. Он теперь называется Козёл.

Это правильный ответ, понял Джаг. Он заметил, как троица бандитов озадаченно переглядывается. Резонность его слов было трудно отрицать. Нет способа так быстро выбраться из рабства, кроме как силой, через мятеж.

– И где же твой корабль, Джаг? В порту мы его не видели.

– А он и не в порту. Мы подошли к острову с восточной стороны и укрыли его в одной неприметной бухте.

Да, да, именно так. Надо как-то вывести их к кораблю. А там – команда поможет.

– Сдается мне, Джаг, твой рассказ попахивает фуфлом. Ты мне гонишь, вот что.

От резкого пинка табуретка грохнулась на правую сторону, отдавив Джагу руку, привязанную к спинке. Рывком ее перевернули. Теперь Джаг лежал щекой на полу, а зад был задран кверху.

Клешня прошагал мимо Джага, взгляд с поразительной точностью отметил, что конец кочерги все еще красный от жара. И она стремительно приближалась к самой беззащитной части Джагова тела.

– Нет! Стойте! НЕТ!

Движение прекратилось – видимо, главный дал команду.

– Послушай, я говорю правду, клянусь! Я все могу объяснить! Почему мы встали не в порту, а в бухте на краю острова? А ты подумай сам, вы все, парни, подумайте хорошенько, как это выглядело бы: какой-то тип, которого никто не знает, с командой из черномазых приходит в авантийский порт на авантийском же фрейге, который как раз недавно пропал без вести… Ничего не настораживает?

Бандиты задумались. Это было хорошим знаком. Они сомневались, и Джаг всем сознанием ухватился за эту спасительную тростинку.

– Видите, я вас не обманываю! Все точно так, как я рассказываю! И я отведу вас на корабль. Я отдам вам эту чертову цацку, клянусь! Только уберите нахрен эту кочергу…

– Значит, монета у тебя на корабле. Где ждут твои люди. Вооруженные и готовые к бою. Как удобно для тебя…

– Слушай, друг… Ты серьезно думаешь, что я бы стал таскать такую ценную штуку с собой?

Бандиты снова задумались. И на этот раз Джаг чуял – он в шаге от победы. Нужно лишь немного удачи. Совсем немного, самую толику. За эту толику он бы сейчас отдал что угодно.

– Значит, прогуляемся к тебе на корабль…

Джаг чуть было не выдохнул от облегчения.

Купились. Три тысячи чертей, они купились!

Они за все ответят, решил он для себя. И это им не понравится, раздери меня бес… Ох как не понравится. Только бы дотянуть до корабля…

***

Рассказ фраера смахивал на правду.

Фирак привык не верить словам человека до тех пор, пока из его штанины не потечет моча, а с морды закапает кровавая юшка. Но теперь, решил он, мы все находимся в немного стесненных обстоятельствах – надо брать то, что дают. К тому же, все идет просто превосходно – сначала нежданно негаданно наскочили на этого оболтуса, а теперь он еще и сознался, что штуковина, та монета, все еще у него.

Повезло, так повезло. По разговорам этого Джага Марно становилось понятно – он знает истинную цену монеты, и наверняка собирался ее продать. Да не успел – тут и мы нагрянули.

Некоторые моменты все еще не устраивали Фирака. Во первых – придется отправиться на чужой корабль, а это значит – встретиться с чужой командой, от которой ждать можно всего, чего угодно. Во вторых, – примерно то же, что и во первых: Фирак намерен был получить монету от конкретного человека, приставив ему к горлу нож, а еще лучше – сняв ее с холодного трупа, но не отправляться куда-то, чтобы ему ее отдали. Потому что это оставляло врагу пространство для маневра.

Но если жизнь чему и научила Фирака – так это тому, что нередко все идет не по плану. Особенно в тех делах, где плана, как такового, и не было.

Если бы план всегда работал, то не нужен был бы фарт. Реальность говорила обратное: хорошее дело большей частью состоит именно из фарта. Он – залог жизни делового человека. И разговор тут не только о деле. Истинный бандит всецело вверяет свою жизнь Удаче. Карта, кость и монета – всем этим повелевает она.

И кислых она не любит. Доверяй ей – она в ответ откроется тебе. Если хочешь получить все – то и ставь все на кон. А в жизни фартового – все или ничего. Не откладывай на черный день, и она тебе его не подсунет. Требуй много – и много отдавай.

Живи ярко. Как любая женщина, госпожа Удача любит смотреть на тех, кто привлекает внимание.

А потому – пора браться за дело. На кураже и с лихом за спиной.

– Туктук. Давай на корабль, собирай всех наших. И чтобы все при оружии. Но тихо и без пыли. Чтобы не прочухали караульные на выходах из города, и патрулям не попадаться. Небольшими группами, через разные врата. Собираемся на восточной дороге, за городской стеной. Оттуда и двинем.

Туктук немедля отправился выполнять распоряжение.

– Клешня. Отвяжи нашего приятеля от табуретки. Чтобы он мог ходить, но не более того.

Раздав указания, Фирак уселся на свою табуретку и задумчиво почесал подбородок.

Людей Лонзо ему не пожалел. Команда их корабля насчитывала сто шестьдесят человек. Полсотни из них были из организации, – а значит, проверенные в деле головорезы, отличные бойцы, которые в бою не подведут. Да и команда подобралась в целом довольно толковая. Капитан их был знакомым Лонзо, бывшим фартовым, который, кажется, и теперь не совсем отошел от дел, а моряки – под стать, бывалые и нюхавшие пороху. Сталь держать в руках умеют. Оставив на борту минимальную команду, можно высвободить человек сто двадцать – это уже серьезная сила. Конечно, это все на крайний случай. Брать чужой корабль штурмом, даже если он пришвартован к берегу – задача все равно не простая. Но с такими людьми Фирак мало сомневался в успехе дела. Толпа ниггеров и пара дюжин разбойников – не соперники закоренелым убийцам, каких Лонзо держал в своей организации. Если дойдет до драки, то можно не сомневаться – перережем к чертовой матери всех, кто попадется на пути, а затем перетрясем весь корабль сверху донизу и найдем эту побрякушку, которую так хочет Лонзо.

Кроме того, нужно подумать еще и о том, что делать, когда дело будет сделано. Не оставлять же, в самом деле, этого Джага и его шайку сброда в живых?…

***

Позу, в которой лежал Джаг, мало кто назвал бы удобной. Ноги привязаны к ножкам стула, руки связаны за спинкой. Вес распределен между тремя точками опоры: две из них – это колени, а третья – левая щека, на которой должен был уже хорошо отпечататься узор половой доски.

Достоинства в таком положении было мало, и хорошо еще, что не было больше угрозы кочерги: Клешня, получив от главного указание отвязать Джага от табуретки, был вынужден освободить руки. Не бросать же раскаленную кочергу на полу – так недалеко и до пожара, а лишний шум им сейчас был ни к чему. Потому он сунул кочергу в ведро с водой, а только потом бросил в угол. Шипение, с которым остыла в воде кочерга, означало для Джага что он теперь в относительной безопасности.

Но пока Клешня шел через комнату к Джагу, чтобы отвязать его от стула, Джаг отметил, что среди всех недостатков такого его положения, нашлось и одно достоинство. Будучи вдавленным щекой в пол, смотреть можно было только в сторону двери.

Полумрак комнаты рассеивали несколько свечей, что были вставлены в металлическую люстру под потолком, представлявшую собой обод с подсвечниками. Но этого было достаточно, чтобы увидеть, как дверь чуть приоткрылась. Медленно, аккуратно и совсем бесшумно.

Дверь приоткрылась на ширину ладони, за ней было темно – видимо, фонари в коридоре загасили. Но взгляд все же выхватил в темной щели между дверью и косяком смутное движение.

Кто-то наблюдал за происходящим. Подглядывать, безусловно, невежливо, но сейчас Джаг был рад любому вниманию. Знать бы еще, кто скрывается там в темноте. Разобрать было невозможно, потому что видимость была очень слабой: правый глаз сильно заплыл от синяка, а на линии взгляда левого был нос, который перекрывал все, что выше дверной ручки. Осторожно поелозив щекой по полу, Джаг немного расширил поле зрения – теперь, скосив глаза, и очень сильно додумывая, он видел в проеме что-то похожее на половину лица.

Клешня, тем временем, прошел за спину Джагу и поднял его вместе с табуреткой. Сидеть Джагу нравилось больше. К тому же, из этого положения стало лучше видно, что творится в проеме.

Да, то, что он видел, напоминало половину лица. Половину вечно недовольного, презрительно скорченного, словно от вони, сангритского лица.

Клешня, тем временем, отвязал левую ногу Джага от ножки стула и переместился к правой.

– Смотри мне без фокусов, ублюдок, – пробормотал он. – А то я кочергу-то нагрею. И уж тогда брехня тебе не помогет… хе-хе-хе-хе-хе…

Заметано, друг, подумал себе Джаг. О чем разговор, конечно, дружище, никаких фокусов. Только один маленький трюк. Называется – получи пяткой в глаз, вонючий козоеб!

Удар получился даже сильнее и злее, чем Джаг планировал. Клешня отлетел на метр, аж кувырнулся через себя. Причем, отлетел он молча, а завыл хриплым воем лишь только когда поднялся на колени:

– О-О-О-Й! О-О-О-Й!!!

Голая пятка попала ему прямо в глаз, за который он теперь держался обеими руками и надрывно вопил, пытаясь встать на ноги.

Все остальное случилось очень быстро.

Главный от удивления так и остался сидеть на своем стуле. Только глаза вылупились как монеты со львом. Джаг был точно напротив него, они в упор смотрели друг на друга. Джаг ясно читал в его взгляде крайнее изумление, чему здорово и злобно радовался.

Не ждал такого, да, лонзовская гнида? Что-то пошло не по плану, да?

Из коридора послышался звук, слаще которого для Джага сейчас не было – звон, с которым сталь покидает ножны. Дверь в комнату скрипнула, рывком отворилась, на пороге появились две фигуры с мечами наголо. Главный резко повернулся к ним. В его руках откуда ни возьмись появились ножи. Вскакивая с табуретки, он запустил оба в появившиеся фигуры.

В тусклом свете блеснул длинный тонкий клинок, металл звякнул о металл. Следом череда гулких стуков – упавшая сталь поскакала по деревянному полу.

Идальго, дери его бес, – только и успел подумать Джаг, – проворен как дикий кот. Отбил нож налету!

Второй нож, к несчастью, нашел цель: другая черная фигура с приглушенным выдохом отшатнулась к стене и сползла по ней.

Гаскар – понял Джаг. Черт, ему не повезло.

Попытавшись встать, Джаг понял, что это не так уж просто – он сидел на стуле без седалища, и потому глубоко провалился в него. Проклиная свой узкий зад, Джаг стал извиваться как пойманный уличный кошак, чувствуя, что к делу он едва ли поспевает: в комнате уже завязался бой. Идальго с длинной пиердой настойчиво атаковал своего неприятеля – главного бандита, который словно из ниоткуда извлекал оружие: то длинный тесак, то короткие выкидные ножики, то лезвия на веревке. Но идальго, благослови его господь, был ловок и постоянно начеку, и от подлых бандитских приспособлений очень успешно уклонялся. Клешня громко орал в другом конце комнаты, одной рукой закрывая глаз, а другой хватаясь за стены и все, что под нее попадется в попытках подняться на ноги. Раненный Гаскар ворочался у стены и постанывал, клинок торчал у него чуть ниже правой ключицы.

Джаг чувствовал, что не достиг значительных успехов – стул так и сидел на нем. А времени не было. Идальго нуждался в помощи прямо сейчас, пока Клешня не оклемался и не помог своему главарю. Как бы ни был хорош в бою идальго, с двумя врагами драться тяжело даже гению фехтования.

Наклонившись вперед, Джаг встал на ноги вместе со стулом. Сделал испытательный шаг. Ходить можно. Пусть, задрав зад, пусть со связанными за спиной руками, пусть идиотскими мельтешащими шажками.

В таком положении Джаг и кинулся в бой. Перебирая ступнями быстро, как только мог, он набрал скорость и на полном ходу врезался в Клешню.

Тот отлетел с громким выдохом, ударился боком о стену. Джаг от удара тоже подался назад, но не упал. Если у тебя на заду есть стул, можно присесть когда захочешь.

Клешня с яростным ревом кинулся было на Джага, но тот, сидя на своем стуле, вовремя врезал ему ногой в брюхо.

– Вху-у-у…

Клешня согнулся пополам и отшатнулся в сторону.

Джаг начинал улавливать особенности приемов боя с табуреткой. Он наклонился вперед, встал на ноги, мельтешащим шагом взял разбег и боднул замявшегося Клешню. Тот отшатнулся еще сильнее, начал терять равновесие, и, отходя задом, спиной и локтями с разгону наткнулся на окно.

Было бы здорово, если бы гад выпал из него и свернул шею, подумал Джаг. Но этого не произошло.

От удара ставни раскрылись, и Клешня почти вывалился наружу, но успел ухватиться за них руками.

Внутри комнаты оставались только его ноги, и Джаг собирался помочь ему отправиться за борт. Он подбежал к отчаянно цепляющемуся за ставни Клешне, уселся на стул, хорошенько прицелился и врезал голой пяткой ему точно по яйцам.

– О-О-О-Й!

Клешня от боли рефлекторно сжался всем телом, что в его положении было очень опасно – из-за этого его ноги выскользнули из комнаты по колено. Доделать работу ничего не стоило: Джаг несколькими пинками заставил одну его ногу полностью разогнуться и исчезнуть за бортом. Вторую – и того легче. Клешня повис на одних ставнях, и спустя пару мгновений они оторвались под его весом.

Снаружи раздался звук, словно мешок грохнулся на землю.

– У-А-А-А-А-Й! У-А-А-А-А-Й!

– Черт!

Джаг надеялся, что в падении бандит свернет себе шею или еще как разобьется насмерть. Надежды не оправдались, Клешня подавал громкие признаки жизни.

Но хоть что-то он должен был себе сломать? Хоть что-нибудь, а?…

Да и черт с ним. В любом случае, сейчас главный остался один против нас двоих. А одному против двоих драться очень непросто, даже если ты мастер фехтования.

Но едва Джаг успел об этом подумать, как был грубо отброшен в сторону и грохнулся на пол, снова отдавив себе руку спинкой стула.

Боковым зрением он увидел, как темный силуэт выпрыгивает в окно, а следом за ним припадают к окну две смутные фигуры – идальго и Гаскар. Но за ним они не последовали. Гаскар, державшийся одной рукой за рану, другой прицелился в окно из пистолета, но идальго положил руку на ствол и опустил его: не стоит.

И то верно. Шуметь сейчас не следовало. Мы тут и так нашумели достаточно, чтобы созвать ночные патрули со всего Порт-Луля.

Но беспокоиться об этом после всего пережитого – это, черт подери, не солидно. Итог схватки Джаг подвел без лишних формальностей – я жив, мои парни тоже. Главарь лонзовских бандитов решил последовать примеру своего товарища и свалить по здорову. Не самый удачный исход. Но, хотя бы, теперь все это было позади. Черт возьми, как же все болит… И стул. Проклятый стул!

– Слышь, парни!

Идальго и Гаскар резко повернулись к нему, словно не ожидали, что Джаг может заговорить.

– О, капитан, – проговорил Гаскар. Несмотря на ранение, его голос совсем не изменился. Та же манера – плутоватый лис, и никакого уважения.

– Мы кое-что видели… – сказал он. – Но не все… Надеюсь, ты сохранил честь.

– Заткнись НАХРЕН и вынь меня из этого гадского стула!

***

– О том, что было – никому ни слова, я ясно выражаюсь? А?!

Джаг хотел бы, чтобы эти слова звучали более грозно и внушительно. Но такого эффекта не добиться, когда внутри тебе хочется скулить.

Эффект тем более смазывается немощью. Джаг еле стоял на ногах. По правде, вообще почти не стоял. Идальго волочил его, закинув его руку себе через шею. И еще он волок на себе Гаскара. Тот быстро терял силы. Конечно, он, в отличие от Джага, все еще мог идти своими ногами. Но с каждой минутой все менее уверенно. Ноги заплетались, язык тоже. Если Джагу было одинаково хреново что сейчас, что десять минут назад, то состояние Гаскара постепенно ухудшалось от легкого ранения до тяжелой немощи, и, впоследствии, вероятно, до смерти.

При этом, крови с него текло не слишком много. Крови почти не было. Если бы были задеты серьезные кровеносные пути, из него лило бы рекой..

Конечно, сразу я не догадался, думал Джаг. Но теперь-то понятно. У этого гада, Фирака, клинки были намазаны ядом.

Любое ранение опасно, если нанесено профессиональным оружием в руках специалиста. Да что там говорить о ядах, смертельно опасна даже обычная грязь. В ней содержится всевозможное дерьмо мира, которое люди месят своими сапогами, даже не подозревая, какие разные виды смерти они принесли с собой на подошвах. Обычное заражение крови убьет человека за несколько дней, может, за неделю. Ну а если за дело берется профессионал – тут сроки резко сокращаются от нескольких часов до мгновенной смерти. Роль также играет способ попадания яда в организм. Через кровь гораздо хуже, чем через кожу или, хотя бы, через желудок. Но и способов доставки яда напрямую в кровь не так много. Вернее, всего один – нанести врагу рану отравленным оружием.

А это, в отличие от других способов, накладывает ограничения. Подмешивая яд в пищу, можно быть уверенным, что добавил нужное количество. Смертельных ядов нужно совсем мало, пару капель или щепоток на бокал вина.

Через кожу – потребуется больше, и не всякий яд достигнет нужного эффекта. В кровь – наиболее действенно. И наименее эффективно с точки зрения количества яда.

На клинок ножа можно нанести только жидкое или вязкое ядовитое вещество, порошок не подходит. И уж так решил господь, и доказал древнецентралитянский ученый Ахедрон – жидкость испаряется. А потому, если хочешь всегда иметь с собой отравленный клинок, то будь добр постоянно наносить на него новую порцию яда. Каждый день. Лучше пару раз в день.

Сейчас чертовски хотелось верить, что отравление у Гаскара не сильное и пройдет. Но не получалось. Джаг хотел бы выбросить из головы мысль о том, что Монтильё все сильнее их замедляет, в то время как удирать надо чем быстрее, тем лучше.

От трактира мы убрались на пару кварталов, но это еще ничего не значит. Ведь нужно будет лезть через стену. Начиная с этого план можно было считать совершенно никудышным. Раненный Монтильё такого подъема не осилит. Да и Джаг не чувствовал за собой уверенности.

Это все при условии, что мы доберемся до стены, отметил он, потому что уже пару секунд назад заслышал позади звук шагов.

Несколько человек, идут спокойно и уверенно, но настороженно.

– Эй вы! Стоять на месте.

Ночной патруль, тут же понял Джаг. Возможно, ничего серьезного, просто ищут дебоширов и буйных пьяниц. Но нельзя исключать, что выслеживают нас.

– Sao da puta! – прошипел идальго.

Ругаться по-сангритски в авантийском городе – не лучшая затея. К счастью, патрульные не расслашали.

Их было трое, в авантийской темно-синей форме, все при фонарях, правые руки, как бы невзначай лежат на рукоятках мечей. Джага это нервировало, и его напарников тоже.

Трое на трое, но среди нас боец только один.

– Чем обязаны? – спросил идальго. Немного более высоким голосом, чем следовало. Джаг надеялся, патрульные не заметят напряжения в его словах.

– Кто вы, куда идете и откуда?

– Просто гуляем, миссир. Мои друзья заметно перебрали вина. Так что теперь мне придется тащить их…

– Вы не представились, миссир…

– Ох, прошу прощения.

Идальго, похоже, входил в роль. Джаг в жизни не слышал от этого нелюдима столько слов за раз. И потому удивлялся, как ловко сангрит освоился с враньем, и действует все более уверенно.

Врал он как по писанному, и Джаг даже подивился, не перепутал ли он идальго с Соловьем. Имена и события рождались у него на языке и выстраивались в весьма правдоподобную картину. Джаг и сам поверил бы, будь он патрульным. А потому, готовился подыгрывать своему сангритскому спасителю, если патрульные вдруг захотят спросить его.

Впрочем, это не понадобилось. Главный в группе патрульных резко сменил тему:

– Я раньше не видел вас в городе.

Идальго ничуть не растерялся.

– Это потому, что нас тут не было. Мы прибыли совсем недавно, чтобы повидаться с нашим другом, он живет здесь, на острове. Засесть в лучшей таверне города, как следует выпить… И вспомнить былые времена. Хорошие времена. Славные времена, не тот бардак, что творится сейчас в море Цепей. Не это беззаконие и разлад! Где людская солидарность? Где верность богу и короне? А вместо этого – одна лишь жадность, злоба и душегубие! В жуткие времена живем. Кошмар!

– Боюсь, тут вы правы, миссир, – внезапно согласился командир патрульных. – Времена сейчас тяжкие. Что ж, не смею больше вас задерживать, и прошу прощения за это недоразумение. Обычно мы не останавливаем для расспросов добропорядочных подданных короны. И будьте уверены, на улицах Порт-Лиля вы не встретите бандитов и разбойников. Кое где в мире еще действуют ночные патрули, и в них служат верные долгу люди.

На этом стоило бы и разойтись. Но один из патрульных оказался не в меру и совершенно не к месту наблюдательным…

– Миссир, по моему, этот человек в крови…

Солдат указывал на Гаскара. И он был чертовски прав. Действительно, одежда вокруг его раны была в кровавых пятнах. Он был в черном плаще, как и все остальные. Ночью, на черном, впитавшаяся кровь практически не видна. И все же, этот зоркий песий сын как-то ее разглядел в свете своего фонаря.

Главный собирался поднести свой фонарь, чтобы приглядеться. Но в этот момент издалека кто-то окликнул:

– Господа, у вас проблемы?

Джаг не узанавал темную фигуру, и оставалось только надеяться, что это не один из шестерок лонзовских бандитов.

Неизвестный приближался. Походка спокойная, спокоен и сам. Словно ему ничего не угрожало. Несколько шагов, и Джаг наконец понял, кто перед ним. Это был его новый компаньон. Тагарл, главарь недобросовестных лесорубов.

Зато патрульные его узнали сразу:

– Миссир Тагарл, нечасто вас увидишь на улице в такое время, миссир.

– А вы меня и не видели.

Звук монет, которые потрясаются в кошеле, не перепутать ни с чем.

– Ведь я знаю вас. Кто ж не знает. Вы в патруле не один год ходите. У всех семьи. У тебя – жена. У тебя – еще и малые дети. И у тебя тоже… Семья требует много денег, не так ли? И вот эти самые деньги, которых вам так не хватало. Дают – бери.

Тагарл деликатно опустил вторую часть известной поговорки, и она зловеще повисла в воздухе невысказанным, но весьма явным намерением.

И этот тип еще что-то рассказывал мне о том, что не имеет дел с пиратами? Да он такой же пират, как и я, только промышляет не на судне, а на своих двоих. Отличный человек. Мы с ним поладим.

– Действительно, парни, – сказал командир патруля. – Чего это мы тут торчим? Короче, двигаем дальше по маршруту.

Звук, с которым мешочек с монетами падает в руку тоже трудно с чем-то перепутать. Патрульные развернулись и зашагали прочь, словно никого тут не встречали. Как хорошо, что в патрулях служат верные долгу люди.

Такой исход был пределом мечтаний Джага.

– Я же сказал, ночью не выходить из города! – прошипел Тагарл.

– Возникли осложнения, – объяснил ему идальго, – и, вообще-то, нам бы сейчас не помешало немного гостеприимства. Мы же партнеры, не так ли?

Тагарл оглядел их всех троих по очереди. Джага, всего в синяках, идальго, который едва держался под тяжестью двоих тяжелых и немощных компаньонов, и Гаскара, который от бессилия даже голову поднять не мог.

– Идите за мной, – ответил Тагарл, и подхватил на плечо еле живого Гаскара.

***

Ночка вышла неспокойная.

Тагарл привел компанию в ничем не примечательный дом, разместил на чераке, там и оставил до утра. Кроватей здесь не было, но была соломенная подушка. Ее без всяких разговоров отдали Гаскару, а сами легли на полу. Отравленный мональф откровенно подыхал. Он уже давно не отвечал на вопросы, даже слова не мог выговорить. Джаг сомневался, что он вообще их слышит, но сердце его еще билось, кровь шла по венам, а значит, он был еще жив.

Хотя Джагу было не до него. Все оказалось хуже, чем он думал. Бандит-здоровяк как следует по нему прошелся. Джаг чувствовал, что сломаны ребра. Было больно даже дышать. Даже валяться без движения было чертовски больно. И жесткий пол тут не добавлял комфорта. Но скулить Джаг не собирался. Не той он породы.

Таких, как я, колотили, колотят и будут колотить, – думал он себе. И тут дело не в том, что я говорю или делаю. Нет. Это природа. Есть что-то такое в некоторых людях, что позволяет им влипать в неприятности на ровном месте. И если искать таких – то Джаг Марно первый в списке.

Не повезло, козлиный черт, не повезло!

Но, с другой стороны…

Джаг задумался.

Если смотреть с другой стороны, то повезло еще как. Уж второй раз я от лонзовских шавок ухожу живым. А немногие люди во всей империи могут похвастаться тем, что ушли от него живыми хоть раз!

Джагу хотелось выть от боли в ребрах при каждом вздохе. А на улице словно под стать настроению, тоскливо завывали собаки.

Ночка вышла здорово неспокойная.

По всему Порт-Лилю установилось невнятное шевеление. С улицы слышались отрывистые выкрики, непонятные возгласы, разговоры, перебранки. Громко топали по брусчатке дюжины солдатских ног в сапогах с каблуками. В голове все путалось. Перед глазами плыло. От боли хотелось прикусить язык, сжать зубы так, чтобы они раскрошились. А на улице звучали размытые голоса – то там, то здесь. Неясно, где. Да и не важно. Что-то происходило там, за окном, через которое на чердак ярко светила полная Ехидна, и пытался хоть что-то углядеть мутным взглядом Слепец. Луны сегодня словно приблизились к земной тверди, заинтересованные тем, что творится на крохотном, проклятом и забытом острове в Море Цепей.

Что-то происходило, и это чуяли все. Ночи здесь жаркие, но почему-то люди закрывали оконные ставни и не гасили свет. Почуяли это и местные военные. Подняли гарнизон в ружье. Объявили сбор. Солдаты носились от дома к дому, вырывая из тревожного и непостоянного нынче сна своих выходных сослуживцев.

А через пару часов грянули первые выстрелы. Далеко, даже не в городе. За стенами. Их было едва слышно, и Джаг различал их скорее благодаря тому, что до этого, в былые времена, наслушался всякой стрельбы – и близкой, в упор, и далекой, в километрах.

Выстрелы, сначала одиночные, а потом уже валом, раздавались с восточной стороны – с той, откуда пришел Джаг с компанией. Оттуда, где должны были собираться сейчас люди этого гада Фирака, чтобы отправиться на Джагов корабль.

Что ж, тут оставалось только пожелать удачи авантийским солдатам. Джаг не думал, что когда-либо сможет желать им удачи.

Пальба то затихала, то возобновлялась. То на одном направлении, то на другом. Все окончательно затихло часа через два. И Джаг, беспокойно ворочаясь, все же заснул.

Его разбудил идальго.

Поднимаясь, Джаг едва не заорал от боли в ребрах, которую за время сна успел забыть, и теперь ощутил вновь, в полном цвете.

А потом заметил, что Гаскара нет.

Его забрали ночью, унесли на носилках. Он был еще жив. За ним пришли люди Тагарла, чтобы отнести его к врачу.

Это рассказал Джагу идальго. Он в эту ночь не сомкнул глаз.

Джаг почувствовал злость и досаду. Никто не смеет забирать моих людей, пока я не буду уверен, что это безопасно! И еще – стыд. Уснул я. Решил поспать, пока Монтильё подыхал рядом.

Но чуть позже, когда поразмыслил над произошедшим, решил, что сделать все равно бы ничего не смог. Он уже доверился своему новому компаньону Тагарлу, и тот привел его к безопасному ночлегу. Оставалось только верить ему. Верить, что он действительно собирается вылечить Монтильё, а не добить и выбросить в лесу за городом.

Тем временем идальго кратко разъяснил, какие сейчас планы.

Нужно было выехать из города и попасть на корабль. Тагарл знал способ. Особого доверия он не внушал, но почему бы не попробовать? Особенно теперь, когда весь город на ушах после ночных столкновений местных авантийцев с лонзовскими бандитами. Караулы наверняка усилены, на воротах в лицо проверяют всех людей, кто входит и выходит. Быть незнакомцем сделалось крайне опасно.

План побега, который рассказал им Тагарл, оказался весьма незамысловатым. Джаг и идальго должны были проехать через врата на телеге, которая везла сено. Звучало довольно неплохо. Присыпавшись сеном, можно проскользнуть незаметно… Если караульные окажутся полными баранами. Если нет, они могут более тщательно осмотреть груз, и тогда беглецам конец!