Текст книги "Кровавый целитель. Том 7: Endgame – Часть 1 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

– Етти… лечи меня… лечи… – прорычал Дезгато.

C полной шкалы его здоровье рухнуло до тридцати четырёх процентов. Кровавый скелет попытался поднять парня своим кровавым клинком, но не смог и вместо этого лишь вогнал его глубже. Дезгато взревел от невыносимой боли, получая ещё больше урона.

Етти окутала поле битвы мягким исцеляющим светом. Кэхил яростно атаковал Намтика и Кромора, пытаясь воспользоваться тем, что в битве остался всего один дееспособный хил. Резко обернувшись к Дезгато, девушка направила посох на окровавленную грудь друга.

– Н-н-н…н-н-н-н…– Етти заикалась сильнее прежнего, её голос дрожал от страха, и она никак не могла выговорить название заклинания.

Её посох, который обычно излучал поток исцеляющей изумрудной энергии, на этот раз молчал.

– Небесная м-м-м-м…Н-н-н-н…

Чем сильнее Етти пыталась выдавить из себя заклинание, тем крепче оно застревало в горле. На её окровавленном лице читался испуганный взгляд, и она лучше всех понимала, насколько сейчас всё портит.

В этот миг Брэйв провёл оглушающий удар снизу вверх, выпустив меч в самой высокой точке и подбрасывая его в воздух. Развернувшись, он выхватил из пояса бомбочку с исцеляющим газом, швырнул её в сторону Дезгато, попав в лежащего рядом Пулчара, и ловко поймал падающий клинок в сантиметрах от земли.

– Етти, твою мать! – заорал он, его голос эхом разнёсся по поляне. – Ты целительница или сопля зелёная? Дезгато сдохнет сейчас, а потом и мы всё! Живо вылечи его, как лечила меня эту неделю!!!

Етти резко изменилась: страх не покинул её глаза, но вместе с ними в них зажёгся огонь решительности, и дыхание стало ровнее.

– Н-н-н…Небесная м-м-м…Небесная милость!

Наконец полное название способности прорвалось из её уст. Дезгато, чудом выживший благодаря исцеляющему тику от брошенной Брэйвом бомбы, наконец получил исцеляющую магию, которая подняла его здоровье до более безопасного уровня. Вилл мысленно выдохнул. Ритуал перешёл в завершающую фазу. Грудь Пулчара вспыхнула ярким светом, и он вновь замычал от невыносимой боли, которая должна была пронзать его тело острыми иглами.

«Спасибо тебе, Пулчар», – искренне поблагодарил Вилл, чувствуя как благодарность к храбрости бывшего главы кровавых целителей, так и сожаление и боль от утраты. Всё произошло мгновенно. Разум затуманился, и самые дикие, необузданные чувства вырвались наружу в неукротимом вихре, разорвав всю душевную боль от потери Пулчара. Лишь остатки разума удерживали в смутном понимании того, что происходит. Вилл полз по земле, хватая руками окровавленную грязь и засовывая её в рот. Лицо погрузилось в глубокую кровавую лужу, и Вилл пил из неё, не ощущая ни вкуса, ни отвращения. Грудь пылала огнём, словно сама Искра разгоралась всё сильнее с каждым мгновением. Жгучая боль разрывала изнутри, и призрачные остатки контроля исчезли. Вилл кричал, бесновался, метался в ярости. Всё вокруг превратилось в смутную, исказившуюся реальность, где не существовало ни времени, ни ребят, ничего. Кулаки неистово били по земле, ногти впивались в ладони, а обезумевшая душа пыталась вырваться из обезумевшего тела.

Всё закончилось также внезапно, как и началось. Тяжёлое дыхание, дрожащие руки и полное изнеможение – всё, что осталось от этого дикого состояния. Вилл медленно поднял взгляд и увидел лежащего на земле Кровавого целителя, теперь совершенно спокойного. В последний миг перед ритуалом шкала Кэхила была заполнена на тридцать девять процентов. Они рискнули, и риск оправдался. Дождь, что минутами ранее обрушивался на землю, прекратился, и небо, очистившись от кровавой тучи, обнажило приятную утреннюю синеву. Етти и Дезгато стояли возле бездыханного тела Пулчара, его руки и ноги были неестественно вывернуты. На окровавленном лице Етти застыла тихая печаль, а Дезгато хмуро смотрел на павшего друга. Потеряв свои очертания, мёртвое тело Пулчара медленно растворилось в недрах Системы.

* * *

– Нашему спутнику плохо, – терпеливо повторил Брэйв уже раз в тридцатый.

Проходящая мимо девушка, держащая в руке большую корзинку с цветами, остановилась и с беспокойством взглянула на них.

– О добрые боги, кто это его так?

– Да всё просто, – вмешался Кромор, подхватывая рассказ. – Мы отправились на задание своей группой, но случайно наткнулись на этого бедолагу. Видимо, он в одиночку хотел сразить жуткое четырёхрукое чудище, но не рассчитал свои силы. К счастью, мы успели спасти его.

Девушка покачала головой, бросив быстрый взгляд на Кровавого целителя, чьё лицо было скрыто под капюшоном.

– Вы уж берегите себя, – сказала она тихо и быстро исчезла за поворотом.

Брэйв и Кромор тащили бессознательного Кровавого целителя под руки, поддерживая его с двух сторон. К восьми утра столица начала пробуждаться.

– Чёрт, да что же это такое! – выругался Брэйв, недовольно оглядываясь на очередную группу любопытных прохожих. – Я не пойму, разрабы нас троллят, или что. То все дрыхнут в такой ранний час, то теперь ни свет ни заря все на ногах, да ещё именно там, где идём мы!

– Закон подлости, – прокомментировал Вилл, заглядывая в узкий, тёмный переулок между двумя каменными зданиями. Там никого не было, и Вилл подал знак, что можно двигаться дальше.

Кровавый целитель так и не пришёл в себя, и пришлось своими силами тащить его до логова гильдии. Дом находился недалеко от сердца столицы, и пришлось сделать выбор: либо ждать до ночи, либо аккуратно, насколько это было возможно, пронести его сейчас. В итоге решили действовать немедленно. Нести его просто так, в кровавых одеждах, было опасно – Кэхил, или тот, кто вселился в его тело, убил слишком много игроков, и друзья или родственники убитых жаждут мести. Но и тащить его в мешке слишком подозрительно. Выбрали нейтральный вариант, и на Кровавого целителя накинули огромный плащ, который почти полностью скрывал заляпанные кровью одеяния, которые у них не получилось снять. Однако в некоторых местах кровь всё же проступала, оставляя за ними кровавые следы. Намтик, идущий в невидимости, старательно пытался замазывать и стирать их, насколько это было возможно.

– А я был прав, Вилл, – хмыкнул Брэйв, подправив на себе безвольное тело Кровавого целителя.

– Ты про что?

– Всё опять пошло не по плану. Я аж охренел, когда этот псих в кровавого маньяка превратился.

– Я сам в шоке не меньше, – ответил Вилл, быстро оглядывая улицу.

– Как вообще так получилось? – поинтересовался Дезгато, идущий рядом с Етти позади парней.

Вилл неопределённо пожал плечами.

– Чёрт его знает. Очнётся – спросим. Может, я задел какие-то триггерные точки. Меня просто выбесило всё это – его лицо безумно-довольное, то, что мы столько сил потратили на планирование и зашли так далеко, что были готовы отдать Пулчара…и отдали его, в итоге…Вот я и не выдержал, слова как-то сами собой вырвались.

Они шли по городу, выбирая узкие, малолюдные улочки, стараясь поменьше попадаться на глаза горожанам, игрокам и, в особенности, стражникам. Крыши домов возвышались над ними, создавая лабиринт из теней и света. Из открытых окон доносились причудливые запахи – то свежего хлеба, то цветочного аромата, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. Наконец, спустя двадцать минут «стелс-миссии», они добрались до здания гильдии. Трёхэтажный дом из серого камня выглядел совершенно непримечательно и ничем не выделялся среди соседних строений, если не считать четырёх больших баннеров. На полотнищах не было ни гербов, ни эмблемы, только зловещий кровавый оттенок.

– Давайте, заносите его аккуратно, – сказал Вилл, первым поднимаясь по скрипучим деревянным ступеням и распахивая массивную дверь. – Несите его сразу…

Вилл внезапно замер. Просторная прихожая с высоким потолком была освещена мягким светом свечей, стоящих на стенах в металлических подсвечниках, и большим уютным камином. Внутри их уже поджидали, вот только сидящий в кресле мужчина был слишком знаком и просто не мог здесь находиться. Заметив их, мужчина сразу же встал, возвышаясь как богатырь.

– А-а-а… – только и смог вымолвить Вилл.

Пулчар, высокий и крепко сложенный, с блестящими ярко-голубыми глазами, расплылся в улыбке.

– Наконец-то вы вернулись! Проходите, давайте, – произнёс он, помогая занести Кровавого целителя внутрь.

Етти радостно обняла Пулчара, её глаза сияли от счастья. Дезгато крепко пожал его руку, а Пулчар дружески похлопал товарища по плечу.

– Не понял, я чё, сдох и мне всякий бред мерещится? – Брэйв в замешательстве разглядывал Пулчара с головы до ног.

Кромор выглядел не менее ошарашенным, и даже Намтик выпал из невидимости, словно удивление выбило из неё. Пулчар вновь широко улыбнулся, но уже более виновато.

– Рад, что вы все целы. Всё утро не находил себе места, ждал новостей.

– Да…вернуться-то мы вернулись…а ты что здесь делаешь?.. – медленно проговорил Вилл, всё ещё не веря своим глазам. – Нет, погоди, этого не может быть. Если ты тут…то кого же мы тогда убили?

Вилл бросил взгляд на Етти и Дезгато. Етти виновато опустила глаза, а даже обычно невозмутимый Дезгато скривился и смущённо отвёл взгляд, словно ища поддержки у друга.

– Не нужно ругать ребят, – вмешался Пулчар. – Всё это было моей идеей. Когда я услышал, что нужно кого-то убить, а потом узнал, что в игре смерть работает иначе, у меня сразу возник план.

– План? – Вилл сузил глаза, обводя всю троицу строгим взглядом.

– Я подумал, зачем рисковать собой или рисковать жизнью порядочного игрока, если можно наказать того, кто этого заслуживает, – Пулчар говорил твёрдо. – За последние несколько дней наша милая Етти столкнулась с призраком своего прошлого. Лидер её бывшей группы снова объявился и начал угрожать, портя настроение, жизнь, ставя под удар наши планы. Я решил, что нужно не только защитить Етти, но и сделать так, чтобы этот подонок получил по заслугам за всё зло. Поверьте, он сделал очень много плохого.

Судя по тому, с каким нажимом Пулчар произнёс слово «очень», больше объяснений не последует. Вилл решил не давить.

– Это что получается, брат Пулчар, вместо тебя там был этот самый парень? – спросил Кромор.

– У них с Пулчаром похожая комплекция, оба как два шкафа, – ответил Дезгато. – Мы заклеили ему рот, чтобы не выдал себя голосом, а ещё заклеили глаза, чтобы он не увидел, что мы тащим его на бойню. Да, и уши тоже забили.

– А я и думал, что меня смущало…то, как Дезгато его подводил…и мычание…какое-то оно всё равно было другим…и поведение… – протянул Вилл, прокручивая в голове все странности. – Но голова была забита совсем другим, и я эти странности отбросил.

– Почему нам не рассказали? – хмуро спросил Брэйв.

– Я не хотел, чтобы перед операцией вас мучили душевные терзания. Это было наше личное дело, и я решил разыграть всё таким образом. Это был единичный случай, обещаю, больше такого не повторится. Ещё раз прошу простить меня.

– Да чё нам твоё извини, рассказать надо всё было! – воскликнул Брэйв, подправляя сползающего Кэхила. – А если бы мы решили переиграть всё с расчётом на то, что спасаем тебя? А оказывается, это был какой-то придурок, который портил жизнь Етти!

Вилл прикрыл глаза, обдумывая происходящее.

– Ну и заварил ты, конечно…Ладно. Всё равно ничего уже не переиграть. Мы сделали то, что хотели. Что мне, наказывать тебя, взрослого лба, как провинившегося ребёнка? Включить режим строгого главы и штрафовать? А чем? Обойдёмся обещанием, что это было в первый и последний раз, – строго произнёс Вилл.

– Разумеется, – целитель серьёзно кивнул. – Это было исключительно наше дело, с которым мы хотели разобраться раз и навсегда.

– Ладно, главное все живы ведь, да? – Брэйв подвёл черту под обсуждением. – Куда нам это тело кидать? Где ваш «Дип Дарк Данжен»?

– Да, идёмте, я покажу, – позвала Етти.

Брэйв и Кромор двинулись вперёд, и Вилл заметил что-то странное на окровавленном наплечнике рыцаря.

– Брэйв.

– Чего?

– Чего-чего, муха по плечу ползёт.

Брэйв недоумённо остановился. Вилл подошёл ближе, шлёпнул по наплечнику ладонью и стёр пальцами кровь. На плече красовалась нашивка, и если ещё утром там была двойка, то теперь гордо сияла единица.

– Какого?.. – Брэйв удивлённо посмотрел на своё плечо, и его глаза расширились.

– О, брат Брэйв, поздравляю! – широко улыбнулся Кромор.

– Интересно, это кто-то с первого места умер? Или победа над Кровавым целителем принесла столько очков? – задумчиво спросил Намтик.

– Чёрт его знает. Давайте скинем это чучело кровавое и там уже гляну в системном чате. Етти, давай, веди нас, – сказал Брэйв, пытаясь скрыть радость за серьёзным выражением лица.

Етти кивнула и повела их дальше по коридору. Намтик последовал за ними, бросая любопытные взгляды на стены, украшенные гобеленами и картинами. Остались Дезгато и Пулчар. Дезгато опустился в кресло у камина, потирая рану на животе.

– Даже поверить в это не могу. Мы взяли Кровавого целителя, все остались живы, ещё и Брэйв на первое место поднялся. И где подвох? – проговорил Вилл, чувствуя себя ненадолго в шкуре ворчливого Брэйва.

– Да, но с другой стороны, мы едва остались живы, – подчеркнул Дезгато, морщась от боли. – Меня проткнули этим кровавым клинком, а этот псих устроил настоящий хаос.

Вилл прошествовал к почтовому ящику, который в прихожей разместил уже кто-то из ребят.

– Что же, надо порадовать Гига новостью, что мы справились с его заданием. Он просил убить Кровавого целителя, но мы, считаю, выполнили задание лучше и тоньше. Посмотрим, что он ответит на это. А ещё…

Вилл развернул почтовый интерфейс и открыл раздел с написанием письма.

– А ещё надо поблагодарить Соджеро. Нормально поблагодарить. Я ему вроде написал слова благодарности, но это больше похоже на дежурное «спс». Слишком сухо. Без его помощи у нас бы ничего не получилось…

Вилл замолчал, набирая более развёрнутое письмо с благодарностью. Когда палец нажал на «Отправить», то вместо системного уведомления о доставке письма перед глазами появилось предупреждение.

– Так, не понял?

– Что-то случилось? – спросил Пулчар.

– Ошибка. Такого персонажа не существует, – зачитал Вилл.

* * *

Баакарт вёл Форестора по тёмному коридору королевского дворца. Ночной мрак окутывал всё вокруг, и лишь лунный свет пробивался сквозь большие витражные окна, отбрасывая причудливые тени на стены. Тишина была такой густой, что казалось, воздух пропитан ею.

Неожиданно раздался грохот. Форестор, споткнувшись о ковёр, задел стоящую на постаменте вазу, которая с треском упала и разбилась на тысячи осколков.

– Ой-ой-ой… – испуганно выдохнул он, глаза забегали, словно у загнанного зверька.

Баакарт сдержал раздражение и мягко произнёс:

– Чего ты такой нервный? Это всего лишь ваза.

Форестор кивнул, пытаясь успокоиться. Его лицо напоминало румяный блин. Слегка растрёпанные от падения светлые волосы блестели в лунном свете, а большой тёмно-красный свитер с оленем на груди выбивался из мрачной атмосферы ночного дворца. Он любил такие странные свитера, казалось, что даже спал в них.

Они двинулись дальше. К каждому из советников требовался свой подход. С бородатым здоровяком Рэндом нужно было вести себя максимально уверенно, даже нагло, чтобы он воспринимал как равного себе. С Форестором, напротив, следовало быть предельно мягким и внимательным, заботиться о нём сильнее родной матери, тактично подбирая каждое слово. Коридоры дворца были пусты. Ни души вокруг, лишь эхо шагов, растворяющееся в темноте. Форестор нервно оглядывался по сторонам, прижимая руки к большому золотому оленю на груди.

– Послушай, Рыцарь. Почему мы всё-таки встречаемся поздней ночью?.. – трусливо, в своей привычной манере, спросил Форестор, растягивая каждое слово.

Баакарт глубоко вдохнул, стараясь подавить раздражение. Он прикрыл глаза, благо под шлемом этого было не видно, и заставил себя ответить спокойно.

– А ты что, хочешь, чтобы мы встретились среди бела дня, прямо у всех на глазах? У Трелорин под носом? Форестор, ну не тормози, ты же здоровый лоб, а задаёшь детские вопросы.

Форестор кивнул и замолчал, понимая всю нелепость своего вопроса. Через несколько минут они подошли к большим дверям, ведущим в зал, где обычно собирался Совет.

– После тебя, – Баакарт остановился и открыл дверь, пропуская Форестора вперёд.

Форестор нерешительно замер на пороге, и Баакарт постучал ему по спине, надавливая и проталкивая внутрь. Это был максимум, что разрешала игра, но даже так Форестор буквально влетел в зал, чудом удержавшись на ногах. Баакарт зашёл следом и прикрыл за собой двери.

Высокие окна пропускали лунный свет, который ложился бледными полосами на пол и стены. По всему периметру стояли четыре десятка фигур в массивных чёрных доспехах. Все чёрные рыцари выглядели одинаково и даже стояли в одинаковых позах, словно кто-то размножил их через известные комбинации клавиш и расставил по всему залу. Все стулья за большим круглым столом, за исключением роскошного королевского, были повёрнуты к столу спинкой и приставлены к нему, и у каждого такого стула лежал отрубленный палец с надетым большим кольцом-печаткой. Тонкие ручейки крови стекали с пальцев, образуя кровавую паутину на поверхности стола. За исключением места королевы, пальцев не хватало напротив трёх стульев.

Форестор испуганно оглянулся, его лицо побледнело ещё сильнее:

– Что тут?..

Закончить вопрос он не успел. Баакарт, не говоря ни слова, взорвал закреплённую на Форесторе бомбу, размещённую ранее похлопыванием по спине. Бомба взорвалась с оглушительным грохотом, взметнув вокруг тучи дыма и искр. Поскольку игра запрещала наносить урон другому игроку внутри безопасной зоны, Форестор не получил урона, но взрывная волна откинула всех остальных в зале. Баакарт с треском влетел в стену, а зал наполнил густой туман, вызванный добавочным модификатором к бомбе. Не было ни криков, ни звуков схватки, только жалобный вскрик. Когда туман рассеялся, перед глазами предстала жуткая картина: на полу лежал мёртвый Форестор с глубокой раной на животе. Один из Чёрных рыцарей холодно осмотрел тело, надел кольцо на палец Форестора и хладнокровно отрезал его, бросив на стол рядом с одним из свободных стульев.

– Тридцать третий, в чём дело? – холодно спросил Рыцарь, отходя от стола.

– Виноват, – ответил Баакарт, стараясь придать голосу как можно большую невозмутимость. – Я не ожидал, что этот безумец решит взорвать бомбу.

– Займи своё место и жди Мастера.

Баакарт встал рядом с остальными, застыв в неподвижной позе. Кровь медленно стекала с пальца Форестора, сливаясь с тонкими кровавыми нитями на столе. Тело лидера «Лесного Дома» всё ещё лежало на полу, образуя под собой большое тёмное пятно крови.

За несколько месяцев жизни в образе Чёрного рыцаря удалось наладить общение с несколькими людьми из Совета. Все они были хорошими, добрыми, честными, местами благородными. Но всех объединял большой минус: в действительности они были не опытными Соджеро и Форестором, а Димой и Маратом из реала, где учились, работали, жили своей жизнью, но спокойная сытная жизнь не подготовила их к суровым джунглям, в которых их забросили против воли. Они были игроками, но совсем не в том смысле, в котором должны были быть главы больших гильдий. Их потолок – это сидеть в своих гильдиях и строить воздушные замки в разговорах друг с другом. Гига был прав. Совет превратился в сборище наивных мечтателей и глупцов, которые не выдержали столкновения с настоящим, жестоким миром, за что и поплатились.

Двери снова раскрылись, и в зал сразу вошли несколько человек: четыре чёрных рыцаря вели за собой худощавого темноволосого парня в простой кожаной куртке. Взгляд Соджеро заметался по залу, и с ужасом он смотрел на убитого Форестора и два десятка отрубленных пальцев на столах.

– Уроды…вы…вы что наделали⁈ – закричал он. Голос лидера «Крыльев свободы» дрожал от смеси гнева и ужаса.

Мастер Чёрных рыцарей, отличающийся от остальных более тёмным оттенком кроваво-красных глаз и изысканной отделкой доспехов, грубо толкнул Соджеро в спину, заставляя его войти в зал. Соджеро споткнулся о Форестора, пошатнулся и едва не ударился головой о стол. Его взгляд остановился на кольце, на котором была эмблема дома и ёлочки. Милая. Простая. Испачканная кровью.

– Что вы сделали⁈ – заорал Соджеро, его голос эхом разнёсся по залу.

Чёрные рыцари молчали, словно он был пустым местом. Баакарт также хранил молчание, наблюдая за происходящим из-под шлема. Соджеро сжал печатку Форестора в руке, его глаза метались по лицам рыцарей, и Баакарт понимал, кого именно парень хочет отыскать. На мгновение их взгляды встретились, но Соджеро не задержался и продолжил осматривать зал.

Вошёл ещё один Чёрный рыцарь, ничем не отличимый от остальных.

– Эфклин покинул город, – коротко сообщил он Мастеру.

– Уроды, отвечайте, что за хрень вы тут устроили? – продолжал кричать Соджеро.

Лидер Чёрных рыцарей сделал шаг вперёд, и в лунном свете его фигура казалась ещё более грозной и внушительной.

– Двадцать четвёртый. Ознакомь это ничтожество с третьим пунктом кодекса.

– Каждый член Чёрных рыцарей, узнавший или заподозривший в замысле против Короны заговор или предательство, обязан немедленно ликвидировать виновного. Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны, – без запинки ответил двадцать четвёртый, стоящий ближе всех к убитому Форестору.

В чёрной перчатке Мастера появилось несколько пергаментов. Не говоря ни слова, он бросил их на окровавленный стол. Соджеро склонился над мятой стопкой и вытащил одну из записок.

– Чего вы несёте? Какой ещё заговор или предательство?

Рыцари вновь хранили тишину. Соджеро развернул пергамент, и встревоженный взгляд суетливо впился в строки, которых стало намного больше, чем раньше.

– Организовать диверсионные действия среди королевской стражи…Использовать гильдии Призванных для захвата и контроля ключевых торговых маршрутов…Провести тайную операцию по устранению Королевы с использованием сильнодействующих ядов…Но я не писал этого! Моих слов здесь буквально две строки! «Обращаюсь к вам не только как к единомышленникам, но и как к будущим союзникам»! Это моё, но откуда взялось остальное я не знаю!

– Печать твоя? – сухо спросил Мастер.

– Да, но…

– Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны, – леденящим голосом повторил Мастер. – Тридцать третий. Ко мне.

По спине пробежал неприятный холодок. Баакарт быстро подавил это чувство и, сохраняя внешнее спокойствие, приблизился к Мастеру.

– Убей его и положи отрубленный палец с кольцом на стол, – приказал он.

– А-а-а…я? – опешил Баакарт.

– Не понял, – голос Мастера был настолько холоден и резок, что казалось, будто каждое слово било, как хлыст, оставляя за собой невидимые раны.

Баакарт медленно обнажил клинок. Металл блеснул в лунном свете, отразив зловещий холодный отблеск. Двое Чёрных рыцарей грубо схватили Соджеро под руки и оттащили его от окровавленного стола. Парня жёстко поставили рядом с тёмно-красным пятном крови, оставшимся от убитого Форестора. Соджеро не сопротивлялся, но и его губы растянулись в лёгкой, почти незаметной усмешке. Он быстро обо всём догадался.

– Тридцать третий? – холодно переспросил Мастер.

Баакарт лихорадочно перебирал варианты, но все они заводили в тупик. Внутри безопасной зоны игроку невозможно нанести урон. Если другие Чёрные рыцари могли убить Соджеро за несколько резких ударов, то вот Призванный может сколь угодно замахиваться мечом, но не выйдет даже оцарапать парню щёку. Четверо Чёрных рыцарей закрывали выход из зала, и, как назло, сильная взрывная бомба была всего лишь одна. Гига не оставил чётких указаний, предписав «действовать по ситуации».

– Тридцать третий?

Баакарт покрепче сжал рукоять меча. Оставался только один выход – прорываться с боем, используя Соджеро одновременно как щит и как отвлекающий манёвр. Рискованно, но других вариантов попросту не было. Губы уже были готовы вымолвить заклинание, которое благодаря особенности шлема можно было делать беззвучным для остальных, но голос Мастера неожиданно изменился. По спине прокатилась ещё одна холодная волна, на этот раз волна жуткого страха. В голосе Мастера впервые были иные нотки – насмешливые, почти ехидные, из-за чего его голос звучал совсем по-другому.

– В чём дело, тридцать третий? Не можешь атаковать другого Призванного?

Вопрос был подобен удару под дых. Мастер резко взмахнул рукой, отдавая кому-то приказ. Стоящий позади Соджеро рыцарь бесшумно пронзил парня насквозь. Ещё несколько быстрых и точных ударов пробили его грудь и живот, заставив сперва осесть на колени, а после упасть лицом в окровавленный пол. В этот же миг всё тело пронзила острая, нестерпимая боль. Клинок глубоко вошёл в спину, обжигая внутренности ледяным пламенем. Мир вокруг начал плыть. Сквозь выкрик боли Баакарт попытался произнести хоть какое-то заклинание, но всё было тщетно. Тело накрыло безумная слабость, Баакарт упал на колени рядом с убитым Соджеро. В последние мгновения перед смертью Баакарт смотрел, как мёртвого главу «Крыльев свободы» аккуратно переворачивают на спину и отрезают у него палец с кольцом-печаткой. Кольцо с окровавленными скрещенными крыльями заняло своё место на столе, залитого призрачным лунным светом.