Текст книги "Кровавый целитель. Том 7: Endgame – Часть 1 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

– Этот слизняк утверждает, что мощи этой сферы хватит разнести Храм по кусочку. Я сомневаюсь, что такой дохляк смог достать что-то подобное, и ещё больше сомневаюсь, что силы его Искры хватит пробудить сферу, но всё-таки, Дакт, проверь её, вдруг она и правда опасна.

На ладонь правой руки как по волшебству лёг «Шепчущий медальон» – простенькая, но бесценная вещица, много раз выручавшая в трудную минуту. Серебряный медальон с выгравированными губами на лицевой стороне считывал магическую силу любого предмета. Если в руках мужчины действительно бомба, способная уничтожить Храм и всё, что было вокруг, то медальон бы сильно задрожал, а губы разомкнулись бы и прошептали о заключённой в сфере энергии. Дакт протянул руку к решётке, но медальон остался неподвижным, а губы хранили молчание.

– Ох, друзья мои, боюсь, гость не обманывает, – Дакт нахмурился и цокнул языком, отступая на два шага.

Схилф и Иквис прекрасно знали, как устроен «Шепчущий медальон», но подыграли.

– Что, всё настолько серьёзно? – Иквис отступила на шаг, а правая рука легла на рукоять покоящегося в ножнах меча. В мгновение ока она могла извлечь как его, так и щит.

– Схилф, не мог бы ты пойти наверх и предупредить…

– Куда? А ну-ка, стоять!

На лице мужчины расцвела безумная усмешка, а в глазах заплясал дикий огонёк. Он крепче сжал сферу, впиваясь в неё грязными ногтями, и высоко поднял её над головой.

– Значит слушайте! Для начала, вы отдадите всё золото, что отняли у меня, а сверху насыпете раз в сто больше! Да, будет достаточно! А ещё…ещё требую походное снаряжение и еды в дорогу!

Мужчина изо всех сил старался говорить спокойно и уверенно, но в его голосе проскальзывали нотки безумия. Дакт обменялся взглядами с товарищами, и в их глазах на мгновение мелькнули озорные искорки.

– Снаряжения и еды у нас в достатке, а вот золота…Дорогой гость, Вы, должно быть, ошиблись. Мы – Десятка, а не богатая группа наёмников. Насыпать золота мы не сможем, поэтому… – Дакт подступил ближе к камере и понизил голос. – Взрывай сферу.

– Че…го? – ошарашенно выдавил он.

– Ты оглох, червь? Сказали тебе, взрывай! Или раз ты ушами не пользуешься, мне их вырвать, да ещё и язык прихватить гнилой? – прикрикнула Иквис.

Стоящий рядом Схилф молча стиснул в могучей руке свою невидимую сферу и картинно отпустил её. Взгляд мужчины снова заметался, руки дрожали всё сильнее, и с душераздирающим воплем он швырнул сферу об пол. Она ударилась о камень с жалобным звуком и покатилась к сырому углу.

– Омерзительное сочетание скудоумия и жалости, – презрительно процедила Иквис.

Огонь в испуганных глазах мужчины погас, и они стали пустыми и безжизненными. Ноги подкосились, и он, рухнув на колени, пополз в угол. Протянув руку к сфере, он схватил её раненой левой рукой и со всей силы застучал небольшим шариком по полу.

– Друзья мои, вы что-нибудь понимаете? – Дакт повернулся к товарищам.

– О-о-о, – радостно протянула Иквис. – Он учудил такое, что я бы внесла это в учебники самых бестолковых поступков в истории. Эй, грязь под ногтями, не хочешь сам её поведать?

Безумный мужчина, казалось, с каждым мгновением всё сильнее терял рассудок. Издаваемые им невнятные звуки перешли в сдавленные всхлипы, и с каждым разом он всё слабее стучал сферой о пол.

– Ладно, расскажу я. Мы перехватили его и эту группу у самой границы, и все они – жители другого мира. – Иквис кивнула на противоположную камеру. – Нам повезло: ещё пять минут, и они ушли бы вглубь Северных земель, к цепочке Железных зубьев. Сперва мы решили, что они просто пытаются сбежать из одного королевства в другое, не знаю, перегрелись на небесном диске и надумали себе такой бред, но на самом деле этот слизняк взял деньги и пообещал безопасный переход через границу и новую мирную жизнь, где они, прибывшие из другого мира, получат шанс начать всё сначала. На деле же он собирался сдать их людям Гига в обмен на золотой ошейник.

Дакт хмуро посмотрел сквозь решётку на отчаявшегося мужчину

– Если это правда, то он действительно глуп. Золотые ошейники не надевают просто так. Их нужно заслужить, и носят их только те, кто приносит королевству наибольшую пользу. Ему бы нацепили на шею бронзовый ошейник, как и тем, кого он обманул.

– Естественно, но его пустая голова до этого не додумалась, зато ума хватило на полученное золото купить сферу, которой он хотел защитить себя на случай непредвиденных трудностей. Верно же, тряпка половая? – рявкнула Иквис, но в ответ получила лишь сдавленное мычание. – Верно. Если люди Гига решат предать или обмануть, я достану сферу – и либо взорву её, унеся за собой ещё несколько жизней, либо использую её как предмет шантажа и торга. Вот, что он думал, однако такую бездарность нагрел первый же нечестивый торгаш.

От особо резкого и сильного удара о пол сфера не выдержала и раскололась надвое, разделившись на аккуратные половинки. Внутри она не была пустой, а в самой серёдке вспыхнула и сразу погасла голубая точка. Видимо, это она заставляла сферу издавать странный звук, который убедил мужчину в силе купленного предмета. История необычная и странная, но главное, закончилась она хорошо. Подлец и доверившаяся ему группа были взяты у самой границы, и перейди они её, на завтрашний праздник бы не попали.

– Прекращай выть! – Иквис сильно пнула решётку. – Мы с утра вас отпустим, всех.

Последние слова Иквис произнесла достаточно громко, и её голос эхом прокатился по длинному каменному коридору. Мужчина замолчал и удивлённо поднял опухшие красные глаза.

– П-правда? И вы даже…вы не отдадите меня в руки королевской страже?..

– Вот ещё, мараться о тебя!

– Я понимаю, почему ты решился на такую подлость, – успокаивающе произнёс Дакт. – Вы – беженцы из разрушенного мира, и вам тяжело найти себе место в новом доме, где не все приняли вас с теплом. Одни видят в вас обузу и лишний рот, другие угрозу, кто-то вовсе требует переселить вас на отгороженные земли, чтобы вы существовали сами по себе. Когда мы, Десятка, задумали реконструкцию столичной арены, мы верили, что работа над ней станет для вас первой связующей ниточкой с этим миром. Мы готовы сделать следующий шаг. Завтра состоится грандиозный праздник, на который приглашены все беженцы, все, кому суждено породниться с нашим миром. С вашим миром.

– Это здорово и большое спасибо, но если я не хочу идти на праздник? – робко прозвучал женский голос из соседней камеры. – Мне неуютно в скоплениях людей. И страшно.

Дакт покачал головой.

– К сожалению, выбора у вас нет. Даже если опустить уважение к нам, потратившим на реконструкцию арены немало сил, времени и денег, или к королеве, оказавшей нам непосильную помощь, на празднике будет сделан ряд важных объявлений, которые напрямую повлияют на вашу дальнейшую судьбу. Завтра вам укажут путь к тому, какую роль вы исполните в новом мире и какое место займёте в нём.

Туманное объяснение немного всех успокоило – и незадачливого подлеца, который сидел на полу, хлопал глазами и держал в руках две половинки сломанной сферы, и сидящую в соседней камере пятёрку.

– Смотрите, а завтра они скажут, что всё поменялось и никого не выпустят! – раздался хриплый мужской голос с одной из дальних камер.

– Эй, бородатый, ты мне здесь вообще нигде не упал! – рыкнула Иквис. – Когда вы завтра свалите, я наконец вздоху с облегчением!

Дакт пересёкся взглядом с успокаивающимся подлецом. Вряд ли он выкинет очередную глупость, а остальные гости ведут себя тихо.

– Раз всё спокойно, тогда я вас оставлю. Загляну к Хэйлегуру, проверю, как он там.

– Ага…иди. Я пока присмотрю за нашим буйным гостем. Вдруг он что-нибудь удумает, и тогда с удовольствием переломаю его грязные пальцы.

На исписанном ранами лице Иквис расплылась хищная улыбка, и сидящий на полу мужчина испуганно вжался спиной в стену. Схилф обернулся к противоположной камере.

– Вы не голодны? Может, попросить что-то вам приготовить? – вежливо спросил разбойник.

Прижимающиеся друг к другу парень с девушкой удивлённо смотрели на большого Схилфа, удивляясь либо его вежливости, либо неестественно юному для взрослого мужчины голосом. В услугах элементалиста больше не было нужды. Дверь вновь отворилась сама собой, и теперь уже предстоял уже обратный путь, оборвавшийся у большой картины с широкой рекой и лугом, покрытым белоснежными цветами. Дакт прикоснулся рукой к голому участку стены напротив, и по серому камню пробежала мерцающая рябь. Казалось, искривилась сама ткань мироздания, а затем часть стены растворилась, словно её никогда не существовало. Стоило шагнуть внутрь, как под ногами расстелился толстый ковёр изо мха, сухих листьев и неестественно мягких корней. Они сплетались друг с другом и уводили вглубь секретного хода. Дакт осторожно переступал через них и шёл вперёд, пока путь не преградила дверь. В отличие от всех дверей Храма, она не была выкована из железа или изготовлена из дорогой обработанной древесины. Это была дверь, целиком сделанная из живого дерева, сохранившего не только магию, но и подобие разума. Капельки влаги стекали по её поверхности словно слёзы, а тянущиеся через весь ход корни волшебным образом переходили в основание. Дакт подступился к двери поближе и опустил руку на гладкую поверхность. Первое время ничего не происходило, но неожиданно невидимая игла уколола что-то в груди. Дверь считывала Искру, и поэтому обмануть её было практически невозможно.

– Проходи… – в воздухе раздался лёгкий шелест потревоженных листьев, и живая дверь сама отворилась.

Особенная дверь преграждала путь в не менее особенную комнату, в которой не было ни масляных ламп, ни факелов, ни других привычных источников света. Весь свет источали сотканные из чистейшей магии нити. Они пронизывали ткань реальности в особых точках, становясь видимыми человеческому глазу и осязаемыми для тела. Нити были разными: одна – грубая, толстая и прямая, другая же вилась в воздухе, закручиваясь в причудливые петли. Все они тянулись к неестественно большому посоху, парящему над круглым магическим постаментом. Всего нитей было десять, и каждая брала начало от своего источника Искры. Неожиданно раздался звук, не имеющий к магии никакого отношения: шатающийся между нитями мужчина задел ногой пустую бутылку.

– Слушай, а много не будет?

Дакт попытался сосчитать количество опустошённых бутылок, и по разным углам комнаты их раскатилось больше пяти штук.

– Да плевать на количество. Хоть одна, хоть пять, хоть десять. Пойло влияет на тело и разум, но свет Искры замутнить не в силах, и ты знаешь это не хуже меня.

Пошатнувшись, Хэйлегур ухватился за тонкую, мерцающую нить. На мгновение его правую руку, лишённую мизинца, охватила тёмно-синяя вспышка, и нить перестала мерцать, вернувшись к прежнему ровному свечению.

– А ты чего явился? – выдохнул Хэйлегур, и от него разило настолько, что глаза невольно заслезились. – Нет, я к тому, что ты же весь день хотел провозиться со своими вещами.

– Так уже день почти закончился. Ты что, не заметил?

Несколько нитей вспыхнули в унисон, озарив изборождённое старыми шрамами лицо. Хэйлегур и без того выглядел неважно – левое ухо до сих пор не зажило – но последние недели он выглядел так, что на него было невозможно смотреть без боли в сердце. Окружённые морщинами бело-серые глаза, всегда горевшие страстью к жизни и сохранявшие этот огонь даже после всех испытаний, теперь потускнели. Нашлось то, что не под силу было исцелить даже искусному целителю.

– Знаю лишь, что выпил за сегодня пять бутылок…или шесть…или всё-таки пять…вот она, моя новая шкала времени.

Дакт протянул руку к тревожно мерцающей нити. В некоторых местах она была настолько тонкой, что казалось, будто связь с источником вот-вот оборвётся. Как только ладонь прикоснулась к тёплой нити, как грудь снова укололи, уже более болезненно.

– Я проходил мимо твоих покоев.

– Ну?

– Дверь распахнута, и я заметил, что твои вещи не убраны. Чем заняты твои послушники? И вообще, где они? Я не припомню, чтобы сегодня видел хоть одного.

Коротая вспышка зловеще озарила алую десятиконечную звезду, вышитую на красивой сапфировой мантии.

– Я их отпустил. Всех. Сегодня их последний спокойный день. Пусть проведут его с теми, кто им дорог. Что касается моих вещей, то среди них нет ничего, что пригодится новому Храму. Пусть они остаются здесь.

Хэйлегур вытянул дрожащую левую руку к нити, свитой тугой косичкой, словно у юной девушки.

– Иквис и Схилф не вернулись? – спросил целитель.

– Вернулись. Они взяли на границе группу из пяти человек и подлого проводника. Там история диковинная – этот подлец хотел сдать Гига несколько человек в обмен на золотой ошейник. Хорошо, что мы их перехватили и не дали хорошим людям попасть в руки этого чудовища.

– Хорошо, что мы не дали им уйти, и все они завтра будут на празднике, – поправил Хэйлегур.

– Да, верно…

Огибая петляющую нить, Хэйлегур слишком низко пригнулся и чудом сохранил равновесие.

– Значит, близится закат. Скоро вернутся и остальные…Почему бы вам всем не последовать моему примеру?

– Ты про что? – уточнил Дакт.

– Отпустите всех послушников. Чем гонять их по мелким поручениям, пусть они отдохнут. Мы же проведём хороший вечер. Только представь – целый Храм Десятки будет в распоряжении мастеров и только, не считая тех, кого мы заперли внизу. Устроим такую попойку, что стены дрогнут, а те, кто явятся сюда, найдут лишь руины.

Хэйлегур небрежно взмахнул рукой и извлёк из воздуха очередную тёмную бутылку. Расправившись с пробкой ловким движением, он жадно отпил из неё несколько глотков.

– Пей, – протянул он бутылку.

– Может не…

– Что «не»? Не надо? Не время? А когда это время будет, Дакт? Будет ли оно вообще для чего-то? Ты ведь сам знаешь ответы.

Спорить бессмысленно. Дакт с опаской взял протянутую бутылку и принюхался. На протяжении всей жизни выпивка всегда была в стороне. Какой-нибудь вкусный чай выпить было в радость, а вот вливать в себя гадкое пойло не было никакого желания. Однако, исходящий из бутылки запах не напоминал гадкое дешёвое пиво или эль из грязной таверны. В нём угадывались нотки ягод и мяты. Дакт сделал осторожный глоток, и жидкость, сперва обжегши горло, неожиданно разлилась теплом. Волна приятного расслабления прокатилась по телу, и крепкий, но чудесным образом и нежный, напиток не был похож ни на один из тех, что доводилось пробовать ранее. Даже лёгкое помутнение в голове и разливающаяся слабость не казались чем-то враждебным.

– И всё равно не понимаю, как можно добровольно вливать в себя это, – Дакт отхлебнул ещё немного.

На лице Хэйлегура наконец-то пробилась лёгкая улыбка.

– Мы заслужили отдохнуть, и не как мастера Десятки, а как обычные люди.

Дакт отступил на пару шагов и посмотрел на зависший в воздухе посох. Над ним они трудились многие дни, и на его создание ушло невероятно много ресурсов. Верхняя часть посоха, напоминающая человеческую руку, меняла свой облик на глазах. Вот она была похожа на красивую и утончённую женскую ручку с тоненькими пальцами, но стоило моргнуть, как рука в мгновение ока превращалась в отталкивающее и мерзкое нечто с семью скрученными пальцами. На ладони зияла маленькая пасть, усеянная двумя рядами острых зубов.

– При одном взгляде на это тело бросает в дрожь, – честно поделился Дакт.

– Тебя бросает в дрожь не от внешнего вида посоха, а от осознания, на что он способен. Будь такая сила в гнилой палке, она бы пугала тебя не меньше.

Неожиданно раздался стук. В дверь не стучали – непочтительно было колотить рукой по живому дереву, и вместо этого живая дверь схожим звуком извещала о приходе гостей. Послушники не могли войти внутрь, и в двери прорезались несколько щелей, пропускающие голос с той стороны.

– М-мастер Дакт! – робко позвал Айонел. – Простите что потревожил, но прибыл Виллиус!

Дакт бросил короткий взгляд на Хэйлегура. Его лицо за мгновение стало чернее тучи.

– Он с тобой? – мрачно спросил Хэйлегур.

– Да, мастера, открывайте, – раздался более уверенный голос Виллиуса.

Все десять нитей вспыхнули ярче небесного диска, а затем разом исчезли, погрузив комнату в непроглядную тьму.

Глава 7

– Не подскажешь, сколько это стоит?

Кэхил указал пальцем на несколько длинных пирожных, вокруг которых теснились другие угощения: румяные пирожки с пышкой начинкой, ватрушки, увенчанные творожной короной, сахарные трубочки и аппетитные медовые орешки. От аромата этих яств кружилась голова, а рот быстро заполонила слюна.

– Двести двадцать золотых за штуку, но пару отдам за триста пятьдесят, – добродушно ответил парень за прилавком, глядя на них через толстые линзы круглых очков.

«Чёрт, ну и цены», – с тоской подумал Кэхил, мрачно представив зияющую дыру в системном кошельке. Ланвиа приподнялась на цыпочки, и ухо обдало её тёплое дыхание.

– Кэхил, может, не надо? – прошептала любимая. – Это же дорого!

– Я беру одну порцию, – решительно ответил Кэхил.

Перед глазами возникло большое прямоугольное окошко торга. Кэхил ввёл в своей нижней половине нужную сумму, и через три секунды двести двадцать золотых монет с беззвучным звоном исчезли в одном из карманов белоснежного фартука кулинара.

– Приятного аппетита, и желаю вам обоим такого же приятного дня, – с улыбкой ответил Бучатик, утирая мокрый лоб узорчатым платком. Даже в тени его лицо раскраснелось от жары. – О, Диана, рад тебя видеть! Чего желаешь?

– Хочу во-о-он эти орешки…

Кэхил одной рукой аккуратно взял длинное пирожное, а второй взял любимую за руку и отвёл её в сторону. Не только они хотели полакомиться вкусными угощениями от самого Бучатика, кулинарные таланты которого нахваливали многие игроки, так что лучше не мешать и скрыться в прохладной тени под козырьком одного из зданий.

– Чтобы тебя не мучала совесть, я, как добытчик, первым опробую эту громадину.

Кэхил аккуратно откусил от верхушки длинного, почти по локоть, пирожного. В памяти всплыло воспоминание – далёкое, почти призрачное, хотя ему было всего несколько дней. Незадолго до релиза игры, сильный аппетит и не менее сильная лень вынудили забежать в булочную у дома. К трём небольшим круглым пиццам были докуплены и четыре небольших пирожных, каждое длиной с указательный палец. Несмотря на вкусную шоколадную начинку, внутри её было немного, а другую половину занимала пустота. Бучатик же начинки не пожалел, а может, Система не допускала халтуры в кулинарном ремесле. Купленное пирожное переполняла аппетитная начинка из небесной клубники, росшей на самых высоких точках игрового мира и славившейся лёгким, неповторимым вкусом. Сладость, искусно переплетённая с едва уловимой кислинкой, была бесподобна, а нежная начинка таяла на языке, оставляя волшебное послевкусие.

– Как же это прекрасно… – блаженно вымолвил Кэхил, облизывая губы и пальцы. За такое угощение было не жалко отдать триста и даже пятьсот золотых. – Ели сдерживаюсь, чтобы за несколько мощных укусов не съесть всё.

С улыбкой, Кэхил протянул длинное пирожное любимой. Несмотря на длину, Система не давала ему надломиться, а ярко-розовая начинка не стекала с надкусанной части и оставалась внутри.

– Давай хотя бы вместе съедим? – предложила Ланвиа, перенимая угощение. – Я одну половину, а ты другую. Ты ведь так потратился!

– Нет, – решительно ответил Кэхил. – Я таких вкусностей наелся в своём мире. И даже не думай о стоимости. Помнишь я рассказывал про выбитый амулет? Вот лидер нашей группы сегодня продал его и прислал мне мою часть, так что я могу позволить себе угостить любовь всей жизни, особенно в этот праздничный день.

Ланвиа прищурила чарующие янтарные глаза, словно оценивала услышанные слова на правдивость.

– Хорошо, – успокоилась Ланвиа и, наконец, откусила кусочек от длинного пирожного. На мгновение любимая прикрыла глаза от удовольствия, а на краешке губ застыла сладкая клубничная начинка.

Сказанное было правдой наполовину. Будучи хилом в более жестоком мире, где смерть в игре означала смерть в реальном мире, найти себе группу было несложно. Всего через полтора часа после размещения объявления на специальной доске, на почту пришло письмо от лидера одной из пати с предложением поиграть вместе. Их было трое – танк, страж и элементалист, и парни искали замену целительнице, которая влюбилась в танка из другой пачки и перебралась к нему в консту. Ребята оказались нормальными – в меру весёлыми, в меру серьёзными, а главное, неплохо знали свой класс. Два дня назад, на выполнении одного из квестов, им выпал амулет с сильной характеристикой на уменьшение времени перезарядки способностей. Несмотря на редкость этого стата, он встречался в мифическом крафтовом амулете через семнадцать уровней, поэтому выбитая находка не стоила космических денег. Продать его удалось за пять тысяч золотых, которые пришлось разделить на четыре человека. На бумаге тысяча с лишним на каждого, но от этого пришлось отщипнуть большой кусок на починку снаряжения, расходы на зачарование и алхимию, и вот уже от заработка ничего толком и не осталось. И всё-таки, удовольствие, с которым Ланвиа ела пирожное, осторожно, по кусочку, растягивая наслаждение, стоило всех денег на свете. Она много времени провела в мире, где всё было очень плохо с едой, более того, если считать, что её жизнь на самом деле началась с включения серверов, то есть одновременно с пробуждением Пожирателей, она в принципе не ела ничего столь же вкусного. Даже после побега из разрушающегося мира они постоянно экономили, так что когда, как не сегодня, радовать любимую такими угощениями.

Но даже среди счастливой Ланвиа и царившей вокруг радости в голове невольно кружились мрачные мысли. Большую часть обязанностей приходилось тянуть на себе, и дело было не только в том, что это «по-мужски». Оказалось, что в заработке игровой валюты НИПы обладали куда меньшей гибкостью. Игрок мог быть разносторонним, и всё упиралось лишь в желание и навыки. Хочешь, выполняй простые квесты, хочешь, монотонно зачищай споты, хочешь, следуй лучшему соотношению «золото – затраченные усилия и время» и закрывай ежедневки, которые при грамотном подходе пролетались за полтора часа. Были и те, кто торговал и крафтил внутри безопасной зоны, и их уровень больше года не поднимался выше пятнадцатого. Не обязательно было заострять внимание на чём-то одном, и при желании игрок мог вольно переключаться между разными способами заработка. НИПы же не только хуже ориентировались в выгодных способах обогащения, но и, как правило, следовали одной модели, не принимая в расчёт другие. Прожившие здесь год игроки рассказали, что долгое время НИПы этого мира вели себя именно как НИПы в других компьютерных играх – они разговаривали шаблонными фразами, жили по заскриптованному распорядку и передвигались по заготовленным маршрутам, но в один день что-то случилось, и их разум пробудился. Появилось что-то, что назвали осмысленностью, но, несмотря на это, ими словно и дальше управляли скрипты, засевшие глубоко в голове. Ланвиа была с другого сервера, но похожее было и в её поведении. По внутриигровому лору она была рыцарем и помогала нуждающимся, и не всегда за деньги, и такой же модели она следовала и дальше. Кэхил бросил взгляд на любимую, соблазнительно слизывающую с пальцев клубничную начинку. Судя по наблюдениям, она будто не могла перестроиться и отбросить свой образ мышления, наполнив благие дела корыстью. Да и как неигровой персонаж, она просто не знала, что такое «фарм» и «гринд», а если и знала, то не в том понимании, в котором их представляли игроки. Те крохи, что зарабатывала Ланвиа, уходили на обновление снаряжения и его починку, и после окончания работ по обновлению стадиона всё стало ещё хуже, поскольку отпал стабильный приток еды и денег. Все прибывшие неигровые персонажи остались предоставлены сами себе, забытые и брошенные. Кэхил поднял взгляд на огромный чёрно-белый стадион, отбрасывающий внушительную тень. Сегодня всё может измениться. Состоится праздник именно в честь новых гостей, и поговаривали, что на празднике будут сделаны важные заявления, которые помогут попавшим в тяжёлое положение беглецам, оставшихся без дома и средств к существованию. У Ланвиа есть любимый мужчина и муж, но были и те, у кого не было никого.

Кэхил скользнул взглядом по распущенным каштановым волосам любимой, и устремил взгляд чуть дальше. Праздничная атмосфера всё же вытесняла мрачные мысли. Оживлённая толпа сновала туда-сюда, и где-то в гуще разношёрстного калейдоскопа лиц раздался глухой хлопок, сопровождаемый весёлыми криками и ярким снопом разноцветных искр. Раскрасневшийся Бучатик с трудом успевал обслуживать всех желающих, и возле его прилавка столпилась небольшая очередь, хотя он был не единственным, кто решил подзаработать в этот день. Вокруг чёрно-белой громадины, то на солнце, то скрываясь в его тени, раскинулось множество палаток и лавок. Соблюдая баланс, другие жители и игроки петляли между торговыми переплетениями и отдавали своё золото. В основном все брали что-то перекусить, но находились и те, кто покупал всякие безделушки вроде «Жезла драконьих искр» и «Волшебного грима», который при использовании на час наносил на лицо клоунский грим. От толпы то и дело откалывался небольшой ручеёк, текущий к одному из нескольких входов на стадион. У входа, который был к ним ближе всего, стояло четыре стражника в золотистых доспехах, и на солнце могучая броня ослепляюще блестела. Каждые двадцать с небольшим минут стражники меняли друг друга, поскольку стоять так долго под палящим солнцем было опасно. Вместе с четвёркой, уже в тени входа, стоял игрок с седыми волосами, которые издалека казались то белоснежными, то серыми. Один из самых известных рыцарей игры и друг Виллиуса держал в руке линзу с длинной ручкой. Он смотрел сквозь неё на грудь каждого желающего попасть на стадион, и если стекло вспыхивало ярко-зелёным, то Брэйв кивал, и стражники пропускали НИПа. Если же предмет быстро мигал агрессивным красным свечением, то путь на стадион был закрыт. Праздник только для прибывших НИПов – вот главное условие, которое вызвало у кого-то непонимание и даже обиду. Праздник же на то и праздник, чтобы быть для всех, однако организаторы хотели выделить несправедливо забытых беженцев. Проникнуть на стадион не мог никто, хотя не было до конца понятно, как стража будет обеспечивать порядок. На входе, занимая весь проём, стояла чёрная прямоугольная рамка, которая, видимо, не должна была пропускать невидимок. Врождённые способности разбойника и зелье невидимости будут бесполезны. Пройти с Ланвиа не выйдет. Стой снаружи да жди, и неизвестно, сколько продлится праздник. Может, час, а может, и все три. Скорее всего, за время праздника Аномалии успеют смениться два или даже три раза. Вокруг стадиона было много естественных укрытий, а те, кто будут на празднике, спрячутся от аномалий за задвигающейся крышей. Кэхил выглянул из-за козырька, щурясь от слишком яркого солнца. На безупречно чистом небе, рядом с ослепляющим диском, было что-то ещё. Если солнце напоминало яркую точку, то вот большой красный шар в небе уже стал в несколько раз больше, и с каждым днём он тревожил игроков всё сильнее. Этот шар вырос до таких размеров, что иногда солнце или луна полностью скрывались за ним, и мир ненадолго погружался во тьму. Выглядел тёмно-красный шар неестественно, жутко, и что пугало сильнее всего, его рост даже не думал замедляться.

«Ладно, всё равно ты не сможешь повлиять на эту хреновину», – подумал Кэхил, прячась обратно в прохладную тень. Главной заботой сейчас были не Аномалии и странный диск, и даже не заработок золота для выживания в недружелюбном виртуальном мире. Важнее всего сейчас был необычный предмет, который одновременно и согревал системный инвентарь, и отягощал его. Пока всё было слишком уж хорошо. Обычно в таких сложных ситуациях злодеи обманывали наивного добряка, который послушно выполнил их поручение, однако, Альт не обманул и передал необычную флешку. В последующие дни не отпускали сомнения в её подлинности, но всё складывалось так, что и в этом обмана не было. Главной трудностью стало то, что для переноса сознания Ланвиа требовалось подготовить флешку, и подготовка состояла из долгих двадцати пяти шагов. Это сразу напомнило систему улучшения в одной из онлайн-игр, в которой прокачка оружия строилась не на банальной системе шансовой заточки, а через определённые задания. Вот тебе список данжей – сходи в каждый по десять раз, и оружие станет немного сильнее, а также приобретёт красивое свечение. Вот тебе список мобов – убей их по тысяче, и оружие станет ещё чуть сильнее, а свечение станет ещё более красивым и редким. Купи за особую валюту специальные предметы. Зачисти по тридцать раз специальные ивентовые зоны. Собери редкие минералы с респом в самых разных углах карты и направь томящуюся в них силу в очередное улучшение. В каждом дополнении был свой список заданий, а количество ступеней и сложность постоянно варьировались. Шаги для активации флешки пока не требовали жёсткого боевого гринда, но были довольно специфическими и непростыми. На первый шаг ушла неделя – потребовалось спуститься в пустующую Пещеру вечности и разыскать там потустороннее зеркало с чёрной поверхностью. Каждый день на протяжении недели нужно было стоять перед этим зеркалом по два часа, держа флешку в левой руке. Радовало, что Ланвиа помогала по мере возможностей. Всё недопонимание, вызванное ситуацией с Грати, пропало, словно его не существовало вовсе. Даже внутренние уколы совести теряли свою остроту. Принимать своё зло легче, когда не сталкиваешься с его последствиями. Если бы каждый день перед глазами были все те ужасы, через которые, возможно, проходила бедная девушка, сердце разорвалось бы на части, а всё внутри прокляло бы душу, но Грати далеко, скорее всего, в соседнем королевстве, и крики её не были слышны. Жизнь текла дальше, словно ничего не произошло, а раз так, разум быстро успокоил себя, убедив, что злодеяние было совершено во имя большой любви. Все мысли были заняты особой флешкой и на шагах к пробуждению её силы. Они с Ланвиа лишь в начале пути. Предстояло пройти по длинной дороге, и по самым скромным прикидкам, на все двадцать пять шагов уйдёт несколько месяцев. Это напрягало, но поскольку никто и близко не подобрался к выходу из игры, это время у них есть, а сложность лишь убеждала в том, что Альт передал действительно могущественный предмет.

– Что, вкусно? – поинтересовался Кэхил.

Ланвиа откусила ещё один аккуратный кусочек, такой крошечный, что даже ребёнок куснул бы больше, и радостно закивала. Любимая смаковала каждый укус, растягивая удовольствие. Обычный человек справился бы с пирожным за полминуты, но Ланвиа оставила от угощения добрую треть.