Текст книги "Тяжёлая вода (СИ)"

Автор книги: Arno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

Глаза закрылись.

Но стук снова потревожил Джага.

Я брежу, – понял он. – Какая жалкая смерть.

И вновь стук. Настойчивый и громкий.

Это все мне мерещится, убеждал себя Джаг. Предсмертные стенания помутившегося рассудка. А если все же правда, то пусть думают, что я сплю. Утром они найдут мой холодный труп. Умер в своей кровати, в море, черт знает где. Пусть будет так.

– Подите прочь! Не сметь ко мне ломиться! – заорал он, что было сил.

Это далось ему ценой огромных усилий. Даже дышать было тяжело. Холодный воздух, который Джаг тяжело вдыхал, раздирал глотку и легкие.

Дайте мне умереть спокойно, гребаные ниггеры. Дайте же мне подохнуть.

Глаза смыкались, повергая Джага в темноту, и открывались снова. Кто-то звал его.

– Подите прочь! Никого не желаю видеть!

Сквозь полусон он слышал, как трясется от сильных ударов дверь.

Они ее ломают. Ради бога, разве это так трудно – дать мне просто спокойно подохнуть? Разве так трудно?

От холода Джаг сжался на койке, подтянув коленки к груди. Он уже не мог даже сказать что-то им. Жар быстро усиливался, отбирая у него последние силы.

Он мог лишь слушать. Он слышал, как после серии ударов дверь вдруг поддается и отлетевший засов громко лязгает по полу, а следом за ним – грохот сапог по доскам. Он видел размазанные черные силуэты.

Негры. Моя команда. Настырные сукины дети.

Джаг хотел было снова рявкнуть на них, погнать прочь. Но прекрасно чувствовал, что у нет больше ни сил, ни храбрости поддерживать эту браваду. За прожитые годы он повидал смертей и из них хорошо уяснил одну странную закономерность: более всего перед самой смертью хочется жить.

– Помогите… – прошептал он, глядя на окружившие его фигуры людей.

Он с трудом различал лица. Перед ним стояла толпа негров, и среди них Джаг видел Дужо Камбалу и Вабу.

– Помогите…

Негры беспокойно пялились на него.

Кто-то что-то сказал, и Джага подняли с койки за руки и за ноги.

– Куда вы меня… несете…

Веки снова тяжелели, а потом вдруг поднимались, открывая размытую черноту ночного неба. Они вынесли его на палубу. Темные силуэты были повсюду. Они окружали Джага плотной стеной. Он не видел лиц, но знал, что вокруг собралась вся его команда.

Из рядов чернокожих спешно появилась невысокая фигура.

– Марна… – прошептал Джаг. – Помоги мне…

Из последних сил Джаг поднял руку и протянул ее к негритянке.

– Помоги…

Марна склонилась перед ним, приподняла его голову. Джаг схватил ее за руку и почувствовал, что силы быстро оставляют его. Он не мог даже сжать пальцы.

В свете ночи он вдруг увидел прямо перед своим лицом лицо Марны. Словно по щелчку затихло все – и море, и ветер, и скрип корабельных снастей. И никто из толпы не издавал ни звука. Смерть?

– Хочешь знать, Джаг, почему так случилось? – проговорила она очень тихо.

Слова мольбы о помощи застыли у Джага в глотке. Холодный толчок в середине груди разошелся по телу пробирающей волной.

– Но…

– Хочешь знать, кто отравил твое питье?

Джаг не мог выдавить ни звука. Как не мог отвести взгляда от лица Марны. А она не отводила взгляд. Ее лицо сделалось вдруг твердым и отблеск холодного огня на мгновение проскользнул в ее блестящих глазах.

Холод сильнее трепыхнулся в груди Джага. Марна подняла руку и положила ему на левое плечо, которое тут же отозвалось грызущей болью.

– Или, быть может, хочешь знать, кто все это время отравлял твою еду, ослаблял тебя, чтобы заражение раны взяло над тобой верх?

Джаг попытался вырваться из хватки Марны, но у него едва получилось пошевелиться. Он в отчаянии оглядел окружавшие его черные силуэты. Но никто из них не проронил ни слова. Все они стояли безмолвно, наблюдая за происходящим.

– Помогите мне, – прошептал Джаг, еле двигая губами.

– Помогите… Я ваш капитан!.. Помогите мне…

Но никто не шелохнулся.

Одна лишь Марна звучала в полной тишине. И она улыбалась.

– Ты Дурак, Джаг Марно. Доверился мне, как последний глупец. Я думала, ты убьешь меня сразу, как только доберешься до сабли… А может, и раньше. Придушишь голыми руками. Я думала, ты почуешь угрозу. Почувствуешь и поймешь… Но я ошибалась. Я всегда ошибаюсь в вас, белых людях. Таковая моя натура. Я думаю, что в вас есть хоть капля истинного ума. Я думаю, что вы еще способны слышать и чувствовать то, что грядет. И всякий раз я оказываюсь не права.

В круг вступила другая фигура. Намного крупнее Марны. Джаг узнал в нем Дужо, своего офицера.

– Камбала… Помоги мне…

Но тот остался неподвижен. Вместо этого он обратился к Марне.

– В этом нет твоей вины, несравненная. Таков твой долг. Но все мы знаем одно. Только тем, кто покрыт благодатью Тавангы, открыт дар слуха и чувства.

Он благоговейно провел ладонью по своей черной коже и поднял руки и лицо к небу, словно вознося молитву.

– Не твоя вина, что ты не понимаешь пустоты белых. Ведь твоей доброй натуре это не дано. Но на это у тебя, несравненная, есть все мы – благодатный народ. Мы истолкуем тебе то, что ты слышишь и понимаешь. Так было всегда, так будет и сегодня.

Выслушав его, Марна чуть повела ладонью, и огромный негр с почтенным поклоном тут же удалился обратно в толпу. Она же неотрывно взирала сверху вниз на Джага.

– Глупый, доверчивый Джаг Марно… – проговорила она с холодной ухмылкой, и глаза ее снова блеснули.

– Ты даже сейчас не ощущаешь то, что тебе уготовано. Ты думал, ты овладел нами, глупец, но это мы овладели тобой. Ты думал, что это твой корабль, и мы позволяли тебе думать так, пока ты был нам нужен. Ты думал, что это море будет твоим. Но оно не твое. Оно наше. Как и вся земля, и вся вода, и весь воздух мира. Мы заберем все это, ибо нет над нами господина, кроме того, что ждет далеко…

Она отступила назад, словно мигом утратив к нему интерес.

Джаг забился на полу, силясь встать, но его сил не хватало даже на то, чтобы приподняться на руках.

Предатели. Подлые черные предатели… И она!

– Колдунья! – прошипел Джаг ей вслед, насколько хватало сил. – Мерзкая, вонючая колдунья! Бесова шлюха… Тао Матуле, вот ты кто! Да, я знаю, кто ты! И знаю, какому господину ты служишь!.. Все вы служите…

Марна замерла на месте, медленно повернулась. Ухмылка блеснула на ее губах, но уже не самодовольная, злая, полная искренней ненависти.

– Знаешь? Как? По слухам и рассказам? О нет, Джаг. Едва ли ты в самом деле знаешь моего господина. Но… Возможно, у тебя будет шанс по-настоящему узнать его.

Она резко развернулась и скрылась в тени стоявших кругом негров.

Среди столпившихся на палубе силуэтов Джаг снова увидел небольшую черную фигуру. Но это была не Марна. Щуря глаза, он, наконец, разглядел ее лицо. Это была Нинга, молодая негритянка, которую Джаг помнил еще из рабского трюма. Та, которую он взял в заложники, та, которая провела весь путь пристегнутой к его клетке.

Она приблизилась к нему и опустилась перед ним на колени. На ней не было никакой одежды, она была совсем голой. А приглядевшись, Джаг увидел, что все ее тело покрыто рисунками. Запах крови моментально ударил в ноздри, не оставляя сомнений, как они были нарисованы.

Он не понимал ее слов, но почему-то знал их значение.

– Умри. Умри! Умри! – проговорила она.

Ударили барабаны.

В тот же момент глаза юной негритянки резко закатились, ее голое тело пробрала дрожь, и она стала медленно раскачиваться в такт ударам.

Сквозь густую мутную пелену, одолевающую глаза, взгляд Джага скользил по окружавшим его фигурам. Все они были полностью голыми, мужчины и женщины. Тощие, костлявые, неказистые фигуры бывших рабов. В ночи, в свете неровных огней от факелов, они больше походили на живых мертвецов. И все размеренно раскачивались в такт барабанам. Их черные тела почти сливались с темнотой и были видны лишь их глаза. Они закатывали их, как и Нинга, подчиняясь дурманящей музыке барабанов, и во тьме были видны лишь белки глаз, которые двигались в жутком ритме.

Из круга одна за другой выходили полностью голые, изрисованные кровью негритянки. Они становились вокруг него на колени и их тела пробирала крупная дрожь, точно так же, как худое тело юной негритянки прямо перед его лицом.

В темноте раздался голос Марны. Как и прежде, Джаг не понимал ее слов. Но, почему-то, понимал их смысл. Он звучал, словно кровавая песня, самая темная и кошмарная, какую можно себе представить. Цепенеющий ужас окутывал каждую клетку тела от звука самых страшных слов, которые никогда не должны были быть произнесены и звучали сейчас впервые с ужасных древних времен, память о которых все еще живет в каждом человеке, погребенная под тысячей слоев защиты. Неотличимая от выдумки, эта память могла показаться наваждением. Но не казалась. Она была совершенно реальна, потому что слова, звучавшие в песне, будили ее претворяли в жизнь.

Взываю к тому, кто обосновался за Пределами, за великим морем воды и великим океаном пустоты, владыку жизни и смерти, покровителя чернейших и Тавонга, верных клятве своей.

Приидите в наш мир, как сказано… Порадуйте То-Пагу и соратников его, пролитой крови морями их дело восхваляя. Все, что путь ваш преграждает, и живое и мертвое, как сказано было, обратите в бессмысленный пепел…

И страшную улыбку твою о тысяче клыков, и три глаза на жутком лице твоем, и корону твою о ста черепах изначальных, великий государь, одаренный невыразимым ликом, взгляду пустых не представимым, восхваляю я!

Соратницу твою, кровавую пасть в воздухе парящую, и соратницу другую, Неосязаемую, пожирающие сознание пустых – восхваляю я!..

Царь тьмы, владыка жизни, шесть громадных рабов твоих с проклятыми мечами и сорок гончих твоих сеющих мрак и ужас – восхваляю я!

Тем, кто станет на пути вашем, пустым взглядом своим не видящим вашей власти, всем кто ложным учениям преклонился, перебежавшим к свету и позабывшим о Мраке Веков, объявите свое Слово!

Ниспошли нашим воинам проведение мрака, преобразуй их по твоему замыслу. А нам, верным твоим наложницам, ниспошли Твоего Зверя, великого осквернителя. С радостью мы поднесем ему губы и груди свои. Вели ему наполнить нас отравленным семенем, дабы понесли мы крылатых Тавонга, смертотворцев, поражающих врагов копьями яда! И опутают его нечестивые дети твоих врагов щупами, прибьют их жвалами, изрубят клинками и высосут у них мозги!

И покончив с их бессмысленной жизнью, захвати в костлявый кулак их никчемные души, чтобы ввергнуть в Мрак Веков!

Оборви жизнь отвергнувших тьму! Плоть их сорванная, вылитая кровь и раскрошенные их кости подношением станут для парящей пасти! Разум их подношением станет для Невыразимой. А души их ввергни сам в тысячелетний Мрак, подношение сделав То-Паге! Взываю к Тебе, Господин. Приди! Приди! Приди! Приди!

Воздух задрожал от темнейших слов нечистой молитвы. Негры вокруг извивались и визжали в демоническом танце. Чернота ночи озарялась вспышками адского огня, и глаза их, из одних лишь белков, вспыхивали вместе с ночью.

Тяжелая поступь ударила по палубе, и от ужасающих воплей негров, что оказывались на ее пути, становилось темно на душе.

– Ты здесь! – воскликнула заклинательница. – Ты пришел к нам, великий нечистый!

От этих слов все негры разом распластались на полу, а негритянки, уже стоявшие на коленях, развернулись к нему, шире расставляя ноги и выгибаясь назад с широко раскрытыми губами, предлагая ему воспользоваться собой. Над палубой повисла дрожащая тишина.

Он стоял метрах в пяти от Джага.

Чудовище, адский бес. Он сам по себе светился в ночи демоническим огнем. Ростом он был больше любого из людей, метра два, не меньше. Ноги его были крупными козлиными, мохнатыми, с раздвоенными копытами, а руки – человечьими, бугрились напряженными мускулами. На черной груди его в два ряда шли четыре пары сосцов. Верхние были полными и толстыми, как титьки молодой и фигуристой проститутки, а нижние совсем крохотными и неразвитыми. В паху висело большое волосатое муде, а под хвостом росла длинная, до пола, борода с засохшими в ней кусками говна, в которой угадывалось вывалившееся, раскрытое красное от нарывов очко. Оно никогда не закрывалось, и шедшее из него гнилое дыхание наполняло воздух отвратительным смрадом.

Его козлиная голова с раздувающимися от дыхания ноздрями, оглядывала палубу источающими тьму глазами.

Сердце Джага колотилось так, что чуть не пробивало ребра. Он трясся от вида Ужаса, но это и придало ему сил, так, что Джаг смог приподняться на локтях.

– Зверь! – воскликнула Марна с благоговейным трепетом, – Молю тебя, испей умирающей крови пустого, обманутого мною, и награди нас своим семенем.

Демон фыркнул, повел головой и шагнул к Джагу.

Джаг дышал быстро, и все равно чувствовал, что задыхается. Биение собственного сердца, почуявшего древнего и страшного врага, сотрясало все его тело. Он поднялся на крупно трясущиеся ноги и взглянул в лицо Ужасу.

– Козел! – прокричал он, едва двигая онемевшей от страха челюстью.

– Ты сам явился за мной, Козел!

В ответ Козел оглушительно заржал. Его смех содрогал воздух и звенел металлом, ударяя по ушам, так, словно он орал в медное ведро.

Джаг дрожащей рукой с трудом вытащил из ножен меч.

– Я не дамся тебе, Козел! Я не дамся тебе!

С этими словами Джаг бросился в атаку.

В руке Козла появился длинный черный меч, покрытый ржавчиной и грязью. Он тоже взмахнул им. В воздухе скребя по ушам, зазвенела сталь.

Козел резко попер на Джага, безоглядно размахивая мечом. Джаг останавливал некоторые удары своим палашом, а от других уклонялся, и тогда не нашедший цели клинок Козла со страшной силой крушил все вокруг. От одного удара улетел в море, точно щепка, тяжелый кусок фальшборта, другим демон легко прорубил палубу, которая была набрана из бруса толщиной в кулак. Третий удар снес грот-мачту, и она с грохотом повалилась за борт, разрывая своей тяжестью снасти и толстые канаты.

– Ты не получишь меня, Козел! – взревел Джаг и бросился в атаку.

Но силой удара его бросило на спину. Все тело взорвалось болью. Он ощутил близость смердящего очка демона. Его копыта стояли прямо рядом с лицом Джага, а сам он возвышался над ним и заносил свой темный меч.

Джаг попытался было встать, но не смог. Меч обрушился на его грудь и пригвоздил к палубе.

5. Такьярманка

Бог знает, где…

Тишина.

Только она одна. Ни одного проклятого звука, только лишь тишина, оглушительная тишина. Та самая, что терзает слух страшнее самого гадкого звука.

К счастью, это продолжалось не долго. Звуки были, просто ухо не сразу приспособилось их различать. А вот теперь они возвращались.

Это были звуки, приятнее которых нет для человека, что побывал по ту сторону мира живых. Звук поскрипывающего дерева. Плеск морской волны. Отдаленные крики чаек.

Я очнулся, понял Джаг.

Понял еще прежде, чем открыл глаза, и потому не стал этого делать.

Что я увижу перед собой?

Что я должен увидеть?

И что увидеть я бы хотел?

Ведь, насколько я помню, я умер.

Воспоминания о гибели смутным пятном представали перед глазами. Рогатый Козел стоит прямо над ним. И меч тьмы опускается Джагу в грудь, легко вонзаясь в плоть и кости.

Если все так, то я должен быть мертв. Я в загробном царстве. И господь обо мне едва ли вспомнит, а значит, я в аду.

Джаг открыл глаза.

На ад увиденное не походило. Скорее – на его каюту. Он лежал в своей койке, прикрытый легким одеялом.

Джаг поднялся на локтях, и это у него получилось очень легко. Поэтому он сразу сел на кровати и протер слипшиеся ото сна глаза.

Перед ним сидел негр. Джаг в первый миг аж отпрянул назад и едва не заорал от испуга. Перед глазами сумасшедшей кавалькадой пронеслись картины последнего увиденного им той черной ночью.

Но, когда первое оцепенение миновало, и к Джагу вернулась способность мыслить, он увидел то, что должен был увидеть сразу: этот негр спал.

Он сидел на стуле, прямо перед койкой Джага, и, видимо, уснул от скуки и усталости. Негр тихо сопел, съехав задом на самый край стула и уронив голову на грудь. На вдохе он чуть похрапывал, а на выдохе его верхняя губа чуть тряслась. Зрелища более мирного на всем земном шаре не сыскать. Если бы не то, что Джаг узнал про их черное племя.

Это второй шанс – понял вдруг Джаг. – Я жив. Я, черт возьми, жив. И господь даровал мне второй шанс. Это знак свыше. Мне надо одолеть их всех. Они-то думали, что разделались со мной. Но нет, как бы не так. Не так-то просто одолеть Джага Марно! Не так-то просто, черви копченые. Вот теперь-то я им покажу…

В углу, возле изголовья кровати, как и всегда, стоял Джагов палаш в ножнах с перевязью. О большем и мечтать было нельзя. Это еще сильнее укрепило Джага в его мыслях.

– Спасибо, боженька, – пробормотал Джаг и потянулся за палашом.

От его негромко сказанных слов негр вдруг встрепенулся. Джаг поглядел на него, и их взгляды встретились. Негр проследил еще мутными ото сна глазами за рукой Джага, которая уже ухватила ножны с мечом и взгляд его тут же прояснился. Не сводя с него взгляда Джаг с металлическим звоном извлек меч из ножен и выпустил их из руки. Пустые ножны грохнулись на пол. Глаза негра расширись. В следующую секунду случилось сразу несколько событий.

– А-а-а-а-а!

Негр заверещал как в зад ужаленный и попытался попятиться, но забыл, что сидит, и в тот же миг перевернулся назад вместе со стулом и покатился по полу. Джаг, уже занеся меч для хорошего удара сверху, рубанул туда, где негра уже не было. Стул от удара развалился пополам.

Негр завертелся на полу, истерично пытаясь встать.

– Что, отродье, думал, все? – довольно взревел Джаг во всю глотку. – А нет! Я из твоих членов мясо фаршем накручу!

Негр завыл еще отчаяннее. Оружия при нем не было, и защититься он никак не мог. Но Джагу это ничуть не мешало. Раз не взял саблю меня стеречь, то сам дурак. А самый лучший бой – когда враг не готов драться.

– Я ваше племя все выбью, до последнего черномазого! Всех вырежу, и детей и стариков!

Джаг снова махнул палашом, но прыткий негр, не переставая голосить, все же уклонился от смертельного удара. Вместо него Джаг врубил клинок в косяк своего капитанского гардероба.

– А-а-а-а-а! – верещал негр, бросаясь, как загнанный зверь, то в одну сторону, то в другую.

– А-А-А-А! – заорал на него Джаг, и тот аж задрожал от страха.

– Боишься, погань?! Бойся! Сегодня посыплются кишки на палубу! Всю кровь из вас вылью, дьявольские змеи!

Джаг рубанул снова, но негр опять улизнул, а меч Джага глубоко врубился в деревянную подпорку, одну из тех, что стояли в его каюте, обеспечивая жесткость квартердека. Вытащить его быстро не удалось, пришлось упереться ногой в подпорку и потянуть со всей силы. Когда клинок выскользнул из бруса, Джаг по инерции подался назад, не устоял на ногах и перекувырнулся через себя. Негр, правильно оценив ситуацию, бросился наутек и выбежал прочь из каюты, оставив дверь открытой. Яркое солнце ударило в глаза, Джаг поморщился и зарычал от рези в глазах, не привыкших к свету. Но упрямая злость заставила его идти вперед.

Он вышел из каюты и грозно прошагал на палубу. Медленно огляделся.

На палубе царила суматоха. Привычная корабельная работа, словно ничего и не случилось. Быстро же забыли обо мне, сволочи. Но вопли бежавшего прочь от него негра должны были освежить у остальных воспоминания. Джагу это и было нужно. Пусть знают, что капитан вернулся из мертвых за их предательскими душонками.

Здесь было полно негров. И теперь все смотрели на него. Кто-то стоял на палубе, кто-то с бочонком или ящиком в руках, кто-то прилаживал канаты, кто-то разматывал сети, кто-то лез по снастям – все разом замерли и уставили свои взгляды на Джага.

Поглядев на всех, Джаг зарычал от бешеной злости.

– Щщас я вас всех на колбасу пущу, НЕЧЕСТИВЫЕ СОБАКИ! А-А-А-А!

Срывая горло в реве, он бросился на негров, размахивая мечом. Те, в панике, бросились кто куда, словно крысы.

Джага еще немного пошатывало, а в глазах все еще до конца не прояснилось, потому меткость ударов сильно страдала. Он все больше без задней мысли размахивал мечом, надеясь, что кого-нибудь убьет, но негры ускользали от его ударов. Они в ужасе бежали от Джага, даже самые крупные и здоровые, да, к тому же, вооруженные. Видно, что-то в Джаге страшно пугало их.

Еще бы, подумал Джаг. Восставший покойник кого угодно испугает.

– Бойтесь меня, гниды! БОЙТЕСЬ! – ревел он.

Завидев негра, который под шумок пытался спуститься по вантам на палубу, Джаг зашагал на него, и тот, видя это, тут же взлетел обратно на рею.

– Я убью вас всех! – ревел Джаг, срывая глотку. – Всех убью! Всех подряд! Но сначала я убью вашего главного! Где он? Где Козел?!

Джаг набрал воздуха в грудь и заорал:

– КОЗЕЛ! КОЗЕ-Е-ЕЛ! Ты сам за мной пришел! Так иди сюда, поганый черт! Я тебе рога отпилю! И бороду обрежу! Со мной господь!

Джаг вдруг почувствовал, что в глазах сильно помутнело.

– А-а-а-а-а! – ревел он, но уже не так уверенно, как раньше.

Ноги подкосились и Джаг грохнулся на колени, опираясь лишь на воткнутый в палубу меч.

– Ай! А-а-а-а-а!

Джаг чувствовал, что теряет сознание. Но орать он не переставал.

– А-а-а-а-а!

Голова закружилась от нехватки воздуха. Ослабевшая рука потеряла рукоять меча, и он грохнулся рядом с распластавшимся на палубе лицом Джага.

– А-а-а… – прорычал из последних сил Джаг. И глаза его закрылись, возвращая сознание во мрак.

***

Джаг лежал в кровати.

Он разомкнул веки, чтобы осмотреться.

Взгляду его предстала толпа негров, которые с любопытством и некоторой осторожностью неотрывно смотрели на него.

Надо же, подумал Джаг, даже одеялом укрыли. Какая любезность. Но меня не подкупишь. Только не после того, что вы творили надо мной на моем же корабле. К заходу солнца ваши кишки будут развешены по реям, черномазые дети Урода…

– А-а-а-а-а! – заорал им Джаг, резко приподнявшись на кровати.

Негры, все, как один, в суматохе отпрянули, от испуга закрываясь руками. Кто-то повалился и забился на полу, истерично пытаясь подняться и пуститься прочь.

– А-а-а-а-а! – заверещали они.

Джаг глянул в угол у изголовья кровати, где в прошлый раз стоял меч. Там его не было. Видимо, господь дает второй шанс, но не третий, и меч негры у него отобрали. Ничего, и так справлюсь. Голыми руками всех передавлю как помойных крыс!

– А-а-а-а-а! – заорал на них Джаг, рвыком вставая с кровати. – Убью-у-у-у!

Среди негров Джаг распознал невысокую фигуру своего бывшего старшего помощника, негритянки по имени Марна. Ту самую, которая оказалась заклинательницей демонов.

Предательница. Она так ловко изображала поддержку, а сама в это время травила меня, чтобы отдать на жертву Козлу. На этот раз ошибки я не допущу. С ней надо разделаться как можно скорее.

– ТЫ! – взревел Джаг, указывая на нее пальцем. Он буквально почувствовал, как от буйной ярости перекосило его лицо, а глаза выкатились из орбит.

– Ты! Шавка Адского Козла! Подстилка бесовская! УБЬЮ!

Джаг кинулся на нее, размахивая кулаками. Марна, испуганно вскрикнув, бросилась прочь, за спины мужчин. Кто-то из негров струсил и пустился бежать, но большая часть из них, хоть и перед лицом страха, все же сообразила, что уж такой-то кучей одного мужика они одолеют. Джаг хорошо залепил кому-то в рожу, но в следующий миг его просто накрыло черной стеной и накрепко придавило к полу.

***

Джаг очнулся снова, не ожидая ничего хорошего.

Он сразу понял, что лежит в неестественной позе – руки вытянуты вверх – никто так не спит. Пошевелив конечностями, он понял, что догадывался верно: его привязали за руки и за ноги.

Это они готовят меня к какому-то ритуалу, сразу понял Джаг. Вот уроды. Ну ничего, как-нибудь выпутаюсь. Эти сволочи ведь не знают, что у меня в изголовье койки всегда спрятан нож.

Сначала аккуратно нащупав плечом уплотнение в матрасе, а потом пошарив рукой, Джаг дотянулся пальцами до рукоятки ножа и понял, что без труда сможет его достать.

Ха. Срать на вас дерьма, бесы. Я выберусь от вас живым, да еще и пару-другую из вас на тот свет отправлю. На свидание с вашим любимым дьяволом. Ха-ха.

Джаг открыл глаза, чтобы осмотреться. Пилить веревку ножом – дело не быстрое, так что надо знать наверняка, что никто не помешает.

Оглядев привычную каюту, Джаг отметил, что при нем оставили всего одного негра. Логика демонопоклонников была очевидна: люди нужны на управлении кораблем. Сам корабль не такой уж и большой, часовому достаточно выскочить на пару мгновений из каюты, чтобы скликать народ на подмогу.

Негр на него не смотрел: он стоял у капитанского стола и рассматривал лежащие на нем принадлежности. Интерес его был, похоже, искренним – он вертел в руках астролябию так одухотворенно, что позабыл про свои обязанности.

Нож лежал в матрасе справа, со стороны стены. Джаг вынул его правой рукой, взял обратным хватом и стал тихонько пилить веревку на правом запястье, делая кулаком движения, привычные любому моряку в дальних плаваниях. Нож, к счастью, был прекрасной остроты, и легко резал веревку, пусть даже рука была в таком неудобном положении. Прикинув, Джаг решил, что перерезание веревки займет не больше половины минуты.

Очень тихо и осторожно, чтобы не потревожить дежурного негра, Джаг перепилил веревку на правой руке. Теперь левая. Рубахи на Джаге не было, но одеяло могло шелестеть, так что он как мог аккуратно и медленно подвел правую руку с ножом к левому запястью. Ни одна складка одеяла не шелохнулась.

Джаг работал так тихо, что негр вперед услышал бы частое биение его сердца, быстрое от волнения, чем сами звуки ножа. Теперь, когда свободной рукой держать нож стало удобно, перерезание занимало гораздо меньше времени. Джаг освободил левую руку и очень медленно положил ее на подушку, стараясь не совершить ни одного лишнего движения.

Негр, тем временем, перешел к изучению какой-то книги. Надо же, читать умеет, адский потрох. Хотя, скорее, просто смотрит картинки.

Освободив руки, Джаг потянулся под одеялом к ноге. Медленно, без лишних звуков, Джаг перепилил веревку на правой ноге, потом потянулся к левой. Но, похоже, слишком уж обнаглел: от нетерпения движения его стали слишком резкими, а руки еще не набрались прежней силы и не справились с ножом, так что он сам себе больно уколол ногу и, не сдержавшись, зашипел от боли.

Негр дернулся, точно ужаленный, и уставился на Джага вылупленными глазами.

– А-а-а! – рявнул Джаг. Осторожность стала бессмысленной. Он рывком скинул с себя одеяло, подтянулся и в три движения перерезал веревку на левой ноге, после чего тут же вскочил с койки.

Негр все еще с трудом пытался осмыслить, как это Джаг сумел выбраться даже из такого безвыходного положения. И хоть в работе головой он был не силен, с инстинктом выживания у него все было в порядке. Лицо Джага, искаженное нечеловеческой гримасой мстительной злобы, быстро подтолкнуло его к правильному решению.

Завопив во всю глотку, как раненный подсвинок, негр одним прыжком выскочил из каюты на балкон, а когда Джаг направился за ним, – без колебаний перелез через перила и махнул за борт, в полете дрыгая ногами.

– Человек за бортом, – ехидно проговорил Джаг, и довольно осклабился. Ну наконец-то, счет распечатан. Один есть, осталось еще полтораста.

Решительно направившись к выходу из каюты, Джаг распахнул дверь и ступил на палубу, под яркое солнце.

Все случилось в доли секунды. Сначала сознание Джага отметило быстро движущийся к нему предмет, а потом в глазах рассыпались звезды. Как чуть позже понял Джаг, ему со всей негритянской дури врезали по лбу большой дубиной. Заслышав голос постового из каюты, хитрые негры не стали валиться туда кучей на верную смерть от ножа, а вместо этого подкараулили на единственном выходе из нее. И, надо признать, их план был чертовски эффективен.

Джаг валялся на спине, держась обеими руками за полыхающий от боли лоб.

Негры толпой ввалились в каюту, кто-то наступил Джагу босой ногой на голову, и от этого жесточайшего надругательства Джаг разразился проклятиями. Не мешкая, они подхватили Джага за руки и за ноги, и куда-то поволокли.

Но чей-то прекрасно знакомый голос вдруг что-то сказал им на их языке, и негры тут же остановились и положили Джага на пол.

***

Джаг проснулся от того, что его кто-то звал по имени.

– Джаг? Очнись, капитан Джаг.

Он разлепил глаза.

Перед ним было лицо Марны.

– Джаг. Джаг! – говорила она. И каждое слово отдавалось слабым шлепком по щеке.

– Капитан Джаг… Ты узнаешь меня?

От этих слов Джаг резко пришел в себя и поднял на нее осоловевший взгляд.

– Тебя, шлюха, я теперь узнаю из миллиона твоих черномазых сукиных детей! Ты за все ответишь! Не приведи великий господь тебе попасться мне живой! Ты уж лучше брюхо себе разрежь прямо сейчас, не то такого ужаса натерпишься от меня, когда я тебе огненную кочергу в жопу запихаю!..

Джаг рванулся с кровати, протянув руки к лицу демонической проститутки. Но ничего не вышло. На этот раз толпа негров была готова к такому исходу. Джага придавило к кровати горой черных тел, так что он едва мог вдохнуть.

Он вдруг понял, что от тяжести набросившихся на него тел действительно вдохнуть не может.

Да что ж вы делаете, проклятые душегубы…

***

Джаг очнулся в койке, пошевелил руками и ногами – привязаны крепкими и толстыми канатами. Пощупал правым плечом матрас – ножа там, конечно, уже не было. Негры лишили его всех преимуществ. Обложили со всех сторон, нечестивые собаки.

Смысла притворяться он не видел. Теперь приглядывать за ним едва ли оставят одного единственного нигера. Скорее, тут будет дежурить целая толпа, и нет надежды на то, что все они разом заснут.

Сейчас было, как понял Джаг, часов шесть дня. Солнечный свет, падавший в каюту, был уже не свежим и лучистым, как в первое его пробуждение, а старым и забронзовевшим. Скоро он сменится красным закатом, а затем – и темной ночью под троелунием. Что ж, Ехидне будет, над чем посмеяться, когда она взойдет на небо. Она здорово надо мной подшутила.

Негры сразу заметили, что Джаг проснулся. Они обеспокоенно заговорили на своем, указывая на него пальцами. Та, кому они это говорили, сидела в его капитанском кресле. Марна.

Она держала руку на побородке и мутным взглядом смотрела куда-то в потолок, но когда негры загомонили, тут же бросила взгляд на Джага. Она встала из кресла и быстро засеменила к нему.

– Капитан Джаг! Ты узнаёшь меня?

– Как же, узнаю… – мрачно бросил Джаг. Он понимал, что все возможности к освобождению уже исчерпаны, а надежда в таких ситуациях – слишком большая роскошь. Да и на что надеяться?

На быструю смерть? Господь свидетель, я не такой дурак. Смерть мне уготована самая страшная. Проклятые ниггеры об этом позаботятся.

– Слава богу, – с видимым облегчением сказала Марна, но тут же посерьезнела.

– Поклянись, что не станешь бросаться ни на кого из команды, капитан Джаг. Поклянись, прошу тебя. И я с радостью тебя освобожу…