Текст книги "Кровавый целитель. Том 7: Endgame – Часть 1 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 36 страниц)

Глава 6

Снежная буря, словно разъярённый зверь, терзала скалы, швыряя пригоршни ледяной крупы в узкий вход. Пробирающийся сквозь щели ветер выл, пытаясь перекричать песню метели. Лёгкая дрожь пробегала по всему телу, но игра любезно сглаживала острые углы: даже разгуливая по морозу без рубашки и доспехов игрок не ощущал пронизывающего холода, и тем более его не было возле костра, успокаивающего своим уютным треском. Пламя пылало, а мерцающий свет отбрасывал на шершавые стены пещеры две пляшущие тени.

– Будешь? – спросил Уфрыч, насадив на закопчённую палку последний кусочек жирного мяса.

Агилс покачал головой. Страж поднёс импровизированный шампур к костру, и всю пещеру заполнили аппетитный запах готовящегося мяса и приятное шкварчание, с которым оно подрумянивалось на огне. Уфрыч сосредоточенно вращал палку в руках, добиваясь идеальной прожарки, и всего через три минуты мясо было готово: румяное, сочное, источающее такой запах, что недавний отказ показался самой большой глупостью в жизни.

– М-м-м… – с наслаждением протянул страж. По подбородку потёк тёмно-красный соус, а лицо, обрамлённое лёгкой щетиной и густыми бровями, расплылось в неподдельном удовольствии.

– Ладно, дай мне кусочек, – не выдержал Агилс. Слишком уж соблазнительно ел товарищ.

– Ты как моя бывшая, – Уфрыч осторожно снял с палки один кусок, а потом щедро протянул и второй. – Пиццу будешь? Нет, не буду. Точно не будешь? Точно. Только стоит откусить – дай, хочу, поделись!

– Видимо, мы встречались с одной бывшей. Спасибо.

Жар от румяного мяса приятно согревал руки, но не обжигал. Снежная буря же разбушевалась не на шутку. Ветер забросил в пещеру ещё одну горсть снега. Одна часть едва не погасила небольшой костёр, а другая ледяной ладонью хлестнула по спине.

– Меня от одного взгляда на тебя в дрожь бросает. Неужели тебе не холодно? – поинтересовался Уфрыч.

Даже без костра и системных условностей игры мороз был бы бессилен перед крепким стражем. Огромная меховая накидка покрывала его могучие плечи, да и шипастые тяжёлые доспехи напоминали вторую кожу. Агилс с жадностью проглотил один кусок, затем второй, и, облизав сладкий соус с пальцев, постучал ладонями по обнажённому торсу.

– Да плевать я хотел на этот мороз. Со мной всю жизнь контрастный душ, обливание холодной водой и моржевание. Для меня этот холод так, пустяки.

В подтверждение своих слов Агилс соскрёб ещё не растаявшую пригоршню снега и с силой втёр её в грудь. Обычного человека пронзил бы холод тысячи загнанных под кожу ледяных игл, но сейчас по телу пробежал лишь лёгкий озноб.

– Ну смотри-смотри, – Уфрыч скосил взгляд карих глаз в сторону. – Чёрт. Мы здесь уже полтора часа, а буря всё не утихает.

Агилс обернулся и посмотрел в сторону выхода. Там, где стены пещеры уступали место открытой природе, беспощадно бушевала снежная Аномалия. Густые хлопья снега неслись то в одну, то в другую сторону, превращая всё за пределами пещеры в непроглядную белую пелену. Аномалии немного изменились, и теперь это снежное безобразие может закончиться как через минуту, так и продлиться ещё несколько часов.

Эфклин вёл в стенах королевского дворца свою игру, опасную, но важную. Они успели перехватить контроль над Советом у Трелорин, и теперь она дёргала за ниточки лишь одной рукой. Чтобы успокоить Совет, и вместе с ним королеву, Эфклин пообещал, что «Пираты» отправятся в Северные земли. Глава не обманул, вот только их миссия не имела ничего общего с поиском пропавших неигровых персонажей. Агилс развернул перед лицом большую системную карту, изощрённую сотней иконок разных размеров и десятком написанных от руки примечаний. С момента прохождения Альянсом третьей легендарки прошло больше месяца, но они ни на шаг не приблизились к пониманию, что делать дальше. Зато что все понимали, так это то, что если выход из игры существует, то он должен где-то находиться. Пусть даже этот выход закрыт за десятком невыполненных условий, но на игровой карте должно найтись что-то, что будет похоже на последний данж. Вряд ли выход спрятан в пустом дупле одного из множества деревьев – в этом просто нет логики. Как только все девяносто восемь членов гильдии взяли максимальный уровень и привели в порядок снаряжение, Эфклин согласовал с Альясом операцию «Белые пятна». Её задача – прочесать Северные земли маленькими группами и закрыть если не все, то многие пробелы на карте. Цель каждого из отрядов – прошерстить выданный ей список локаций, и не просто заглянуть в каждый важный уголок, но и изучить его как можно более подробно. Поиски осложняли Аномалии, и снежная была единственной, во время которой им строго запрещалось что-то изучать. Был велик шанс пропустить что-то важное под толстым слоем снега, а также снежная буря считалась опасной из-за невозможности быстро найти источник тепла. Люди – самый ценный ресурс, и утрата даже одного согильдийца способна отсрочить возвращение в реальную жизнь на дни и месяцы.

– Ты чего хмурый такой?

Сквозь прозрачную системную карту проступало мрачное лицо Уфрыча. Удовольствие от съеденного мяса сползло с лица, а густые брови недовольно сошлись в одну толстую линию.

– Да всё про то же… – ворчал страж. – Какой день мы уже шатаемся по землям Невозвращенцев, четвёртый? Два раза чудом ускользнули от их патрулей, нас едва не сожрали теневые химеры, мы торчим в этой холодной пещере второй час, но всё ради чего?

Уфрыч завёл привычную шарманку. В гильдии он был одним из немногих, кто не верил в смысл масштабной операции. Приказ есть приказ, и отказаться он не мог, но было заметно, что его энтузиазм, если он вообще когда-либо существовал, давно угас, оставив лишь тлеющие угольки.

– Если есть вход, то где-то есть и выход, верно?

– Да, но где гарантии, что этот выход не заколотили досками и не залили бетоном, – мрачно продолжал Уфрыч.

В целом Уфрыч был главным ворчуном в гильдии. Если ему что-то не нравилось, он открыто говорил об этом прямо в лоб, причём не один раз, а при каждом удобном случае. Однажды он довёл до истерики новенькую целительницу, хотя они принимали в свои ряды лишь самых крепких с ментальной точки зрения игроков. За четыре дня путешествия Уфрыч множество раз заводил пессимистичную пластинку, от которой у любого другого согильдийца давно бы съехала крыша. Именно поэтому их и отправили вдвоём, двух стражей, которые плохо сочетаются друг с другом.

– Я всегда смотрю на вещи здраво, – Уфрыч подкинул в костёр несколько сломанных веточек. – И прекрасно вижу, что отпускать нас не собираются. Из этой чёртовой игры мы выйдем только после отключения серверов, точка, и пока я не увижу доказательства обратного, своего мнения не изменю.

– Иногда нужно просто верить. Верить в лучшее, в чудо, в то, что даже если сейчас нет ни малейшего проблеска надежды, она обязательно появится.

Уфрыч хрипло фыркнул.

– Верить. Нет уж. Мне почти тридцать. Всё, во что я раньше верил, было уничтожено и растоптано, в том числе моими иллюзорными надеждами. Да и то, таким оптимистом как ты я никогда не был. Просто не получалось.

– Таким оптимистом как я…

Агилс задумчиво повернулся к затянутому белой пеленой выходу. Ведь это состояние ворвалось в жизнь не сразу, и появилось оно не просто так.

– Знаешь, дело в родителях, – проговорил Агилс. Горечь от каждого слова физически чувствовалась на кончике языка.

– Но они же… – неуверенно начал Уфрыч, и несказанное им последнее слово повисло в согретом костром воздухе.

– Умерли, – закончил Агилс.

Многие в гильдии знали эту историю: как в восемнадцать лет он остался без родителей, а вот подробностей не знал никто.

– Мамы не стало, когда мне было двенадцать, – хрипло произнёс Агилс, вслушиваясь в завывающую бурю. Подробности личной жизни, которые весь этот год томились внутри, сами собой полились наружу. – Всю свою жизнь она посвятила лёгкой атлетике. Тренировки, соревнования, рекорды. Даже бронзовую медаль с чемпионата мира привезла. Всё было хорошо, пока в тридцать четыре года у неё неожиданно не остановилось сердце. Просто так, ни с того, ни с сего. Через три дня после восемнадцатилетия не стало отца. Всё утро он улыбался, шутил, подарил мне ключи от машины, а днём оторвался тромб.

Эти воспоминания нахлынули настоящей морозной бурей, не чета тому недоразумению, которое бушевало снаружи, и леденили душу они сильнее самого лютого мороза.

– Единственное утешение – это то, что они, возможно, не страдали. Сколько людей умерло в ужасных мучениях, годами борясь с тяжёлой болезнью, а здесь всё произошло быстро. И тогда я понял, что жизнь может оборваться в любой миг. Даже здесь она может закончиться через секунду – из-за подскочившего пинга или от нагрузок на мозг из-за искривления времени. Эта мысль всегда со мной, а раз так, я не собираюсь тратить последние минуты своей жизни на негатив и тоску.

В пещеру впервые за долгие минуты пробились не пригоршни снега, а приятные солнечные лучи. Снежная Аномалия закончилась.

– Да и вообще, – Агилс поднялся на ноги и залил костёр водой из небольшой бутылки. – Следующий виртуальный мир откроется через несколько лет, если откроется вообще. Ты только представь эти масштабы. О нас напишут книги, снимут фильмы и сериалы, вообще каждый, кто побывал здесь, получит такой экспириенс, которые не получит ни один человек за всю жизнь, в том числе ни один из игроков в онлайн-игры. Нет уж, я не хочу омрачать такие яркие впечатления. Пусть мы с тобой в большой опасности, но лично я, Агилс, буду ловить удовольствие от каждого проведённого здесь мгновения.

Уфрыч грузно поднялся на ноги. Грязь, налипшая на меховой плащ, осыпалась на землю и попала на клинок сабли, которую страж крепко держал в правой руке.

– По мне, одно другому не мешает. Я тоже ловлю удовольствие от каждого мгновения, но на моём скепсисе по поводу выхода отсюда это не отражается.

Губы сами растянулись в улыбке.

– Ох, ты неисправим.

Если в пещеру они забирались под холод и мороз, то выбирались под ослепительное солнце. Снег, совсем недавно укрывавший землю, уже растаял, оставив после себя мокрую, чавкающую грязь. Аномалии серьёзно осложняли поиски, и погодная была самой неприятной, вставляющей много палок в колёса. Даже самая лёгкая, солнечная, вынуждала передвигаться быстро, поскольку уже через пятнадцать минут нужно было укрыться в тени. К следующей точке они не шли, а бежали, не отвлекаясь и не вступая в битвы с аномальными монстрами, даже теми, которые стояли прямо по пути. Какие-то не агрились из-за высокой разницы в уровнях, а какие-то с недовольным верещанием бежали следом, но спустя десяток метров сбрасывали свой агр. Эфклин и офицеры отправили их в более южные части Северных земель, поскольку с учётом всех Аномалий даже кучка мобов максимального уровня могла доставить хлопот двум стражам. Здесь противники были слабее, да и в опустевших землях разрушенного королевства шанс встретить кого-то из игроков был минимален.

– Уфрыч, аккуратнее! – воскликнул Агилс.

Здоровяк бежал так быстро, что его нога внезапно зацепилась за большой серый камень. К счастью, он успел удачно согнуться и не улетел в глубокий овраг, наполненный воняющей зелёной жижей.

За десять минут вся слякоть под ногами успела испариться, словно и не было никакой снежной бури. Местность быстро сменялась перед глазами, и судя по карте, до следующей точки им бежать ещё около трёх минут – успеют, даже с запасом, но бежали они так быстро, что если между проверочными точками есть что-то полезное, в такой спешке они это просто не найдут. Внутренний оптимист призывал не сдаваться, как ради себя, так и ради упрямого Уфрыча, мораль которого всегда висела на последней ниточке. Если уж и он опустит руки, то их дуэт будет обречён.

– Смотри, это не оно? – выдохнул Уфрыч, утирая рукой мокрое лицо и лишь размазывая по щекам грязь.

Агилс вновь вызвал огромную системную карту, но внутреннее чутьё подсказывало, что они добежали до нужного места.

– Да вроде оно…

Заброшенная шахта Певучих руд была местом-пустышкой, по крайней мере, по той немногой имеющийся у них информации. Сюда не вёл ни один из квестов, с мобов и мини-босса не падал никакой ценный лут, а Певучая руда была осквернена древними силами, поэтому для крафта она была бесполезна и стоила жалкие копейки. И всё-таки, эта шахта была одной из неизученных точек, которую им следовало осмотреть.

– Какая мерзость…

Не согласиться с Уфрычем было невозможно. В этой игре они повидали много чего противного, но вход в заброшенную шахту мог посоперничать за первое место в этой непочётной категории. Прямо у покосившихся дверей расположилась арка из отрубленных человеческих рук, и конец одной конечности плавно переходил в начало следующей. Каждую из рук окружала едва уловимая чёрная магия, скорее всего, мешающая плоти разлагаться. Агилс подошёл поближе и присмотрелся к рукам. Практически на каждой отсутствовал хотя бы один палец, а на некоторых не хватало двух или даже трёх.

– И что на этот счёт говорит твой внутренний оптимист? – Уфрыч брезгливо потыкал одну из рук кончиком сабли. Окружающее плоть чёрное свечение облизало клинок.

– Он говорит, что чем поганее место, тем выше шанс, что оно скрывает что-то ценное.

Судя по всему, эта арка была не сдерживающей причудой, а обычным элементом устрашения. Не заходи сюда, иначе и ты потеряешь руку – вот, что пытался сказать хозяин этого места, но на них такой приёмчик не сработает. Агилс первым прошёл через арку, и ничего не произошло – незримое магическое поле не возмутилось, тело не иссохло, а глаза, язык и уши остались на месте.

– Факел достань, – бросил Агилс через плечо. Старая дверь настолько жалобно скрипнула, что казалось, будто она вот-вот развалится.

За спиной раздался треск факела, но его свет не потребовался. Внутри шахты оказалось довольно светло, и источником освещения стала осквернённая руда. Несмотря на покрывающий её чёрный оттенок, Певучая руда источала приятный светло-фиолетовый свет. Агилс прислушался – от осквернённой породы также исходил нежный и очень тихий звон. Вот, почему руду называли Певучей, и даже осквернение злыми силами не могло заглушить её песнь.

Руды было настолько много, что Уфрыч убрал факел. Шахта уводила всё ниже и ниже, то по ровной прямой, то извилисто петляя, и наконец показались первые противники. При одном лишь взгляде на них стало ясно, откуда некромант взял столько рук для широкой арки.

– Бедолаги, – сочувственно произнёс Уфрыч.

Шахтёры монотонно долбили по залежам руды, вот только кирку они держали единственной левой рукой. Работать так было очень неудобно, и половина ударов приходилась мимо. Один из шахтёров промазал настолько сильно, что кирка скользнула по камню и соскочила прямо в ногу. Моб промычал что-то невнятное и выдернул кирку из мёртвой плоти. Из раны засочилось что-то тёмное, ручейком стекая к ногам.

– Слушай, мне даже их бить жалко, – честно поделился Агилс. – Может, получится их обойти?

– Го попробуем.

Разбойникам было бы здесь попроще – ушёл в невидимость и всё, но они были стражами, и такая роскошь была им недоступна. Чтобы не тревожить работающих шахтёров, приходилось обходить невидимую зону их агро, то прижимаясь к царапающей спину острой породе, то проходя по тонкой границе сразу между несколькими шахтёрами. Одного бедолагу они нечаянно потревожили: нога Уфрыча неудачно подкосилась и съехала в сторону. С бессвязным рычанием шахтёр бросился на них. Его лицо было как из самого мерзкого кошмара – грязное, с дырками в щеках, с пустыми глазницами, а во рту отсутствовали не только зубы, но и язык. Прибить его удалось за два синхронных удара – рапира пронзила область у сердца, а Уфрыч провёл саблей по шее. Этого хватило, чтобы шахтёр выронил кирку и упал замертво. Его тело растворится в недрах Системы, и на смену придёт новый бедолага.

Шахта неумолимо уводила всё ниже и ниже. В какой-то момент шахтёры перестали встречаться – вокруг были лишь богатые залежи бесполезной руды. Всё поменялось – если до этого снаружи бушевала ледяная буря, а они грелись у тёплого костра, то теперь снаружи властвовало солнце, а внутри становилось всё холоднее. Неожиданно залежи Певучей руды уступили место гладкому куску голодного камня. Агилс провёл по нему рукой – здесь словно сам собой напрашивался тайный проход в секретную комнату, но на миникарте его не было, а особый разбойничий порошок для обнаружения скрытых проходов также ничего не показал.

– А всё так хорошо начиналось. Арка из конечностей, шахтёры без языков и одной руки. И что в итоге? – продолжал ворчать Уфрыч.

– Терпение. Мы ещё не исследовали самую мякотку, – успокоил его Агилс.

Вскоре освещённый мягким светом от залежей руд путь вывел к этой самой «мякотке» шахты. На самом её дне оказалась логово мини-босса, некроманта Долорема. Облачённый в рваные чёрные одежды, он стоял в центре начерченной кровью десятиконечной звезды. Даже Певучая руда имела здесь другой, более жуткий и пугающий оттенок, приближённый к кровавому. Глаза и большую часть лица скрывал капюшон, а всю грудь покрывало большое ожерелье, на которое друг за другом были нанизаны человеческие языки. На каждом из десяти пальцев были кольца с человеческим глазом, спрятанные внутри небольшого кристалла. Вся комната пропахла кровью, и из каждого угла разило смертью.

Агилс осторожно шагнул влево, заглядывая некроманту за спину, но сзади ничего интересного не нашлось. За его спиной стоял разве что длинный стол с покосившейся ножкой, на котором некромант разложил в ряд несколько рук, ножей и что-то, напоминающее миниатюрные ножницы. Ничего хотя бы отдалённо похожее на что-то важное или на что-то, что поможет им выбраться из игры, здесь не было, по крайней мере, на первый взгляд.

– Его-то щадить не будем?

Уфрыч был очень серьёзен. Его строгие глаза неотрывно следили за некромантом, а слегка изогнутая сабля так и просилась в бой.

– Да ты глянь на него, – Агилс указал кончиком рапиры на мерзкую грудь Долорема. – Это же он отрезал работягам языки и руки. Не-не, щадить мы такого не станем. К тому же…

Агилс взмахнул левой рукой, раскрывая системные заметки. С этого босса не падало ничего толкового, вот только выборка из его убийств была слишком мала. Им будет полезно пару раз прикончить его лично, изучив некроманта на возможный дроп, а также не было никаких данных касательно звезды, в центре которой стоял мини-босс.

– Небесный град!

Под тёмно-красным сводом образовалась воронка, словно сам некромант создал портал в другой мир. Из дыры, сверкая мириадами звёзд, вырвался ливень мерцающих клинков. Подобно падающим звёздам, клинки рухнули на некроманта. Сразу несколько мерцающих клинков пронзили его с разных сторон, вот только вместо того, чтобы упасть замертво, он распрямился и крепче сжал жезл правой рукой. Системный чат вспыхнул предупреждением, что мини-босс заблокировал входящий урон пассивной способностью.

– Ладно, давай теперь ты, – бросил Агилс через плечо. – Уступлю тебе право прибить его с одного…ЧЁРТ!!!

Не просто логово некроманта, а весь мир вокруг сжался до крошечной точки. Холодный воздух загустел, и без того мрачные краски потускнели. Будто сама реальность растворилась, оставляя лишь пустоту и всепоглощающую боль. Она то разрасталась, пожирая каждую мысль, то сжималась в тугой жёсткий ком, разрывающий душу. Агилс отчаянно захватывал воздух. Сквозь слезящиеся глаза удалось заметить, что из кончика жезла вырвался тёмно-синий луч. Он расщепился в полёте на две части и атаковал также и Уфрыча, вынудив стража встать на колено. С каждым мгновением этой пытки внутренняя боль нарастала. Душу расщепляло на части, а после грубо сминало все обрывки в беспорядочный ком, и самое страшное, что такую же боль уже доводилось чувствовать раньше. Когда-то давно её испытал двенадцатилетний парень, и эта боль изменила всю жизнь на до и после. Внутреннее чутьё потеряло счёт времени. Казалось, эта душевная боль пришла в жизнь навсегда, но неожиданно луч угас. Подчиняясь внутреннему демону, Агилс присел и распрямившейся пружиной устремился к некроманту, пронзая его рапирой насквозь.

– Я не страшусь физической боли…она ничто для меня, глупец…

Пережить молниеносную атаку некромант не смог. Он упал замертво в самый центр звезды, вот только его лицо не исказилось от боли. Тяжело дыша, Агилс кончиком рапиры приподнял спадающий на лицо капюшон. Кожу покрывала неприятная гниль, но Долорем расплылся в улыбке, словно физическая боль и правда не приносила ему никакого несчастья.

– Уфрыч, ты как? – Агилс обернулся к товарищу.

Уфрыч неуверенно поднялся на ноги. Стража немного пошатывало, и сильной ладонью он трогал себя по латам в районе груди.

– Мне словно душу выжгли. Я вспомнил…вспомнил…впрочем, неважно.

– Да, мне эта боль тоже кое о чём напомнила…

Душевная боль и не думала уходить. Она угасала, медленно, но неприятно пульсируя в груди невидимой гадкой точкой. Холод, который источала эта боль, словно впитывал в себя всю ту надежду и веру в лучшее, которая весь этот год заставляла идти вперёд несмотря на трудности. Бросив на безмятежное, в чём-то счастливое лицо некроманта быстрый взгляд, внутренний демон пришёл в ещё большую ярость.

Ничего полезного в трупе Долорема они не нашли. Упали восемь «Осколков тьмы», каждый из которых стоил не больше десяти золотых. Возможно, сыграла свою роль разница в двадцать семь уровней, но они пришли сюда точно не за дешёвыми расходниками.

– Слушай, Урфыч. Ты мне доверяешь? – спросил Агилс неожиданно даже для себя.

– А? Что за странный вопрос?

– Ну ты ответь. Доверяешь или нет?

– Да смотря что. Спину прикрыть доверю, но жизнь я могу доверить только себе.

Агилс мрачно усмехнулся. Как всегда честный ответ, вполне в духе Уфрыча.

– Жизни я не потребую, зато прошу довериться в другом, – кончиком рапиры Агилс дотронулся до откатившегося в сторону жезла. Несмотря на разлуку с мёртвым хозяином, жезл едва заметно подрагивал, а с кончика сочилась лёгкая синеватая дымка. – Я уверен, что это особый жезл, именной. Хочу выбить его.

– Что ты задумал? – хмуро спросил здоровяк.

– Хочу что-то проверить.

Зная Уфрыча, прямой ответ ему не понравится, да настолько, что после беглого осмотра обители некроманта он потребует сразу покинуть её и пойти в другую локацию. В этом и суть командой работы – подобрать ключик к настроению своего тиммейта и как гибко подстроиться под него, так и немного сманипулировать в своих целях.

– Ладно, – ответил Уфрыч после недолгих раздумий.

– Спасибо.

Агилс присел на колено и наклонился поближе к жезлу. Пусть он и лежал на земле, но поднять его было нельзя из-за отсутствия в списке лута. В игре существовали разные уровни редкости предметов, но среди них выделялись Именные вещи. Их сила абсолютно непредсказуемая – они могли быть хоть слабее самых базовых предметов, а могли соперничать по могуществу с артефактами. Суть именных предметов в названии – они были именными предметами конкретного босса или крупного моба, и падали только с него. Судя по всему, некромант обладал своим именным предметом с гадкой активной способностью. По телу непроизвольно прошла дрожь. Внутренняя боль угасала слишком медленно. Она разрывала душу, терзала её, раздирала без жалости и пощады. Труп Долорема, расплывающийся в гадкой улыбке, растворился в Системе.

Ничего необычного в десятиконечной звезде не оказалось, хотя размазанная кровью почти на всю обитель она внушала надежду на что-то интересное. Отсутствие результатов подрывало боевой дух, и липкие руки уныния обняли ещё сильнее после использования второго разбойничьего порошка. Никаких секретных проходов, которые мог бы обнаружить разбойник и открыть их, не было, и в одной этой шахте они уже потратили два порошка, которых дали на все дни поисков десять штук. Придётся объясняться за такие траты перед офицерами. Некромант воскрес через две минуты, но в этот раз атаковать он не успел – сабля и рапира с секундой задержкой вонзились в горло, и со сдавленным хрипом некромант умер вновь. Осквернённое лицо расплылось в неприятной улыбке, а жезл им не достался. Жезл не выпал и за пять убийств, как и за десять, и за двадцать. Спустя час нетерпение Уфрыча начало ощущаться физически: страж словно испускал его давящей аурой, но отступать от своей затеи не хотелось. Даже при одинаковом уровне с боссом именные предметы падали через раз, а тут мешала сильная порезка, вот только у них не было ни времени, ни человеческого ресурса привести в шахту кого-то более маленького уровня.

– Слушай, пора заканчивать, – проворчал Уфрыч после очередного пустого убийства. – Мы торчим здесь больше часа, а ведь за сегодня мы должны проверить ещё как минимум две локации.

– Да помню я, помню… – скрипя зубами ответил Агилс. – Ладно. Давай ещё пять попыток, и уходим, хорошо?

– Нет, пять много, давай три.

– Ладно, давай ни тебе ни мне – четыре?

С ворчанием, но Уфрыч согласился. Первый труп оказался пустым, как ничего не упало на второй попытке. Душевная боль, вызванная лучом из жезла, угасла ещё полчаса назад, но внутренний демон не унял своей жажды, хотя решимость медленно таяла. Это и правда может продолжаться вечность, а ведь у них есть другие, более важные задачи. Под эти мысли рапира сама собой проткнула некроманту щеку. Без особых надежд Агилс развернул окно с лутом, и среди бесполезных осколков впервые показалась новая иконка. В луте появилось то, ради чего они провели тут больше часа.

Жезл некроманта Долорема

Активная способность: Увядание души.

Идущее дальше описание гласило, что при использовании активной способности из жезла вырывается тот самый луч, который выжигает по двести единиц маны раз в три секунды. Очень слабо – запасы магической энергии могут исчисляться десятком тысяч. Понятно, почему этот жезл не используется ни в одной ПВП-сборке – ты больше вреда нанесёшь себе, ведь пока держишь луч, не можешь использовать другие способности. Как только предмет попал в инвентарь, Агилс сразу экипировал его, и рапира в правой руке уступила место небольшому гладкому жезлу, весьма приятному на ощупь. Он нетерпеливо подрагивал: томящаяся в нём ярость хотела вновь причинить боль чьей-нибудь душе.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Уфрыч. – Всё, уходим?

– Погоди. Теперь ждём респа босса. Это последний раз, честно, я кое-что проверю и уйдём.

Казалось, ещё немного, и Уфрыч будет также нетерпеливо подрагивать. Агилс покрутил жезл в руках. Все догадки оказались верны – здесь и именная редкость, и активная способность, а ещё жезл не был привязан к конкретному классу. Его могли использовать все игроки, просто бонусы получали лишь магические классы с атакующим потенциалом.

«Вот была бы потеха, существуй на нём ограничение по классу», – пронеслась в голове мысль. Тогда пришлось бы сразиться с боссом похлеще всех, с которыми они сталкивались ранее, а именно с разъярённым Уфрычем, который потратил час своей виртуальной жизни в пустоту.

В центре звезды раздался тихий звук, напоминающий шелест травы, и облачённый в рваные одежды некромант появился на привычном месте. Агилс покрепче сжал жезл, но сперва нужно было кое-что сделать.

– Он полностью блокирует первую атаку. Уфрыч, стукни его чем-нибудь, только не добивай. Жди.

Стража просить дважды не прошлось. Сильная рука крепко сжала саблю, и короткий взмах создал атакующую дальнобойную волну. Не успел некромант вскинуть руку с жезлом, как Агилс направил свой жезл на него. Внутренний демон возликовал – в этот миг они поменялись с боссом местами. Теперь в него летел тёмно-синий луч, пронзивший ему грудь и прошедший через ожерелье с языками. Самодовольная улыбка уступила место страху и непониманию.

«Не боишься физической боли, да, а что по поводу ментальной?» – злобно размышлял Агилс. Они убили его почти тридцать раз, и всю эту физическую боль он принял с улыбкой, но теперь атака пришлась в другую точку – в самую душу.

– Хва…тит! – от сводов некромантского логова неожиданно отразился тонкий, полный боли и страданий голос.

От неожиданности Агилс отменил активное умение и опустил жезл. Надменный некромант, который всё это время встречал смерть с гордо поднятой головой и улыбкой, рухнул на колени.

– Не надо больше…пожалуйста… – умолял Долорем.

Агилс переглянулся с ничего не понимающим Уфрычем.

– Он что…с нами разговаривает? – удивлённо спросил страж.

– Походу…

В гильдии рассказывали про редкие случаи, когда босс неожиданно менял своё агрессивное поведение и заговаривал с игроками. Все эти случаи объединяло одно – босс не заговорит без срабатывания определённого условия. Если перед битвой с мини-боссом Логова контрабандистов аккуратно обойти врага и добраться до сундуков с добычей, то глава преступной организации неожиданно заговорит с игроками и предложит не сражаться, а вступить в его ряды, правда никакого продолжения у этого диалога нет. Со слов видевших подобное, у босса словно переключался невидимый тумблер, и поведение менялось больше в сторону пробудивших сознание НИПов. Увидеть такое лично довелось впервые.

– Всё, я ничего не делаю. Лучше скажи, кто ты такой и что ты тут делаешь? – спросил Агилс.

Если они открыли такой секретный диалог, глупо вот так сразу атаковать босса. Это успеется, а вот некромант может рассказать им что-то очень ценное. Долорем посмотрел на руки, украшенные кольцами с человеческими глазами.

– Меня зовут… Долорем, – неуверенно ответил он после небольшой паузы, дотрагиваясь до ожерелья из языков. – Я…провожу здесь тёмные ритуалы и охраняю проход.

– Что за проход? Отвечай! – потребовал Уфрыч.

От рыка стража некромант испуганно вздрогнул.

– Я не знаю…правда! – лепетал он. Спавший с головы капюшон обнажил лицо полностью. Его необычные глаза напоминали две маленькие точки, из-за чего взгляд выглядел странно и немного пугал. – Моя задача охранять проход, но куда он ведёт, мне неведомо…

– Ладно, куда он ведёт мы узнаем сами. Где он? – спросил Агилс, угрожающе поднимая руку с жезлом. – Говори!

На мгновение стало жаль некроманта, трясущегося, как осиновый лист.

– Я…не могу. Я не могу вам ничего рассказать…

– Чего? Отвечай, а то брюхо вспорю! – рык Уфрыча сотряс своды шахты.

– Погоди. Он не боится физической боли. Ему твоя сабля как комариный укус, зато боль душевная его тревожит намного сильнее…я прав…

Агилс вытянул правую руку с жезлом вперёд, направляя кончик волшебного оружия некроманту в лицо. Жезл дрожал, готовый по приказу испустить тёмную магию.

– Не надо! Хорошо…хорошо, я всё расскажу, только опусти жезл…

– Нет, мне так спокойнее. Рассказывай, что знаешь.

Трясущейся рукой некромант извлёк небольшой клочок пергамента прямо из воздуха.