Текст книги "Кровавый целитель. Том 7: Endgame – Часть 1 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 36 страниц)

– И как только будут разрушены три источника силы, ритуальная звезда откроет свой путь для достойных, – загадочно произнёс он.

«Три источника силы – это три легендарки?» – сразу же зародилась логичная мысль. Не опуская жезла, Агилс кивнул Уфрычу. Держа саблю наготове, здоровяк подошёл к некроманту и выдернул бумажку из его руки.

– Хм…здесь какое-то пошаговое руководство, – произнёс Уфрыч.

– Всё необходимое для ритуала вы найдёте в моей тайной комнате…

С лёгким мелодичным звоном в воздухе появился ещё один предмет: в этот раз им стал простой золотой ключ, который послушно подплыл к ним и аккуратно лёг в левую руку.

– А ты не можешь провести этот ритуал за нас? – спросил Агилс. Пока это был просто вопрос, без принуждения.

– Могу, но…

Закончить некромант не успел. Агилс чудом остался на ногах – жезл словно грубо выдернули из рук, и небольшой сучок слегка содрал кожу. Жезл завис в воздухе прямо над головой некроманта. Долорем испуганно пригнулся и вжал плечи. Нижняя губа затряслась от испуга, и не успела сорваться мольба, как жезл сам, без какой-либо команды, атаковал некроманта, и тёмно-голубой луч в этот раз не ударил в конкретную точку тела. Он захватил некроманта целиком, от макушки и до ног. Вырвавшийся из груди запоздалый крик сотряс всю шахту, и казалось, что даже бедные шахтёры сейчас спустятся в её глубины на этот ор. Некроманта трясло и колбасило из стороны в сторону. Неизвестная сила неожиданно подкинула его тело, да так сильно, что Долорем лбом ударился о свод своего убежища, и с разбитым лицом он рухнул тряпичной куклой. Сперва в воздухе рассыпался его жезл, а после и тело. Оставшийся прах тоненькой ниточкой потянулся наверх, к выходу.

– Слушай, Агилс, – в повисшей тишине негромкий голос Уфрыча казался усиленным в несколько раз. – Скажи мне только одно – как?

– Ты про что? – заторможенно спросил Агилс. Тянущийся наверх хвост из некромантского праха скрылся из виду.

– Как ты догадался про всё это? Про то, что нужно выбить жезл и атаковать им некроманта, и что после этой атаки он расскажет о скрытом проходе.

Мрачная ухмылка исказила лицо. Как это всегда бывает, правда намного скучнее самых удивительных предположений.

– Какого ты высокого обо мне мнения. А никак. Просто когда этот псих атаковал своим жезлом, я почувствовал такие душевные муки, что захотел отомстить. Кто же мог подумать, чем обернётся моя выходка…

Догадка оказалась верна – тот самый гладкий участок, который они заприметили чуть ранее, действительно скрывал в себе проход, просто для его скрытия применялась другая система, и порошком его раскрыть было нельзя. С ключом в руке им показалась замочная скважина, и ключ вошёл в неё без особых проблем. Тайная комната некроманта оказалась небольшой и очень мерзкой. Повсюду стояли литровые банки, заполненные человеческими глазами, в качестве светильников использовались человеческие руки, удерживающие магические шары, из каждого угла несло чем-то гнилым, и этот запах пробивался даже через зажатый нос. Все необходимые ингредиенты нашлись в шкафчике у дальней стены. Следующий шаг требовал выложить найденные ресурсы на десятиконечной звезде, и выложить в правильном порядке.

– Так…три сгнивших зуба степных волков поместить в навершие звезды… – руководил Уфрыч.

Навершием звезды считался тот конец, который смотрел на выход. Заглушая подступающее со всех сторон чувство брезгливости, Агилс аккуратно поместил в навершие чёрно-жёлтые вытянутые зубы.

– Дальше…на противоположный конец капни десять капель осквернённой воды…

Сделать это оказалось не так просто. С десятой каплей предательски сорвалась ещё одна, и лишь невероятная ловкость помогла остановить её падение прямо в воздухе.

– Двигайся влево и пропусти один конец…опусти на следующий кольцо с аметистом…а теперь двигайся вправо, и через три конца опусти засохшие листья грозового ириса…ага, а теперь всё, нам обоим нужно встать в центр и произнести заклинание.

Агилс вернулся в центр к товарищу, окидывая взглядом проделанную работу. Вроде всё на своих местах.

– Давай, колдуй.

Уфрыч откашлялся и непривычно громко произнёс:

– Эго те дери, ет ту ме интеггоро!

Ничего не произошло. Обитель некроманта не озарили яркие вспышки, и звезда не открыла им скрытый проход.

– Эго те дери, ет ту ме интеггоро!

И вновь ничего.

– Может я попробую? – спросил Агилс.

Уфрыч молча протянул свиток. В самом низу пожелтевшего пергамента неряшливо было выведено заклинание.

– Погоди…Точно! – в последнем слове удалось подметить одну странность. – Видишь эту закорючку? Мне кажется, это больше буква «А», чем «О». Ну-ка… Эго те дери, ет ту ме интеггаро!

И в этот раз всё изменилось. Логово некроманта скрыла ослепляющая вспышка. За секунду их переместило в другое место, и, судя по мини-карте, они были так метрах в двадцати севернее звезды. Ослепляющий свет быстро уступил всепоглощающей тьме, в которой царила тишина, нарушаемая встревоженным сопением Уфрыча.

– Вот и факел пригодился… – в руке здоровяка оказался факел, который ранее он потушил и спрятал.

Случившееся немного отличалось от ожиданий. Казалось, что после заклинания просто откроется тайный проход, полный ловушек и опасностей, однако здесь было на удивление спокойно и просторно. Будучи высокими мужчинами, они не цепляли макушками ровный потолок, сам проход был широким и ровным. Агилс посмотрел на мини-карту – судя по всему, путь вёл куда-то на север. Это нехорошо – там их встретят более сильные мобы. С другой стороны, иной дороги и не было – звезда за спинами погасла, а телепортационные кристаллы были недоступны, поскольку до входа, где они установили привязку, было слишком далеко. Также у их дуэта не было устройства для связи на расстоянии – такая редкость была лишь у нескольких групп, исследующих самые опасные места. Есть только один путь – вперёд. Шли в тишине, погружённые в свои мысли. Несмотря на некоторые неприятные детали, с каждым шагом огонёк надежды разгорался всё ярче. Они что-то нашли! Спустя четыре пустых дня поисков, они наконец-то нашли что-то необычное! Эти слова про три источника силы, специальное условие, выполнив которое они открыли этот секретный проход. Их явно должно вывести к чему-то необычному, а может, они сразу найдут вход в последний данж. Одна только мысль об этом будоражила и заставляла покрыться мурашками каждую клеточку.

Прошло двадцать минут, а проход и не думал заканчиваться. Вспомнилось неприятное воспоминание из прошлого – одно время в детстве мучали повторяющиеся кошмары. Убегаешь по лестнице от чудовища, но лестница в какой-то момент зацикливалась – пятый этаж выводил на пятый, без возможности подняться выше. Вот и сейчас казалось, что этот проход заколдован, и на самом деле они топчутся на месте. Ещё пять минут, и ещё пять, и наконец впереди показалось что-то необычное. Неяркий свет от факела осветил полупрозрачную стену, через которую проглядывалось что-то иное.

– Походу, мы куда-то пришли, – Уфрыч перешёл на шёпот.

– Осталось только понять куда…

Агилс осторожно дотронулся пальцем до полупрозрачной стены. Палец не встретил сопротивления и провалился внутрь.

– Это какая-то завеса. Придержи меня, на всякий, я выгляну.

Чувствуя поддержку, Агилс аккуратно просунул голову через прозрачную стену. По телу прокатилась волна озноба, будто мелкий дождь оросил голову. Судя по всему, проход вывел в какое-то подземелье с ровными каменными стенами. Повсюду горели факела, а на полу были видны грязные следы от нескольких пар ног, идущих то в одну, то в другую сторону.

– Вижу несколько пар следов, причём довольно свежих. – Агилс засунул голову обратно. – Так что мы здесь не одни. Куда же нас занесло…

Радость от находки необычного прохода медленно уступала место волнению, и даже внутренний оптимист не был в силах удержать эту лавину. Не успел в голове зародиться план на следующие шаги, как неожиданно в правой части коридора за прозрачной стеной послышались мужские голоса.

– … вот ты скажи мне, где мы провинились? – спросил обладатель высокого молодого голоса.

– Херню несёшь, – грубо ответил ему второй голос, низкий и грубый, чем-то напоминающий голос Уфрыча.

– Да почему? Считаешь нормальным, что нам сперва доверили похищение этой важно девки, а потом засунули сюда! Мы же все сделали как надо! Эти стены мне скоро мерещиться везде начнут! Стены, стены, повсюду эти стены!

Раздался глухой стук, словно обладатель молодого голоса чем-то ударил по стене.

– Умом ты не блещешь. Вот потому, что мы всё сделали как надо, нас и послали сюда. Это важное место, и нельзя, чтобы сюда проникли посторонние. За полторы недели мы обнаружили ещё три подхода сюда, и кто знает, сколько их разбросано по всей карте. Здесь даже мышь не должна пробежать без нашего ведома.

По всему коридору пронёсся разочарованный вздох.

– Да скучно мне, я хочу сражаться, хочу драться! Вспомни, мы же постоянно раньше с кем-то месились.

– Вот Гига завтра вернётся, и скажешь ему, что тебе скучно.

– Ага! Чтобы он прибил меня на месте?

– Ну и чего ноешь тогда?

– Я не ною! Я рассчитывал на твоё сочувствие, вообще-то.

– Сочувствовать чему? Лучшим условиям? Высокому положению? Ты сбредил.

Агилс встревоженно переглянулся с Урфычем. Голоса приближались.

– Я не понимаю одного. Зачем Гига так вцепился в эту девку? А? Что думаешь?

– Без понятия и мне это неинтересно.

– Да в смысле неинтересно? У Гига полный дворец роскошных красоток, причём не только НИПов. Они же все красивее! А у этой Грати мордашка на троечку, и вспомни, как она противно визжала, фу, в дрожь бросает. Или она умеет чего? Как думаешь? Но ведь и другие девки умеют всякое.

– Не знаю.

– Тебя зачали равнодушие и пофигизм. Вообще-то, мы ради неё рисковали!

– Не знаю, как ты, а я рисковал ради награды за успешное похищение.

– Да это понятно, но почему Гига выкрал эту девушку и только её?

– Слушай, Лэкс, я же сказал, Гига завтра вернётся, иди сразу к нему. Попроси взять с собой в спальню, и когда он будет с этой Грати кувыркаться, посмотришь на всё из первого ряда. Блокнотик только не забудь, запишешь что увидишь, может, научишься чему.

От стен отразился короткий смешок, больше напоминающий фырканье.

– Ай, Слинчик, наконец-то я от тебя услышал что-то весёлое. Ладно, у меня есть другая идея. Я…

Голоса неожиданно замолчали. Через прозрачную стенку стали видны их обладатели. Лэкс не только обладал молодым голосом, но и веснушками на всё лицо, а из-под зачарованного шлема из чёрной стали пробивалась копна рыжих волос. Слинк же был здоровым, метра под два роста, целителем, и он был настолько широким, что его волшебная чёрно-красная мантия будто растягивалась Системой, подстраиваясь под его габариты. Оба парня растерянно остановились прямо напротив них, и хлопая двумя парами изумрудных и ореховых глаз они смотрели ровно на прозрачную стену, так, словно…

«Они что, видят нас?» – испуганно подумал Агилс. Но как это возможно? Если здесь повсюду следы, значит, раньше этого прохода никто не видел, иначе бы его охраняли, заколотили или бы заблокировали другим способом. Неужели…

– Слушай, Слинчик, – сказал рыжеволосый рыцарь. – У меня крыша едет, или ты тоже видишь двух придурков на корточках?

Слинчик ничего не ответил. Его рука молниеносно нырнула в карман, и через секунду по ушам ударил неприятный грохот, эхом отражающийся от всех стен. Казалось, что его будет слышно в каждом уголке игрового мира, и сквозь эхо удалось разобрать слово «Тревога».

– Валим отсюда! – заорал Агилс.

Собственный голос затерялся в оглушительном рёве. Агилс как зверь напрыгнул на большого целителя, и перед тем, как кончик рапиры должен был пронзить его шею, всё вокруг поглотила ослепительная белая вспышка, отгородившая от всего, что было вокруг, и не оставляя за собой ничего.

* * *

– Мастер Дакт…я…прошу прощения!

– Всё нормально, Айонел, не…

– Эта сфера была такая гладкая, скользкая…она случайно выскользнула из моих неловких рук!

– Ничего страшного, от таких неприятностей не застрахован никто. Лучше…

– Но она же создана из редкого теневого стекла, которое…

– Айонел!

Сработало. Айонел насколько разливался в извинениях, что пришлось на него прикрикнуть. Послушник несколько раз открыл и закрыл рот, не издав ни звука, и Дакт вернул голосу привычную мягкость.

– Вместо того, чтобы рассыпаться в извинениях, лучше собери все осколки. Теневое стекло ужасно острое, и, наступив на него, кто-нибудь может пораниться.

Айонел застыл на месте, словно в него ударила незримая глазу молния. Молодой парень растерянно хлопал большими голубыми глазами, а левая бровь необычно подрагивала. Опомнившись, Айонел несколько раз быстро кивнул, развернулся и едва не разбил обрамлённую густой копной светлых волос голову о дверь. Ойкнув, послушник в длинной изумрудной мантии что было сил побежал вниз. Таким и был Айонел, внутренняя неуверенность, осторожная пугливость и скромность которого уравновешивалась большой силой Искры.

«И с врагами он расправляется совсем нескромно», – вспомнилась одна из недавних разведывательных миссий. Там, где остальные послушники либо отступили, либо были готовы отступить, Айонел, как он рассказал позже, побоялся, что его отругают за провал, и именно этот страх побудил в одиночку сразиться с трёхметровым Светоглотом. Послушник не просто не отвернулся от опасного врага, но и быстрее всех сообразил, что для простой победы нужно ослепить противника и закрыть от него источники света. Если кто из десяти послушников и был готов шагнуть на новую ступень, то именно Айонел.

Мастер Дакт обвёл взглядом опустевшую комнату. В некогда переполненном магическими приспособлениями и артефактами помещении остались стол со стулом, да большой золотистый сундук. Внутренний голос шептал, что никогда за всё время существования этой комнаты здесь не было настолько пусто. Впрочем, похожее было и в других комнатах Храма Десятки. Он простоял на одном месте тысячу лет, за разные периоды истории его едва несколько раз не сожгли и не уничтожили естественные и человеческие силы, но обитель самых могущественных ремесленников Искры выстояла. И всё же, у любого пути есть как начало, так и конец. Где будет возрождён Храм, ни один из мастеров не знал. Эта истина была скрыта от взора, и всё, что было сейчас в их силах, это позаботиться, чтобы накопленные за тысячу лет вещи нашли новый дом.

– Мастер Дакт!

Дакт встрепенулся. Два щуплых послушника пыхтели, пытаясь втиснуть массивный дубовый стол в узкий проход.

– А, прошу простить. Поставьте его сюда.

Послушники в изумрудных одеждах бережно оттащили стол к центру комнаты и отступили к стенам. На указательном пальце правой руки как по волшебству возник перстень с массивной руной, пульсировавшей нежно-голубым светом. Стоило коснуться им столешницы, как дерево заскрипело, и стол начал разбираться сам собой. За считанные секунды на полу разложилась груда аккуратно сложенных деталей. Забытый в одном из ящиков свиток, исписанный символами и рунами, заскользил по полу, оставляя за собой едва заметный след из золотистых искр. Послушники понесли разобранный стол вниз, и в пустеющей комнате стало ещё больше места. Дакт подошёл к золотистому сундуку и откинул тяжёлую крышку. В лицо сразу ударил свет от десятка самых различных магических предметов, и воспоминания об их создании яркими образами вспыхнули в голове. Этими предметами он был обязан не только вступлением в Десятку, но и жизнью, однако настало время проститься и с ними.

Группы искателей приключений формировались по-разному, в зависимости от идеологии, религиозных предпочтений, задач или личной прихоти. Искатели приключений одной из групп настолько поверили в твёрдость доспехов и тел, что отказались от целителя и взяли на его место ещё одного элементалиста, правда первая же серьёзная вылазка поставила крест на судьбе странного отряда. «Безмолвные луки» не только состояли из одних охотников, но и запомнились тем, что не разговаривали с теми, кто не входил в группу, а любого, кто случайно услышал их голоса, безжалостно убивали. Принципы Десятки отражались в названии. В Храме не могли жить два равных по званию элементалиста, и другому приходилось либо довольствоваться мантией послушника, либо уходить прочь. Считалось, что в Десятке были лучшие из лучших, хотя не все известные ремесленники Искры были заинтересованы в жизни в дремучем лесу и посвящении лучших лет своей жизни защите мира и экспериментам во благо развития магических сил. Даже так не было недостатка в желающих, и у каждого мастера всегда было по десять послушников, претендовавших на повышение. Тем удивительнее, что одним из мастеров стал тот, кому пророчили бесславное магическое будущее.

Поддавшись внезапному порыву, Дакт наклонился к открытому ящику и вытащил из него маленький волшебный жезл. С его кончика даже спустя многие годы сочился мягкий серебристый свет. В Десятку вели разные дороги, но многие ступили на сложный путь совсем юными. Генни стала мастером в четырнадцать лет, и она была не только самой юной среди мастеров-творцов, но и вообще среди всех мастеров в истории. Дакт левой рукой прикоснулся к груди. В свои восемнадцать не то, что вступление в Десятку казалось невозможным, но и обучение в королевской волшебной академии каждый день висело на волоске. Не для всех Искра горит одинаково, и его свет всегда был более тусклым, чем у остальных. Эта слабость сводила с ума, доводила до срывов и слёз. Основные волшебные дисциплины, вроде Элементалистики и Чарологии, постигались с огромным трудом. Ещё и отец был одним из лучших выпускников академии, её большой гордостью, человеком, на трудах которого училось целое последующее поколение. Тяжёлое обучение длилось три мучительных года, пока на очередных годовых экзаменах на четырёх из семи предметов не были получены нули. Такие оценки не прощали, и сын великого Эльдрамира был с позором отчислен. Этот день до сих пор оставался самым тяжёлым в жизни. Сухое письмо с новостью об отчислении, немой взгляд отца, который без слов передал всё разочарование, злость на свой провал – всё это смешалось в один ком. По тяжёлому взгляду отца было понятно, что родительский дом перестал быть местом, где его любят и ждут, поэтому пришлось собрать немногие вещи и отправиться в путь. Искривлённая дорога жизни покрылась густым волшебным туманом. Пусть и отчисленного, пусть и со слабой Искрой, но прошедшего три года обучения в академии элементалиста приютили у себя «Белые сердца», любящие ставить перед собой непростые задачи. Первым же совместным делом стал поиск пропавшего мастера Десятки, спасение которого хотелось разменять не только на благодарность и полезное знакомство, но и на деньги. Благодаря чутью, знаниям и опыту новых боевых товарищей, отыскать похищенного мастера получилось за два дня, но вот никто не был готов, что его будет стеречь взбесившийся Камнегрыз. Его клыки были настолько огромны и остры, что он прокусывал доспехи как горячий пирог, и победить такого врага помогла хитрость. Дакт мягко провёл пальцем по гладкому жезлу. Сперва Камнегрыз заглотил наживку – создать в воздухе увесистый булыжник мог любой элементалист, потративший на практику хотя бы один вечер. Трёхметровое чудовище за один мощный укус раздробило камень, а затем в дело вступил жезл. Созданная ради забавы безделушка превратила каменную крошку в липкую массу, сцепившую Камнегрызу зубы. Чудище яростно мычало, но потеряв своё главное оружие, смертоносные зубы, оно никому не смогло навредить. Спасённый мастер отблагодарил каждого мешочком золота, но находчивого элементалиста ждала другая награда – предложение перебраться в Храм Десятки и стать одним из послушников. Это было предложение, над которым было невозможно думать дольше мгновения.

Жизнь в стенах легендарного Храма один в один напоминала учёбу в королевской академии. Вокруг были более сильные, одарённые и талантливые товарищи. Другие послушники без труда высекали с пальцев разрушительные огненные искры и обрушивали молнии на головы врагов. В многочисленных исследовательских миссиях именно послушник Дакт всегда оставался балластом, который ещё немного, но скинут и возьмут кого-то более сильного. Всё шло к этому, но всего один разговор с мастером Оракком перевернул всё.

Мускулы могли окрепнуть с годами, боевой опыт – накопиться в тренировках и битвах, но Искра – это дар, неподвластный обычным правилам. Искру нельзя натренировать и развить, и в какой-то момент жизни рыцарь, страж, элементалист или другой любой разбудивший её силу утыкался в невидимый барьер, преодолеть которые могли лишь избранные, те, кто познал «Вспышку». Мастера так называли волшебный миг, в который душа озаряется благословенным сиянием, а Искра переходит на другой, более совершенный уровень. Каждый мастер Десятки должен был пройти через Вспышку, каждый мастер обязан был разорвать невидимую завесу, скрывающую путь к совершенству. В том далёком, но важном разговоре, мастер Оракк сказал, что сила послушника не имеет никакого значения. Тот, кто сломает внутренний барьер и познает Вспышку, возвысится над остальными, и только он получит шанс сменить одеяния послушника на одежды мастера. Для каждого мастера этот путь был своим. Со слов мастера Оракка, после трёх лет в роли послушника он в какой-то миг остановился и прислушался к внутреннему голосу. Этот голос прошептал, что для шага на следующую ступень придётся отрешиться от всего привычного. Мастер Оракк безжалостно разрушил своё прежнее «Я», разбив его на тысячи осколков, из которых он сотворил новую версию себя. Будучи не только опытным элементалистом, но и одарённым художником, он чудесным образом связал свои картины с магией, наделив их волшебной силой. Нарисованный огненный дождь мог по воле мастера обрушиться на головы врагов, огромные волны возникали прямо из воздуха и смывали всё на пути. Такого за всю историю не делал никто, но именно этот необычный подход к магии и стал тем ключиком, который открыл дверь под названием «Вспышка». Не все художественные задумки Оракка могли быть воплощены, но заранее подготовленные картины наводили на врагов не меньший ужас, чем искусно отточенные техники других мастеров.

Слова мастера Оракка о том, что текущая сила не имеет значения, сами по себе заставили замутнённый от провалов разум вспыхнуть. Это была такая простая, но всегда ускользающая истина. Пришлось пропустить три следующие исследовательские миссии, чтобы прислушаться к себе и услышать, что скажет собственный внутренний голос. Долгими днями он молчал, пока наконец не прошептал нужные слова. Его всегда интересовала не только привычная сторона магии – боевые или поддерживающие заклинания – но и более тонкие её грани: опыты, эксперименты, исследования и создания полезных предметов как для боя, так и для жизни. В свои пятнадцать удалось создать сапоги гигантских прыжков, за которые боевые группы были готовы перегрызть друг другу глотки, и если бы не непреклонность отца, который настаивал, что у сына должно и обязано быть традиционное магическое образование, жизнь могла бы пойти иным путём. Созданные своими руками предметы могли бы помочь в обучении в стенах академии, но вот незадача – использовать их на занятиях и тем более на экзаменах строго запрещалось. Эти мысли сами собой начали распутывать огромный клубок. Вспомнились и исследовательские миссии, где полезные предметы время от времени выручали всю группу, и спасение мастера Оракка от Камнегрыза. Осознав всё это, в голове что-то щёлкнуло. Вместо того, чтобы отчаянно тянуться до недостижимого уровня более сильных послушников, нужно было принять свою слабость и пойти другим путём – закрывать свои слабости созданными лично предметами. И в этот миг Искра вспыхнула, да настолько ярко, что её внутренний свет обжёг грудь. Приняв свою слабость и используя в бою не только заклинания, но и созданные своими руками предметы, получилось добиться намного больших успехов в исследованиях и битвах. Всего через полгода был сделан главный шаг – мастер Оракк проиграл в дуэли и отдал мантию мастера другому. То, что ранее считалось невозможным, вдруг стало обыденностью.

Уносить тяжёлый сундук послушникам пришлось уже втроём, хотя третий Нарао больше мешал, чем помогал. Комната полностью опустела, хотя ещё утром она была наполнена удивительными предметами, созданными вручную. Стол был не просто столом, а столом из дуба вечности – древнего дерева, чья древесина наиболее легко поддавалась магической обработке. Ящики стола были забиты написанными вручную волшебными свитками. Развешанные в шкафу мантии сами собой зачаровывались на сопротивление негативным эффектам, а кровать на сутки стабилизировала силу Искры, из-за чего заклинания обретали большую стабильность и предсказуемость.

– Мастер Дакт! – в комнату по воздуху вплыл простенький стул из дешёвого чёрного дерева. – Как это всё расставить?

За стулом пыхтел Айонел, и большие голубые глаза проглядывались сквозь щели в спинке.

– Расставьте всё аккуратно, будто бы здесь живёт обыкновенный сильный волшебник. Порядок не так важен.

Они вынесли всё ценное, и настало время следующей задачи. Послушники аккуратно расставляли дешёвую мебель по разным углам и концам комнаты. Неожиданно в дверном проёме возникла фигура, не соответствующая внешнему виду послушника. Вместо изумрудной мантии огромное тело защищал походный разбойничий доспех, а на лезвиях двух кинжалов застыли кровавые разводы.

– А, дорогой Схилф. Неужели вы уже вернулись? Время за сборами летит незаметно.

Высокий разбойник отошёл в сторону, освобождая проход.

– Да, но нам нужна твоя помощь, – проговорил Схилф тоненьким, похожим на писк маленькой пташки голосом.

Пушистые усики разбойника нервно подрагивали. Знак не самый хороший.

– Раз так, то идём, конечно.

За разбойником было тяжело поспеть – своими длинными ногами он переступал сразу через две, а то и три ступени сразу. Винтовая лестница уводила всё ниже, и на каждом из уровней Храма что-то, да и происходило. Мастер Гаур в последней исследовательской экспедиции обгорел ещё сильнее и напоминал отлитую из бронзы статую. Искусный страж с одинаковой лёгкостью орудовал как гигантским двуручным топором, так и небольшими парными мечами, поэтому из его покоев выносили не волшебные столы и шкафы, а коллекцию оружия и доспехов. В другом конце Храма что-то взорвалось – за сегодня такое случилось уже несколько раз. Обладая талантами, о которых другие могли только мечтать, послушники плохо справлялись с такой простой, казалось бы, задачей, как перенос вещей из одной части Храма в другую. Сквозь крошечные окна, через которые едва и голову можно было просунуть, пробивались слабые лучи, но вскоре и этот свет угас. Они спускались под землю – в темницу Храма, где когда-то томились пленники и опасные преступники, но теперь она была отведена под другие задачи. Не успела тяжёлая железная дверь отвориться при приближении двух мастеров, как сразу пробился знакомый женский голос.

– … если ты не заткнёшься, я открою камеру, и мы вместе пересчитаем зубы у тебя во рту! И поверь, мы будем пересчитывать медленно, внимательно и долго!

Сырая каменная утроба поглотила своей мрачностью. Никаких окон здесь не было, и свет небесного диска не мог никого отогреть. Двадцать высеченных в камне камер были заняты людьми. По правилам их заполняли всегда с конца к началу, и те, кто оказался в темнице недавно, находились ближе всего к выходу. В камере по правую руку сидело сразу несколько человек. Женщина с волосами, похожими на волшебные нити, мужчина с такими сильными руками, что он словно мог без труда погнуть прутья решётки, юные парень с девушкой, встревоженно обнимающие друг друга, и девочка с заплетёнными в четыре небольшие косы волосами. Всех объединяла не только камера, но и взгляд, в котором читалось как непонимание, так и страх за дальнейшую судьбу. Камеру напротив отвели для безумного на вид мужчины. Его взгляд, дикий и испуганный, лихорадочно метался из стороны в сторону, прикрываемый завесой волос цвета потускневшего серебра. Кровь покрывала спутанную бороду, а испачканная в грязи рубашка была изодрана в нескольких местах. Левый рукав отсутствовал, обнажая синяки и кровоточащий порез. В правой руке мужчина сжимал странный предмет, величиной с яблоко. Небольшая сфера не испускала пульсирующего света, но издавала едва различимый треск, словно внутри неё плясали крошечные молнии. Судя по всему, именно из-за этого странного предмета подрагивали усики Схилфа.

– Это он тебя поранил? – обеспокоенно спросил Дакт.

Мастер Иирон обожал собирать не только фигурки, но и любопытные сведения, в которых он пытался отыскать смысл. Мимо него не могло пройти ничего – сколько исследовательских миссий завершились удачей или обернулись провалом, сколько в среднем лет послушник ждал мантии мастера, а в один из дней его поглотило странное желание сосчитать количество пройденных за день шагов. Любопытный охотник как-то поднял старинные летописи Храма, желая узнать, как менялся состав Десятки на протяжении веков. Оказалось, что составы были самыми разными: четыреста лет назад в стенах Храма вообще было ни одной женщины-мастера, а за сто тридцать четыре года до этого Десятка состояла из девяти женщин и одного мужчины. Иирон вывел интересный вывод – равновесие практически не соблюдалось, и всегда был перевес в одну или другую сторону. В их составе тоже был перекос: на восемь опытных мастеров-мужчин приходилось всего две жемчужины. Друидка Эдотиз сияла красотой и очарованием, а вот Иквис разила не только мечом, но и огненной яростью. Вся в шрамах, ранах и ссадинах, она по праву считалась одним из сильнейших рыцарей.

– А? – переспросила девушка.

Двумя пальцами она коснулась искривлённого носа, который упорно не хотела восстанавливать магией, и провела пальцами по свежей ране на щеке. Не сводя с запертого мужчины взгляда тёмно-красных, словно два расплавленных рубина, глаз, Иквис поднесла пальцы к губам и слизала свою кровь.

– Пустяк, – небрежно ответила Иквис, потирая короткие огненно-рыжие волосы – На нас напали Ткачи, пришлось немного напрячься. По голове, правда, попало. Да плевать на меня, мы тебя вызвали из-за этого недоразумения.

К недоразумению вернулся голос. Мужчина, нервно сглотнув, неуверенно шагнул вперёд и высоко поднял правую руку с необычной сферой.

– Правильно, вот это вы молодцы! Давайте, приведите сюда побольше ряженых бездельников! Чем больше вас будет, тем больше жизней унесёт взрыв!

Мужчина воинственно размахивал сферой, вот только как сама рука, так и голос сильно дрожали. Иквис, словно хищная кошка, внезапно приблизилась к решётке и щёлкнула зубами. От зловещего звука мужчина вздрогнул и едва не выронил сферу из дрожащих рук.